Андрей Владимирович Музыченко Междумирец: гнев

— Сейчас я... — Костя поднял взгляд на Мериона. Его тёмные глаза засветились голубым, ровно как и вены на лице, — сделаю из тебя тушку.

Его голос был тих, крепок и наполнен желанием убить точно так же, как и его взгляд. А его пальцы, дёргавшиеся до сего момента, резко все застыли в одном полусогнутом положении.

Всё происходило очень быстро, но Мерион видел всё. Все иглы полетели на Мериона разом, обещая изрешетить его, однако он осознал спасительное обстоятельство: иглы летели на него не одновременно, а с промежутком в мгновение. Одно малое мгновение. Но Мериону этого хватало. Сбив лёгким движением пальца одну иглу с курса, Мерион тут же поймал ритм. Сбив три-четыре, семь-восемь, пятнадцать-двадцать, пятьдесят-сто, Мериону уже, можно сказать, ничего не угрожало. И хоть игл было гораздо больше ста, Мерион видел их все. Чувствовал их все. Не было ни одной иглы, о существовании которой Мерион не знал. Наверно, со стороны это выглядело так, будто рук Мериона стало в сотни раз больше. Корпусом он не двигал — лишь руками и глазами.

В итоге дошло до того момента, когда игл уже не осталось. Мерион отбил атаку.

Костя упал назад, приземлившись на локти и глядя на Мериона испуганным взглядом снизу-вверх. Время приняло свой обычный ход. Мерион плавно опустил руки. Как и в любой серьёзной ситуации, Мерион не сделал ни единого лишнего движения.

Сам Мерион был невозмутим. Ни одна эмоция не осмелилась покрыть его лицо, оставив его невозмутимым: ни страха, ни облегчения, ни гнева, ни разочарования. Лишь чуть склонённая в бок голова, слегка растянутые губы, расслабленные брови и нешироко раскрытые глаза, горевшие так же, как и у Кости, только лишь не голубым, а фиолетовым.

Зрачки горели ярко, куда ярче, чем у Кости, затемняя белки глаз, казавшиеся на их фоне тёмно-серыми. А лицо, хоть и было почти безжизненным, выражало гораздо больше угрозы, чем взгляд самого агрессивного в мире хищника перед атакой на добычу.

Мерион видел Костю с ног до головы: его в панике трясущиеся ноги, его истерический взгляд, его быстро поднимающуюся и опускающуюся грудь и его едва ощутимо дёрнувшийся палец. Увидев это, Мерион отвёл руку назад, чтобы поймать оставшуюся иглу, которая с самого начала не атаковала, а ждала. Однако пальцы Мериона так и не сомкнулись на тонком металле, ведь игла их не достигла.

Обернувшись назад, Мерион увидел, как иголку в воздухе удерживает вовсе и не натянутая, но свободно извившаяся в воздухе, точно змея, красная нить. Игла дёргалась, желая напасть и оставить сквозную дыру, но упрямая нить не поддавалась. Она была сильнее.

Проследив за ней, Мерион обнаружил, что нить принадлежала куратору. Он держал нить правой рукой, а взгляд его так же горевших голубым глаз был строгим. Глаза его горели ярче, чем у Кости, но намного, намного тусклее, чем у Мериона, чьи глаза потухли, как только он понял, что угрозы больше нет. А вместе с ними потух и его разум.

Тело Мериона обмякло, в глазах его потемнело, и он без чувств свалился на пол, услышав лишь такие фразы, как: «Он в порядке?», «К врачу его!», «Что с ним?», «Ты будешь наказан!»

***

Когда Мерион открыл глаза, он увидел лишь ослепительную белизну. Как только ему удалось сфокусировать зрение, он понял, что это был белый потолок. Сам он лежал на белой жёсткой койке, укрытый довольно мягким белым одеялом. Напротив его койки стоял деревянный стол с пачками документов, тщетно пытаясь перекрыть окно, за которым поблёскивало голубое небо.

Стянув одеяло, Мерион увидел, что на нём не было верхней одежды, а именно его футболки и рашгарда, а ещё носков и обуви. Всё, что на нём осталось, — чёрные спортивные штаны. Его волосы были распущены. Мерион успокоился, когда увидел, что его лента лежала на тумбочке рядом с кроватью. Он полностью стянул одеяло, обнажив крепкий торс и бесчисленное количество как мелких, так и крупных шрамов, полученных в борьбе с чудовищами и другими магами. Всё-таки Костя им и в подмётки не годится. С ними-то Мерион не сдерживался.

Наверно, в этом и была причина его отключки. Мериону ещё никогда не приходилось настолько сильно сдерживаться. Он, конечно, высвободил кое-какое количество маны, когда оборонялся от игл, но его мана по-прежнему была активна и невыплеснута.

К этому моменту Мерион уже понимал, в чём минус обладать гигантской энергией: её настолько много, что её попросту некуда девать, из-за чего она действует изнутри, что в любом случае сказывается на маге негативно. Именно этим проклятьем страдают имперусы, которые были такими рождены. Мерион всю жизнь хотел уподобиться им, и при этом они всегда были ему главными врагами, ведь на его памяти не было ни единого имперуса, который не желал показать своё превосходство над обычными магами. А теперь, когда он сравнялся с ними по силе, Мерион сумел не только понять их, но и стал мысленно сожалеть об их участи. И речь не только о том, что всех имперусов уничтожила «катастрофа».

Спустя какое-то время, когда Мерион уже изменил положение с лежачего на сидячее, в комнату вошёл человек в белом халате. Это был худощавый парень с квадратным лицом лет двадцати. Его непослушные кудрявые тёмные волосы приглаживал ободок, а светло-зелёные глаза были скрыты за очками, сидящими на носу с горбинкой. Очевидно, врач.

— Ты чего вскочил? — предъявил он Мериону. — Ну-ка, ляжь. Щас осматривать тебя будем.

— М-меня? — оторопело переспросил Мерион, который всё ещё слабо понимал, что происходит.

— Нет, перепутал. Меня, — саркастически произнёс врач, взмахнув руками. — Ложись давай.

Мерион лёг обратно. Врач сел рядом на стул и щелбаном дал Мериону по правой стороне шеи. Тут же на другой руке врача загорелся «М.И.Д.А.С.» На нём отображался человек, который контурно напоминал Мериона, а также несколько полных шкал с какими-то надписями.

— Странный ты парень, так я тебе скажу, — сказал парень. — Симптомы у тебя были как от «истощения маны», хотя она у тебя через край прёт. Буквально. И ладно бы пёрла и уперала, а восстанавливается с дикой скоростью просто. Кто ты вообще такой?

Мерион не знал, что ответить. Внезапно из другой двери вышел другой человек в халате, уже заметно старше. Это был дородный мужчина с круглым лицом и редкими седыми волосами. Лицом он был похож на пухлого коршуна с его крючковатым носом.

— Не пугай студента, Митяй! — нечётким грубым голосом упрекнул парня мужчина. — Обычное явление, когда у человека от природы много маны: не выплеснул всё, хотя был готов; магия разбушевалась и пошла против мозга мага, прежде чем тот успел от неё защититься; особого вреда не нанесла, но успела создать толчок, спровоцировавший «перезагрузку».

Митяй закатил глаза. Ощущение было такое, будто он хотел создать интригу. Наверно для того, чтобы было, что рассказать друзьям.

— А вы много знаете о мане, — допустил Мерион, обдумав слова врача и, на удивление, поняв их с первого раза.

— Ясен пень. Я её изучал бóльшую часть жизни, — сказал врач. — Сам я ей, к сожалению, овладеть-то не овладел, но знаю о ней больше, чем кто-либо другой, как минимум, в этой академии, чем и горжусь. Даже директор с его тремя сотнями годами опыта, не поскромничаю, знает о магии меньше.

Это было уже интересно. Оказывается, директор был старше Мериона. Даже если он возрастом не дотягивал до трёхсот лет, то, исходя из слов врача, как минимум, на семьдесят лет он точно старше. Это косвенно подтверждало гипотезу Стаса, что это мана продлевала жизнь народа Касла, а не эволюционные особенности.

— Так вы не маг? — удивился Мерион. — Что вы тогда тут делаете?

— Лечу магов, — ответил врач. — С моими знаниями о магии, а также навыками и образованием врача, я просто обязан находиться здесь и хранить ваше здравие. А магические инструменты и практиканты... — врач взглянул на Митяя, — ...помогают мне делать это быстро и эффективно.

— Кстати об эффективности, — заявил Митяй. — Раз уж с пациентом всё в порядке, то я побежал. Мне ещё нужно доклад писать, о соизмерении общего и фактического количества маны, кстати. Как в тему, а? Всё, давайте.

С этими словами Митяй встал, кинул халат на вешалку и выбежал из палаты. Мерион продолжительное время смотрел ему вслед.

— Да, он бывает грубоват, но мальчишка он хороший, — сказал врач. — Всё стремится помогать людям и... — он усмехнулся, — ...хочет найти «абсолютную панацею», чтобы люди больше не болели. Говорит, что здесь, — в академии он будет ближе всего к цели.

— А вы не боитесь, что он может обидеться на то, что вы говорите про него? — спросил недоумённо Мерион, не поворачиваясь к врачу.

— Да какой там... Об этом все знают, — отмахнулся мужчина. — Теперь-то только и всего, что знаешь и ты. А мог узнать от кого угодно. Кстати, чуть не забыл: обращайся ко мне Иван Сергеевич. Вечно я забываю представиться. Хотя память ещё — ого-го!

Мерион вздохнул. Он встал, приняв сидячее положение. Тут же он схватился за голову, почувствовав гудящую боль. А затем у него спёрло дыхание.

Мерион прокашлялся в руку, сощурившись и почувствовав тёплую влагу и металлический привкус, после чего открыл глаза и обнаружил на ладони небольшую лужицу собственной крови. Его рука задрожала. Мерион только теперь заметил, что всё его тело пробрало недомогание.

— П-п... Перестарался, — кое-как выговорил Мерион, тяжело дыша.

— Скорее, недостарался, — ответил Иван Сергеевич сухо. — Ты ведь и крупицы от общего объёма энергии не потратил. Впрочем, я это уже говорил. Но я бы хотел ещё кое-что спросить.

Мерион, игнорируя звон в ушах, поднял ошеломлённый взгляд на врача.

— Ты, случайно, — говорил он теперь серьёзно, — не имперус?

Мерион расширил глаза от удивления. Иван Сергеевич же многозначительно смотрел на него, ожидая ответа. Как же это? Имперусы существуют и в этом мире? Или же он — Мерион — не единственный выживший на Касле? Мерион отвёл взгляд в пол под дверью, хотя сам смотрел в пустоту, где рождаются его мысли.

Мерион кое-как встал и вялым шагом поплёлся к раковине, у которой начал тщательно вымывать руки.

— С чего вы так решили? — спросил Мерион со всей серьёзностью, не глядя на мужчину.

На деле же он знал, почему Иван Сергеевич принял его за представителя этих мощных существ. Всё-таки, если он знает, кто такие имперусы, то наверняка знает и то, насколько они сильны и чем особенны.

— Твоя магия, — а вернее, её объём, — отличается от прочих, — ответил Иван Сергеевич. — У тебя её настолько много, что она не помещается в твоём теле, из-за чего непрерывными потоками выходит из тебя, обволакивая твоё тело. Так ещё и восстанавливается с невероятной скоростью, из-за чего у тебя проблема с тратой этой самой энергии решена пожизненно. Если ты не имперус, а обыкновенный маг, то тебя можно сравнить с богатейшим человеком в мире, прибыль которого настолько велика, что её хватит на множество безбедных жизней.

Разумеется, ведь Мерион тренировал тело и магию больше лет, чем прожил Иван Сергеевич, как минимум, в два раза. Его цель и заключалась в том, чтобы сравниться с имперусами в их мощи. Всё остальное его, на тот момент, не интересовало.

Мерион делал вид, что слова Ивана Сергеевича его не интересуют. На деле же он уже третий раз, не замечая этого, намыливал руки.

— Даже если и так, — монотонно ответил Мерион, наконец закрыв воду и стряхивая руки. — Даже если я — имперус. Что с этого?

Иван Сергеевич выдохнул. Похоже, эта фраза многое ему объяснила.

— Всё ясно, — ответил врач. — Ты не имперус. Но ты явно знаком с ними. Встречал лично. Может, даже ощутил их мощь на себе.

Мерион понял: мужчина был очень проницателен, хоть он и не был магом и не мог прочесть мысли Мериона с помощью базовой, продвинутой или индивидуальной техники маны. Всё это время он смотрел Мериону в затылок, в то время как сам Мерион не решался повернуться к нему лицом.

— Я так полагаю, тебе больше лет, чем ты показываешь, — сказал Иван Сергеевич. — Скорее всего, ты живёшь уже больше одного века.

— Двух, — ответил Мерион. — Больше двух веков.

Мерион отошёл от раковины и рассказал о себе всё, попутно расхаживая по кабинету и оглядывая полки, документы, медицинские инструменты, лишь бы не смотреть в глаза человеку, которому он раскрывает свой секрет. Рассказал он о своём прошлом мире, о прошлой жизни, об истинной силе.

— И ещё. На самом деле, меня зовут не Михаил Ворохов, — говорил он, подняв скальпель и оглядывая его со всех сторон. — Имя, данное мне от рождения, — Мерион Ворха. Наш род, — род Ворхов с начала времён занимался земледелием.

Мерион почувствовал внезапный толчок в голове, разнёсшийся по всему телу. Он взглянул на свою свободную руку.

— Ворхик... Плуг... — сказал Мерион, как мантру.

В его памяти начала проявляться рукоять от инструмента, которым он в начале своей жизни вспахивал поля, дабы засадить семена.

— Мерна... Рис... «Мерна» значит рис. А «Висэ» — спаржа.

Иван Сергеевич недоумённо взглянул на Мериона.

— О чём ты говоришь? — спросил он. — Хочешь сказать, это...

Мерион вновь почувствовал толчок, но уже в районе шеи, после чего из него вновь вырвался красный сгусток. Однако теперь Мерион успел подбежать к раковине.

— Ас-... Аску нтеш... ма-ар к-к... кийсим вар’исп. — Мерион прохрипел это, тяжело дыша и продолжая глядеть перед собой, будто ничего не замечая: ни того, что его вырвало кровью, ни того, что он заговорил на том языке, который когда-то знал. — Я пошёл... другим путём.

Иван Сергеевич переспрашивать не стал, пусть он совершенно ничего не понял. Но, что было куда страннее, он даже не отреагировал на самочувствие Мериона, хоть тот и сам на него не реагировал. Всё же Иван Сергеевич — врач, и для него это было почти преступлением. Однако Мерион об этом не думал.

— Так значит, ты тренировался больше половины жизни, чтобы постичь ту мощь, которую ты имеешь сейчас, — утвердил Иван Сергеевич.

— Да, — ответил Мерион, после того, как умыл лицо и вновь закрыл кран. — Но вы даже и представить себе не можете, как я теперь об этом жалею.

Мерион повернулся лицом к врачу, в этот раз заглянув ему в глаза, в которых увидел лишь жадное любопытство.

— Но меня больше беспокоит то, как вы определили объём моей маны, — сказал Мерион, глядя со всей серьёзностью, этим подчёркивая, насколько важен ответ врача на вопрос Мериона.

— С помощью Митяя, — ответил Иван Сергеевич так, будто это очевидно. — Его техника маны позволяет ему всматриваться в ману, открывая ему в ней больше, чем любой, кому под силу увидеть ману. Но ты не волнуйся. Таких людей в академии исключительно мало. Далеко не всем техника и навыки управления маной позволяют увидеть уровень и колебания маны. А даже если это кто-то увидит, то вряд ли придадут этому значение, так как уровень маны в цивилизации магов мало что значит. Наихудшее, что может с тобой случиться — тебя примут за талантливого хвастуна, который пальцем о палец не ударил, а получил такой объём маны, хотя вообще-то всем глубоко плевать. Мало кто, кроме меня и моих практикантов, знает, что такой объём магии тотально экстраординарен. Но даже в моих палатах соблюдаются правила больниц. В частности, я имею в виду право личной информации пациента и неразглашении о ней. Я уже не мало болтунов лишил стипендии вовсе, поэтому Митяй и другие будут думать, прежде чем рассказать личную информацию о пациенте своим друзьям, чтобы шокировать или рассмешить их.

Мерион нахмурился.

— Так и всё же, — заговорил он об интересующей его теме. — Зачем вам имперусы?

Иван Сергеевич отвёл взгляд и приставил руку к подбородку.

— Они обладают такой силой, которая неподвластна никому из людей, — говорил врач серьёзным тоном. — Никому. Ты всю жизнь тренировался, но я всё же сомневаюсь, что ты сумел достичь такого непревзойдённого уровня. Могущество одного имперуса могло бы решить множество земных проблем, однако их интересует лишь набор силы и бесконечные войны. Таковы они по натуре. Мне нужен имперус. Их энергия, — я в этом не сомневаюсь, — станет ключом к эволюции человека как воюющего и бытующего вида. И я очень хотел бы, чтобы ты мне помог с этим.

Мерион удивился. Он приподнял одну бровь.

— Я? Помочь? Чем же я... могу помочь вам? — искренне непонимающе спросил он. — Если вы говорите, что равных им нет, то в чём же я вам помощник.

Врач вновь взглянул на него.

— Во-первых, из людей, встреченных мной, ты наиболее близок к ним по строению энергии и внутренней мощи, чем ты и поможешь мне в исследованиях, — ответил без обиняков Иван Сергеевич. — А во-вторых, опять же, твоя мощь поможет нам отловить одного из них. И истребить остальных.

Мерион раскрыл глаза в шоке.

— Истре-... Истребить?

— Да, их энергия обладает большой мощью и, — будь уверен, — принесла бы множество пользы, — говорил мужчина, — но сами имперусы используют её лишь для того, чтобы сеять хаос и развязывать войны. Очень печально и иронично, что энергия, которая обладает большим миротворческим потенциалом, сама же и породила столь отвратительных, воинственных и злобных существ. Я не могу этого стерпеть. Но сам я ничего сделать не смогу. Прошу тебя, Мерион. Я понимаю, что могу просить слишком много, но... Молю тебя. Когда выполнишь свою цель в академии «Перун», помоги мне сделать этот мир лучше.

Мерион не стал отвечать. Иван действительно просил слишком многого от необычного, но всё же простого человека. Да, он — Мерион — чуточку сильнее прочих, но разве же можно ставить его в один ряд с чуть ли не божествами? Даже при том факте, что человек, который много лет изучал ману, с уверенностью говорит, что он — Мерион — наиболее близок к их силе.

— Я... — начал говорить он. — Я... подумаю.

Иван Сергеевич облегчённо выдохнул, будто ответ Мериона был положительным.

***

С тех пор прошло несколько дней. В тот же день Мерион смог выйти из больницы. Иван Сергеевич пообещал, что его тайна не выйдет в свет, но Мериону было не по себе уже от того факта, что ещё один человек в этом мире знает его настоящее имя. И что его только дёрнуло на такие откровения? То, что существа, на которых равнялся Мерион, существуют и в этом мире, хотя это было не так удивительно при том факте, что и на Земле существуют люди, магия и тролли. Мерион предположил, что если призадуматься, то он бы удивился куда сильнее, узнав, что имперусы существовали лишь на Касле. И всё же знать наверняка он не мог.

Мысль о том, что его настоящее имя стало известно, вызывала неприятный холодок. Это было не просто имя, это был ключ к его прошлому, к его истинной природе, которую он так тщательно скрывал. Возможно, это было отчаяние, желание найти хоть какую-то связь с теми, кого он считал идеалом, существами, чьи истории вдохновляли его на протяжении долгих лет. И вот они оказались реальны, здесь, в этом мире, который теперь казался ему одновременно и знакомым, и чужим.

Мерион часто сидел у окна в своём доме, глядя на суетливую жизнь Явинова, кипящую на улицах, хоть этот город и не был большим. Люди, столь многочисленные, — как бы это ни было удивительно, — спешили по своим делам, не подозревая о существовании имперусов, — существ, чей род был столь мал, однако могущество неизмеримо. Для них это был обычный день, обычная реальность. А для него? Для него это был мир, где границы между фантазией и действительностью стёрлись, где его собственные представления о себе и о мире подверглись радикальному пересмотру. Он всегда считал, что его мир, Касл, был уникален в своём роде, но теперь эта уникальность казалась иллюзией. Если имперусы существуют здесь, то почему бы не существовать и другим существам, которых он встречал и убивал как за мелкий заработок, так и за приличные суммы? Страх смешивался с каким-то странным возбуждением. Это было похоже на пробуждение после долгого сна, когда реальность оказывается куда более яркой и многогранной, чем казалась в воспоминаниях. Но вместе с этим пробуждением пришло и осознание уязвимости. Его прошлое, его секреты, теперь были не только его собственными. И это знание, как острый осколок, впивалось в его сознание, заставляя его задуматься о том, что же будет дальше.

На следующий день после выписки Мериона из «Мед-отдела» он столкнулся с несколькими людьми. Одним из них был Костя, который предпочёл делать вид, что Мериона не существует, хотя тот знал, что Костя прекрасно видит его. За ним, — всё это происходило до первого занятия, — Мерион столкнулся со Строком.

— Ты как? — спросил куратор сухо, но обеспокоенно.

— Я... всё хорошо, — ответил Мерион по-солдатски, после чего прибавил «сэр».

— Отлично. Как я понимаю, Костя выжал тебя досуха своей бесцеремонной и, без всякого сомнения, подлой атакой, — говорил куратор. — Если тебе придёт в голову отомстить ему, то не беспокойся, он уже наказан. А теперь я пойду. Поспеши на «Элементоведение». И не перенапрягайся.

Мерион кивнул.

— И ещё, — добавил Строк. — Многие преподаватели жалуются на то, что ты не посещаешь занятия.

— Как не посещаю? — удивился Мерион.

И ведь он действительно посещал все занятия, которые были в расписании. Он ещё ни одного не пропустил.

— Ну вот так, — ответил Строк. — В общем, не буду тебя лишний раз отчитывать. Ты, я верю, парень умный, а потому сам всё понимаешь. Не плачь мне потом, если не сдашь экзамены. Всё, я побежал.

И куратор тут же ушёл в ту сторону, откуда пришёл Мерион. Последний же не понимал, о чём тот говорит. Он ведь даже не сказал, кто именно жалуется.

Позже Мерион по дороге встретил Нику. Она также направлялась в кабинет «Элементоведения». По дороге они разговорились. Мерион шёл прямо и вдумчиво, а Ника шла вразвалку, расслабленно скрестив руки за головой и прикрыв глаза, блаженно ухмыляясь.

— Виатрист делает вид, будто меня нет, — сказал Мерион, как бы подчёркивая и высмеивая этот факт.

— Его можно понять, — говорила Ника. — Мало того, что он был опозорен твоим «твердодушием», так ещё и был отчитан и наказан.

Мерион повернулся к Нике.

— А как его наказали? — спросил Мерион.

— Оштрафовали на десять процентов стипендии, — утвердила Ника. — Ты в группе вообще сидишь? Я не пойму.

— Я ни одного занятия не пропустил.

— Ну да, конечно, не пропустил, — сказала Ника.

Ника это, по всей видимости, приняла как аргумент. Разумеется, Мерион сидит в группе. Что он, один, что ли, сидит на уроках?

Отсидев урок «Элементоведения», — сегодня группа проходила тему «агрессивное состояние элементов», — Мерион направился в столовую. Там он наткнулся на Катю и позволил ей вдоволь «поохать» над тем, какой Мерион, — а точнее, Миша, — несчастный, так ещё и здоровье у него слабое.

— И как только преподаватели такое допускают? — возмущалась она. — Это надо было предотвратить сразу же, как только на то появились предпосылки.

Мерион бы соврал, если бы сказал, что он об этом не задумывался. Но тут, — он в этом не сомневался, — дело было в том, что Строк хотел в чём-то убедиться. Мерион не имел понятия, в чём именно, но лишь это объясняло, почему он и Гер-Саныч даже не попытались остановить Виатриста.

— А откуда ты вообще об этом всём знаешь? — спросил Мерион у Кати. — Тебя же там не было.

— Слухи быстро расходятся, — ответила Катя так, будто Мерион сам должен был догадаться. — Ты будто первый день живёшь в обществе, Миш. Скорее всего кто-то из твоей группы проболтался об этом ребятам с другой группы, ну а дальше... — Катя вздохнула и провела пальцем по столу, стерев несуществующую пыль, — сарафанное радио.

Мерион ничего не ответил, а лишь отвёл взгляд и облокотился об стол, подперев голову о кулак. Так вот как быстро разлетятся слухи о настоящем лице Мериона, если кто-то об этом узнает и расскажет хоть кому-то. Мерион и раньше был знаком со слухами, однако в его мире они не были так сильно распространены из-за того, что у его народа были немного другие принципы, и они были куда устойчивее. А тут это стало самой настоящей заразой. Такое явление, как «сарафанное радио» представляло для Мериона огромную угрозу. Угрозу для его тайны.

— Ну ничего, — сказала Катя непринуждённым тоном. — Вот уже скоро турнир начнётся. Тогда можно будет отвлечься от всего.