Андрей Владимирович Музыченко Междумирец: гнев

Глава четвёртая

Прошла ещё одна неделя. Мерион ни разу не пропустил занятия, исправно посещая академию и все дисциплины. С тех пор Ника стала относиться к Мериону куда добродушнее и дружелюбнее, став даже общаться с ним. Они обсудили Миханова, периодически ловившего ребят вверенной ему группы, сухо спрашивая у них об их занятиях и поведении группы, а также об их состоянии. Видимо, он всё же волновался о том, что может что-то пойти не так, из-за чего ему могут сделать выговор и понизить жалование. Также с Мерионом начал общаться Семён, который, на пару с Никой, лучше всех относился к нему в группе. Началось с того, что Семён спрашивал совета о том, как ходить по стене.

— На самом деле, секрета здесь нет, — отвечал Мерион. — Прежде всего нужно научиться контролировать ману. Обладая «техникой маны», улови принцип, как ты ей пользуешься, а затем с теми же усилиями вложи минимум маны в ноги. Как я понял, твоя техника строится на усилении тела, а значит, для тебя это не должно составить труда.

На самом деле, Мерион совершенно не понимал, как Семён не догадался об этом сам. К тому же, ему было не ясно, почему он обратился с этой проблемой к нему, а не к Гер-Санычу, что было бы логичнее, ведь преподаватель — он, а не Мерион. Так или иначе, Семён был безмерно благодарен Мериону, после чего стал к нему относиться, при всём своём, — иначе не скажешь, — устрашающем виде, куда сердечнее. И ведь действительно, Семён был похож телосложением на греческого бога. Мериона он ростом превышал более чем на голову. Он не был похож на человека, который будет воспринимать Мериона с его средним ростом и куда более скромным телосложением за равного, ещё и с учётом его грубых черт лица, которые были просто созданы для пассивного презрения.

Тем временем с Мерионом начала общаться Катя, с которой он познакомился в столовой академии. Она была из всего колледжа к нему ласковее всех, что уже не столько раздражало Мериона, как вначале своей докучливостью, сколько льстило ему и поднимало настроение. Она даже спросила у него, где он живёт. Катя пообещала приходить к нему в гости. Сама она жила в «Чёрном районе», в секторе «Анцебол». К слову, из разговора с ней Мерион узнал, что Алиса Берник, — сильнейшая студентка в академии, — также живёт в районе «Яровит», только в секторе «Триглав». Это был соседний сектор от того, где жил Мерион, — сектора «Жива».

Мерион часто видел Алису в коридорах. Она шла совсем одна, а на её лице царило серьёзное, деловое выражение. Как правило, она была одета в серый топ, завязанную в рукавах на поясе куртку — не было ясно, зачем она ей нужна в начале осени, когда холода толком и нет, — довольно широкие тёмно-оранжевые штаны, а также странные перчатки тёмно-зелёного цвета, покрывающие полностью предплечья и ладони, за исключением пальцев. Что ещё страннее: начало этих самых перчаток, равно как и края куртки, были подчёркнуты светлым, густым мехом.

В редкие моменты он, Мерион, задумывался о том, насколько же она сильна. Алису Берник называют сильнейшей и почитают её. Но справедливо ли это? Может, она вообще проплатила для себя это место. Савелий Атлас, между прочим, выглядит как взяточник. Дело в том, что если она действительно настолько сильна, как о ней говорят, то Мерион должен быть спокоен. Было бы отлично, если бы она оказалась по силе как минимум наравне с Мерионом, ведь вдвоём они точно одолеют «вторженца». Во всяком случае, так ему казалось.

Ну а по вечерам Мерион тренировался в хождении по стенам. Он уже делал в этом огромные успехи, так как теперь Мерион мог ходить по потолку без какого-либо вреда для себя. Ранее у него этот приём вызывал сильное головокружение, а теперь он понял принцип контроля крови. Так как Мерион долго учился управлять своей маной самостоятельно, он добился в этом очень многого: не только теперь управляет ей как собственными руками, но и разработал собственную «технику маны». Назвал он её «Илистый ручей». Это не столько отдельное действие или атака, сколько стиль движения и ведения боя. Говоря в общем, что-то вроде «Кунг-Фу».

Мерион почти всю жизнь наращивал свою ману. В конце концов, её стало так много, что она заполнила собой все «сети маны» — особый духовный орган, находящийся в теле человека и отвечающий за хранение, накопление, регулирование и использование маны. Мерион особыми упражнениями, разработанными им же, долго увеличивал свою ману, что впоследствии сделало из него мощного в ближнем бою воина. С тех пор, как Мерион пришёл к нынешнему состоянию, его поражения можно было пересчитать по пальцам.

Стремления же его были вызваны не то завистью, не то восхищением, что Мерион испытывал к особому классу людей, звавших себя «имперусами» — существами, чьи магические и физические способности выходили далеко за пределы обычной магии. Как он, Мерион, предполагал, всех их уничтожила катастрофа на Касле. Вряд ли кто-то из них сумел пережить гибель целого мира, хотя их мощь тоже была описана как «мировая». И хоть людей тех больше нет в живых, Мерион задавался лишь одним вопросом: были ли они вообще людьми?

***

Уходя с «Метафизики», Мерион уже расслабился, так как это было последнее занятие в четверг. Уже начинало темнеть. За окнами смеркалось. Студенты группы «Боевая техника» расходились по домам. Так Мериону казалось. Однако, когда Мерион уже вышел в проход из кабинета, Ника схватила его за руку.

— Подожди, — сказала она. — Не уходи. Сейчас куратор придёт.

«Куратор?» — подумал Мерион. Они что, уже называют Миханова куратором? Хотя, он у них замещает уже почти месяц, а их официального куратора всё ещё нет. Уже как будто бы и впору называть Миханова им. Хотя он уже был здесь, так как только что вёл их занятие. Странно всё это.

Сев обратно на своё место, Мерион стал ждать. Студенты уселись все по своим местам и начали что-то оживлённо обсуждать. Даже если бы Мерион решил воспользоваться магическим слухом, он бы всё равно мало что понял, так как все голоса слились воедино.

И тут произошло что-то резкое. Резкое и невероятное. Самое дальнее от Мериона окно, — он сидел на последнем ряду, — разбилось, и в него влетел человек, одетый во всё чёрное и с чёрными длинными волосами с ярко-красной прядью на чёлке. Приземлился он в противоположном конце кабинета. Все затихли. Как только он перестал быть размытым пятном и встал, Мерион смог разглядеть его получше: это был долговязый, плохо выбритый мужчина с длинными сальными волосами. Одет он был в такую же чёрную форму, что и директор, — чёрную, строгую, монотонную, без лишних деталей. Видимо, в этом и ходят на миссии представители академии. Взгляд у него был уставший, однако на лице красовалась лёгкая, еле уловимая ухмылка. Похоже, он был доволен своим трюком. «Неужели, это и есть наш официальный куратор?» — подумал ошеломлённый Мерион. Мужчина прошёл к учительскому столу. Миханов поспешил покинуть кабинет. По всей видимости, они друг с другом не ладили.

— Всем привет, — хриплым, но громким голосом проговорил человек всей группе. — Я — ваш официальный и настоящий куратор, а не этот... «old bastard».

Многие ребята хмыкнули. Судя по их лицам, они знали английский.

— Меня зовут Джейсон Стивен Строк, — представился мужчина и зашагал по кабинету. — По нормам вашей страны, вы должны называть меня «Джейсон Джонатанович», однако я жду от вас обращения «Профессор Строк», «Мистер Строк» или «Сэр». Мне так будет удобнее, да и, — я не сомневаюсь, — вам будет куда проще. — Джейсон Строк вздохнул. — Well... Сейчас я хочу услышать ваши фамилии, после чего я вас разделю на подгруппы. Надеюсь, «мистер Миханов» вам уже рассказал, что и как в этой академии.

Все студенты кивнули.

— Хотя бы на этом спасибо, — сказал Строк. — Ах да, чуть не забыл.

Строк выставил руку в сторону разбитого окна, и оно тут же пришло в нормальное состояние, словно его и не разбивали, да и вообще не трогали. Ника, сидевшая чуть поодаль от Мериона, так, что они могли друг друга увидеть, сначала с ошеломлением смотрела на Джейсона, потом на Мериона, потом опять на Джейсона и так далее. По всей видимости, она хотела каким-то образом связать их — Джейсона и Мериона. Однако они не были связаны. Они вообще не были знакомы. А возвращение к прежнему состоянию — это стандартное, хоть и довольно сложное заклинание, которому можно научиться вне зависимости от направления, хоть ты стихийный маг, хоть боевой, хоть арсенальный и так далее.

Мериона смущала та вещь, что Джейсон иногда переходит на английский, так как сам Мерион совершенно его не знал. Всё его окружение знало английский хотя бы на базовом уровне, так что они, если что, могли бы понять Джейсона, когда он в сердцах выйдет, как Мерион посчитал, на родной язык. А вот Мерион не поймёт его, и он лишь понадеялся, что таких случаев будет мало.

Проведя перекличку, Строк начал разделять ребят на подгруппы, в каждой из которых по двадцать человек. Однако в группе Мериона — семнадцать, ведь ещё трое студентов ещё не доехали до академии.

— Я бы, конечно, мог их распределить на разные подгруппы и... «не делать мозги», — говорил Строк, — но они очень настояли на том, что будут всегда и везде вместе. Даже сам директор дал такое распоряжение. И откуда к обычным первокурсникам столько внимания? — гневно прошипел Строк последнее.

В группе же Мериона оказались почти все знакомые ему люди: это были Семён, Ника, Дима и Костя Виатрист. Последним он был доволен меньше всего, ведь, как он и предсказывал, отношения у него с ним были крайне натянутые. На это повлияли и успехи на «Магическом движении», где Мерион уже свободно бегал по потолкам, а Костя кое-как держался на стене, а также его задели недавние занятия, представляющие из себя ходьбу по жидкостям. Там Костя вообще не мог устоять на воде. Штука была в том, что маг должен чувствовать каждую волну, каждое колебание воды и мгновенно подстраивать под них свою ману. Пока это вышло лучше всего у Ники, Димы и, конечно же, у Мериона. Этих троих Гер-Саныч просто обожал. Да и они его.

— Так, а теперь попрошу побольше внимания! — объявил Строк. — Вторая подгруппа, завтра на первое занятие ни в коем случае не опаздывайте. Да, я понимаю, на завтра вам в первый урок выделили пропуск, однако это для того, чтобы его занял я со своей дисциплиной. Приходим все в удобной и, желательно, чёрной форме в кабинет «No.36». — Тридцать шестой кабинет — это зал, в котором группа обычно проводит тренировки с Гер-Санычем. А «вторая подгруппа» — это как раз была подгруппа Мериона. — У вас есть вопросы? Нет? Отлично! До свидания.

Повторив последнюю фразу за куратором, студенты теперь точно засобирались по домам. Мерион был ошеломлён таким неожиданным потоком информации. В этот раз Строк предпочёл выйти через входную дверь. Мерион взглянул на Нику и на Семёна. Те пожали плечами. Взглянув также краем глаза на Диму, Мерион увидел, что тот был по-прежнему невозмутим. Перекинув через плечо сумку, Мерион постарался как можно скорее покинуть кабинет, ибо трепетливая суета гнела его.

***

На следующее утро Мерион самым последним пришёл в зал, в котором уже стояла его подгруппа, а также профессор Строк. С удивлением Мерион обнаружил рядом с ним Гер-Саныча. Недоумение Мериона прервала речь Строка.

— Специально для того, чтобы адекватно оценивать ваши возможности, я проконсультировался, — говорил он, — и продолжаю консультироваться с мистером Острояном, который, на данный момент, лучше всех знает ваши физические и магические данные. Впрочем, решение о проведении занятия всё равно остаётся за мной. Сейчас мы расставим вас по парам в разных точках зала, и вы проведёте каждый между собой лёгкий спарринг. Под словом «лёгкий» я подразумеваю тот спарринг, который обойдётся без повышенной яростности и, уж тем более, смертоубийств.

Мерион подошёл к своей группе и внимательно слушал фамилии, которые Строк зачитывал по списку и соединял их в пары будто бы случайным образом. Кажется, он пропустил всё остальное, что говорил Строк. А вдруг он читал инструктаж или важное введение к занятию, а Мерион это пропустил? Как же он облажался, если так и окажется.

— Семко против Трифонова. Акутин против Верхояна. Бельгельмир против Черноухова. Куртукод против Уку-... Стойте, нет. Куртокод против Шиманенко. Виатрист против Ворохова. Дромова против Ягина, Заревский против Югича, Миронян против Хвостенко. Из присутствующих осталась только Персенко. — Строк поднял взгляд со списка на худую девушку со светлыми волосами, завязанными в тугой конский хвост. — Если хочешь, можешь посидеть и понаблюдать, или договориться с кем-то, чтобы потом поспарринговались с тобой.

Персенко не стала ни с кем говорить, а лишь села на одну из скамей и наблюдала за происходящим. Не было похоже, что она разочарована тем, что её оставили без противника.

— Только смотри за всеми! В следующий раз ты тоже будешь участвовать! — крикнул ей Строк. Девушка кивнула и продолжила наблюдать. — Так, ну что ж. А теперь разойдитесь. Наносите весомые, но не слишком сильные удары. Не пытайтесь вырубить или травмировать друг друга. Пока что я просто наблюдаю за вашей техникой.

Мерион взглянул на Костю. Тот смотрел на Мериона вызывающим взглядом, а затем мотнул головой в сторону и пошёл в том направлении. Мерион пошёл за ним.

Встав на свободное место, Костя молча встал напротив Мериона. Тот смотрел на него, ожидая действий.

Тут-то Мерион и должен был показать себя. Показать себя в качестве слабака, ведь его цель в академии «Перун» — не выделиться на фоне остальных, а проверить навыки и силы этих самых остальных, о чём он не имел права забывать. Да, он подчёрпывал знания из академии, которые ему предоставляют преподаватели, хотя он вообще не ожидал, что чему-то здесь научится. И, тем не менее, он не стремился к хорошему магическому образованию. И всё же, он был должен показать, что хотя бы старается.

Мерион принял липовую оборонительную стойку, выставив кулаки перед собой на разный уровень и расставив ноги: одну вперёд, другую назад. Сам же он максимально расслабился, собираясь ловить удары Виатриста один за другим и делать вид, что не может контратаковать.

Костя принял боевое положение. Его стойка была похожа на боксёрскую, вот только кулаки его не были сжаты. У лица он поставил ладони с сильно скрюченными пальцами, как будто имитируя когти.

И тут Костя размахнулся и полетел в атаку на Мериона. «Сдерживается», — сразу понял Мерион, ибо Виатрист двигался слишком медленно. На всякий случай Мерион слегка потряс кулаками, как бы делая вид, будто он пытается среагировать, но не успевает. Выставив перед собой руку, Виатрист вытянул один палец, согнув его и выставив костяшку, и ткнул им в щёку Мериона, намеренно не защитившего лицо.

Начав на реакции поворачивать лицо в сторону удара, Мерион остановился, поняв, что удара не было. Виатрист просто ткнул костяшкой ему в щёку. Так они оба и застыли. Глаза Кости были расширены, а Мерион испугался, ибо он не понимал, что он этим хотел сказать. Это и есть его техника? Сейчас последует мощный удар? Взрыв? Смертельный луч? Но Строк же сказал просто подраться.

Затем Мериону пришла в голову мысль, которая более чем объясняла такое поведение.

— Костя, — обратился Мерион с натуральным недоумением. — Целиться нужно издалека.

Теперь лицо Виатриста стало куда яснее выражать непонимание. Однако тут же оно сменилось на раздражительное, и Костя занёс руку снова, только теперь он ткнул пальцем в живот Мериона. И вновь ничего.

Что происходит? Что он творит? Получается так, что Костя просто трогает Мериона. Последний начинал испытывать странные ощущения по этому поводу.

Костя же не стал думать. Он просто занёс обе руки и начал яростно тыкать в Мериона на высокой скорости, переступая с ноги на ногу из стороны в сторону, обступая Мериона со всех сторон. Мерион не знал, как на это реагировать, поэтому просто стоял столбом с глупым видом и тупым лицом. Ему даже щекотно не было.

Что-то побудило его посмотреть в сторону, и Мерион понял, что никто не сражается. Все смотрят на них с недоумённым, оторопелым видом, будто происходит что-то странное: Ника моргая, наблюдая за этим с раскрытым ртом; Семён поднял обе брови и широко раскрыл; Дима Куртукод не то насмешливо, не то блаженно ухмыльнулся, слегка помотав головой. Все остальные смотрели на «драку» Мериона и Костя с непонятными лицами: кто-то с недоумением, кто-то с усмешкой, а кто-то — с неподдельным интересом, словно за просмотром особенно комичной сцены комедийного фильма. Даже Строк и Гер-Саныч застыли с идиотским видом, словно их громом поразило.

Но почему? Что их так удивило?

Костя же, не замечая ничего вокруг, продолжал. Его пальцы, словно поршни, ритмично и с нарастающей силой впивались в одежду Мериона, который уже не просто стоял столбом, а начинал слегка покачиваться от этих тычков. В его глазах, до этого выражавших лишь тупое недоумение, теперь мелькнула тень лёгкого раздражения, смешанного с чем-то вроде смущения. Он чувствовал себя нелепо, как манекен, над которым издевается ребенок.

И тут до Мериона дошло: и почему Костя разозлился, и почему на них так странно смотрят. На всё это был один ответ: на самом деле Костя всё это время наносил удары.

Мерион их не чувствовал. Ни ударов, ни толчков, ни гнева самого Кости. А когда он силком заставил себя обострить свои чувства, Мерион ощутил лишь одно: у него был полный запас маны.

Но почему? Как он мог про это забыть? Да нет же, он точно помнил, что он менее, чем полчаса назад, выпустил из себя всю ману. Так почему она теперь переполняет его тело? По его расчётам и опыту, чтобы восстановить всю ману, у него должно было уйти как минимум часов пять. Хоть скорость восстановления его маны была поразительна, общий объём его маны был настолько крупным, что даже с такой скоростью она не сумеет восстановиться мгновенно. Тем более, из того состояния, в которое намеренно вводит себя Мерион.

Объяснение этому было лишь одно: он выплеснул недостаточно и не заметил этого, ибо сильно спешил на первое занятие с куратором.

Вот-вот его нерушимый, как ему казалось, принцип — не причинять людям вреда — разрушится помимо его воли. Ведь сейчас он был настолько мощным, что он был способен сокрушить каждого, находящегося в этом кабинете одним махом.

В конце концов Костя остановился, встав напротив Мериона и тяжело задышал.

— Ты... Ты... Ты что, д-даун?! — крикнул разозлённый Костя.

Мерион лишь тупо и раздосадовано медленно помотал головой.

— Тогда какого хрена?! Эти удары... — Виатрист чуть не задыхался от возмущения. Теперь его пальцы скрючились не от готовности к бою, а от неудержимого гнева, который он просто не знал, как выразить.

Слегка подумав, Мерион придумал лучший вариант, как поступить. Он поднял руки.

— Я сдаюсь, — сказал Мерион. — Я не буду сражаться.

Ему нельзя было драться с Костей. Дело касалось уже не только сохранения тайны о силе Мериона, но и жизни Виатриста.

По силе, относительно Мериона, Костя был сопоставим с обычным человеком, а Мериону вполне хватало сил на то, чтобы убить обычного человека одним пальцем, что мог по неосторожности сделать это случайным образом от прикосновения, не говоря уже про сражение.

Костя, казалось, не поверил своим ушам. Его гнев, который только что бурлил, как кипящий котёл, вдруг сменился недоумением. Он моргнул, пытаясь осмыслить услышанное.

— Чего? — сказал он, и в его голосе прозвучала смесь изумления и какой-то странной обиды. — Ты... ты прикалываешься надо мной?!

Мерион лишь покачал головой, его лицо оставалось непроницаемым.

Он понимал, что Костя чувствует себя обманутым, униженным, но другого выхода он не видел. Объяснить всё сейчас было невозможно, да и опасно. Любое слово могло выдать его секрет всем, кто находился в зале, а последствия этого были бы куда страшнее, чем гнев Виатриста.

— Я не могу драться, Костя, — повторил Мерион, стараясь придать своему голосу как можно больше искренности. — Прости.

Костя отступил на шаг, его взгляд метался между Мерионом и окружающими их студентами, которые всё ещё смотрели на них с любопытством и лёгким испугом. Некоторые из них, похоже, были свидетелями всего «боя» и теперь, вероятно, гадали, что же произошло. Так или иначе, картина наверняка была абсурдной.

— Ты... ты просто ссыкло! — выплюнул Костя, и в его голосе снова зазвучала ярость, но теперь она была смешана с разочарованием. — Ты просто очкуешь!

Мерион почувствовал укол в груди. Ссыкло? Очкует? Он, который мог бы одним движением стереть Костю в порошок, но сдерживался из последних сил? Это было несправедливо, но он не мог возразить. Он не мог сказать: «Я не ссыкло, Костя, я просто не хочу тебя убить».

— Думай, что хочешь, — тихо сказал Мерион, опуская руки. — Я не буду драться.

Но Костя был иного мнения. Он опустил голову и плечи, будто совсем обессилев, после чего медленно помотал головой.

— Нет... — тихой яростью прошипел он. — Нет. Мы закончим только тогда, — Костя поднял руки над собой, изобразив из каждой дугу, направленную в сторону Мериона, — когда я скажу.

Каждый из пальцев, расставленных далеко друг от друга, задёргался по отдельности, будто черви. И так они дёргались всё с большей интенсивностью. Вдруг разом возникли большие ряды длинных и острых игл, парящих в воздухе и указывающих остриями прямо на Мериона. Игл было настолько много, что было просто невозможно сойти с места, не превратившись в решето.