– Здесь второе. Это стейки палтуса под соусом каре, если вам будет удобно, я могу подать их чуть позже, чтобы они не остыли.
– Спасибо, Виталий, нам этого не понадобиться. Можешь идти.
Сергей отпустил обслугу и присел к столу, а Игорь, в свою очередь, впервые увидел таинство появления вкусного обеда на этом, уже знакомом ему столе, который иногда его изыскано подкармливал.
– Не стесняйся, присаживайся, где тебя ещё так покормят?
– Я бы из-за одного этого стола с тобой годик другой поработал, жаль труба зовёт. Кстати, а я ведь даже не знаю, где мой кабинет. Уж о том, что меня ждёт в плане обязанностей, я вообще молчу.
– Ну, если по поводу кабинета не скажу, то вот в плане обязанностей, тут могу посодействовать. Это банальное следствие. Там много разного народа и с ними, как и с простыми смертными, иногда случаются неожиданные казусы. Все группы секретны, вплоть до фамилий и имён, друг от дружки таятся. Ещё и милицию никуда не допускают, а расследовать нужно, вот ты и создашь новый отдел, чтобы эти проблемы раз и навсегда разрулить. Так что давай, Игорёк, первую, за тебя.
Игорь взял в ладонь стопочку, чистейшего хрусталя, с налитым Сергеем коньяком и по-мужицки сдвинул её с такой же, в руке Сергея.
– За нас, дружище.
Обеденный стол, который был накрыт для двоих, стал и торжественно-поздравительным и прощально-отходным одновременно. Друзья знали, что пока ещё работают в паре и не расстаются, но знали и то, что вскоре рабочая среда их неизбежно разлучит, возможно, навсегда. Новое, оно обычно немного пугает, но и представить себе свою жизнь без нового невозможно.
Пока напарники наслаждались приятным обедом и столь же приятной беседой, в кабинет к Сергею принесли приготовленную к просмотру видеозапись.
– Игорь, включай аппаратуру, я только звонок сделаю, и присоединюсь к просмотру.
– Хорошо, жду.
Аппарат заработал, и на его просторном экране заиграла красками вся квартира Александра. В кадре отчётливо было видно, как библиотекарь входит в неё, отварив окно, как он смело передвигается по квартире и самое главное, как он просматривает свои маячки, по которым определяет, в какие шкафы с книгами заглядывал хозяин. Но он не знал, что с маячками поработал сам Игорь. Для него, как для профессионала, было очень важно узнать, насколько точно или ошибочно он определил способ сооружения библиотекарем тайных меток. Выяснилось, что эти метки Игорь считывал все, до мельчайших из них. Вот ночной самозванец подошёл к шкафу с приманкой. Не прошло и пяти секунд, как он заметил то само, что для него было оставлено заботливыми сыщиками, бедный даже вздрогнул. Игорю отчасти почудилось, что он вполне явно услышал его протяжный вздох, настолько ему понравился дневник, положенный спецами. Бандит, а его по-другому назвать нельзя, спокойно сходил за лесенкой в чулан и поднялся к самой верхней полке книжного шкафа. На этом уровне камера отчётливо запечатлела его прибалтийский профиль. Всё признаки говорили о том, что это был Калныш младший. Он вынул дневник из промежутка между таких же тетрадей, но разных по форме и цвету и, раскрыв его, начал пролистывать страницу за страницей. Перелистав с десяток из них, он вновь сложил тетрадь и сунул себе за пазуху. Завершив одно дело, он тут же принялся за другое. Путь его лежал в спальню хозяина. Но поскольку сыщики готовились к последней схватке с преступниками они не надеялись больше на авось. После ухода Макарова Александра Николаевича вся его квартира, вплоть до санузлов вся была оборудована видеокамерами. А что, логично, тайна библиотекаря этой ночью была бы раскрыта. Пускать его беспредельничать в чужом жилье и дальше, было лишним. Поэтому решение было принято единогласно – кончать с квартирным библиотекарем и брать его при выходе из квартиры брательника, Михаила, то бишь в соседнем подъёзде. Но тут снова всё пошло не так, как предполагалось. В тот самый момент, когда видеозапись просматривалась, прозвучал звонок, трубку снял сам Сергей и, выслушав голос в трубе, распорядился:
– Не брать, пусть уходит.
Дело было вот в чём. На записи было отчётливо видно, как Урмат устанавливает под матрац спальной кровати некую коробочку, в которой неизвестно что спрятано. На экране это выглядело, как прослушка или нечто подобное. Но когда собрали всё видео плёнки с центрального аппарата, а после изъяли и саму коробочку. Ту всех сюрприз и ждал. Сергей положил трубку и голосом, серьёзнее которого трудно и представить, сказал:
– Только что звонили из лаборатории, в коробочке, которую Библиотекарь оставил в спальне Волка сильнейший яд.
– Вот и шути о смерти после этого.
Тихонечко пробурчал Игорь.
– Как же так, Серёга, ведь дневника нет, как он мог решиться на такое?
– Как нет, как так нет, а я тебе что вручил, по-твоему?
– Что ты мне вручи? Это же простая кукла, он её на раз, два раскусит, там ведь от имени девочки всё должно быть.
– Я тебе дал подделку под его дневник. Написана там полная галиматья, но от имен Шурки Макарова.
– Это как? Мы же договорились.
– Я тебе дал его и сказал, взгляни.
– Я взглянул, корка старая, почерк детский, ну и что?
– А от, что сляпали его для библиотекаря специально, чтобы с собой забрал, чтобы на границе его с этим дневником взять и ласты за спину завернуть. А он на такое решился… Но и это не главное, главное… Главное это то, что коробочка эта весьма узнаваема. Это одна из последних разработок ФБР. При лёгком нажатии на коробочку капсула растворяется в какой-то химии и лёгкий газ заполняет помещение. Через три секунды будить спящих будет уже бесполезно.
– Ты сказал ФБР? Это мы тут с ними воюем?
– Не воюем, а воевали, Игорь. Теперь к этой схватке подключаются всадники в более тяжёлом обмундировании. Короче, Калнышей отпускают домой, причём обоих. Работать с ними будут там, на той стороне. Уголовные дела на них заготовлены, факты собраны, благодаря нам с тобой, так что им не отвертеться. Не беспокойся, будут пахать как пчёлки, а медок складывать в наше с тобой лукошко.
Игорь сидел молча, слушал Сергея, а про себя думал:
– Вот так, из-за какого-то детского листочка бумаги, отравить целую семью, а главное, что всё это из-за денег какой-то там строительной корпорации… Ведь они же наши, Советские люди. Они ведь и пионерами были, они ведь и цветы к вечному огню возлагали, они ведь и в преданности своей Родине клялись. Подонки они все. Давил и давить буду, пока сам не подохну. Твари.
Подобное покушение на семью «Волка», произошло впервые в следственной практике Игоря, но на всю оставшуюся жизнь в нём сохранилась твёрдая уверенность в том, что деньги превращают человека в урода, которого и человеком называть нельзя. А большие деньги преображают его в нечто более страшное, чем просто – урод. Шанс сорвать большой куш творит из бывшего человека сущее исчадие ада, которое ни с чем земным сравнить просто невозможно. Игорь поднялся и подошёл к окну, ему вдруг захотелось глотнуть немного свежего морозного воздуха, ему стало жаль, что это окно плотно закрыто в зимний период. Можно было бы умыться морозным снегом или даже броситься в сугроб с чистыми искрящимися снежинками, чтобы хоть как-то, хоть слегка остудить вспыхнувшую внутри него ненависть к нелюдям, готовым убивать других, а в их лице и ко всему земному злу. Разум его, буквальном смысле, кипел от возмущения.
– Ну почему на земле так много зла? Почему людям приходит в голову мысль убить другого человека? Почему бы им не опомниться и не пожалеть себя. Ведь убив человека, они вместе с ним убивают и себя. Этим они калечат своих детей, которым всю жизнь предстоит жить рядом с отцом убийцей. А, возможно, что позже, когда-то и они будут убиты своими детьми, точно так же, из-за тех же самых денег, которые после смерти богатого отца смогут быстренько получить по наследству. Во всяком случае, я за такую смерть. Пусть их смертное истребление не закончится никогда, пока не исчезнет с Земли весь их порочный род.
– Игорь, очнись.
Окликнул друга Сергей. Ему показалось, что тот улетел в заоблачные выси и пытается в этой вышине уловить некую жар-птицу, которая всё увиливает и никак не поддаётся.
– Да, что ты сказал?
Очнулся, наконец, мыслитель.
– Я говорю, что готовлю документы к сдаче. У тебя есть какие-нибудь мысли по этому поводу.
– Я думаю, что нужно поменять окна в Квартире Александра Николаевича и установить экраны по бокам его балкона.
– Вполне грамотно, но это теперь твоя забота, меня от этого пожалуйста уволь. Я говорю, что дело сдаю чекистам, пусть дальше они им занимаются.
– Возможно, ты и прав, но нам терять из вида Калнышей никак нельзя. Если они совершили одно покушение, то не остановятся ни перед чем, пока своего не добьются.
– Серёга, ты простой следак, хоть и чекист, а мы тута, не простые следаки, а следаки с причудами. Кто же им даст шанс на ещё одно покушение?
– Так ведь ты же их отпускаешь по домам. Это ведь твоя идея не арестовывать.
– Это не идея, а инструкция, то есть устав. А устав, устав для солдата… Помнишь откуда эти слова? По глазам вижу, помнишь. Так вот завтра организуем вынос тела и «Волчьего логова» а на третьи сутки, как полагается устроим пышные, но без вычурностей, похороны нашего незабвенного, раба Божьего, Александра.
– Это опять Александра вызывать?
– Ну, очнись же ты, зачем нам Александр на его собственных похоронах?
– Фу, чёрт, и в самом деле, крыша совсем поехала, ничего не соображаю, извини. Всё ясно, Это я так чуточку отвлёкся на посторонние размышления.
– Вот я и вижу, что прогуливаешь рабочее время, витая где-то. Наверное, в ресторане, с некой красоткой мысленно сиживал?
– После твоего стола любой ресторан, жалкая забегаловка.
– С этим соглашусь, но девок водить сюда не дам и не мечтай, шастай по своим жалким ресторанчикам.
– Расписывайся в протоколах, вот здесь и вот там. Дело, так сказать, в «Шляпе». Всё Макаров, ты теперь не мой, и проваливай от моего стола. Приходи после завтра к 13-00 на похороны, наверняка там будет наш библиотекарь прогуливаться, нужно, чтобы он тебя лично увидел, это его успокоит. За одно и про свой кабинетик похвастаешь. Машину у тебя уже изъяли, телефон тоже, документы участкового оставляй мне, оружие участкового сдай, как полагается по инструкции. В кабинете участкового забери свои вещи, а все протоколы по делу Макарова сожги, расследование о похищении книг нам больше не нужно.
В шуточном тоне распорядился радостный Молчанов. Его настроение с самого утра было особо приподнятым, ещё бы такое дело раскрутили. Тут и повышение в должности, и звание возможно и орден был бы не лишним.
Игорь понимающе кивнул.
– Сделаем, скажи мне одно, а кто из охраны дома стучал братьям на Макарова.
– Это не охрана стучала, это я их информировал. Помнишь пьяниц дворовых?
– А как же их не помнить.
– Теперь это наши ценные шпиёны, вот так-то вота.
Проговорил Сергей и, перейдя на серьёзный тон, протянул руку для прощания. До встречи.
– Жаль, что ты теперь не наш ценный шпион, нам с тобой повезло, если честно.
Игорь ответил рукопожатием со своей стороны и молча вышел из кабинета. Настроение его сильно отличалось от приподнятого настроения его друга, однако, ощущение выполненного долга, всё же, оставалось. Далее его путь лежал в отделение милиции и в кабинет участкового, где ему предстояло заметать следы своего нелегального там пребывания.
Оружие было сдано по ведомости, патроны тоже. Слегка озадаченный рабочей рутиной он сидел в кабинете участкового за столом, который на неделю превратился в его рабочий стол, укладывая в свою папку с десяток листков, которые предстояло ему уничтожить.
– Вот житуха у участкового. Ни тебе забот, ни тебе хлопот… Гуляй на свежем воздухе, иногда бумажки перекладывай с места на место. Вот отправят на пенсию, пойду в участковые, а что и впрямь пойду. Майор Макаров, участковый милиционер районного УВД города Москвы. По-моему звучит клёво, внуки гордились бы таким названием моего дедовского портрета.
Размышлял Игорь о своих житейских делах, тем временем пришла пора расстаться с временным прибежищем следователя и отправиться к новому месту, где его уже ждал постоянный кабинет, пока ещё не обжитый, но заочно почти родной. Его новая должность, которой его снабдила новая организация, называлась ничуть не хуже, чем должность участкового – начальник отдела расследований в сфере бытовых и частных происшествий. (сокр. ОРСБИЧП) Очень уж замысловато, но зато вполне конкретно. Теперь осталось только сжечь бумаги. Тут вышла маленькая заминка.
– Ничего себе, а как я их сожгу? Здесь, прямо в кабинете? В комнате задохнёшься после этого. Ну, Серёга, ну шутник, встречу ещё разок, убью. Не мог подумать о том, что десять листов бумаги, сгорая, закоптят весь потолок в кабинете ни в чём неповинного человека. Блин, и не позвонишь ведь, не спросишь, даже телефон отобрал.
Игорь бурчал, обижаясь на неразумное распоряжение Сергея, и решил сжечь всё это у открытого окна. За окном была прикручена металлическая решётка, но она не помешала бы выставить сквозь прутья несколько листком бумаги и немного подождать, пока они истлеют. А остатки, если что, можно будет и в снег бросить, ведь в них нет ничего секретного. Игорь так и поступил, раскрыв окно, поджог бумаги и выставил их на улицу, держа на весу разгорающийся белый пучок. Неожиданно дверь в кабинет растворилась и на пороге появился настоящий участковый, истинный владелец этого кабинета. Мужчина средних лет, плотного телосложения в форме майора милиции и при табельном оружии. Он привычно вошёл в кабинет, словно к себе домой, а там, у раскрытого окна, стоит неизвестный ему гражданин и жжёт какие-то бумаги. Что должен был подумать милиционер? Естественно, он заподозри самое плохое…
– Стоять, руки вверх!
Заорал он, ловко выхватив из кобуры табельное оружие, которое только что получил в оружейке. Это был тот самый ПМ, что час назад сдал Игорь. Не желая того, он своими руками вооружил своего мучителя.
– Майор, не стреляй, я свой, вот мои документы.
Завопил Игорь, продолжая держать за решёткой разгоревшийся бумажный факел. Майор, видя пламя за окном, продолжал напирать.
– Руки вынул, бумаги на стол, быстро, стреляю.
Игорю ничего не оставалось сделать, как исполнить требования участкового. Он втащил горящие бумажки снова в кабинет и поднял их над головой, показывая тем самым участковому, что в его намерениях нет ничего опасного. Майор разгорячился и всё никак не унимался.
– Бумаги на стол, руки вверх, к стене быстро.
Игорь, не представляя последствий, швырнул горящие листки на рабочий стол милиционера. Только спустя несколько секунд они оба поняли, что совершили роковую ошибку. После этого на столе разом вспыхнули все остальные бумаги, которых там оказалось приличное количество. Участковый переводил взгляд то на Игоря, то на разгорающийся собственный стол, то вновь на Игоря и похоже серьёзно растерялся. Сам Игорь, тем временем, тихо стоял у стены с поднятыми вверх руками и не имел представления что предпринять в ситуации, когда на тебя направлено дуло пистолета. Участковый не мог одновременно держать на мушке преступника и тушить всё разгорающийся пожар. А дым сгущался, всё больше и больше заполнял помещение, дышать уже было невозможно. Медлить было нельзя. Игорь улучил момент и кинулся на участкового. Ловким приёмом, как их учили на занятиях, он вырвал ПМ из его рук, тот в растерянности даже не сообразил, как это произошло. Разоружив милиционера, Игорь скомандовал опешившему вояке:
– Бумаги со стола на пол, быстро.
А сам, мгновенно схватил стоявший в углу огнетушитель и начал поливать из него кучу горящих документов, которые хозяин всё же спихнул со стола. Парными усилиями сыщика и участкового Пожар был благополучно ликвидирован, а лица горе-тушителей после этого покрылись копотью и клочками чёрной обгоревшей бумаги.
– Ну и видок у тебя, майор.
Вымолвил уставший и прокопченный Игорь, глядя на перепуганного майора Крошина, роль которого, он исполнял целую неделю.
– Ты кто такой?
Насторожено спросил участковый. Из-за режима секретности он не знал и не мог знать, что в его кабинете обитал неизвестный ему человек. Самому майору естественно ничего этого не сказали. Начальник ОВД, встретив его сегодня в отделе, приказал выходить на службу завтра, но трудолюбивый служака, решил подготовить кабинет к завтрашней работе уже сегодня, вот и подготовил. Стол испорчен, стены испорчены, потолок, страшно сказать в каком виде. Здравствуй родной кабинетик, ничего не скажешь.
Игорь вынул из кармана носовой платок и попытался очистить от гари своё лицо, стоя перед маленьким зеркалом. Разозлённый неадекватным поведением милиционера, сквозь зубы процедил.
– Говорю же свой, возьми трубку позвони начальству и всё узнаешь, а пока, вот твоя пукалка, забирай. Советую покрепче держать её в руках, а то можно и поплатиться за это.
Игорь отдал участковому его табельное оружие и спокойно, если так можно выразиться, покинул место происшествия. От всей перепачканной одежды невыносимо воняло горелым, а ему ещё предстояла поездка к новому начальству на ознакомительный инструктаж. Ситуация складывалась не самая приятная. Подумав, он снова вернулся в кабинет Крошина. Ему просто нужно было позвонить в кабинет к Сергею и попросить его об одолжении, отложить поездку на новое место работы до завтра. Но увидев в кабинете убитого горем майора, он отказался от этой идеи и направился к ближайшему телефону автомату. Игорю какое-то время хотелось разорвать в клочья зарвавшегося Сергея, за его столь беспардонную подставу, но трезво взвесив все за и против чуть сбавил обороты собственной ярости и успокоился.
– Но, в конце концов, он не мог знать, что майор настолько ретив к службе. Кто мог предположить, что он рванёт в кабинет сразу после Райотдела. Так что это, в большей степени, несчастный случай.
Обдумав сложившуюся ситуацию, Игорь чуть оттаял, и в телефонном разговоре не стал комплексовать по этому поводу, не стал он и нервы другу трепать. А тот, выслушав столь комичную сцену, хоть и друг, но со своей стороны, вдоволь покуражился, пообещав похлопотать за Игоря, о награждении его медалью за отвагу при пожаре. Однако просьбу сыщика он всё-таки выполнил и встречу с новым руководством перенесли на следующее утро, якобы в связи с непредвиденными обстоятельствами. Не бывает худа без добра и у Игоря случился непредвиденный выходной. Он на такси добрался к дому, поднялся в свою собственную квартиру, почистив одежду, принял ванну и расслабился, сидя в огромном мягком кресле, слушая в прекрасной оркестровке классическую музыку, которой наслаждался всегда, как только выдавались свободные дни.
Глава 17
Шуркины странности
Шурка третий день лежал на больничной койке, на которую угодил сразу после окончания его заоблачного путешествия. Врачи, пристально следившие за его состоянием, прогнозировали, что через неделю или полторы он полностью поправиться. Родителям сообщили, что у него весьма значительное переохлаждение организма, а на этом фоне бронхиальная и лёгочная инфекции. Температура незначительная, кашля почти нет.
– Ваш сын перенёс очень серьёзный стресс. Это высота, которую и взрослые переносят по разному, а ребёнку такое пережить, это много стоит. Это, в конце концов, и облака. Я себя не могу представить летящим в облаке, как ему это удалось пережить, удивительно. Страшно, что и говорить.
– Анна Владимировна, он чем-то сильно напуган, почти не разговаривает, это от испуга?
– Мы считаем, именно так. Стресс, что вы хотите. Ребёнок впервые столкнулся с подобным, он напуган. Кстати, ему могут возвращаться старые переживания. Причём всё это вполне может оказаться частью его обычной жизни. Внезапный страх или паническое состояние могут отражаться и на его поведении. Ну, вы понимаете, что я имею в виду?
– Не совсем.
– Как вам объяснить попонятнее. Он может неожиданно мысленно очутиться в тех же обстоятельствах, которые вновь заставят его сильно переживать. Обычно с больными это происходит: во-первых, как я уже сказала неожиданно, во-вторых в любом месте и в любое время. Такое вполне вероятно. Медицине это знакомо, как некие галлюцинации.
– Понятно, а насколько это может быть опасно?
– Это зависит от обстоятельств, в которых всё случится. Если, к примеру, он сидит или лежит, то это может окончится почти без последствий, а если он в движении, то недалеко и до несчастья. Во всяком случае, это весьма распространённые последствия сильных стрессов. Вы наверняка слышали нечто подобное, хотя бы от фронтовиков. Они, то в окопах оказываются, то в воде, то падают в пропасть.
– Да, это как я вижу, очень опасная вещь.
– Однако, Вы не переживайте, Николай Сергеевич, он ещё мал, а у молодых, как известно, всё, даже большие раны затягиваются быстрее, чем у взрослых. Будем наблюдать процесс выздоровления и по его итогам начнём делать выводы. Так, кажется, гласит наша Гиппократова наука.
– Спасибо большое, нам всё понятно, будем ждать.
Родители Шурки, после разговора с врачом, пришли в палату, чтобы навестить его самого. Мам села на краешек кровати, а отец на стул перед ним. Шурка лежал вполне спокойный, болезненный вид лица и глаз, конечно же, присутствовал, но отпечатков испуга, или названного врачом стресса, они не замечали. Его спокойное состояние родителей заметно воодушевило и взбодрило.
– Здравствуй, сынок, как твоё самочувствие?
С улыбкой на лице спросил отец, а мама тихонечко взяла его за ладонь
– Мне хорошо, врач сказала, что я скоро по деревьям смогу лазать, и в речке купаться. Улыбаясь в ответ родителям, проговорил Шурка. В его ответе точно так же слышалась твёрдая уверенность и никаких, особых переживаний. Нам сказали, что у тебя температура небольшая, ты как спал сегодня?
И отец и мать Шурки старались вообще не затрагивать тему его полёта, чтобы ничем не напоминать ему те страшные часы, которые он пережил в полёте, но он сам заговорил об этом, причём заговорил просто так, без намёка на какой то там испуг или воображаемую опасность.
– Папа, а где сейчас наш нар?
– О, ваш шар уже не ваш. На днях приедет сам Папл Палыч и увезёт его с собой. К ним на киностудию позвонил сам директор и всё сообщил.
– Пап, а ему не расскажут, что мы летали, он сердиться будет, лучше не говорить.
– Тут уж я ничего не могу поделать, я ведь не знаю, что ему рассказало руководство, ну а если начнёт сердиться, я его попрошу, чтобы не сердился. Чего уж, теперь серчать, всё уже позади.
– А как Витёк с Толей? Им, наверное, влетело из-за меня.
– Уж влетело, но считай, что обошлось. Живы твои сорванцы и здоровы. Носами только шмурыгают. Не то, что ты, вон как расхворался как.
Шурка слушал рассказ отца о своих товарищах, и тихонечко улыбался. Это было весьма значительным в плане последствий стресса. Но всё ещё могло произойти, как сказала врач – все вместе будем наблюдать. В этой ситуации большое значение имел сон человека. Как он реагирует во сне, так и проходит лечение от стресса. За Шуркой постоянно наблюдали ночные дежурные медсёстры, пока опасений не возникало. Прошли ещё сутки, потом другие, после четырёх дней состояние больного пришло практически в норму, к нему стали по два раза в день приходить его подельники. Они-то уже без стеснения вспоминали о тех событиях и дело доходило даже до громкого ребячьего смеха. Врач, в очередном разговоре с отцом Щурки, сказала, что причин опасаться за его здоровье она не видит и что в понедельник его выписывает. Она ещё предупредила Николая Сергеевича присматривать за сыном: как он будет реагировать при подъёме на высоту.
– Вы присмотритесь, незаметно для него, как он будет на это реагировать, если, к примеру, появится страх подняться на лестницу, и забраться на изгородь. Тогда сразу ко мне, мы его ещё разок проверим и постараемся принять меры. Уж лучше сейчас, чем опоздать. В остальном, я думаю, болезни миновали.
На пятый день, когда решение о выписке Шурки было озвучено его родителям, приехал сам Пал Палыч. Ему всё подробно доложили и высказали при этом недовольство, что шар он сразу не увёз. Ну, и, конечно же, он не смог обойти визитом своего героя, из-за которого получил массу выговоров. В палату он вошёл в сопровождении Толика и Витьки, которых собрал специально.
– Ну, здравствуй, авиатор.
Грозно посмотрев на Шурку, проговорил Пал Палыч.
– Здравствуйте, промямлил Шурка. Вы извините, я не думал, что так выйдет.
– Да ладно, уже, как вышло, так и вышло. Если честно сказать, то вы меня очень сильно выручили, только взрослым об этом ни гу-гу. Я собирал технику, готовил подъёмные краны, нанимал рабочих и должен был приехать за ним, а ту звонок от директора вашего и новости о том, что шарик наш у вас. Я рад, что не пришлось всю эту кавалькуду тащить за тридевять земель. Но ты, Шурка всё равно бандит. Разве так рисковать можно? Я ведь как вас учил, пусть всё летит в тартарары, лишь бы все остались целы и невредимы. А вы мою науку да коту под хвост. Разбойники. Все, а не один только Шурка. Так вот, что я вам разбойникам скажу. Руководство съёмочной группы выписало вам троим премию, за организацию транспортировки шара, по пятьдесят рублей. А от меня лично ещё вот чего.
Пал Палыч расцвёл в лучезарной улыбке и вынул из походной сумки три плитки шоколада.
– Вот вам, разбойники от меня лично. Ну, вы тут лечитесь, а я пойду грузиться, мне ехать далековато, пора. До свидания! Шпана…
Ребята вновь чуть не взлетели ввысь, от радости и счастья, от тех известий, которые сейчас опрокинул на них старый добрый Пал Палыч. Они, сидя на кровати у Шурки, трескали свой шоколад, и думали: «Что бы ещё такого доброго совершить, чтобы в очередной раз обрадовать этого весельчака и добряка, Пал Палыча». Но ничего на ум больше не приходило, пришлось успокаиваться.
Шурку выписали из больницы и компания вновь оказалась в сборе. Единственное, что изменилось за последнее время, им строго запретили удаляться за пределы посёлка. Конечно, следить за ними никто не стал бы, но в свете последних событий им и самим не очень хотелось искать новых приключений. Была одна причина, по которой они вновь должна были оказаться у той самой скалы, где всё с ними и приключилось. Когда они в последний раз покинули район взлёта шара, то там на месте остались инструменты отца Шурки и его личный велосипед. Не до них тогда было. Конечно же, кто-нибудь на машине мог бы съездить и привезти всё это, но работа связывала руки старшим. Шла уборочная страда, и всем было не до велосипедов с молотками. Ребята стали уговаривать родителей, чтобы отпустили их привезти всё это домой. В конце концов уговорили. Их отпустили и троица вновь покатила по старой знакомой дорожке к старой знакомой скале. Поскольку велосипедов было всего лишь два, Шурка ехал зайцем, то есть на багажнике велосипеда, то у одного, то у другого из товарищей. Спешить им было больше некуда и они передвигались с самой низкой скоростью, на которую толь были способны. У скалы они оказались аккурат в полдень. Всё здесь оставалось на прежних местах. Самая главная фигура экспозиции, это была, конечно же, печь. Теперь у них появилась возможность рассмотреть её как следует. Она была слегка закопчённой, но за прошедшее время с ней ничего не произошло, разве что немного размыло ливнем грунт, которым парни перекладывали каменную кладку. В остальном она была в полном порядке, хоть ещё один шарик заправляй. Над трубой всё так же возвышался каркас, на котором раньше крепилась ткань шара. Её ребята разбирать не стали, решив, что пусть лучше стоит, как и стояла. Когда он подошли к скале и взглянули вверх, то им стало страшно и непонятно, как они там ползали, как это вообще возможно. И в самом деле, снизу она казалась почти отвесной. Преодолеть её можно только в специальном снаряжении, да и то с риском для здоровья. А эти ребятишки проделали всё просто так на голом энтузиазме. Ребята отошли к своим велосипедам, а Шурка чуть задержался внизу под скалой и начал всматриваться в то место, где он завис на высоте. Ему в подробностях вспомнился тот страх, который овладел им в те мгновения. Ему вдруг явно показалось, что он снова там, на той самой скале, и ему вновь так же страшно, как и в тот раз. Он от страха зажмурился и отвернулся в сторону. Наваждение стало проходить. Он снова повернулся к скале и вновь посмотрел в то место. Вдруг там на глазах у него стало появляться светящееся пятно. Шурка не понял, это правда, или пятно видится только ему одному. Ему для проверки этой версии пришлось обернуться в сторону ребят. Ничего не изменилось, те в сторонке спокойно разговаривали меж собой, не обращая на него никакого внимания. Он вновь поднял голову вверх, пятно не исчезало, а наоборот, оно на его глазах стало превращаться в луч, и этот луч удлиняясь, стал расти в его направлении. Казалось бы, такое, кого хочешь перепугает, а то и с ума сведёт. Однако, Шурка наблюдал за всем этим со странным спокойствием и невозмутимостью. Он стоял с явно выраженным на, его лице, безразличием к происходящему и со стороны могло показаться, что он попросту ждёт, когда странный световой луч приблизится и прикоснется к нему. Словно это было не вычурное явление, а ласковая рука его мамы, которая способна приласкать и успокоить, но совершенно не способна причинить ему некие неприятности. Сколько времени продлилось всё это, Шурка не понимал, время либо остановилось, либо вовсе исчезло, но и этого он не осознавал. Просто в этот момент такое понятие, как время вовсе пропало. Ему вдруг стало некуда спешить, он не ощущал, где находится и что с ним происходит. Луч тем временем, делая своё дело, приблизился и плавно без напряжения прильнул к груди и плечам Шурки. Ощущения, которые могли бы у него возникнуть во время необычного касания его лучом, он так же не воспринимал. Нет, он не лишился чувств и не потерял сознание, он просто спокойно стоял и так же спокойно за всем наблюдал, но ощущения ему либо не запомнились, либо их вовсе не было. С другой стороны, сказать, что ничего не происходило, он тоже не мог. Он всё отлично видел и всё помнил. Он наблюдал, как луч появился на том участке скалы, на котором он чуть не погиб. Как этот луч рос и как коснулся его самого, он тоже прекрасно запомнил. И только один вопрос его заботил в эти секунды, хотя называть всё это секундами, было бы слишком самонадеянно, поскольку течения времени не было, а вопрос звучал так – ЗАЧЕМ?
– Зачем всё это? Что они от меня хотят?
Странность состояния Шурки ещё была в том, что он в этот момент думал об этом видении как о некой просьбе кого-то, во множественном числе. То есть «Они», от него что-то хотели… Кто такие «Они»? Чего они о него хотели, этот вопрос пока был без ответа. Луч в это мгновение отсоединился от тела Шурки и столь же плавно сократился до пятна на скале. Как только пятно коснулось скалы, произошла яркая вспышка, пятно сконцентрировалось в точку и, блеснув прямо в глаза Шурки, исчезло. Его прежнее спокойствие и уравновешенность тут же исчезли. Они пропали так же как пропал сам луч. Шурка стоял перепуганный и растерянный, будто бы перед ним только что разыгралась трагедия равная концу света. Такая неожиданная метаморфоза была неожиданностью для всей компании. Витёк первый заметил странность, произошедшую с другом. Он подбежал и схватил Шурку за плечи, видя, что тот едва не упал на плоские камни, что были под его ногами.