– Так-то оно конечно так, но им разве растолкуешь?
– Ничего я растолкую.
Не унимался Сашка, показывая свой боевой настрой.
– Ну, и как ты растолкуешь, если при бабушке вон как застеснялся.
– Да, это я так, растерялся слегка. Хотел с тобой посоветоваться, не зная про твою бабушку. Ты ведь ничего мне не рассказывала о ней, вот я впросак и попал. В общем, так: я приду… Ты не против, а значит и они не должны быть против. Хорошо?
– Может быть и хорошо, не знаю.
Всё с такой же грустинкой в голосе твердила Оля, прижавшись к Сашиной груди.
Вскоре они расстались, договорившись встретиться завтра перед церемонией открытия, которую уже вовсю готовила деятельная Надежда Павловна.
«Церемониал открытия детского спортивного сооружения», такая надпись была красиво выведена на лицевой стороне папки, которую рано утром вручила Сашке Надежда Павловна.
– Вот Александр, здесь всё расписано. Смотрите сюда, читаете здесь. Это самое начало нашего аттракциона. Долее, отходите в сторонку и мирно наблюдаете. Всё остальное за мной. Ваше дело, как говориться, важно надувать щёки и когда понадобиться кивать головой в знак согласия со мной.
Сашка воспринял юмор как надо с пониманием и согласился, с предложенным Надеждой Павловной, планом действий.
– Кивну по Вашему приказу, так уж и быть.
Состоявшееся событие оказалось настолько красочным и ярким, что его можно было бы принять за спуск на воду огромного авианосца, а не то, что пуск в эксплуатацию маленького спортивного сооружения на задворках Москвы. Надежда Павловна и впрямь оказалась большим специалистом своего дела. А Сашка просто был счастлив, что рядом с ним здесь стояли его бывший командир, его боевые товарищи и его любимая девушка. Он почти не обращал внимания на детский хор, который спел несколько патриотических песен, на группу мальчиков соседней школы, которые показали отработанные гимнастические упражнения и ещё несколько вполне красивых выступлений ансамбля танцев. Самую главную речь, на открытии Сашкиного спортзала, держал его «Шеф», в самом прямом значении данного понятия, его генеральный директор – Смалюк Степан Михайлович. Он поблагодарил всех собравшихся за оказанную ему честь, открыть двери этого прекрасного детского спортивного заведения. В конце речи он напыщенно произнёс затёртую с годами общепринятую, в подобных торжествах, фразу:
– Слава Советскому спорту, товарищи!
Однако, сказал он её с таким воодушевлением, с таким подъёмом и пафосом, что окружающие его люди, а это было человек около трёхсот, дружно зааплодировали и закричали Ура! Правда, «Ура» закричали, как обычно, не все, но это праздника не испортило.
– А теперь позвольте мне в этой торжественной обстановке, так сказать, вручить ключи от нашего центра детского и юношеского спорта, нашему руководителю спортивной секции «Спортивного СамБо» Макарову Александру Николаевичу, гвардии сержанту воздушно-десантных войск, кавалеру боевого ордена Красной звезды. Ура, товарищи!
Секунд пять или больше, после слов произнесённых Смалюком, площадь молчала, словно вымерла. Всё это, сказанное про Сашку его генеральным директором, медленно доходило до присутствующих. Гвардии, ВДВ, кавалер, Красной звезды. Такие словосочетания люди привыкли слышать на скучных встречах ветеранов, по поводу… На которых, вначале, по несколько минут перечисляли их регалии, а уже после называли фамилию, которую тут же и забывали. А здесь молодой мальчишка… Произношение его воинского звания, перечисление боевых заслуг, и в самом деле не сразу были восприняты слушателями. Честно говоря, Смалюк и сам растерялся.
– Не ляпнул ли я, чего-нибудь лишнего, не сморозил ли, какой-нибудь, глупости, не придётся ли мне лично краснеть перед председателем Райисполкома, за неумные слова и фразы?
Но следом произошло то, что и должно было произойти. Толпа буквально взорвалась бурными овациями. До людей дошло, наконец, что и в самом деле говорили о присутствующем здесь, Макарове Александре Николаевиче, которого большинство знали просто как Александра, или Сашку. От неожиданности зааплодировал и сам Александр, но однополчане-десантники лихо подхватили его на руки и внесли внутрь зала. Шум смех и аплодисменты за дверью зала ещё долго не стихали. На площадке перед залом собралась толпа. Всем хотелось заглянуть внутрь и полюбоваться, что там, за этой новенькой образцовой, словно из музея, дверью? А за ней располагался очень добротный спортивный объект, о котором окрестная детвора раньше и мечтать не могла. Там на этой самой площадке Оля подошла к своей бабушке.
– Ба, это что, ты всегда так всё организовывала?
– И не такое ещё организовывала, Оленька. Так приятно иногда тряхнуть, понимаешь ли, стариной.
С задором и полным оптимизма голосом ответила радостная Надежда Павловна.
– Скорее открывайте ещё один спортзал, я вам праздник ещё лучше организую.
– Ты говоришь, ещё лучше, я от этого ещё не оправилась никак. Ба, скажи, а что такое там про Сашу говорили?
– Ах, да, герой твой Сашка. Вот что о нём говорили. И ещё Кавалер ордена «Красной звезды», твой Саша. А орден этот за боевые операции даётся. У твоего деда такой же. За разведку в сорок четвёртом дали. Он тогда ранение получил. В общем, от этого ранения после войны и скончался. Так что боевой у тебя кавалер, Оленька.
В это самое время внутри зала, на борцовском ковре, уже демонстрировали свои боевые навыки Сашкины друзья. Они, договорившись заранее, привезли с собой всю амуницию и устроили для собравшихся зрителей и будущих спортсменов настоящее представление. Шикарные голубые береты, в ярких десантных тельниках, крутили необыкновенные броски и кувырки. Всё это вызывало настоящий восторг у пришедшей на праздник ребятни. С восторгом смотрели на это диковинное действо и их родители. А боевое звено ВДВ так разошлось на ковре, что хоть билеты продавай. Народ просит ещё и ещё. А они крутят и вертят, точно заводные. Корреспондент местной газеты израсходовал весь запас фотоплёнки, снимая эдакую кутерьму. Он даже вспотел, фотографируя радостные людские лица и восторженные взгляды ребятишек. А после своих съёмок скромно подошёл к Александру и тихо спросил:
– Александр Николаевич, а можно, я к вам сюда своего сына приведу? Ему скоро четырнадцать лет исполнится, он давно мечтал борьбой заняться.
– Приводите, пожалуйста, это ведь главное, что бы желание было. Пойдёмте, я вам наше расписание дам, там видно, в какую группу его можно направить и в какое время у них занятия.
На борцовском ковре, к этому моменту, появились участники спортивной секции. Это те самые ребята, которые раньше уже занимались, с прежним преподавателем. Среди них и инициаторы создания Сашкиной спортсекции, Серёга Новиков, Вовик Шестаков и Генка Варламов. Для них, и ещё нескольких ребят, настоящие боевые десантники, устроили особый «мастер-класс», показывая им изысканные методы самообороны без оружия – знаменитое «СамБО». Пока длились эти спортивные мероприятия, командир сержанта Макарова подошёл чтобы с ним попрощаться.
– Саша, рад за тебя, безмерно рад. Мы когда сюда ехали, и не рассчитывали на такое. Правда командир части через вашего Военкома вкратце сориентировал, мол, что да как, но такого мы и предположить не могли. Ты здесь, как кум королю. Не удивлюсь, если вскоре тебя начнут по телеку показывать.
– Ну, что Вы, товарищ майор, какой я кум королю. Это Олина бабушка всё организовала, я и сам не ожидал, что всё это вот так будет.
– Хорошо, пусть даже и бабушка.
Засмеялся майор.
– Но ты, главное, внучку не упусти, уж очень хороша дивчина. На свадьбу-то пригласишь?
– Уже приглашаю, а когда состоится свадьба, сообщу телеграммой.
– О, так ты лихой казак, уже и свадьбу наметил?
– Нет, пока не наметил. Вот только с Олей поговорил. Пока что главное, нам с учёбой закончить.
– И как у тебя с учёбой, всё так же, в пограничное..?
– Всё так же. Я скоро подг.курсы заканчиваю, а там и документы в училище почти собрал. Останется медсправку получить и всё.
– Тогда желаю тебе, Шурка, самой огромной удачи. Мы сегодня улетаем, Военком нам и билеты уже передал. Ночью в Ташкенте, к полудню у себя, ты знаешь где, мне тебе объяснять не нужно. Так что, пиши, не забывай. А парни твои молодцы, нам вполне сгодятся. Присылай побольше особенно таких, как вон та троица, орлы.
– Есть товарищ майор.
Отрапортовал Сашка своему командиру, и они обнялись на прощание. А что до приглашения на свадьбу, так это было обычной солдатской присказкой. На практике, каждый из них вполне отдавал себе отчёт в том, что Родина располагает их судьбами сполна, а они всего лишь с ней в этом соглашаются. Сегодня майор на задании под Кандагаром, завтра Сашка на боевой заставе, сведёт ли судьба ещё разок не известно.
Глава 13
Новости в расследовании
Полуночники-трудяги под утро, наконец-то, разобрались со своими делами. Кто кого чему научил, было неважно и осталось между ними. Вымотанные тяжёлой ночной работой, невзирая на литры выпитого кофе, они непринуждённо спали. Сергей уснул в своём рабочем кресле, придав ему необходимый для этой процедуры уклон, который в инструкции назывался – «Позиция релаксации». А Игорь, развалившись один, как скромный Римский Папа, вырубился на просторном кабинетном кожаном диване. Планы на весь день у них были проработаны, цели намечены и сны их, в общем, особенно не тревожили. Ночь была в завершающей фазе и проснуться им полагалось примерно через полтора часа. На улице в это время ещё не гасло освещение, а рабочий день в независимости от этого начинался точно по расписанию. В эту утреннюю пору в кабинете Сергея начинал работать сетевой радиоприёмник. Сначала оркестр в нём играет маленький отрезок лунной сонаты Бетховена, а после неё сразу звучат обычные утренние новости типа: «Говорит Москва». Это он в сговоре со своим товарищем, год назад, подключились к магнитофонной студии в радиоотделе громкой кабинетной связи. Ему, при выборе места ночлега, редко, но приходилось рассчитывать на свой кабинет, словно на номер в гостинице. А просыпаться под звон будильника не очень хотелось, уж лучше под прекрасную умиротворяющую музыку. Этим вымученным утром начинался пятый день их весьма важного расследования..Казалось бы, всего-то пятый день, а как много уже сделано. Практически, им осталось выяснить личность библиотекаря и передать дело в другой отдел, где и решат его дальнейшую судьбу. Арестовывать или ещё немного поиграть с ним в кошки мышки. А вот самому Игорю сегодня предстояло познакомиться с человеком, к которому он заранее проникся такой теплотой и уважением, которых ещё никогда и ни к кому из соратников не испытывал. Это было весьма странно. Совершенно незнакомый ему господин практически мгновенно стал ближе и роднее близких родственников. А всего-то: несколько фактов его биографии, несколько прочтённых документов и единственный телефонный разговор. Неужели нам всем нужен такой мизер, чтобы проникнуться к другому человеку безграничной симпатией и таким же безграничным доверием. Игорь читал когда-то в книгах, что простые люди, посещая древних святых, буквально влюблялись в них, лишь только переступив порог их жилища. А первые, произнесённые святыми слова, запоминались ими на всю оставшуюся жизнь. Такова была сила человеколюбия в этих Боголюбцах и такова же была их притягательность. К Христианской Святости Игорь относился с большим уважением, хоть и числил себя атеистом, но ведь Макаров Александр не монах-отшельник из святых монастырских далей. Это такой же, как и мы человек, нашего Советского общества. В общем, ничего необычного в его личности не просматривалось. Но его человечность, образно выражаясь, непосредственность и искренность в общении, с непринуждённостью в поведении, притягивали к себе любого, кто хотя бы минуту с ним пообщался. Именно это и произошло с Игорем. Он с трепетом и нетерпением ждал их личного знакомства, словно от этого зависела судьба и вся оставшаяся жизнь самого Игоря. А почему бы, собственно говоря, и не так. Из двух спящих тружеников Игорь поднялся первым, слегка похозяйничал на столе, готовя лёгкий завтрак, и принялся за главное.
– Утро, утро начинается с рассвета. Здравствуй, здравствуй необъятная страна! Неумело напевая эти слова из старой пафосной песни, Игорь разбудил тихо спящего в своём кресле Сергея.
– Что, уже заиграло..?
Непонимающе, спросонья, спросил тот, не желая расставаться со сном раньше назначенного им самим срока. За время властвования в этом кабинете он уже привык к музыке ласково проистекающей из динамика настенного репродуктора и, не услышав её звучания, не желал верить, что утро настало по-настоящему. Не понимая, о чём идёт речь, Игорь его переспросил.
– А что должно, собственно, заиграть?
И сразу же продолжил будить лежебоку. Вставайте товарищ майор, нас с Вами ждут великие дела, не прекращал шутить Игорь.
– Майор, заткнись, пожалуйста, дай доспать до нужного момента.
– А нужный момент уже наступил.
Только закончил свою фразу Игорь, как и в самом деле, заиграл репродуктор. Тут же из его древнего, как помёт мамонта, картонного динамика, самого низкосортного, из всех звуковоспроизводящих предметов в мире, полилась нежнейшая музыка, прославившая когда-то одного из старинных композиторов. Динамик похрюкивал, поскрипывал при её воспроизведении, но сама музыка оставалась, при этом, вполне узнаваема. Сергей ещё секунду, другую покряхтел, помялся, но встал и встряхнулся, как будто не из спального кресла, а только что из воды вынырнул.
– Серёжа, приглашаю тебя к столу. Извини, я тут чуток за хозяина… Но в благодарность за твоё ко мне доверие уже приготовил утренний кофе. Вчера мы с тобой маловато его выпили, да и был он всего лишь вечерним. Зато сегодня ещё и утренним кофейком побалуемся.
Вспомнив вчерашний кофе, Сергей и в самом деле поморщился, но к столу, однако, присел. Взяв в одну руку приготовленный Игорем бутерброд, в другую, чашку с ненавистным кофе, Сергей, тягучим, слегка слащавым голоском высказал Игорю свою недавнюю догадку. И начал он так, с намёком на слова Игоря о «временном хозяине»:
– Никогда тебе не стать хозяином в этом кабинете, Игорёк. Дело ты практически раскрыл, расследование вот, вот завершится, так что тебя грубо отнимут у твоего высокозвёздного шефа, а про себя я вообще помалкиваю. А вот направят тебя, майор, на самый важный народнохозяйственный участок нашей необъятной, как ты только что спел, Родины. Где ты будешь приносить народу Родного государства исключительно пользу и никакого вреда.
Вроде как пошутил Сергей, но при этом сказал своему коллеге искреннюю правду, даже не смотря на то, что прозвучала она в форме проходной шутки. Ведь он в действительности практически стопроцентно предугадал дальнейшую судьбу своего подопечного и, теперь уже точно, друга. Игорь, услышав от своего патрона столь неоднозначную тираду, решил всё-таки уточнить и, полушутя, полусерьёзно переспросил:
– Ты обмолвился про некий «важный участок», это что, валить тот самый лес, который наши деды сажали? Или у страны есть другой участок с более важными делами?
Сергей понял свою словесную ошибку, хохотнул себе в кулак, прокашлялся, словно оратор перед ораторией и слегка скорректировал текст своего выступления, на более позитивный.
– Для тебя лично, Игорёк, у твоей Родины найдётся более важный участок работы, чем прозаичный лесоповал, хотя, как говорится, от сумы…
Не стал продолжать, начатую было, пословицу Сергей. Он просто протянул Игорю свою руку и просто обменялся с ним дружеским рукопожатием.
– Надеюсь, ты понял, что я имею ввиду.
Игорь серьёзно взглянул прямо в лицо другу и уверенно подтвердил.
– Я всё понял.
После спешного завтрака они разделились на два лагеря и каждый занялся своим делом. Сергей приступил к операции «дневник девочки-малолетки» и распорядился собрать фото проживающих в доме с «Волчьим логовом», жильцов, а Игорь первым делом поехал на оперативную встречу с генералом. Встретились они вновь у больничных коек. Игорь записался на приём к стоматологу, а генерала привезли в обычной скорой помощи. Беседовали они в одном и спокойных кабинетов, под охраной специально подготовленных санитаров, которые и вносили в приёмный покой носилки с генералом.
– Здравствуй Игорь.
Бесцеремонно начал разговор непосредственный его начальник. И протянул руку для дружеского приветствия. Игорь никогда ещё не здоровался со своим шефом таким панибратским образом и от этого слегка смутился.
– Здравия желаю, товарищ генерал.
Произнёс он в ответ и одновременно пожал его руку.
– Я не спрашиваю про твои успехи специально, поскольку знаю, что ты мне про них ничего не имеешь права говорить, но своими успехами мы с тобой поделимся. Слушай и запоминай, поскольку документов практически никаких нет. Документы наверняка уже изъяли до меня. Так вот, первое: мы выяснили, что одноклассница «Волка»…
– Я знаю, погибла при странных обстоятельствах.
– Именно. Я лично разбирался с этими странными обстоятельствами. Никакие они не странные, самое настоящее…
– Я знаю, товарищ генерал, убийство.
– Ты-то откуда знаешь, ты ведь туда не летал?
– Я не летал, всё это ко мне само прилетело, товарищ генерал.
– Слушай Макаров, представь, что сегодня я вообще не генерал, просто сидим в кафе, мы с тобой и пьём пиво, иначе я никогда не закончу с этим странным отчётом.
– Слушаюсь, товарищ генерал.
Отрапортовал Игорь и тут же поправился:
– Извините, Иван Максимович.
– Ладно пусть – Иван Максимович, сгодится. Так вот, в автобусе, из которого вышла Озерова Наташа, ехали четырнадцать человек, ещё четверо вошли на той самой остановке, где она и погибла. Я заинтересовался в первую очередь теми, кто вошёл в автобус именно здесь, поскольку вышла она одна.
– И возможность её убить была только у тех, кто в это время стоял на остановке.
– Макаров, ты несносное чудовище. Что я только не произнесу, ты уже всё заранее знаешь, позволь генералу хотя бы слово вымолвить.
– Извините, тов… Иван Максимович. но я именно так всё это и предполагал, а вы в точности подтверждаете мои догадки, вот я и не сдержался.
– Какой ты у нас догадливый, однако. Тогда, догадливый ты наш, возьми и догадайся, кто был среди этих четверых, которые вошли в автобус? Что слабо?
– Товарищ генерал, я давно догадался. Но у вас ведь не догадки в руках, а безоговорочные факты, я правильно понимаю? Так вот, поскольку убийство связано с секретным посещением квартиры «Волка», а Наташа имела отношение к неким документам, кои засекречены, то убил её один из тех, кто пересекался с Макаровым во время между его расставанием с Наташей, и приездом его в Москву. А это ВДВ СА. Я предположил, что это некто, обязательно из его армейского окружения. Даже более того, этот некто обязательно связан с выездами за границу. Я прав?
Генерал молчал ещё около минуты, глядя то в пол, то в потолок, сглатывая при этом и о чём-то напряжённо размышляя. Наконец он успокоился, улыбнулся, как говорится, во весь рот и положил обе свои волосатые руки на плечи Игоря. Покачав головой, он произнёс фразу, которую Игорь запомнил на всю оставшуюся жизнь.
– Гений, далеко пойдёшь.
Игорю вдруг стало, до коликов, смешно от этой затёртой пафосной присказки, и он ответил на неё скромной, слегка застенчивой улыбкой. И лишь спустя некоторое время, он уяснил, что генерал произнёс эту фразу вполне откровенно, ни о чём другом и не думая.
– Этого человека зовут Калныш Михаил Эвальдович, 1960 года рождения, сын работника посольства, нашего, в штатах. Родился он на территории посольства, в США, призывался на службу из Риги. Вот его установочные данные и фото. Недавно, в свете последней моды наших братьев из просвещённой Прибалтики, эмигрировал. Теперь живёт в США работает в какой-то стройкорпорации. Нам это показалось интересным, и мы продолжаем работать в этом направлении.
– Вот вам и «строительная корпорация», господа присяжные заседатели.
Высказался Игорь, и чуть не запрыгал от радости.
– Товарищ генерал, дорогой Иван Максимович, это же чудо, то, что вы мне сейчас сказали, это просто чудо.
Генерал не мог понять, почему Игоря так обрадовало. На первый взгляд, совершенно неприметное событие.
– Ну, подумаешь, строительная корпорация, ну, подумаешь в США… Что здесь такого? Если бы из ЦРУ или, к примеру, из ФБР, тогда, возможно, это и стало бы интересным. А тут рядовой клерк из строителей. Хотя, если задуматься, то фирма может оказаться простым прикрытием.
Размышлял генерал, пока сыщик переваривал свои собственные догадки. Однако аналитические способности бывшего подчинённого его действительно поразили. То, что он лично отработал на месте с помощью протоколов и справок, этот выстроил путём интеллектуального построения логических цепочек, причём из обычных неприметных событий. И ещё одно: почему генерал в размышлениях посчитал Игоря бывшим подчинённым? Так это совсем просто. Никто, никогда не вернёт командированного в секретную акцию сотрудника, если он прошёл подробный инструктаж по пунктам этой самой секретности, то есть в саму секретность погрузился. А главное, чётко исполнил поставленную перед ним задачу. Ведь то, что Игорь справился с заданием, даже у непосвящённого генерала не осталось никаких сомнений.
– Если Игорь так обрадовался появившемуся в деле новому персонажу, значит, этот персонаж и есть – разгадка всех злоключений расследуемого дела.
Подумал про себя начальник следственного отдела, но не подал вида о своих догадках. Мало ли кто, из нас, о чём догадывается… Догадался, и тут же забыл. Чтобы перейти от эйфории к делу, генерал вновь продолжил, незаконченный ещё разговор.
– Теперь о главном.
– Есть ещё и глав-но-е-е?
С нескрываемым удивлением в голосе, проговорил ошарашенный предыдущим открытием сыщик.
– Да, дорогой, есть главное.
Игорь вновь насторожился. Не успел он, как говориться, насладиться очередным успехом в расследовании, как генерал вновь охладил его слишком радостное состояние своеобразным ушатом холодной воды, да ещё и прямо за шиворот его разгорячённому благодушию.
– Главное, это то, что мы с тобой расстаёмся.
– Как расстаёмся?
Автоматически выпалил Игорь, будучи не в состоянии до конца оценить всего сказанного генералом. Хотя совсем недавно ему точно такое же пророчество выдал и Сергей. И вот только сейчас до него, наконец, дошла вся серьёзность сложившегося положения. Его судьба в очередной раз повисла на волоске. Нет, не в том смысле, что ему грозила некая тайная опасность, но неопределённость в его сегодняшнем положении была однозначно. Игорь и сам вдруг почувствовал именно это. Причём почувствовал всем своим мускулистым тренированным телом, а не какой-то там, отдельной его частью.
– Вы так думаете?
С грустинкой в голосе переспросил Игорь своего бывшего, как он и сам теперь понял, начальника. Тот ничего не ответил, а лишь одобрительно кивнул головой. Они словно бывалые фронтовики вдруг обнялись, понимая, что это, возможно, их последняя личная встреча. Может быть, Игорь ещё не совсем смирился с этой, вполне прогнозируемой, переменой в собственной служебной жизни, но генерал в этом окончательно уверился. Он не только догадывался, а просто наверняка знал некую, так называемую – «самую малость», из того, чем на самом деле занимается их особо засекреченный «ВОЛК». Эта пресловутая «малость», как всегда бывает в их нелёгкой следственной деятельности, склеивалась из малюсеньких лоскутков общедоступной информации. Нечто промелькнёт в одном документе… Второе в третьем…. Четвёртое просто прочтёшь в газетах. В итоге, из крохотных лоскутков склеится определённая картина, посмотрев на которую, вдруг увидишь всё, что эта картина собой закрывает. То есть всё то, что за ней спрятано, словно замаскированную дыру на стене. Отодвинул картину, она видна, сместил её на прежне место и дыра исчезла. Вот только следственную картину не подвинешь, она ведь воображаемая, её можно только увидеть насквозь. Даже заглянуть за неё не получится, только насквозь, и ни как иначе. Вот Сорокин и смог через всю имеющуюся завесу из секретных документов, из конкретных запретов и из не произнесённых фраз понять то, о чём сегодня решился поведать Игорю. Что он, Игорь, без него сам никак не смог бы узнать, как ни старался. Некоторое время он ещё сомневался: а стоит ли его беспокоить тем, что, возможно, он и сам вскоре узнает, подписывая какую-нибудь очередную секретную инструкцию. А если повезёт, то моя информация послужит пресловутой соломкой, которую обычно подстилают в то место, куда скоро предстоит упасть. В конечном итоге, взвесив все «За» и все «Против» решился.
– Я так думаю.
Начал очередную мудрость Иван Максимович.
– Поскольку тебя по уши окунули в дерьмо особой секретности, из этого состояния у тебя только один выход – оставаться в этой секретности до конца. Ничего другого мне на ум не приходит.
– Это, до какого такого конца, Иван Максимович?
– До какого? Тут уж кому как повезёт… Либо секретность скончается, либо… как говориться, предмет секретности перестанет быть таковым.
Изыскано отшутился генерал. Теперь Игорю полностью стал понятен ход его мыслей и в душе он был целиком согласен с генералом. Ведь и в самом деле, что делать с человеком, посвящённым в чужие тайны, не в паровозной топке ведь его сжигать после этого. Хотя и такое случалось. Игорь молчал и одновременно размышлял над своим скорым будущим. Ему немного стало не по себе. Ведь только недавно он познакомился с Сергеем, с которым уже пришлось хлебнуть лиха, а тут, чик… и расставаться время настаёт.
– Жаль.
Мысли вслух высказал расстроенный майор госбезопасности.
– Не стоит жалеть, Игорь, это я тебе говорю. Не стоит. Помнишь, я тебе подполковника предсказал? Попомни моё слово, не пройдёт и года, станешь ты подполковником, как пить дать, станешь. Так что не горюй, горемыка, всё устроится. Да, два воинских звания в год, как говорится, на дороге не валяются.
– Хотелось бы, чтобы ваши слова да Богу в уши. Весь вопрос ведь в том, с кем работать. Потом немаловажно, где работать и самое главное – это, что конкретно делать?
– Не знаю ответов на первые два твои вопроса, но на последний, отвечу тебе точно. Со следствием тебя не разлучат. Ты в следствии виртуоз, гений.
Игорь ещё больше замкнулся в себе, даже такая изысканная похвала, которую произнёс генерал, его нисколечко не вдохновила. Неизвестность гнетёт хуже, чем видимая пропасть перед глазами. Весь человеческий страх, если задуматься, зиждется исключительно на страхе перед неизвестностью. Всё остальное переживаемо. Одни верят в собственную карму и без страха кидаются в полёт над пропастью. Другие, в бессмертие Души, и им пропасть нипочём. А столкнувшись с неизвестностью, человек теряется, а где человеческая растерянность, там сразу же и человеческий страх. Ну, а что бывает вместо неизвестности или после неё, это уже совсем другая история.
– Ещё об одном с тобой хотел бы поговорить. Но заранее прошу, никогда и нигде об этом не вспоминать.
Генерал взял и добил прямо влёт слегка раненую душу молодого офицера. Его слова прозвучали для Игоря, словно колокольный набат во время вселенского бедствия. Он медленно поднял взгляд и жалостливо посмотрел на своего генерала. Во взгляде опешившего молодца так и читалась тоскливая мольба:
– А может, не надо?
Во взгляде старшего по званию, читалось обратное:
– Надо, Федя, надо!
– Мне известно, не спрашивай меня откуда, то, чем занимается твой «Волчара». Если я прав, а это может быть и не так, то он подключён к секретнейшей космической программе. Он, вначале, когда его забрали от нас, попал в «особую группу» по охране особо опекаемых личностей. Типа – телохранитель с особыми полномочиями. Особые полномочия я тебе расшифровывать не стану, но малость поясню. Это когда боец имеет право стрелять даже среди толпы из членов Политбюро ЦК. Далеко не каждому даны такие права, поверь. Именно тогда его фамилия несколько раз мелькнула на курсах повышения квалификации. Ну, знаешь, там, новое оружие, к примеру, киллеры использовали. Их после этого собирают и изыскано инструктируют. Через нас такие списки тоже проходят, нас тоже об этом ставят в известность. После полугода как в воду провалился. Ничего о нём и нигде. Это означает, что человек либо погиб, либо его теперь опекают так, как он когда-то опекал других. Из всего следует, что он жив, а из этого следует, что его берегут на самом высоком уровне. Но поскольку он начинал с космосом, думаю, засекретили его там же. Вот и всё, делай выводы.
Игорь выслушал генерала молча. И после этого генеральского назидания в его воспалённом мозгу всё ещё крутилось только что произнесённое шефом в строжайшей тайне. Однако это самое, услышанное, заставило его вновь собраться и взять себя в руки. Он благодарным взглядом посмотрел в глаза своего бывшего начальника и в качестве «огромного спасибо» произнёс:
– Есть, всё забыть!
– Вот и чудесненько. Давай прощаться, иначе мы с тобой на вторую смену опоздаем, начальство высечет. Прощай, Игорь.
– Прощайте, Иван Максимович. Да самое главное чуть не забыл.
– И у тебя самое главное на десерт?
Засмеялся начальник, чем вынудил засмеяться и Игоря.
– Нет, просто в общем рассуждении чуть не упустил одну весьма важную деталь. Вам не нужно заниматься Калнышем в США, это сделаем мы сами, спасибо Вам за всё.
Игорь расстался с бывшим начальством с некоторой долей сожаления. Хоть генерал и бывал с ним излишне строг, но по большому счёту, он был ему ещё и отцом, в смысле – настоящим отцом-командиром. Игорь на определённом этапе службы даже подумал:
– Если стану когда-нибудь генералом, буде всё делать, как наш «Батя».
Именно таким именем он назвал начальника в собственных мыслях. Теперь его задача была срочно обрадовать Сергея. Ведь дело, в действительности, раскрыто в полном объёме. Осталось только убедиться в том, что предполагаемый библиотекарь, а он же Калныш Михаил Эвальдович 1960 года рождения, есть настоящий библиотекарь. У Игоря, как только он краем глаза взглянул на его фото, все сомнения тут же отскочили как горох от стенки.
– Он и никто другой.
Утвердительно заявил сам себе сыщик.
Сергей, услышав доклад Игоря по секретному телефону, тут же распорядился ехать с фотографией к нему в кабинет, только это как раз легко прогнозировалось. Фото, это то, с чего начинается настоящая травля искомого преступника. Есть фото – будет и клиент. Сергей, обрадованный столь важными подвижками в деле, всё же не стал отменять свой приказ по поводу сбора остальных фотографий жильцов дома. Чисто интуитивно подумав: – Пусть на всякий случай будут под рукой. Глядишь, и смогут к чему-нибудь сгодиться.