Ana Levaski Недопустимое отклонение

12 декабря, 2022

12 декабря, 20:12

Ресторан «Wine House»,

Ника и Егор

Две недели прошли в холодных сообщениях, деловых встречах, одной короткой фотосессии и при абсолютном отсутствии личных разговоров. Ни слова о той ночи, ни о письме, ни о том, как она проснулась в его кабинете, лежа на диване. И ни слова о тихом «Спи», которое, кажется, ей приснилось. Вчера Илья прислал обновленную рассадку гостей, дважды уточнил время приезда машины и добавил в общую таблицу еще семь фамилий. А Егор Разговаривал спокойно, отвечал на сообщения через несколько часов и ни разу не посмотрел ей в глаза.

Ника тоже молчала. Она не собиралась клещами вытаскивать из него слова, инициируя разговор, к которому он не был готов. Но в то же время не собиралась снова находить объяснение его поступкам и реакциям. Благодаря Кате, собственному прозрению или показательным действиям Егора она больше не собиралась разбираться с его тараканами, если только он сам не попросит. Всякий раз, когда она собиралась психануть и потребовать от него ответов, Ника открывала таблицу Ильи, находила очередного инвестора и пыталась запомнить имена его жены и детей, а заодно название компании, которую он продал семь лет назад.

К вечеру, когда должен был состояться ужин, ей казалось, что новые данные способны вытеснить ее собственное имя, она даже готова была поклясться, что ни за что не вспомнит имя двоюродной бабушки. Но она была полностью готова. Надела выбранное платье, не отказалась от стилиста и даже сходила на маникюр, педикюр и депиляцию. Собственно, была полностью готова вписаться в круг жен миллионеров.

Сейчас, сидя справа от Егора на заднем сиденье машины, Ника следила за отражением фонарей в стекле и старалась не ковырять свежее покрытие на ногтях. Егор просматривал сообщения, изредка поднимая глаза на дорогу, но ни разу не повернул голову в ее сторону. Несмотря на отсутствие комплимента, одобрительного взгляда или привычного «Хм», Ника знала, что выглядит потрясающе. Темно-синяя ткань плотно облегала тело, оставляя закрытыми плечи и почти всю грудь. Илья трижды уточнил, не собирается ли Ника добавить к нему тяжелые ботинки, кожаную куртку или еще что-нибудь, способное вызвать у потенциальных инвесторов преждевременный сердечный приступ.

— Андронов опаздывает, — сообщил Егор. Ника не знала, зачем ей эта информация, но решила, что это хороший способ показать ему, что она готовилась к вечеру.

— Максимум на двадцать минут.

Наконец он посмотрел на нее.

— Откуда ты знаешь?

Ника закатила глаза, подавляя улыбку.

— Я изучила таблицу.

— Там сто двадцать страниц.

— Ты рассчитывал, что я просто полистаю фотки? — она фыркнула и отвернулась. Скрестила руки на груди. Он снова обесценил ее умственные способности?

— Я думал, что ты просто запомнишь имена тех, с кем придется говорить.

— Ну, ты снова меня недооценил. — Ника показательно подняла руку и начала загибать пальцы, называя каждое имя: — Ларису Дорохову нельзя называть исключительно женой Павла Сергеевича, потому что она сама управляет фондом. Марину Левину не стоит спрашивать о детях, если она не начнет первой. Анна Симонова принимает половину решений семейного офиса, хотя на встречах почти всегда молчит. Любовь Андронова не тупая молодая жена, а директор по развитию в компании своего отца. Наталья Кричалова — нейропсихолог и считает дейтинговые приложения способом наступать на старые грабли, просто с более красивым интерфейсом.

Егор медленно убрал телефон во внутренний карман пиджака.

— Илья написал даже это?

— Что-то пришлось узнавать самой.

Егор хмыкнул. Подбирать значение этому звуку Ника была не в силах.

— Ты чем-то недоволен?

— Я пытаюсь понять, когда ты спала.

— В октябре.

Уголок его губ едва заметно дрогнул. Ника отвернулась к окну, стараясь не придавать особого значения его улыбке. Как и всему, что происходило в их отношениях.

— Тебе могут задавать вопросы о приложении, справишься? — сказал Егор.

— Я буду переводить их тебе. Главное, не говори так, чтобы мне пришлось переводить.

— Переводить?

— С Черновского на человеческий.

— Я умею говорить с инвесторами.

— Я не про цифры.

Егор выразительно на нее посмотрел, но машина уже остановилась. Если у него и был какой-то комментарий, Ника никогда об этом не узнает. За окнами вспыхивали камеры. Водитель открыл дверь. Егор вышел первым и протянул руку. Ника подавила желание сжаться, нацепила на лицо открытую улыбку, которую репетировала перед зеркалом, и вложила пальцы в его ладонь. Как всегда, они были теплее ее. Фотографы выстроились по обе стороны от дорожки, сдерживаемые лишь тонкой алой лентой. Все выглядело так, будто Егор положил руку на ее талию, но Ника чувствовала, как его горячие пальцы остановились в нескольких миллиметрах от ткани платья.

Он остановился, как будто позируя для фото, наклонился к ее виску и сделал вид, что целует.

Егор наконец полноценно положил ладонь ей на талию и повел к входу. Ника прижалась к его боку, теперь чувствуя через ткань не только тепло его пальцев, но и запах, который проникал в каждую клеточку ее тела. Фотографы кричали, пытаясь заполучить лучшее фото.

— Егор! Ника! Сюда!

— Посмотрите друг на друга!

— Ближе, пожалуйста!

Они остановились у входа. Он притянул ее сильнее. Ника положила ладонь ему на грудь и подняла лицо.

— Если еще ближе, придется жениться, — прошептала она.

На Егора это как будто не подействовало. Он смотрел в ее глаза, потом взгляд скользнул к губам и снова поднялся. Когда длинный залп вспышек закончился, они поднялись по ступенькам и наконец-то вошли в ресторан.

У входа ждал Илья. В черном костюме, с бокалом шампанского и приклеенной на лицо улыбкой, которая не померкла даже тогда, когда он начал говорить.

— Велесова, ты прекрасна, — произнес он вместо приветствия.

— Спасибо. Егор уже сообщил, что платье соответствует формату мероприятия.

— Я такого не говорил.

— Именно.

Илья быстро оглядел их обоих. Если бы они не стояли на виду у всего ресторана, он бы повертел ее из стороны в сторону, пытаясь выяснить, правильно ли Ника надела платье.

Она осмотрелась. Ресторан закрыли для посторонних. Высокие окна выходили на реку, над столами висели длинные стеклянные светильники, в которых отражалось пламя свечей.

Костровы встречали гостей у входа в главный зал. Николай был в темно-сером костюме и выглядел довольным. Рядом стояла Елена в серебристом платье с закрытыми плечами.

— Чернов, — Костров пожал Егору руку. — Я думал, что ты откажешься в последний момент.

— Тогда мне пришлось бы избегать вас до конца декабря.

— Я бы не удивился.

Ника обнялась с Еленой, за что получила незаметный тычок под ребра от Егора, а Илья за ее спиной издал странный звук.

— Вы великолепно выглядите.

— Спасибо. — Женщина оглядела ее платье. — А я ожидала чего-нибудь более черного и пугающего.

— Илья запретил мне пугать ваших гостей.

— Илья перестраховщик. Вы прекрасны тем, что не боитесь быть собой.

Ника наклонилась, как будто собиралась раскрыть какую-то тайну.

— Вы же знаете, мужчинам нужно показывать, как будто вся власть у них.

Елена рассмеялась, мягко потрепала Нику по руке. Костров посмотрел на жену.

— Вы уже сговорились?

— Разумеется, — просто ответила Елена.

Она взяла Нику под руку и повела в зал, оставив мужчин позади. У дальней стены стояли Александр и Анна Симоновы. Ника узнала их сразу. Он был одним из владельцев логистической группы «Север», а последние несколько лет вкладывался в цифровые сервисы для семей и малого бизнеса. В материалах Илья отдельно отметил, что окончательное решение Симонов редко принимал без жены.

Причина выяснилась сразу, как только Ника поздоровалась и представилась.

— Саша опять всем рассказывает, что заинтересовался инвестициями раньше меня, — сказала она с милой улыбкой. — Не верьте ему.

— Я заинтересовался раньше, — беззлобно возразил Симонов.

— Ты вложился в приложение для доставки фермерских продуктов, потому что тебе понравился логотип.

— Логотип был хорошим.

— Компания закрылась через семь месяцев.

— Рынок был не готов.

Анна повернулась к Нике.

— Видите, как удобно быть инвестором? Можно совершить глупость, а потом обвинить рынок.

— У блогеров еще удобнее. Мы называем это творческим экспериментом.

— Вы хоть не делаете вид, что заранее все рассчитали и точно знаете результат.

Егор подошел вместе с Костровым, снова положил руку ей на талию. Ника даже удивилась. Ровно одно и то же место каждый раз.

— Нельзя строить бизнес, не рассчитав все, — сказал он.

— Что-то вы все-таки не рассчитали. — Она кивнула в сторону Ники и спрятала улыбку за кромкой бокала.

— Это было самое серьезное отклонение прогноза.

— Потому что он неправильно задал параметры, — отозвалась Ника, прижимаясь к Егору.

Симоновы рассмеялись. К разговору присоединились Виктор Аркадьевич и Марина Левины. Он владел сетью частных клиник и искал цифровые продукты, которые можно было встроить в систему корпоративного страхования. Марина входила в совет семейного фонда, хотя в досье ее влияние было описано осторожной формулировкой: «На переговорах почти не говорит».

Марина тепло поздоровалась с Никой, холодно кивнула Егору и сразу начала прямой разговор:

— Вы хорошо на него влияете.

Ника посмотрела на Егора, который разговаривал с Костровым в нескольких метрах от них. Возможно, слишком долго. Но было сложно отвести от него взгляд.

— Не думаю. Он все так же не способен улыбаться.

— Зря вы так, — присоединился к их разговору Виктор Левин. — Чернов рядом с вами стал гораздо терпимее к людям.

— Остается надеяться, что это не рекламная версия Чернова.

Марина отвела Нику на полшага в сторону.

— Это правда, что приложение показало вам девяносто семь процентов?

— Правда.

— И вас это не напугало?

Ника глотнула шампанское из бокала, придумывая наилучший ответ, который устроил бы Марину.

— Сначала скорее разозлило. Это выглядело так, как будто мне прямо сказали: «Вот твоя судьба, любите друг друга, выбора у тебя все равно нет».

— Именно. Я бы почувствовала, что обязана что-то почувствовать.

Егор услышал последние слова, подошел ближе, касаясь плеча Ники.

— Отчет не создает обязательств. Он показывает совпадения и потенциальные зоны конфликта.

— Я понимаю, — спокойно ответила Марина. — Меня волнует, что чувствует человек, когда видит такую цифру.

— Интерпретация зависит от пользователя.

Ника заметила, как у Марины изменилось лицо. Она обернулась к мужу и что-то сказала ему на ухо. Ника сжала предплечье Егора, положила ладонь на лацкан его пиджака, будто хотела поправить ткань.

— Ты сейчас сморозил херню, — прошептала ему на ухо.

— Я ответил на вопрос.

— Нет. Ты почти что сказал, что тебя не волнует ее реакция.

— Я такого не говорил.

— Именно это она услышала.

Ника отстранилась и снова посмотрела на Марину, желая привлечь ее внимание.

— Меня напугало, когда я объявила результат и все вокруг начали говорить так, будто приложение предрешило мою судьбу.

Марина обернулась к Нике, полностью игнорируя Егора.

— И что вы сделали?

— Решила, что решение все равно за мной.

— Потом мы изменили порядок отображения отчета, — сказал он уже иначе. — В тестовой версии пользователь сначала видел общий процент. Теперь сначала получает расхождения по категориям и только потом итог. Мы не можем контролировать реакцию, но можем не подталкивать человека воспринимать цифру как приговор.

Виктор включился в разговор, заинтересовавшись. Ника встретилась с Егором взглядом. Ожидала хоть короткого благодарного кивка, но наткнулась только на раздраженный взгляд. Отвернулась, присоединившись к группке женщин, обсуждавших восстановление исторических зданий под руководством фонда Ларисы Дороховой.

К началу ужина дамы полностью отдалились от мужчин, которые с головой ушли в обсуждение цифр. Ника расспрашивала Ларису о здании старой типографии, которое фонд пытался спасти от сноса. Слушала Наталью, когда та объясняла, почему человек может годами выбирать один и тот же тип партнеров и каждый раз считать это случайностью. Не удивилась, узнав, что Любовь сама вела переговоры с двумя иностранными сетями и разбиралась в финансовых моделях лучше половины мужчин в зале.

К столу их пригласили только через час. Первые двадцать минут говорили о людях, которых Ника не знала, недавней сделке Симонова и изменениях на рынке. Она почти не вмешивалась. Егор отвечал коротко и спокойно. Ника краем глаза наблюдала за ним. Ей нравилось то, как он выглядел за пределами офиса. Спокойный, уверенный, без глубокой морщинки на переносице или сжатой челюсти. Пока разговор не подошел к MatchMe.

Дорохов прокашлялся, Егор напрягся.

— Сколько пользователей зарегистрировано?

— Триста шестьдесят две тысячи на вчерашний вечер, — ответил Егор.

— А активных?

— Сто восемнадцать тысяч шестьсот за последние тридцать дней.

Дорохов кивнул.

— Неплохо. Рост?

— Рост двадцать семь процентов.

Костров взял бокал с красным вином, покрутил между большим и указательным пальцами и добавил как бы между прочим.

— И к концу декабря должно быть сто пятьдесят тысяч.

Анна Симонова посмотрела на него:

— «Должно быть» звучит так, будто вы заберете у Егора квартиру, если не получится.

— Квартира мне не нужна. Мне нужна уверенность, что аудитория растет не только на скандалах вокруг их отношений.

— Всего двадцать шесть с половиной процентов, — сказал Егор спокойно, но Ника уловила резкое движение его ноги.

— То есть вы должны второй месяц подряд повторить почти одинаковый рост, — заметил Симонов.

— Да.

— За счет чего?

— Реферальная программа, партнёрские интеграции и платное продвижение. Оцениваем в десять-двенадцать тысяч, остальное — органический рост.

Андронов усмехнулся.

— А если получите шесть?

— Перераспределим бюджет в два партнерских канала с лучшей окупаемостью. Мы не фиксируем распределение бюджета на месяц.

— То есть план Б заключается в том, чтобы потратить больше денег?

Егор коротко улыбнулся Андронову.

— План Б заключается в том, чтобы не тратить деньги впустую.

Ника с интересом наблюдала за разговором, Егору явно нравилось отвечать на вопросы Андронова. Разговор перешел к суммам, которые сможет приносить приложение, и Ника потеряла всякий интерес. Она и до этого понимала только отдельные слова, а сейчас и подавно.

Лариса Дорохова наклонилась к ней.

— Вы понимаете, о чем они говорят?

— До трехмесячного удержания я еще держалась.

— А потом?

— Потом пыталась делать вид. — Она наклонилась немного ближе к Ларисе. — Думаете, у меня получилось?

Лариса рассмеялась. Ника почувствовала, как рука Егора опустилась на ее бедро и слегка сжала его. Ника услышала, что Левин завел разговор о верификации. Поэтому ждала вопроса Любови Андроновой. Та не заставила себя ждать.

— А женщины чувствуют себя там безопасно? — спросила Любовь.

Егор повернулся к ней.

— Количество жалоб снизилось после ограничений для новых аккаунтов.

Любовь чуть приподняла брови.

— Я не это спросила.

Ника почувствовала, как Егор напрягся. Накрыла его руку, все еще находящуюся на ее бедре, своей ладонью.

— Полностью безопасным дейтинговое приложение быть не может. Мы можем сократить риск. Новые аккаунты не могут массово рассылать сообщения. После первой жалобы часть функций блокируется до проверки. Пользователь может скрыть геолокацию, запретить поиск по номеру телефона и отправить данные о встрече доверенному контакту.

— Интересно, — протянула Любовь.

— А вы сами продолжаете пользоваться приложением? — спросила Наталья у Ники.

— Нет.

Несколько человек засмеялись.

— Потому что нашли Егора?

— Потому что боюсь представить, кого алгоритм предложит мне после него.

— Никого, — сказал Егор. — Алгоритм признает ее небезопасной.

Ника повернулась к нему. Егор наклонился к ней, поцеловав в лоб.

— Видите? Иногда он даже умеет шутить.

Его ладонь на ее бедре наконец расслабилась. Большой палец снова двинулся по ткани, но теперь медленно и почти лениво. Ника попыталась сосредоточиться на разговоре Натальи и Ларисы. Через несколько минут поняла, что палец Егора каждый раз останавливается немного выше, чем прежде.

Она отпила вина. Можно сделать вид, что ничего не происходит. Можно смахнуть его руку. А можно просто принять правила его игры. Она немного сдвинулась на сиденье, отчего ладонь Егора поднялась еще выше. Егор не отреагировал. Продолжал отвечать Кричалову о сроках реферальной программы и изменениях верификации.

Ника провела кончиками пальцев по ткани его брюк, от колена до верха бедра.

— Первые результаты мы получим через семь дней после запуска, — сказал Егор и сделал короткую паузу. — Этого достаточно, чтобы скорректировать распределение бюджета.

Ника свободной рукой потянулась к солонке, которая была справа от Егора, намеренно прижимаясь грудью к его плечу. Наконец он повернул к ней голову.

Егор наклонился к ее уху.

— Не начинай игру, в которой нет победителя.

— Ты первый начал.

Его пальцы сжались на ее бедре.

— Я контролировал твои слова.

— Успокаивай себя этим. — Ника улыбнулась Кострову, который внимательно за ними наблюдал. Подняла руку за спиной Егора, как будто хотела поправить ему воротник. Кончиками пальцев погладила его затылок, слегка царапая шею.

— Не отвлекайся, Чернов, — прошептала ему в самое ухо, слегка повела ногой, прижимая свое бедро к его. — У тебя важные переговоры.

К подаче горячего гости разбились на несколько групп.

Потом Степан Кричалов вернул всех к главному.

— Если к концу декабря вы получите сто пятьдесят тысяч, докажите, что способны привлекать аудиторию и удерживать ее без постоянных вложений в рекламу. Зачем вам деньги после этого?

Костров отложил приборы.

— На масштабирование. Текущая инфраструктура выдержит до двухсот двадцати тысяч активных пользователей без серьезной перестройки. Дальше потребуется расширение серверной части и команды модерации. Плюс вторичный рынок.

— Тогда цена входа может измениться.

— Поэтому мы не закладываем его в прогноз выручки на первый квартал.

— А если сто пятьдесят тысяч не будет? — присоединился к разговору Дорохов.

— Тогда Николай Валентинович не входит в раунд на согласованных условиях, — ответил он.

Костров спокойно отпил воды, отмахнувшись от жены, которая отняла у него бокал с вином.