Ana Levaski Недопустимое отклонение

— Для работы тебе не нужно неделями разбирать, почему он положил руку тебе на ногу.

Ника поджала губы.

— Я не разбирала это неделями.

Катя приподняла брови.

— Ну да, около тринадцати дней.

Ника отвернулась к окну.

— И один вечер, — добавила Катя.

— Очень смешно.

— Я не смеюсь. Твоя жизнь никуда не исчезла. Ты снимаешь, работаешь, ходишь на мероприятия. Просто все это стало фоном. А на переднем плане теперь постоянно Чернов.

— Ты преувеличиваешь.

— Возможно. Но ты даже сейчас рассказываешь не о том, что он тебя обидел. Ты рассказываешь, почему у него могли быть причины тебя обидеть.

Ника снова взяла чашку, хотя пить больше не хотелось. Обхватила ее ладонями, постукивая указательными пальцами друг о друга.

— Я пытаюсь его понять.

— А себя?

— Что себя?

— Тебя вообще интересует, что с тобой происходит рядом с ним?

Ника промолчала.

Катя вздохнула и откинулась на спинку стула.

— Я все понимаю. У человека тяжелая жизнь. Но это не значит, что ты должна прощать ему все только за грустные глаза.

Ника резко подняла голову.

— Да откуда мне знать, какая у него жизнь? Мы почти не разговариваем.

— Ну да. Спасибо открытым источникам, что его можно прогуглить вплоть до

Катя замолчала. Улыбка исчезла с ее лица.

— До чего?

— Велесова, не говори мне, что ты начала встречаться — она сделала пальцами кавычки, — с человеком, о котором вообще ничего не знаешь.

— Я посмотрела несколько особо громких статей. А ты, хочешь сказать, узнала?

— Конечно. Я даже вас по совместимости проверила. Правда, без его времени рождения получается не очень точно, но у вас там

Ника подняла ладонь. Она знала: если не остановить Катю сейчас, минут через десять на столе появится натальная карта.

— Что ты нагуглила?

Катя опустила взгляд на чашку.

— Его отец покончил с собой, когда ему было двадцать.

Ника замерла, так и не донеся капучино до губ.

— Боже Почему ты мне не сказала?

— Да кто думал, что ты не знаешь? А обсуждать такое просто так ну, неприлично, что ли.

Ника медленно поставила чашку на блюдце. Пальцы дрогнули, несколько капель пролилось на стол, Ника суетливо начала вытирать пятно салфетками.

— Я не знала

Перед глазами вдруг всплыл Егор: пустой взгляд, резкие смены настроения, идиотская привычка закрываться сразу после того, как между ними появлялось что-то нормальное.

— Поэтому он такой, — тихо сказала она. — Поэтому все время

— Так, Велесова. — Катя накрыла ее пальцы ладонью. — Даже не начинай.

— Что?

— Жалеть его и выдавать ему индульгенцию из каждой статьи. Мне его жаль. Правда. Но тяжелое прошлое не дает ему права хуево относиться к тебе.

— Я не говорю, что дает.

— Ты уже начала объяснять, почему он так делает.

Ника кивнула, но взгляд метался по Катиному лицу, не задерживаясь ни на одной черте.

— Катюш, я поеду, ладно?

Она вскочила, схватила сумку и сделала несколько шагов к выходу. Потом вернулась, быстро поцеловала Катю в щеку, бросила на стол несколько купюр и только у двери вспомнила про куртку.

— Велесова, сядь.

Стальные нотки в голосе заставили Нику остановиться.

— Куда ты собралась?

— Мне нужно в офис. Я хочу

— Ника, что ты хочешь?

Она замерла, все еще сжимая куртку в руках.

— Я хочу сверить график на ноябрь.

Катя долго смотрела на нее, пригубила латте.

— Ты хочешь увидеть Егора?

— Я да. Нет. Я не знаю.

— Хорошо. Тогда сначала сядь, допей кофе и дай себе хотя бы пять минут переварить то, что узнала. Сомневаюсь, что он обрадуется, если ты заявишься к нему вот с этим выражением лица, — провела круг указательным пальцем перед ее лицом.

Ника послушалась. Не потому, что передумала, а потому, что ноги внезапно стали ватными, а тяжелый взгляд Кати приковывал к месту, не позволяя сбежать из кофейни вместе с курткой, сумкой и новой причиной жалеть Егора. Она опустилась обратно на стул. Куртку положила рядом, сумку оставила на коленях, будто боялась, что Катя заберет ее и спрячет под стол. Хотя Катя и правда могла это сделать.

Капучино окончательно остыл. Пенка осела, светлые полосы исчезли, оставив на поверхности мутное коричневатое пятно. Ника сделала глоток и поморщилась. Горько. Только не понятно, от кофе или в горле.

— Пять минут, — напомнила Катя.

— Я сижу.

— Ты выглядишь так, будто сейчас рванешь с места и побежишь через окно.

Ника посмотрела на залитое дождем стекло, расплескавшуюся по асфальту лужу размером с Аральское море.

— Через окно не побегу. Там лужа.

Катя улыбнулась, но Ника отвела взгляд. Несколько секунд слушала, как кофемашина за стойкой с шумом выпускала пар. Как кто-то звякнул ложкой о чашку. Как за соседним столиком женщина раздраженно объясняла кому-то по телефону, что опоздает из-за пробок.

Обычная жизнь продолжалась. Люди опаздывали, заказывали кофе, ругались из-за дождя. А у нее в голове все мысли крутились вокруг Егора.

Ника закрыла глаза. Как он вообще это пережил? Теперь некоторые вещи казались почти понятными. Его привычка уходить сразу после нормального разговора. Невозможность выдержать близость дольше нескольких минут. Отстраненность, которая включалась в нем так резко, будто внутри щелкал переключатель.

Ника потерла ладонью лоб.

— Только не начинай собирать этот пазл, — тихо сказала Катя.

— Я ничего не собираю.

— У тебя на лице прямо написано: «Так вот почему».

Ника открыла глаза.

— А что, если правда поэтому?

— Может, поэтому. — Катя пожала плечами. — Но ты сейчас опять думаешь о нем. Не о том, что он сделал тебе.

— Я думаю обо всем сразу.

— Нет. Ты ищешь ему оправдание.

Ника стиснула зубы. Катя была права, и именно поэтому хотелось спорить еще яростнее. Она допила кофе двумя большими глотками, хотя от вкуса свело где-то у самого корня языка. Потом поставила чашку на блюдце и поднялась.

— Прошло пять минут.

Катя посмотрела на экран телефона.

— Четыре с половиной.

— Как раз тридцать секунд буду одеваться.

Она надела ее, поправила ворот и перекинула сумку через плечо.

— Напишешь, когда доедешь?

— Напишу.

— И не лезь к нему с жалостью.

Ника резко застегнула молнию, больно прищемив подбородок. Но боли не ощущала.

— Я еду сверить график.

— Конечно.

— Кать.

— Молчу.

Но выражение ее лица говорило достаточно. На улице дождь стал мельче, почти превратился в холодную водяную пыль. Капли оседали на волосах, цеплялись за ресницы, забирались под ворот куртки. Ника спряталась под козырьком и открыла приложение такси. Через минуту машина уже ехала к ней.

В салоне пахло ванильным ароматизатором и влажной тканью. Ника смотрела, как город медленно ползет за окном: серые фасады, красные стоп-сигналы, люди под зонтами, блестящий от воды асфальт. Телефон сжимала холодными пальцами. Достаточно было открыть поисковик и набрать несколько слов. Она ввела фамилию, потом имя, несколько секунд смотрела на готовый запрос.

Что именно она хотела там найти? Палец завис над кнопкой поиска. Ника стерла запрос и заблокировала телефон. Не сейчас.

Она и без того ехала к нему с выражением лица, которое Катя назвала «вот этим». Еще не хватало прочитать десять статей и прийти к нему готовой разрыдаться.

Машина остановилась перед зданием «Феникса» через двадцать семь минут. Ника расплатилась, вышла под дождь и на несколько секунд задержалась перед стеклянными дверями.

В отражении она выглядела вполне собранной. Кожаная куртка, темные волосы, ровная линия губ. Попыталась убедить себя, что его прошлое не имеет никакого значения. Она здесь просто по работе. Открыла календарь. Проверила свои записи. Вот зачем она приехала, ее волновал только график. Ничего больше.

Холл встретил привычной прохладой, которая сейчас была не приятной, а пронзала кожу мелкими ледяными иглами. Охранник за стойкой кивнул, девушка на ресепшене улыбнулась и потянулась к телефону.

— Добрый день. Вас ожидают?

— Нет. Я ненадолго.

— К кому вы?

Ника чуть не сказала: «К Егору», но вовремя поправилась:

— «Феникс», мне нужно встретиться с Егором Дмитриевичем.

Девушка набрала внутренний номер. Ника стояла напротив стойки, слушая короткие гудки, и чувствовала, как с каждой секундой желание развернуться становится все сильнее.

— Ольга, добрый день. Да. Нет, без записи.

Повисла пауза. Секунда. Две. Пять. Десять. Ника заметила, как носок туфли отбивает по полу, заставила себя остановиться.

— Хорошо.

Девушка положила трубку и протянула Нике гостевую карту.

— Вас пропустят. Двадцать седьмой этаж доступен только через правую кабину.

Ника резко развернулась и пошла к уже знакомому лифту. Но вовремя остановилась и бросила через плечо:

— Спасибо.

Прислонила карту к сканеру, через секунду он загорелся зеленым. Нажала нужный этаж. Двери закрылись. Лифт тронулся почти беззвучно. Ника смотрела, как на экране сменяются цифры. Лифт всегда так медленно ехал? Или только сегодня?

Двадцать седьмой этаж встретил ее привычной тишиной и мягким светом. Оля уже ждала возле лифта. В руках она держала планшет, а на лице бессменная улыбка.

— Ника, добрый день. Егор Дмитриевич не говорил, что вы приедете.

— Да, это срочно. Я не предупредила. Это не проблема?

Оля на мгновение перевела взгляд на дверь кабинета, потом бросила взгляд на планшет в своей руке, но даже не вчитывалась. Казалось, она знала его расписание наизусть.

— У него сейчас есть несколько минут. Потом встреча.

— Мне больше и не нужно.

Ника произнесла это уверенно, хотя сердце билось так громко, что казалось, Оля может услышать. Но даже если она и услышала, то не показала вида. Оля подошла к деревянной двери и коротко постучала. Из кабинета донеслось приглушенное:

— Да.

Она приоткрыла дверь.

— Егор Дмитриевич, к вам Ника.

— Пусть войдет.

Оля отступила, пропуская ее. Ника сразу увидела Егора. Он сидел за столом, сосредоточенно глядя в экран. Рукава белой рубашки были закатаны до локтей, рядом стояла чашка кофе, Ника могла бы поспорить на свой обед, что она полупустая и холодная. Да, такие мелочи она о нем знала. Только мелочи.

Он поднял голову и на мгновение замер, как будто не ожидал ее увидеть, даже после того, как ее объявили. Его взгляд прошелся по ее лицу, губы напряглись. Как будто он понял, что было у нее в голове. Но он не мог читать мысли. Правда ведь?

— Ты не предупредила о визите.

— Знаю.

— Что-то случилось?

Ника сильнее сжала телефон и мысленно проговорила: «График. Ноябрь. Даты.»

— Мне нужно пять минут.

Егор несколько секунд смотрел на нее, потом закрыл ноутбук и откинулся на спинку кресла. Этот жест ника тоже знала. Это указывало на то, что он готов слушать. Разблокировала телефон и открыла календарь, пальцы предательски дрожали.

— Мне нужны точные даты мероприятий до конца месяца.

Егор скользнул взглядом по ней, останавливаясь на дрожащих пальцах.

— Илья пришлет.

— Он собирается прислать их с понедельника.

— Сегодня вечером он это сделает, я прослежу.

— Мне не подходит «вечером». У меня есть своя работа, но мне приходится сдвигать планы, потому что у вас что-то внезапно меняется.

Егор посмотрел ей в глаза, наклонив голову набок.

— Когда мы меняли планы в последний раз?

— В четверг.

— У Кострова изменилось расписание.

— А до этого было интервью, о котором я узнала за четыре часа. Это не нормально, Егор.

Егор чуть нахмурился, будто действительно пытался вспомнить, сколько раз за последние недели его решения меняли ее календарь.

— Это часть контракта.

Ника усмехнулась.

— В контракте написано, что я обязана посещать согласованные мероприятия. Там нет пункта, что я должна держать весь месяц свободным на случай, если вы снова что-то придумаете.

Егор дотронулся до затылка рукой, разминая шею. И этот знак Ника тоже знала. Он сидел несколько часов, не вставая.

— Ты приехала без предупреждения, чтобы обсудить со мной пункт договора?

— Я приехала, потому что больше не хочу ждать, пока кто-нибудь найдет пять минут и соизволит сообщить мне, когда я должна работать.

Он смотрел на нее в упор. Ника выдержала взгляд, хотя внутри все стянулось в тугой узел. В его лице ничего не изменилось. Как и всегда, абсолютно непроницаемое лицо. Только сейчас, для Ники, в нем было слишком много информации.

— Во вторник у нас мероприятие.

— У меня съемка.

— Перенеси.

— Нет.

— Ника.

— Егор.

Несколько секунд они молча сверлили друг на друга взглядом.

— Хорошо. Вторник я отправлю Илью.

Ника моргнула. Она готовилась спорить еще минут двадцать. Возможно, даже мысленно успела выиграть этот спор дважды. Его внезапное согласие выбило из головы все заготовленные аргументы.

— Просто так?

— Да. Что-то не так?

— Нет. Просто обычно ты не сдаешься так быстро.

— Ты права.

Эти два слова прозвучали настолько непривычно, что Ника несколько секунд не могла придумать, что с ними делать.

— Четверг? — Ника посмотрела в свой календарь.

— В три встреча.

— Успеешь к семи?

— Если это не другой конец города.

— Значит, приедешь, когда освободишься.

Ника тяжело вздохнула.

— Вот именно об этом я и говорю.

Дверь кабинета распахнулась без стука, громко ударившись о стену. Ника вздрогнула.

— Я дожал этого крысеныша, представляешь

Илья сделал два быстрых шага внутрь и резко остановился. Открытый рот медленно закрылся. Страх, растерянность, потом доброжелательная улыбка. Именно в этом порядке.

— Ника, — сказал он после долгой паузы.

— Илья.

Он перевел взгляд на Егора, потом снова на нее. Глубокая морщинка пролегла у него между бровей, а рот открылся, но снова закрылся.

— Я не знал, что ты здесь.

— Очевидно.

— Я помешал?

— Уже почти закончили, — ответил Егор.

Ника повернулась к нему.

— Мы утвердили только одну неделю

— Илья здесь. Мы можем его попросить отправить тебе график.

Илья все еще стоял посреди кабинета. В руках он держал тонкую серую папку, сжимая ее так сильно, что края слегка загнулись.

— Да, конечно. Там просто появился один срочный вопрос, который требовал моего немедленного присутствия, прости.

— Какой? — спросила Ника.

— Рабочий.

— Информативненько.

Илья натянуто улыбнулся.

— Внутренний рабочий. — Что-то в выражении его лица говорило Нике о том, что нельзя это вопрос просто так спускать на тормозах. Там было что-то важное. А ее достало, что все важное от нее скрывают.

— По какому проекту? — продолжила она.

Илья посмотрел на Егора, тот встал, допил кофе одним глотком.

— Ника, график тебе пришлют сегодня.

Она не двинулась.

— Хорошо. А что за крысеныш?

— Какой крысеныш?

— Тот, которого ты дожал, судя по твоим словам.

— Неважно, — слишком быстро ответил Илья.

— Настолько неважно, что ты ворвался без стука?

— Я обычно так и врываюсь, это кабинет моего друга. — Илья поджал губы. Посмотрел на Егора и осторожно постучал пальцами по папке.

— Илья, — предупредил Егор.

— Я ничего не говорю.

— Этого уже слишком много. Пойдем. Ника, увидимся в четверг.

Ника медленно перевела взгляд с одного на другого.

Они выглядели настолько нелепо, что в другой ситуации она бы рассмеялась. Илья продолжал прижимать папку к груди. Егор смотрел на него так, будто всерьез рассматривал возможность его задушить. Оба явно ждали, что Ника внезапно потеряет интерес, встанет и уйдет. Интерес только усиливался.

— Так что за проект? — спросила она.

Илья переступил с ноги на ногу.

— Егор?

— Внутренняя проверка.

— Я не знал, что она здесь, — Илья посмотрел на Егора.

— Это я уже поняла, — Ника усмехнулась, — Так что за проект?

Илья криво улыбнулся. Егор хотел пройти мимо нее, но Ника выставила руку, останавливая.

— Я не уйду, пока один из вас не расскажет мне, что происходит.

— Отлично, располагайся. Илья, — Егор подошел к двери, выпустил Илью и захлопнул дверь, отрезая ее от явно чего-то важного. Ника беззвучно открывала и закрывала рот. Это все выглядело слишком подозрительно. Она прислушалась. Лифт не открывался. Значит, либо они пошли пешком по лестнице, либо дело было в одном из двух кабинетов на этаже.

Вышла в коридор, аккуратно закрыла дверь, чтобы она не хлопнула. Прислушалась. Приглушенный звук голосов доносился из-за правой двери. Она не хотела подслушивать. Да и не получилось бы. Она не слышала ничего, кроме тихого бурчания. Прикоснулась к ручке. Но не повернула. Что происходило за этой дверью? Формально это могло касаться ее. Формально она имела право знать, почему Илья побледнел, когда увидел ее. Формально она уже давно устала быть человеком, которого выводят из комнаты перед каждым важным разговором.

Вздернула подбородок, повернула ручку и вошла. Егор стоял, присел на край стола и скрестил руки на груди. Илья сидел за столом. Справа от него сидела девушка со строгой прической, что-то печатала в ноутбуке. Перед ними стоял молодой человек, почти ее ровесник. Он смотрел в пол, сжимая руки. Никто, кажется, даже не заметил, что она вошла. Ника уже хотела так же незаметно выйти, видимо, вопрос действительно рабочий и не имеет к ней отношения. Но молодой человек повернулся, увидел ее, глаза его расширились.

— Простите, пожалуйста. Я не хотел ничего плохого, правда. Я думал я думал, они сделают пару фото и все. Я не думал, что вы можете пострадать. Мне нужны были деньги

Егор дернулся, когда увидел, к кому обращался молодой человек. Он слегка тронул Илью за плечо. Тот резко поднялся, подошел к Нике и попытался вывести ее из кабинета. Ника сопротивлялась. Она не понимала, о чем говорил мужчина, но он обращался именно к ней. Извинялся за что-то. За что?

— Илья, за что он извиняется? — Ника положила руку на предплечье Ильи, но не сводила взгляда с красных глаз молодого человека.

— Пойдем, потом все расскажу.

— Простите, правда. Я не знал, что все так получится. Я не хотел. Мне сказали, что это обычный слив, что все так делают. Я только письмо отправил и номер дал. Я не думал, что они вас окружат, — он говорил быстро. Ника едва улавливала смысл слов. Во рту стало кисло, так, как в тот день, когда журналисты довели ее до панической атаки своим внезапным появлением. Двадцать первое сентября. Она слишком хорошо помнила этот день.

— Валентин, вы здесь, чтобы говорить со мной, — никогда раньше Ника не слышала такого тона от Егора. Если бы он так обращался к ней, она бы сжалась и захотела спрятаться где-то. Самое страшное, что он не кричал. Он говорил так тихо, что его можно было бы даже не услышать, если бы он не стоял.

— Простите, Егор Дмитриевич. Я правда прошу прощения.

— Я понял. Ирина Николаевна, зафиксируйте нарушение. Акт служебной проверки, запрос объяснений, приказ об увольнении. Основание: разглашение конфиденциальной информации. Юристам передайте, что необходимо подготовить претензию по NDA и расчет ущерба.

Женщина кивнула, продолжая что-то печатать. Егор, кажется, потерял интерес к стоящему перед ним молодым человеком. Смотрел на него так, как смотрят на налипшую на штанину грязь. Тот дрожал, молча смотрел в пол и что-то бормотал себе под нос.

— Егор Дмитриевич, пожалуйста. Я могу уйти по собственному. Не нужно суда. — наконец услышала Ника его слова.

— До свидания, Валентин. С вами свяжется юридический отдел.

— Ты собираешься подать в суд? — спросила Ника.

— Да.

— Он же

— Что?

Она посмотрела на Валентина. Тот стоял белый, с красными глазами. Не так в ее представлении выглядели злодеи. К своему удивлению, она не злилась. Должна была, но он не был похож на человека, который способен сознательно кому-то навредить. А смотря на него сейчас, Ника почувствовала укол жалости.

— Он дурак, — сказала наконец, ловя взгляд Егора. — Но вряд ли преступник.

— Он продал твое местоположение журналистам.

— Я знаю.

— Нет, — тихо сказал Егор. — Кажется, не знаешь.

В его словах была логика. Та самая логика, которая заставляет здравый смысл кричать. Но Ника не могла. Она смотрела на Валентина, который, казалось, потеряет сознание прямо тут.

— Можно тебя на минутку? — развернулась и вышла, надеясь, что Егор понял, что это относилось к нему.

— Что?

— Не нужно суда, Егор. Просто уволь его и все.

Он вздохнул, оперся на стену плечом, на секунду закрыл глаза.

— Просто не получится, Ника.

— Это касается меня, я не в обиде. Просто сделай так, как я прошу.

— Дело не только в тебе. Сегодня он решил, что можно продать твое расписание. Завтра кто-то решит, что можно продать базу пользователей. Проблема не в том, сколько он получил. Проблема в том, что он решил, что чужая безопасность имеет цену.

— Я понимаю, но — Ника не знала, что сказать. Она ничего не понимала в бизнесе, в базах данных. Она просто чувствовала, что должна попытаться помочь запутавшемуся человеку.

— Ты не понимаешь, о чем просишь.

— Понимаю. Я прошу не добивать человека, который уже

— Нет, Ника. Ты просишь меня закрыть глаза на нарушение, потому что тебе стало его жалко. Это не аргумент.

— Это касается меня.

— Это касается компании, доступа к данным и безопасности людей. Не превращай это в вопрос своих эмоций.

Вот опять. Он говорил с ней так, как будто она ничего не понимала. Как будто была маленькой девочкой, случайно подслушавшей взрослый разговор. Ника отшатнулась. На долю секунды даже успела подумать о том, что он просто такой. Что, возможно, он так проявляет свою заботу о ней. Но Катя права. Она просто позволяет ему к ней так относиться. Опять.

— Хорошо, взрослый дядя, — последнее слово буквально выплюнула ему в лицо, развернулась и пошла к лифту. За ее спиной Егор резко выдохнул. Но Ника не обернулась. К черту. К черту его, к черту «Феникс» и все вопросы, в которых она якобы ничего не понимала.