Ana Levaski Недопустимое отклонение

— И?

— Мы продолжаем развитие за счет «Феникса», но откладываем вторичный рынок и сокращаем темп найма.

— На сколько вам хватит собственных средств?

— На одиннадцать месяцев при текущих расходах. На четырнадцать, если заморозим расширение команды. Или сократим расходы в других направлениях.

Костров нахмурился.

— Начнете вытаскивать деньги из прибыльного бизнеса, чтобы финансировать приложение, которое не выполнило прогноз?

— Если мы не доберем несколько тысяч пользователей, это не сделает продукт бесперспективным. Это покажет, что мы ошиблись в сроке.

Елена Кострова посмотрела на мужа и чуть коснулась пальцами ножки бокала. Костров не отвернулся, продолжая внимательно смотреть на Егора. Ника отметила, как брезгливо дернулась мышца на его щеке.

— Ты слишком уверен, — сказал он Егору.

— Вы бы не позвали меня сюда, если бы считали иначе.

Костров улыбнулся.

— А Ника верит, что вы получите сто пятьдесят тысяч?

Теперь смотрели на нее.

Пальцы Егора на бедре чуть напряглись. Ника не поняла, было ли это предупреждением, но осторожно продолжила.

— Я не умею оценивать прогнозы лучше людей за этим столом, — сказала она. — Но я верю, что он сделает все, что от него зависит.

— Осторожный ответ. Егор чему-то вас научил.

За столом засмеялись. Пальцы на ее бедре медленно разжались и погладили место, которое сжимали. Елена Кострова вернула всех к ужину:

— Достаточно цифр. Вы обещали мне вечер, а устроили заседание совета директоров.

Разговор снова распался на несколько тем. Но главные вопросы уже были заданы. Дорохов попросил прислать разбивку по платным каналам. Левин договорился с Егором о встрече с продуктовой командой. Симонов ничего не обещал, зато Анна попросила отправить ей презентацию семейного направления. Илья поймал взгляд Ники и едва заметно поднял большой палец. Она сделала именно то, что от нее требовалось. Особенно приятно было видеть, как Анна Симонова что-то активно говорила мужу.

— Вы удивительно хорошо дополняете друг друга, — сказала она позже, когда гости поднялись из-за стола. — Вам повезло, что она рядом, Егор.

Он стоял чуть позади Ники, положив ладонь ей на поясницу.

— Я рад, что она здесь.

Анна ушла к мужу. Егор наклонился к Нике.

— Дорохов предложил встретиться в офисе во вторник.

— Поздравляю.

— Ты хорошо справилась.

— Как щедро.

— Что не так?

— Все прекрасно. — Она улыбнулась подошедшей Марине, договорилась прислать контакты благотворительного проекта и еще несколько минут была в состоянии поддерживать доброжелательный разговор. Илья перехватил ее возле выхода из зала, когда она намерилась исчезнуть на несколько минут, чтобы успокоиться.

— Ты невероятная, — сообщил он, схватив за плечи. — Я готов на тебе жениться.

— В очередь. — Ника заставила себя рассмеяться.

— Я серьезно. Ты сделала больше, чем мы планировали.

Ника почувствовала то самое тепло в груди, которое могла бы охарактеризовать как гордость. Она слишком долго готовилась к этому вечеру, чтобы притворяться, будто похвала ничего не значила. Илью позвал Костров. Илья быстро сжал плечо Ники и исчез в зале. Егор стоял, прислонившись плечом к стене, и отвечал на сообщения в телефоне.

— Почему ты рад, что я здесь? — спросила Ника.

Он поднял глаза на нее, но тут же вернул их к экрану, допечатал сообщение и только после этого соизволил отложить телефон.

— Что?

— Ты сказал Симоновой: «Я рад, что она здесь».

— Это был комплимент. Ты знаешь, как говорить с людьми.

— Даже так?

— Ника, не ищи оскорбление там, где его нет. Ты прекрасно справилась.

— Я поняла.

Она сделала шаг мимо него. Егор поймал ее за локоть, притянув обратно.

— Что опять не так?

Ника выразительно смотрела на его руку, пока пальцы не разжались.

— Ничего. Пытаюсь разобраться, в какой момент заканчивается моя работа.

— О чем ты?

— Твоя рука на моем бедре тоже входила в оплаченную программу вечера?

Егор сощурил глаза.

— Ты никак не показала мне, что хотела, чтобы я ее убрал.

— Да. Потому что не хотела.

Егор на секунду посмотрел ей за спину, как будто волновался, что кто-то услышит их разговор. Ника усмехнулась и продолжила:

— Ой, ладно. Завтра будешь притворяться, что этого не было. Зря сотрясаю воздух.

— Мы пофлиртовали, в чем притворяться?

— Правда? А я ждала объяснения, что ты поддерживал образ счастливой пары.

— Одно другому не мешает.

— Конечно. Очень удобно выбирать: настоящее это было или нет, правда?

— Не ищи скрытый смысл в нескольких прикосновениях.

— Нескольких?

— Ника.

— А в кабинете это тоже было несколько прикосновений? Когда ты сказал, что хочешь меня коснуться?

Егор едва заметно напрягся.

— Это было между нами.

— Между нами.

Она продолжила, не понимая, зачем, но молчать больше не могла.

— А на дне рождения? — продолжила Ника. — Когда мы проговорили весь вечер, но стоило тебе меня коснуться, ты сбежал.

Егор громко выдохнул, взъерошил волосы.

— Ты будешь перечислять все случаи, когда я к тебе прикасался?

— Если потребуется — до тех пор, пока ты не перестанешь отрицать, что между нами что-то происходит.

— Я такого не говорил.

— Сейчас скажешь.

Егор провел ладонью по лицу и посмотрел в сторону зала. Оттуда доносились голоса и звон бокалов.

— Не здесь.

Ника пожала плечами и пошла вперед. Егор последовал за ней. Она толкнула первую дверь плечом. Подсобка. Высокие стеллажи с коробками салфеток, запасными подсвечниками и чем-то еще, что нужно в ресторане. Ника нащупала выключатель. Включила свет, скрестила руки на груди. Егор запер за ними дверь.

— Только не веди себя так, будто я устроила тебе сцену.

— Конечно, именно поэтому мы здесь.

— Ты же сказал «не здесь». Тут никого нет. Так что, Егор, как долго ты будешь делать вид, что между нами ничего не происходит?

— Ты сама продолжила игру за столом.

— Да. Потому что хотела.

Егор смотрел на нее, опершись о дверь за своей спиной.

— И мне не стыдно это признать, — добавила Ника. — Теперь твоя очередь.

— Мы с тобой заключили контракт и не переступаем его правила.

Ника коротко рассмеялась ему в лицо.

— Контракт, контракт, контракт. Постоянно контракт. Ты вытаскиваешь его каждый раз, когда между нами случается что-то, чего в нем нет.

— Например?

— То, что ты хочешь меня касаться так же, как я хочу касаться тебя. — Она подошла ближе. — То, что ты хочешь меня так же, как я хочу тебя. Или это не так? Скажи мне, Чернов.

Егор молчал. Звуки из зала не доносились до подсобки, поэтому Ника могла слышать его дыхание.

— Что это должно изменить? — спросил он.

— Ничего. В том-то и дело. Это ничего не изменит. Но я хотя бы раз услышу от тебя правду.

— Ты и так ее знаешь.

— Нет. Я вижу, как ты смотришь. Чувствую, как ты меня касаешься. А потом слушаю, как ты прикрываешься условиями договора.

— Ника

Ника закатила глаза, ударила ладонью его в грудь:

— Да ладно тебе, Чернов. Просто соври мне очередной раз, и мы отсюда выйдем.

— Хочу.

Ника не отвела взгляд, хотя сердце застучало немного быстрее и громче, чем обычно.

— Видишь? Не так сложно.

— Это ничего не меняет.

— Я не просила ничего менять.

— Тогда зачем тебе понадобилось это услышать?

— Потому что меня заебало, что твое тело говорит одно, а язык продолжает твердить одно слово: «контракт».

Егор сжал челюсть.

— Сегодня ты делала работу, за которую тебе платят. Я переступил границу. Если тебя это оскорбило, я компенсирую

Ника перебила:

— О, прикольно. Уже трижды.

— Что?

— Ты третий раз пытаешься заплатить мне, когда я прошу поговорить.

— Потому что ты третий раз забываешь, зачем согласилась на все это.

— Я ничего не забываю. Как ты видишь, я прекрасно отрабатываю свой контракт. Нормально хотеть кого-то.

— Желание не входит в наш договор, так что мы можем это просто игнорировать. Свести все встречи к минимуму, брать с собой третье лицо

— Боже, ты закроешь сегодня рот или нет?

Егор открыл рот, и Ника поняла, что не выдержит еще одного объяснения: ни про контракт, ни про работу, ни про границы, которые они якобы не пересекали.

Она говорила себе, что действует импульсивно, но не смогла остановиться. Только смотрела, как ее рука тянет его за галстук. Следующее, что она почувствовала, — его губы на своих. Она не знала, что будет делать, если он не ответит. Поэтому просто неловко прижалась к нему губами. Зубы ударились друг о друга. Егор стоял, не шевелясь. Ника отпустила его галстук, раздумывая, в какую сторону бежать от своего позора, когда его ладонь легла ей на затылок. Егор второй рукой коснулся ее щеки, вынуждая отстраниться.

— Ты понимаешь, что делаешь? — прошептал он. Ника почувствовала его горячее дыхание с примесью вина на губах.

— Нет. — И снова потянулась для поцелуя. На этот раз его губы раскрылись, отвечая на поцелуй. Его язык коснулся ее. Она прижималась к нему всем телом, обнимала за плечи. Втянула в рот его нижнюю губу, легонько прикусила, провела по ней языком.

Егор прижимал ее к себе за талию, провел руками вверх по грудной клетке, коснулся груди, но снова опустил руку на талию и сжал сильнее, вынуждая остановиться.

— Нам стоит прекратить, — тихо сказал он, тяжело дыша.

Ника поднялась на цыпочки, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Сейчас, когда ее рука касалась его щеки, а его руки обнимали ее и прижимали к себе, Ника впервые за долгое время почувствовала, что все на своих местах.

— Вот ты и прекрати. — Она удерживала свои губы в нескольких сантиметрах от его. Этот шаг он должен сделать сам. Прекратить или нет. Несколько секунд они не двигались. Взгляд Егора бегал по ее лицу, челюсти сжимались. Он был готов сказать «Нет», Ника начала отодвигаться.

— К черту, — выдохнул Егор и поцеловал ее снова.

На этот раз в поцелуе не осталось аккуратности. Он страстно целовал ее, почти яростно проникая языком в рот, а руки изучали ее тело. Он коснулся ее бедра, сминая тонкую ткань платья в кулаке, пока не коснулся голой кожи. Егор прижал ее к двери, Ника хваталась за его галстук, все еще не веря, что он не отстраняется. Потом начала лихорадочно стаскивать с него пиджак, который тихо упал к ногам. Егор резко отпихнул его ногой. Его поцелуй стал мягче, потом переместился на подбородок. Его губы опускались ниже, к шее. Ее пальцы путались в мелких пуговицах его рубашки. Одна со стуком отлетела куда-то под стеллаж. Наконец ее пальцы касались его горячей груди. Ника водила кончиками пальцев и ногтями по его бокам и спине, прижимала к себе теснее. Мышцы дрожали от каждого ее прикосновения. Егор схватил ее за запястья одной рукой и зафиксировал над ее головой.

— Опять ледяные.

— Переживешь, — выдохнула она и потянулась к его губам.

Его горячая рука скользила по ее голой шее, большой палец слегка оттянул нижнюю губу. Когда ее голая спина коснулась холодной двери, Ника поняла, что он расстегнул молнию, и вытащила руки из рукавов, открывая грудь. Лиф скользнул вниз. Егор замер. Ника видела, как его темные глаза скользят по открывшейся коже. Он не касался ее, но кожа начинала гореть там, где останавливался его взгляд.

— Что?

Егор провел костяшками по ложбинке между грудей, погладил пальцем тонкое кружево.

— Ничего.

— Опять врешь?

Пальцами он поддел лямку ее лифчика, спуская ее с плеча. Прикоснулся губами к ключице, прошелся по красной полоске от лямки на плече.

— Это платье весь вечер сводило меня с ума, — наконец признался он. Потом Егор снова посмотрел ей в глаза, останавливаясь. Давал ей время передумать? Ника застонала, высвободила руки и притянула его голову к себе.

— Ты невыносим, — выдохнула Ника, прикусив его подбородок.

— Ты не лучше. — Егор прикусил мочку ее уха. — Знаешь, о чем я думал весь вечер?

Его руки комкали ткань платья, поднимая ее все выше, пока она не легла неровным валиком вокруг талии. Егор повернул Нику спиной к себе, продолжая держать ее за бедра. Ее ягодицы касались его выпирающего под брюками члена. Он коротко поцеловал ее в затылок, потом за ухом и только после этого решил закончить фразу, начало которой Ника успела забыть:

— Когда ты говорила с Левиной, я трижды прослушал вопрос Кострова.

— Надо было слушать внимательнее. — Ника упиралась ладонями в дверь, чувствуя, как его руки скользят по ее бедрам.

— Я смотрел на это платье и представлял, что ты скрываешь под ним.

Ника сильнее прижалась к нему ягодицами, его дыхание оборвалось.

— Когда ты потянулась через меня к солонке, я мог думать только о том, как касаюсь твоей груди. — Он провел большим пальцем по ее затвердевшему соску сквозь кружево лифчика. Ладони последовали за тканью к ее спине, и Ника почувствовала, как лифчик повис на плечах.

— Если бы ты прикоснулась к моей ширинке за столом, ты бы поняла, как я хочу тебя и тебе не пришлось бы спрашивать.

Ника быстро избавилась от лифчика. Повела бедрами, вызывая у него гортанный стон.

— А потом ты не убрала мою руку, и я мог думать только о том, возбуждает ли тебя мое присутствие так же, как меня твое. — Его обжигающие ладони коснулись ее голой груди.

Ника застонала от его прикосновений, голоса и желания, которое он теперь так спокойно высказывает. Рука Егора легла на ее шею. Ника откинулась назад, накрыла его ладонь своими пальцами и прижала сильнее. Пальцы Егора сомкнулись достаточно, чтобы у Ники перехватило дыхание. Она потянулась за спину, расстегнула его брюки. Ее тело горело от его прикосновений. Она чувствовала запах табака и сандала совсем близко, и рот наполнился слюной. Ника слегка раздвинула бедра, прижалась ягодицами плотнее к его члену. Егор что-то прошептал, но Ника не слышала. Наконец его ладонь провела по ее ягодице, отодвигая уже влажную ткань трусов. Он провел пальцами между ее бедер, заставляя дрогнуть.

— Не останавливайся, — ее слова перемешались со стоном, когда он провел пальцем по ее клитору.

— Не собирался. — Его палец проник в нее. Ника резко выдохнула и сильнее прижала ладони к двери.

Ника повела бедрами, желая ускорить проникновение. Егор поцеловал ее щеку, но замер.

— Блять, — он тяжело дышал, прижавшись лбом к ее затылку. Он остановился? Ника сжала его руку, которую он все еще держал на ее шее, впиваясь в нее ногтями. — Ты что-нибудь принимаешь?

— Нет. Презерватив?

Ника почувствовала, как он помотал головой и слегка отстранился. Она схватила его за руку, не позволяя остановиться.

— Тогда не в меня.

— Ника

— Я знаю.

— Точно?

— Боже, Чернов, ты можешь перестать разговаривать и наконец-то — она не договорила. Он вошел в нее одним длинным рывком. Он остановился и продолжил только тогда, когда она сама начала двигаться ему навстречу. Его движения были короткими, легкими. Ника выгнулась, заставляя его окончательно потерять самообладание. Его пальцы жестко сжимали ее бедро, зубы скользили по спине, а движения становились жестче. Егор тихо выругался у самого уха и прижал ее теснее. Ника снова застонала. Одной рукой он сжимал ее грудь, другой держал за горло, заставляя откинуть голову ему на плечо. Он дышал возле ее уха.

Он на секунду вышел из нее, повернул ее к себе лицом, задел рукой стеллаж. Коробка с салфетками упала на пол. Теперь она могла целовать его, касаться. Егор подхватил ее, прижал спиной к двери и резко вошел. Ника цеплялась за его плечи, смотрела в его черные глаза, не в силах оторваться. Он неотрывно смотрел на нее, как будто пытался уловить каждую эмоцию, которая проступала на лице. Наконец это стало слишком невыносимо. Ника откинула голову, вонзаясь ему в плечи ногтями и стараясь не стонать слишком громко. Напряжение становилось все туже, движения резче. Она снова посмотрела ему в глаза. И именно в этот момент напряжение достигло своего пика. Ника прикусила губу, пытаясь заглушить стон, но Егор накрыл ее рот своим. Его движения сбились, стали резкими, почти беспорядочными. В последний момент он отстранился, тяжело уткнувшись лбом ей в плечо. Опустил Нику на пол, схватил несколько салфеток из упавшей коробки и кончил на них.

После стало слишком тихо. Она слышала собственное дыхание и тихие шаги из коридора. На полу лежали салфетки, одна из полок опасно накренилась, а на рубашке Егора не хватало пуговицы. Он стоял рядом, упираясь ладонью в дверь, закрыв глаза. Ника поправила платье. Пальцы дрожали, молния на спине не поддавалась. Егор повернул ее к себе спиной и застегнул платье. Потом поднял с пола пиджак, осмотрел его и надел. Ника подошла к нему ближе с галстуком в руках, пряча глаза на уровне его подбородка. Быстро завязала галстук, поправила воротник. Потом все-таки посмотрела на Егора.

— Мы это не обсуждаем, — ее голос предательски дрогнул.

Егор посмотрел на нее, потом кивнул. Заправил ей за ухо выбившийся из прически локон. Провел пальцем по щеке, как будто снимая следы потекшего макияжа.

Ника посмотрела на обрывок нитки от пуговицы, которую случайно оторвала. Прижала галстук к его груди, как будто это могло скрыть отсутствие пуговицы.

— Считай это производственным ущербом.

Уголок его губ дрогнул, но улыбка не появилась. Она убрала руки от его рубашки, сняла ворсинку с рукава пиджака. Улыбнулась.

— Готово.

Она развернулась, тронула ручку двери, собираясь выйти. Егор прижал дверь рукой, останавливая ее, но Ника помотала головой, не оборачиваясь. Он опустил руку. Она открыла дверь и вышла в прохладный коридор. После душной подсобки воздух показался почти холодным. Она шла быстро, но не бежала, хотя колени всё ещё подрагивали, а ткань платья неприятно тёрлась о разгорячённую кожу.

В зеркале дамской комнаты Ника себя почти не узнала. Губы припухли, несколько прядей выбились из причёски, у воротника проступало небольшое розовое пятно. Она поправила волосы, скрывая его, и открыла холодную воду.

Подставила под струю запястья. Ника закрыла глаза. На то, чтобы привести себя в порядок, ушло несколько минут. Пудра скрыла покрасневшие щёки, помада вернула губам аккуратный контур. Волосы пришлось заколоть заново. Когда Ника выпрямилась, положив ладони на край раковины, из зеркала на неё снова смотрела женщина, способная обсуждать инвестиции, улыбаться незнакомым людям и не думать о том, что под платьем всё ещё горит кожа.

В зале Егор стоял возле Симоновых. Пиджак скрывал место, где не хватало пуговицы, галстук сидел ровно. Никто бы не догадался, что несколько минут назад он упирался ладонью в дверь подсобки и тяжело дышал ей в шею.

Ника не подошла к нему, а сразу направилась к Анне Симоновой. Но разговора не вышло. Его ладонь почти невесомо легла ей на талию.

— Мы как раз обсуждаем благотворительный вечер, — сказала Анна. — Надеюсь, вы оба придёте.

— Обязательно, — ответила Ника.

Гости начали расходиться. Ничто больше их не держало там. Егор повел ее к выходу, подал пальто и молча помог застегнуть. Декабрьский ночной мороз обжигал щеки. Водитель открыл заднюю дверь, Егор пропустил её вперёд и сел рядом.

Машина тронулась. Ника отвернулась к окну, наблюдая, как мимо проносятся огни города. В тишине салона ей еще слышались его хриплый голос у самого уха, сбитое дыхание и редкие стоны. Егор откинул голову на подголовник и закрыл глаза. Телефон лежал рядом с ним экраном вниз. За всю дорогу он так к нему и не прикоснулся.