Алекс Куверн Память Риверфолла

Глава V. Три дороги

Три дороги одновременно шагнули навстречу путникам.

Иного слова Эллиан подобрать не смог бы. Они не удлинились, не расширились и не скрыли под собой прежний путь. Каждая приблизилась целиком, вместе с собственным небом, воздухом и далёкими звуками. Солнечные улицы Риверфолла наполнили лес запахом дыма, речной воды и свежеиспечённого хлеба. С башен Астрария потянуло прохладой туманного озера и сухой пылью старых книг. Из серебряного леса пришёл ночной ветер, хотя над настоящей дорогой всё ещё сохранялся тусклый серый день.

Каменный столб остался позади них, однако его тень вытянулась вперёд тремя длинными полосами. Каждая указывала на отдельный путь.

Каэл отступил на полшага и натянул ремень волокуши, не позволяя ей соскользнуть в сторону Риверфолла. Эллиан поднял жезл. Вокруг его пальцев вспыхнули тонкие голубые линии, но почти сразу разделились на три одинаковых заклинания, каждое из которых указывало в свою сторону. Тарен стоял неподвижно. Серебряная бабочка продолжала сидеть в глубине фейского леса, и голос, прозвучавший внутри его сознания, ещё не успел окончательно затихнуть.

Выбери, кому ты доверяешь больше — им или мне.

Тарен сжал посох так сильно, что металлические украшения на древке тихо звякнули.

— Не отвечай, — негромко произнёс Эллиан.

Тарен повернул голову. Эллиан смотрел на него, хотя не мог слышать слов, обращённых только к нему.

— Я ничего не сказал.

— Именно поэтому я предполагаю, что тебе задали вопрос.

Каэл коротко оглянулся на них. Его рука уже лежала на луке, а взгляд метался между знакомыми городскими воротами и друзьями.

— Вам тоже кто-то что-то предлагает?

— Пока только Астрарий, — отозвался Эллиан, не сводя глаз с трёх дорог. — Но, судя по настойчивости колоколов, предложение скоро станет официальным.

Со стороны академии снова донёсся звон. Он был мягким и чистым, совсем не похожим на тяжёлый подземный удар, разбудивший Исчезнувшую милю. Так в Астрарии созывали учеников на вечернее собрание. Эллиан знал точный порядок звуков: три коротких, один долгий, ещё два коротких. После последнего удара открывались двери Главной башни, а серебряные циферблаты на её стенах начинали показывать вероятности ближайшей ночи.

Колокола прозвучали совершенно правильно. Это пугало сильнее любой ошибки.

Дейр застонал на волокуше и попытался приподняться. Тарен сразу опустился возле него, придерживая за плечо.

— Не двигайся.

— Я и не собирался, — хрипло ответил охранник. Его взгляд блуждал между тремя мирами, каждый из которых казался достаточно настоящим, чтобы войти в него. — Хотел убедиться, что вы всё ещё здесь.

— Мы здесь, — сказал Тарен.

— Все трое?

Тарен посмотрел на Эллиана и Каэла.

— Пока да.

— Снова худший возможный ответ, — заметил Каэл. Он достал из снаряжения Дейра длинный кожаный ремень, обычно служивший для крепления груза, и перебросил один конец Эллиану. — Обвяжи вокруг пояса.

Эллиан поймал ремень, но выполнять распоряжение не торопился.

— Ты полагаешь, что обычная кожа удержит нас внутри вероятностного разделения?

— Нет. Я полагаю, что, если ты попробуешь уйти в одну из своих башен, я замечу.

— У дороги уже получалось перемещать предметы и следы.

— Тогда предложи что-нибудь лучше.

Эллиан посмотрел на ремень. Возможностей лучше у него действительно не было. Он обвязал кожу вокруг талии и передал конец Тарену. Тот закрепил его на своём поясе, после чего Каэл продел ремень через лямку волокуши и завязал последний узел на себе.

Теперь они оказались соединены неровной цепью: Каэл, Эллиан, Тарен и лежавший на доске Дейр.

Охранник осмотрел крепление и поднял бровь.

— Если дорога потянет вас в разные стороны, меня разорвёт первым.

Каэл замер.

— Об этом я не подумал.

— Я заметил.

— Можно пропустить ремень иначе, — предложил Эллиан, уже развязывая ближайший узел. — Дейра оставим в центре, но крепление распределим между волокушей и поперечными жердями. Тогда основная нагрузка придётся на них.

— Ты действительно анализируешь узлы посреди магической дороги? — спросил Каэл, однако тут же присел помогать.

— Ты предложил связать четырёх людей одним ремнём, не подумав, что один из них лежит со сломанной ногой.

— У меня было мало времени.

— Это объяснение, но не оправдание.

— Я вспоминал, как ты едва не упал после заклинания. И как Тарен чуть не остался в своём серебряном лесу. Мне не хочется проверять, кого дорога попытается утащить следующим.

Эллиан сильнее затянул узел.

— Тогда ремень действительно имеет смысл.

— Наконец-то ты признал, что мой план не безнадёжен.

— Я признал только существование плана.

— Узел затяни сильнее, — добавил он уже деловым тоном. — Этот разойдётся.

— Не разойдётся.

— Разойдётся.

Тарен наклонился и одним движением потянул нужную петлю. Узел затянулся.

— Теперь не разойдётся.

Оба посмотрели на него.

— Благодарю, — сухо произнёс Эллиан.

— Я и сам собирался это сделать, — одновременно с ним сказал Каэл.

Дейр закрыл глаза.

— Удивительно, что дорога вообще решила вас разделять. Возможно, она просто хочет тишины.

Каэл издал короткий смешок, но тут же снова посерьёзнел. Риверфолл впереди становился всё отчётливее. Теперь за воротами можно было разглядеть людей. По городской стене ходили дозорные, на мосту стояли повозки, а со стороны северо-восточной окраины поднимался дым домашних очагов. Возле ворот появился высокий мужчина с собранными в хвост тёмными волосами.

Аэрин.

Он был цел. На нём не было крови, плащ оставался невредимым, а лук висел за спиной. Старший Ривен поднял руку, увидев Каэла.

— Ты наконец пришёл, — позвал он.

Каэл сделал движение вперёд. Ремень натянулся и остановил его.

Эллиан почувствовал рывок на поясе.

— Это не он.

— Я знаю, — сказал Каэл слишком быстро.

Аэрин за воротами улыбнулся. Это была редкая, спокойная улыбка, которую Каэл видел только дома, когда старший брат позволял себе ненадолго перестать следить за дорогой и за всеми людьми вокруг.

— Всё закончилось, — сказал он. — Караванщики вернулись. Галлена взяла стража. Вам больше не нужно идти дальше.

Позади него появилась Мара. Она вытерла руки о кожаный фартук и сердито посмотрела на младшего сына.

— Каэл Ривен, если ты ещё раз исчезнешь в лесу в тот день, когда я жду Эллиана к ужину, будешь неделю спать в мастерской.

— Звучит убедительно, — тихо заметил Тарен.

Каэл не ответил. Он смотрел туда, где вслед за Марой появились Элвар и Элина. Отец лишь кивнул, как будто возвращение сына никогда не вызывало сомнений. Элина что-то крикнула, но её слова утонули в городском шуме. Потом возле ворот показался сам Каэл.

Он был старше.

Не намного — возможно, на десять или пятнадцать лет, что для полуэльфа почти не отражалось на лице. Волосы стали чуть длиннее, через подбородок проходил новый шрам, а на плече лежал плащ лесного дозора. Рядом стоял Аэрин, такой же спокойный и надёжный. Оба выглядели именно так, как Каэл когда-то представлял своё будущее: защитниками дорог, людьми, которых знали и уважали в каждом окрестном поселении.

Семья была рядом. Все были живы.

Только Эллиана и Тарена среди них не было.

Каэл медленно опустил руку с лука.

— Не смотри слишком долго, — предупредил Эллиан.

— Я не смотрю.

— Ты смотришь уже дольше, чем на большинство следов, которые сегодня изучал.

— Может, я пытаюсь понять, чего она хочет.

— Она хочет, чтобы ты пошёл туда.

— Это я понял.

Риверфолл приблизился ещё на один шаг. Каменная мостовая оказалась почти у носков сапог Каэла. Он видел знакомые трещины между плитами, пятно старой краски на воротах и даже вырезанные Элиной буквы на нижней перекладине ограды. Она сделала это в двенадцать лет, а затем три месяца обвиняла в порче городского имущества Лорена.

Подделать такую деталь могла только сила, способная читать память.

Или сам Каэл.

— Что показывают вам? — спросил он, не отрывая взгляда от города.

— Академию, — ответил Эллиан.

Тарен помолчал.

— Лес.

— Очень подробное описание, — сказал Каэл.

— Ты спросил, что нам показывают, а не что там происходит.

Обычный уклончивый ответ должен был бы вызвать новую шутку, однако теперь Каэл повернулся к нему.

— Тар.

В одном коротком слове не было ни требования, ни раздражения. Только просьба не уходить туда, куда остальные не смогут последовать.

Тарен встретил его взгляд.

Серебряная бабочка в лесу раскрыла крылья.

— Пока ничего, чему стоит верить, — сказал он.

Ремень между ними внезапно дёрнулся.

Не Каэл, не Эллиан и не Тарен потянули его. Сама дорога схватилась за кожаную полосу и рванула в три стороны. Дейр вскрикнул. Волокушу развернуло поперёк пути, одна жердь треснула, а Эллиан едва удержался на ногах.

— Ближе друг к другу! — крикнул Каэл.

Они попытались сойтись, но расстояние между ними стало увеличиваться, хотя каждый стоял на месте. Ремень растягивался невозможным образом. Два шага между Каэлом и Эллианом превратились в десять, потом в двадцать. Тарен оказался по другую сторону каменного столба, отделённый от них серебряным туманом. Дейр исчез из виду, хотя его тяжесть по-прежнему ощущалась через ремень.

Каэл намотал кожу на предплечье и потянул.

— Эл!

Эллиан видел, как его губы произнесли имя, но голос пришёл со стороны Астрария.

Из ворот академии вышел высокий маг в тёмной мантии. Его лица Эллиан сначала не различил. Затем серебряный туман расступился, и он увидел самого себя.

Не восемнадцатилетнего ученика, только что вернувшегося домой, а зрелого волшебника. На тёмной мантии сияла серебряная эмблема Астрария, вокруг плеч проходили тонкие линии вероятностей, а в руке он держал жезл из лунного гранита. Будущий Эллиан выглядел старше примерно на полвека, однако полуэльфийская кровь почти не изменила мягкие черты его лица. Лишь взгляд стал увереннее и холоднее.

— Ты уже знаешь, чем заканчивается эта дорога, — сказал он.

Настоящий Эллиан поднял жезл.

— Нет. Я видел только отдельные исходы.

— Ты видел достаточно.

За спиной будущего Эллиана раскрывались башни академии. На их стенах вращались серебряные циферблаты, а над озером висели семь отражений луны. По галерее проходили ученики, почтительно склоняя головы перед молодым архимагом. Один из них передал ему свиток с золотой печатью. Другой попросил совета о повреждённой линии времени.

Эллиан видел просторный кабинет. Высокие окна выходили на туманное озеро, стены были заставлены книгами, а на столе лежала законченная работа о вероятностных путях. На обложке серебром значилось его имя.

Эллиан Торвис. Магистр Тонких Линий.

— Ты можешь понять эту дорогу, — произнёс будущий маг. — Не сегодня. Но однажды. Вернись в Астрарий. Продолжи обучение. Здесь тебе дадут знания, необходимые, чтобы больше никогда не идти вслепую.

Эллиан почувствовал, как ремень на талии ослаб.

Он повернул голову. Каэл и Тарен исчезли за туманом.

— Где они?

— Дома.

— Покажи.

Будущий Эллиан слегка улыбнулся.

Астрарий растаял, уступая место знакомой комнате дома Торвисов. Арден сидел в кресле у огня и читал письмо. Серелия стояла возле окна, Лорен рассказывал что-то с такой скоростью, что едва успевал дышать. Все выглядели спокойными. Счастливыми.

На столе лежали письма.

Несколько были написаны крупным неровным почерком Каэла. Другие — аккуратной рукой Тарена. Верхнее письмо оказалось раскрыто.

У нас всё хорошо. Аэрин снова ушёл с караваном. Тарен говорит, что лес в этом году слишком тихий, но он всегда так говорит, когда не хочет признаться, что волнуется. Элина утверждает, что твоё последнее письмо состояло из одного приветствия и двенадцати страниц о зеркалах. Я объяснил ей, что это обычное состояние твоего разума.

Эллиан узнал бы почерк Каэла даже через сто лет.

— Они не нуждаются в тебе, чтобы жить, — сказал будущий маг. — А ты не обязан отказываться от своего дара ради того, чтобы каждый вечер сидеть с ними в одной таверне.

— Я и не собирался отказываться.

— Тогда чего ты боишься?

Вопрос прозвучал спокойно, почти доброжелательно. Именно поэтому Эллиан не смог ответить сразу.

Перед ним возникли другие годы. Каэл становился опытным следопытом, принимал место в лесном дозоре, сопровождал Аэрина и возвращался домой. Тарен помогал Вейлам, изучал святилище и всё чаще исчезал на тайных фейских тропах. Эллиан приезжал в Риверфолл раз в несколько лет. Они встречались, смеялись, вспоминали детство, а затем снова расходились.

Никто не погибал.

Никто не ссорился.

Никто не говорил о том, что расстояние между встречами каждый раз становилось немного длиннее.

Это было хорошее будущее.

Именно таким Эллиан назвал бы его, рассматривая чужую жизнь в одном из зеркал Астрария: безопасным, достойным, наполненным знаниями и полезными делами. Каждый нашёл своё место. Дружба сохранилась, не требуя от них жертв.

Только одна подробность нарушала совершенство картины.

Каэл в каждом видении смотрел на дорогу после отъезда Эллиана.

Не звал его. Не просил остаться. Просто стоял у ворот, пока экипаж не исчезал за поворотом.

Эллиан почувствовал боль в боку. Ремень снова натянулся, напоминая о настоящем мире.

Где-то очень далеко Каэл звал его по имени.

— Это будущее возможно, — сказал будущий Эллиан. — Ты знаешь это.

— Да.

— И оно безопаснее того, что ждёт на дороге.

— Вероятно.

— Тогда выбери его.

Эллиан посмотрел на книги, башни, спокойную семью и письма друзей. Всё было устроено так, чтобы ни одна потеря не стала окончательной. Он мог любить их издали, возвращаться достаточно часто, чтобы не назвать себя покинувшим, и достаточно редко, чтобы никогда не узнать, что случилось бы, останься он рядом.

— Нет, — сказал Эллиан.

Будущий маг нахмурился.

— Почему?

— Потому что ты предлагаешь мне не безопасность.

— Разве?

— Ты предлагаешь расстояние, на котором потеря становится менее заметной.

Образ дрогнул. За окнами Астрария туман поднялся выше и закрыл озеро.

— Ты всё равно не можешь обещать им остаться навсегда.

— Я ничего не обещаю.

— Тогда твой выбор неразумен.

— Возможно.

Эллиан перехватил жезл обеими руками.

— Но он мой.

Он ударил концом жезла о каменную плиту.

Голубой свет разошёлся вокруг него, прочерчивая не вероятное будущее, а настоящее положение предметов. Заклинание не смогло разрушить Астрарий, зато на мгновение показало тонкую кожаную полосу, уходившую сквозь стены кабинета. Эллиан обмотал ремень вокруг ладони и потянул.

— Каэл!

Видение лопнуло.

Не рассыпалось серебром и не растворилось постепенно. Башни, кабинет и будущий Эллиан исчезли с резким хлопком, словно огромная книга захлопнулась у самого лица.

Эллиан оказался на узкой каменной дороге. Ремень врезался в ладонь, оставляя кровавую полосу. Впереди, за несколькими слоями тумана, кто-то тянул его в ответ.

Каэл вошёл в Риверфолл.

Он понимал, что не должен этого делать. Слышал голос Эллиана, предупреждения Дейра и собственное дыхание. Чувствовал ремень, натянутый вокруг пояса. Однако следующий миг стёр всё это с такой естественностью, будто странная дорога осталась далеко позади и вспоминалась лишь как тяжёлый сон.

Аэрин шёл рядом.

— Ты долго, — сказал старший брат.

— Я искал тебя.

— Нашёл.

— Ты был ранен.

Аэрин посмотрел на целый рукав и слегка приподнял бровь.

— Очевидно, не очень сильно.

Они миновали ворота. Стражники приветствовали братьев, не проявляя ни удивления, ни тревоги. На мостовой шумели повозки, торговцы открывали лавки, посыльные протискивались между людьми. Над крышами кружили птицы. Сарвен гремел у последних порогов, и его шум проникал между домами вместе с прохладным речным ветром.

Всё было именно таким, каким Каэл помнил город.

Только лучше.

Ни следов нападения, ни раненого коня, ни людей, ищущих пропавший караван. День возвращения Эллиана прошёл спокойно. Они встретили его у дороги, дошли до дома Торвисов, а вечером собрались у Ривенов. Мара приготовила ужин, Элина подшучивала над Каэлом, Лорен засыпал Эллиана вопросами об академии, а Тарен сидел у окна и время от времени добавлял к общему разговору одну фразу, после которой остальные несколько минут пытались понять, шутил он или нет.

Каэл видел всё это так ясно, будто действительно прожил вечер.

Потом прошло лето.

Эллиан помогал отцу в архиве и несколько раз сопровождал Каэла в лес. Сначала их движения не совпадали: Эллиан слишком долго выбирал заклинания, Каэл забывал предупреждать перед тем, как броситься вперёд, а Тарен оказывался единственным, кто успевал следить сразу за обоими. Через несколько недель прежний ритм вернулся.

Каэл смеялся чаще, чем за последние два года.

Он начал верить, что возвращение действительно может означать возвращение.

Затем пришло письмо из Астрария.

Каэл увидел серебряную печать ещё до того, как Эллиан разломил её. Увидел, как изменилось его лицо при чтении: сначала удивление, потом сосредоточенность, затем тщательно сдерживаемая радость.