Алекс Куверн Память Риверфолла

Там появилась бабочка.

Она возникла без света и движения, словно всегда сидела на невидимой ветке, а Тарен лишь сейчас сумел её заметить. Серебряные крылья медленно раскрылись. По ним проходил тонкий узор, напоминавший лунные дорожки на воде. Бабочка повернулась к Тарену, затем взлетела и направилась к дороге, откуда прозвучало предупреждение.

Тарен ничего не сказал.

Он лишь проследил за ней взглядом, пока серебряное сияние не исчезло за поворотом.

— Что ты видишь? — спросил Эллиан.

Тарен перевёл глаза на него слишком быстро.

— Следы.

Ответ прозвучал спокойно, но Эллиан знал его достаточно давно, чтобы услышать короткую паузу перед словом.

— Какие именно?

— Те, которые Аэрин оставил намеренно.

Тарен подошёл к путевому камню и присел у его основания. На первый взгляд камни вокруг ничем не отличались от остальных, однако между двумя плитами застряла тонкая веточка орешника. Она была сломана почти у самой почки и направлена острым концом к дороге с предупреждающим голосом. Рядом лежали три мелких камня, сложенные в неровный треугольник.

Каэл опустился возле него. Напряжение в лице сменилось сосредоточенностью.

— Это его знак, — сказал он и осторожно коснулся одного камня. — Не семейный. Аэрин использует его, когда считает, что за ним могут идти по ложному следу. Ветка показывает направление, камни означают: «не доверяй тому, что услышишь».

Эллиан посмотрел в сторону зовущего голоса.

— Значит, Аэрин ожидал, что дорога станет подражать ему.

— Или уже слышал собственный голос, — ответил Каэл. Он поднялся и убрал стрелу брата за пояс. — Идём туда, где он предупреждает не идти.

Эллиан тоже выпрямился.

— Тебя не смущает противоречие?

— Смущает. Но если Аэрин действительно оставил знак, он хотел, чтобы мы увидели его, а не просто подчинились голосу.

Тарен посмотрел на дорогу, по которой исчезла бабочка.

— Я согласен.

Каэл бросил на него внимательный взгляд.

— Ты уверен?

— Нет.

— Прекрасно. Значит, мы снова принимаем решение на основе общей неуверенности.

— Это почти командная работа, — заметил Эллиан.

Каэл коротко усмехнулся и первым направился к предупреждающему голосу.

Как только они прошли мимо путевого камня, вторая дорога исчезла. Не погасла и не скрылась за поворотом — просто перестала существовать. Там, где ещё мгновение назад тянулись плиты, поднялась сплошная стена деревьев. Между стволами лежал глубокий сумрак, а корни переплетались так плотно, что через них не смогло бы пройти даже небольшое животное.

Каэл обернулся на исчезнувший путь.

— Надеюсь, это означает, что мы выбрали правильно.

— Или что дорога приняла выбор, — ответил Тарен.

— Есть разница?

— Обычно есть.

— Я начинаю понимать, почему Эллиан жаловался на твои ответы в письмах.

Эллиан посмотрел на Каэла.

— Я не жаловался.

— Ты трижды написал: «Тарен снова выразился крайне неоднозначно».

— Это наблюдение.

— На четырёх страницах.

— Я стремился привести необходимый контекст.

Тарен шёл впереди них, скрывая лёгкую улыбку.

— Я сохранил эти письма.

Эллиан замедлил шаг.

— Зачем?

— Они очень неоднозначные.

Каэл рассмеялся — коротко, но по-настоящему. Звук быстро затих среди деревьев, и дорога снова стала безмолвной.

Вскоре голос Аэрина прозвучал впереди ещё раз, однако теперь он не обращался к Каэлу.

— Держите левую сторону! Не останавливайтесь!

За приказом последовал треск дерева, чей-то крик и тяжёлый удар. Звуки казались близкими — за следующим поворотом, не дальше нескольких десятков шагов. Каэл ускорился, но уже не бежал без оглядки. Он внимательно смотрел под ноги, отмечал следы на обочине и то и дело поднимал руку, заставляя друзей замедляться у подозрительных мест.

— Аэрин командует караванщиками, — произнёс он. В его голосе появилась уверенность, которой не было у развилки. — Они двигались этим путём.

Эллиан прислушался. Через несколько мгновений тот же приказ прозвучал снова — слово в слово, с теми же паузами и треском в конце.

— Это повторение, — сказал он. — Отрезок прошлого.

— Я понял.

— Я лишь уточняю.

— Ты всегда лишь уточняешь.

— Обычно после этого выясняется, что уточнение было необходимо.

Каэл собирался ответить, но впереди раздался новый голос. Женщина кричала, что колесо застряло. Мужчина отвечал, что лошади больше не слушаются. Затем Аэрин приказал всем оставить груз и идти вперёд.

Шум оборвался посреди слова.

Дорога под ногами изменилась. Старые плиты уступили место утрамбованной земле, испещрённой свежими следами. Здесь прошли по меньшей мере две повозки, несколько лошадей и больше десятка людей. Колеи то углублялись, то исчезали, а один и тот же отпечаток сапога повторялся через каждые семь шагов, словно человек несколько раз наступал в точно то же место.

Каэл опустился возле следов и провёл ладонью над землёй.

— Караван двигался быстро. Одна повозка повреждена. Люди шли по обе стороны и помогали толкать. Здесь кто-то упал, — он указал на смазанное углубление и отпечаток ладони, — но поднялся самостоятельно.

Тарен приблизился к краю дороги. На низкой ветке висела полоска синей ткани. Она выглядела новой, однако стоило ему снять её, как цвет выцвел, а края покрылись старой пылью.

— Время здесь не согласно само с собой, — сказал он.

— Я тоже с ним не согласен, — отозвался Каэл, поднимаясь. — Но оно пока не спрашивало моего мнения.

Дальше лес постепенно редел. Между деревьями появились просветы, заполненные бледным золотистым сиянием, напоминавшим поздний вечер. Однако над самой дорогой сохранялся холодный серый день. Два света лежали рядом, не смешиваясь: золотой окрашивал одну сторону стволов, серый — другую. Тени вытягивались в противоположных направлениях.

Эллиан старался не смотреть в просветы слишком долго. В одном из них он увидел Риверфолл — не такой, каким оставил его два года назад, а изменившийся. Над городской стеной поднималась новая башня, пятиарочный мост был украшен серебряными фонарями, а по дороге шёл он сам, старше лет на десять, в тёмной мантии Астрария. Рядом не было ни Каэла, ни Тарена.

Видение исчезло прежде, чем он успел рассмотреть подробности.

Эллиан продолжил идти.

— Что там было? — негромко спросил Тарен, поравнявшись с ним.

— Один из вариантов города.

— Хороший?

Эллиан задумался.

— Ухоженный.

Тарен посмотрел на него, понимая невысказанное различие, но не стал расспрашивать. Вместо этого он немного замедлился, чтобы идти рядом.

Каэл обернулся.

— Вы отстали.

— На три шага, — ответил Эллиан.

— Здесь три шага могут оказаться сорока тремя годами.

— Ты начинаешь усваивать теорию.

— Я всегда быстро учился.

— Кроме тех случаев, когда обучение требовало чтения.

Каэл направил на него палец.

— Именно поэтому у меня есть ты.

— Это довольно сомнительный способ распределения обязанностей, — заметил Эллиан.

— Но работающий.

Эллиан покачал головой, однако не смог полностью скрыть улыбку. После двух лет разлуки их старые роли вернулись удивительно быстро: Каэл находил дорогу, Эллиан читал инструкции, Тарен объяснял, почему сама дорога не обязана с ними соглашаться.

Тарен посмотрел на обоих.

— В таком случае постарайся не потерять единственного человека, который читает за тебя инструкции.

Каэл усмехнулся.

— Я стараюсь. Он всё время идёт туда, где опасно.

— Ты ведёшь нас, — напомнил Эллиан.

— Не меняй тему.

За следующим поворотом лес закончился.

Перед ними лежала широкая низина, окружённая полукругом деревьев. В центре стояли три повозки. Первая была целой, аккуратно накрытой полотном и запряжённой двумя спокойными лошадьми. Вторая лежала на боку, охваченная огнём. Третья почти полностью заросла мхом, её колёса ушли в землю, а сквозь прогнившие доски проросло молодое дерево.

Все три занимали одно место.

Изображения накладывались друг на друга, то становясь прозрачными, то обретая плотность. На мгновение Эллиан видел только целую повозку; затем сквозь её борт проступало пламя, а ещё через секунду огонь превращался в длинные зелёные ветви. Запряжённые лошади спокойно перебирали ногами, пока внутри их тел мерцали обугленные кости и спутанные корни.

Вокруг двигались люди.

Их было больше, чем могло находиться в небольшом караване.

Полупрозрачная женщина в дорожном платье стояла возле целой повозки и смеялась, обнимая мальчика лет десяти. В нескольких шагах от неё та же женщина лежала на земле, прижав руки к окровавленному животу. Ещё одна её версия, заметно старше, сидела перед маленькой лавкой, которой не существовало в низине, и пересчитывала мотки ткани.

Мужчина в кожаном фартуке одновременно разгружал ящики, убегал в лес и стоял перед могильным камнем с собственным именем.

Возле перевёрнутой повозки молодой охранник снова и снова отбивал удар невидимого противника. Его меч сталкивался с пустотой, тело дёргалось от раны, фигура падала и через мгновение возникала в нескольких шагах, начиная всё сначала.

Ни один из призраков не обращал внимания на троих друзей.

Каэл остановился на краю низины. Лицо его стало неподвижным.

— Где настоящие?

Тарен медленно оглядывал множество фигур. Их эмоции накатывали на него слоями: радость возвращения, страх смерти, скука долгой мирной жизни, сожаление, облегчение и бесконечная усталость. Он прижал пальцы к виску.

— Не знаю. Здесь слишком много одного и того же человека.

Эллиан поднял жезл. При обычном магическом зрении фигуры должны были проявиться как иллюзии, призраки или остаточные чары. Вместо этого каждая отбрасывала собственный след в Ткани. Они не были полноценными живыми людьми, но и пустыми изображениями их назвать было нельзя. Дорога взяла возможность, которая никогда не осуществилась, и на короткое время придала ей форму.

— Это непрожитые исходы, — произнёс Эллиан. — Дорога вытягивает варианты их жизней и удерживает рядом.

Каэл посмотрел на женщину, которая одновременно смеялась с сыном и умирала возле горящей повозки.

— Они чувствуют происходящее?

— Не думаю. Скорее повторяют отдельные моменты.

— Ты не думаешь или знаешь?

Эллиан выдержал его взгляд.

— Не знаю.

Каэл кивнул. На этот раз он принял ответ без раздражения.

Они спустились в низину, стараясь не касаться полупрозрачных фигур. Это оказалось сложнее, чем казалось издали. Некоторые отражения пересекали одно и то же пространство, внезапно меняли направление или появлялись прямо перед ними. Один старый караванщик прошёл сквозь Каэла, и следопыт резко отшатнулся. На мгновение его лицо изменилось: волосы поседели, плечи опустились, а в руках появилась резная деревянная трость. Затем чужая старость соскользнула с него серебряной пылью.

Эллиан схватил друга за локоть.

— Ты в порядке?

Каэл посмотрел на собственные руки, проверяя, не осталось ли на них морщин.

— Кажется.

— Что ты почувствовал?

— Боль в колене, недовольство погодой и непреодолимое желание рассказывать молодёжи, что раньше дороги были лучше.

Тарен, несмотря на напряжение, тихо рассмеялся.

— Значит, старость прошла бесследно.

Каэл посмотрел на него.

— Я рад, что вам весело.

— Ты сам начал описывать симптомы, — заметил Эллиан и отпустил его локоть, убедившись, что чужое отражение больше не влияет на друга.

— Не проходите сквозь них, — добавил он. — Даже краткое соприкосновение может передать часть чужого варианта.

— Очень своевременное предупреждение, — отозвался Каэл. — Особенно после проверки.

Они продвигались между отражениями, разыскивая хоть что-то устойчивое: настоящий след, предмет, который не менялся при каждом взгляде, или человека, способного увидеть их. Тарен время от времени останавливался и называл имена, найденные на дорожных сумках и ящиках. Большинство фигур не реагировало. Женщина у лавки однажды повернула голову, но посмотрела сквозь него и продолжила пересчитывать ткань.

Возле третьей повозки Эллиан услышал кашель.

Не повторяющийся, не совпадающий с движением призрачных фигур. Сначала один слабый звук, затем тяжёлый вдох и новый кашель, оборванный стоном.

— Там кто-то есть, — сказал он.

Каэл уже обходил повозку. В одной вероятности она стояла целой, в другой горела, в третьей давно сгнила. Пространство под кузовом постоянно менялось: то становилось пустым, то заполнялось пламенем, то оказывалось переплетено корнями.

Кашель повторился.

— Эй! — позвал Каэл, присаживаясь возле колеса. — Ты меня слышишь?

Из-под повозки донёсся неразборчивый ответ.

Каэл попытался просунуть руку под кузов, но пальцы прошли сквозь целые доски и наткнулись на горячий металл другой версии. Он резко отдёрнул ладонь. На коже осталась красная полоса.

— Он между ними, — сказал Эллиан, опускаясь рядом. — Настоящий человек оказался зажат между несколькими состояниями повозки.

— Как его вытащить?

Эллиан посмотрел на три накладывающиеся версии. Целая повозка была наиболее плотной, но именно её кузов перекрывал доступ. В горящей версии передняя ось сломалась, оставляя узкий проход снизу. В заросшей корни удерживали корпус выше земли.

— Нужно заставить дорогу удержать один вариант достаточно долго.

Каэл повернулся к нему.

— Какой?

— Тот, в котором он ещё жив и доступен.

— Очень конкретно.

— Я работаю над подробностями.

Тарен присел с другой стороны и положил ладонь на землю. Фиолетовый свет разошёлся от пальцев, проникая под все три повозки. Он закрыл глаза, вслушиваясь в эмоции скрытого человека.

— Он боится, — сказал Тарен. — Но слышит нас. И знает своё имя.

— Это хорошее начало, — произнёс Эллиан. — Спроси его.

Тарен наклонился ближе к земле.

— Как тебя зовут?

Ответ пришёл не сразу. Мужчина несколько раз попытался вдохнуть, затем хрипло произнёс:

— Дейр… Дейр Мосс.

Имя повторили сразу несколько призрачных голосов. Один Дейр кричал его стражнику у городских ворот. Другой представлялся женщине на ярмарке. Третий шептал его лекарю, лёжа на кровати. Четвёртый произносил собственное имя у виселицы.

Тарен открыл глаза.

— Дейр Мосс, слушай меня. Не смотри на другие дороги. Ты находишься под повозкой. Мы рядом.

— Какая… повозка? — выдохнул мужчина.

Каэл и Эллиан переглянулись.

— Та, под которой ты сейчас лежишь, — ответил Каэл. Он говорил громко и уверенно, словно обычной силой голоса мог придать реальности устойчивость. — Я Каэл Ривен. Аэрин Ривен — мой брат. Где он?

Из-под кузова донёсся болезненный смешок.

— Ривен… Конечно. Такой же… спокойный.

Каэл наклонился ниже.

— Значит, видел его.

— Слишком много раз.

Ответ заставил его замереть.

Эллиан положил ладонь на плечо Каэла, не давая ему немедленно продолжить расспросы.

— Сначала вытащим Дейра.

Каэл резко выдохнул, но кивнул.

Эллиан сосредоточился на повозке. Серебряные линии вероятности были настолько запутаны, что напоминали клубок тонкой проволоки. Он перестал пытаться увидеть каждую возможность целиком и искал только одну подробность: пространство между землёй и осью, достаточное, чтобы Каэл мог добраться до человека.

В одной версии повозка обрушивалась.

В другой огонь перекидывался на одежду Дейра.

В третьей корни поднимали кузов, но мужчина исчезал вместе с непрожитой дорогой.

Наконец Эллиан увидел краткий исход, в котором переднее колесо целой повозки попадало в углубление, кузов наклонялся, а зазор увеличивался на несколько ладоней. Возможность была слабой и быстро рассыпалась.

— Мне понадобится, чтобы ты поднял ось, — сказал он Каэлу.

Каэл посмотрел на тяжёлую повозку.

— Насколько?

— Примерно на ширину плеч.

— Моих или твоих?

— Дейра.

— Очень полезное уточнение.

— Ты жаловался на недостаток конкретики.

Каэл передал лук Тарену, снял колчан и лёг на землю возле передней оси. Он нащупал руками участок дерева, который оставался плотным во всех трёх версиях, упёрся плечом в кузов и приготовился.

— Говори когда.

Эллиан поднял жезл. Тарен переместился ближе к повозке и продолжал говорить с Дейром, повторяя его имя, место и настоящее мгновение. Каждый раз, когда голос мужчины начинал удаляться или отвечать из другой жизни, Тарен возвращал его:

— Ты Дейр Мосс. Ты сопровождал караван в Риверфолл. Ты лежишь под повозкой. Каэл рядом. Эллиан удерживает дорогу. Слушай только нас.

Вокруг ладоней Тарена возникли серебристо-фиолетовые нити. Они протянулись под кузов и оплели невидимую фигуру, не связывая её, а словно очерчивая границы тела.

Эллиан нашёл нужную возможность.

— Сейчас.

Каэл напрягся. Дерево застонало, мышцы на его плечах и спине обозначились под разорванным плащом. Сначала повозка не сдвинулась. Затем выбранная вероятность совпала с усилием: колесо провалилось в небольшую яму, кузов качнулся и приподнялся.

Призрачные версии наложились друг на друга. Огонь вспыхнул ярче. Корни рванулись из земли. Эллиан удерживал жезл обеими руками, не позволяя возможности распасться.

— Держи! — крикнул он.

— Я и держу! — процедил Каэл сквозь зубы.

Тарен потянул нити на себя. Из-под повозки показалась рука — сначала прозрачная, затем покрытая копотью и кровью. Тарен схватил её за запястье, однако фигура снова начала исчезать.

— Дейр! — резко произнёс он. — Назови город, куда ты шёл.

— Риверфолл.

— Зачем?

— Доставить… груз.

— Кто вёл охрану?

— Аэрин Ривен.

Рука стала плотной.

Тарен потянул сильнее. Каэл, продолжая удерживать ось плечом, высвободил одну ладонь и ухватил Дейра за ремень. Мужчина закричал, когда повреждённую ногу протащило по земле, но через мгновение его тело полностью оказалось снаружи.

— Отпускай! — сказал Эллиан.

Каэл оттолкнулся от оси и перекатился в сторону. Повозка рухнула. Три версии столкнулись с грохотом, огнём, треском корней и облаком серебряной пыли. Затем осталась только одна — лежащая на боку, с разбитым колесом и тёмными следами старого пожара на борту.

Эллиан опустил жезл. Перед глазами плавали серебряные пятна, а виски пронзила тупая боль. Он сделал шаг назад и едва не потерял равновесие.

Каэл успел подхватить его под руку.

— Осторожно.

— Я в порядке, — сказал Эллиан, пережидая головокружение.

— Ты стоишь только потому, что я тебя держу.

— Именно поэтому я пока не спорю.

— Запомню этот способ.

Эллиан позволил ему поддерживать себя ещё несколько секунд, пока земля не перестала двигаться под ногами, а затем осторожно выпрямился.

Тарен тем временем опустился возле Дейра. Мужчина оказался лет тридцати пяти, крепкий, коротко стриженный, в потёртой кожаной куртке караванного охранника. Лицо было покрыто копотью и мелкими порезами. Левая нога лежала под неправильным углом, но кость, по счастью, не прорвала кожу. На виске запеклась кровь.

Дейр открыл глаза. Зрачки сначала смотрели в разные стороны, затем сосредоточились на Тарене.

— Вы настоящие?

Тарен слегка склонил голову.

— Пока да.

Каэл, всё ещё поддерживавший Эллиана, посмотрел на него.

— Это худший возможный ответ.

— Он честный.

— Иногда честность требует более удачной формулировки.

Дейр неожиданно рассмеялся. Смех сразу перешёл в кашель, но в его взгляде появилось больше ясности.

— Значит, настоящие, — хрипло произнёс он. — Призраки редко спорят так убедительно.

Тарен осторожно осмотрел повреждённую ногу и достал из сумки остатки бинтов. Каэл помог Эллиану сесть на целый ящик, после чего опустился рядом с Дейром.

— Где Аэрин?

Вопрос прозвучал резко. Дейр вздрогнул и посмотрел на Каэла внимательнее. Сходство он, вероятно, заметил сразу: те же зелёные глаза, линия челюсти и привычка наклоняться вперёд, будто любое расстояние до ответа было слишком большим.

— Ты младший, — сказал охранник.

— Каэл.

— Он говорил о тебе.

На лице Каэла мелькнуло удивление.

— Что именно?

— Что ты полезешь следом, даже если он оставит знак не ходить.

Эллиан, сидевший рядом, тихо заметил:

— Поразительно точная оценка.

Каэл не обернулся.

— Эл.

— Я лишь подтверждаю надёжность свидетельства.

Дейр снова попытался улыбнуться, но боль заставила его стиснуть зубы. Тарен зафиксировал ногу двумя короткими досками, найденными возле повозки, и затянул повязку.

— Аэрин жив? — повторил Каэл, на этот раз медленнее.

Дейр закрыл глаза.

— Да.

Каэл выдохнул так, словно только сейчас позволил себе вдохнуть по-настоящему.

— Где?

— Впереди. Или позади. Иногда… — Дейр нахмурился и провёл грязной ладонью по лицу. — Я видел, как он погиб. Видел, как ушёл один. Видел, как вытащил нас всех. Видел его стариком. Но настоящий Аэрин был жив, когда дорога разделила нас.

— Что произошло? — спросил Эллиан. Головная боль немного отступила, и он снова мог сосредоточиться. — Начни до появления дороги.

Дейр долго молчал, собирая разбитые воспоминания. Вокруг продолжали двигаться непрожитые жизни караванщиков. Их голоса смешивались с шелестом деревьев, случайным смехом, предсмертными криками и разговорами, которые никогда не состоялись.

— Мы шли к Риверфоллу, — начал он. — Три повозки. Ткани, зерно, железные инструменты. И камень в ящике. Нашли после обвала возле старого тракта. На нём были знаки, поэтому хозяин решил отвезти его вашему архивисту Торвису.

Эллиан кивнул.

— Моему отцу.

— Тогда понятно, почему Аэрин сказал, что за находкой приедут умные люди. — Дейр приоткрыл глаза и посмотрел на него. — Не обижайся, но он, кажется, имел в виду кого-то старше.

— Я постараюсь пережить разочарование.

— Не слушай его, — сказал Каэл. — Он считает старше любого, кто успел завести бороду.

— Ты до сих пор пытаешься вырастить свою? — пробормотал Дейр.

Каэл на мгновение растерялся, затем провёл ладонью по гладкой челюсти.

— Аэрин слишком много разговаривал в дороге.

Тарен закончил перевязку и сел рядом.

— Кто остановил караван?

Дейр снова посерьёзнел.

— Галлен Роуд. Бывший городской землемер. Я видел его раньше — он размечал новые участки южнее стены, проверял старые дороги, составлял карты для совета. Пришёл с четырьмя людьми. Показал бумагу с печатью, будто совет приказал передать находку ему.

— Печать была поддельной? — спросил Эллиан.

— Аэрин заметил. Не знаю как. В бумагах я ничего не понимаю.

Каэл слегка усмехнулся.

— Он считает слишком глубокую складку на документе основанием для подозрения.

— Печать стояла поверх складки, — продолжил Дейр. — А должна была треснуть вместе с воском. Аэрин попросил Галлена дождаться городской стражи. Тот начал уговаривать. Потом кричать. Говорил, что камень принадлежит дороге и что никто в Риверфолле не поймёт, что у них в руках.

— Откуда он знал о находке? — спросил Тарен.

— Не знаю. Может, услышал в посёлке, где мы остановились. Может, следил от самого обвала.

Дейр посмотрел на призрачную женщину, которая продолжала обнимать несуществующего мальчика.

— Галлен говорил о сестре. Она пропала восемь лет назад. Ушла по старой лесной дороге и не вернулась. Он был уверен, что камень может найти путь туда, где она осталась жива.

Эллиан опёрся локтями о колени.

— Дорожный камень не выбирает желаемую реальность. Даже Астрарий не способен открыть полноценный проход в конкретное неосуществившееся будущее.

— Скажи это Галлену, — пробормотал Дейр. — Он вырезал что-то на земле. Нарисовал круг вокруг ящика. Один из его людей испугался и попытался уйти. Аэрин велел нам отвести повозки назад. Потом кто-то схватился за ящик.

— Камень раскололся? — спросил Тарен.

Дейр кивнул.

— Звук был как от колокола. Только будто ударили под землёй. Дорога появилась сразу. Не из леса — поверх обычной. На мгновение всё стало серебряным. Я видел Риверфолл впереди и одновременно за спиной. Видел себя дома. Видел, как никогда не нанимался в этот караван.

Он умолк. Неподалёку один из его прозрачных двойников сидел за столом в небольшой кухне. Женщина ставила перед ним миску, а двое детей спорили из-за последнего куска хлеба. Настоящий Дейр смотрел на них с таким выражением, что Эллиан понял: этих детей не существовало.

— Потом пришли волки, — продолжил охранник. — Аэрин собрал людей и повёл нас вперёд. Сказал, что дорога реагирует на попытки вернуться. Мы потеряли одну повозку. Потом другую. Люди начали слышать голоса. Кого-то звали родители, кого-то дети, кого-то они сами.

Каэл положил ладонь на стрелу брата за поясом.

— Почему Аэрин отделился?