Алекс Куверн Память Риверфолла

— Откуда ты знаешь, что это я?

Каэл выпрямился и указал стрелой на камни впереди.

— Потому что Тарен не останавливается посреди опасной дороги, чтобы прочитать каждый валун.

— Некоторые камни заслуживают внимания, — возразил Эллиан.

— Именно это я и сказал.

Тарен тем временем подошёл к проходу между ольхами. Он протянул руку, но не пересёк невидимую границу. Воздух перед его пальцами дрогнул, как поверхность спокойной воды, потревоженная лёгким ветром. На мгновение разбитые повозки исчезли. Вместо них за деревьями показался пустой склон, покрытый высокой травой, а далеко внизу сверкнула река. Затем видение сменилось прежней картиной: повозки, грязь, оборванные следы и место ложного нападения.

Тарен медленно убрал ладонь.

— Проход ещё открыт, — сказал он, продолжая смотреть вперёд. — Но я не уверен, что он всё ещё ведёт туда, откуда мы вошли.

Каэл нахмурился.

— Повозки на месте.

— Сейчас.

Одно короткое слово заставило Каэла повернуться к нему всем корпусом.

— Мне всё меньше нравится, когда ты так говоришь.

Тарен посмотрел на него через плечо. На его лице сохранялось обычное спокойствие, но пальцы слегка сжались, выдавая напряжение.

— Мне тоже. Однако дорога, похоже, любит это слово значительно больше нас.

Эллиан достал из поясной сумки небольшой кусок белого мела и подошёл к правой ольхе. На внутренней стороне ствола он начертил знак Астрария — круг, пересечённый тремя короткими линиями. В академии такой символ использовали для обозначения проверенных границ, устойчивых переходов и мест, к которым следовало вернуться после исследования. Сам по себе он почти не обладал силой, но хорошо удерживал простые чары. Эллиан коснулся рисунка концом жезла, и линии засветились мягким голубым светом.

Сияние продержалось одно мгновение. Потом знак оказался на левом дереве.

Некоторое время трое друзей молча смотрели сначала на правую ольху, затем на левую. Эллиан подошёл ближе и провёл пальцами по светящимся меловым линиям. Рисунок был именно его: с чуть более длинной верхней чертой и неровностью в нижней части круга.

— Я совершенно точно нарисовал его на другом дереве, — сказал он.

Каэл медленно кивнул.

— Мы видели.

— Хорошо.

Каэл недоверчиво прищурился.

— Что именно в этом хорошего?

— Мне не придётся доказывать, что я ещё способен различать правую и левую стороны.

Каэл задумчиво оглядел его с головы до ног, словно действительно оценивал состояние друга после двух лет академического обучения.

— Сколько времени должно пройти, прежде чем мы начнём считать это настоящим достижением?

— В твоём случае — примерно два года, — сухо ответил Эллиан.

Пока они обменивались репликами, Тарен достал из кармана небольшой моток тёмной шёлковой нити. Один конец он привязал к низкой ветви ольхи, другой — обмотал вокруг плоского камня, лежавшего уже на скрытой дороге.

Эллиан заметил его действия и спросил:

— Это защитная нить Иары?

— Обычная шёлковая, — ответил Тарен, затягивая узел.

— Без оберегов?

Тарен поднялся и слегка потянул нить, проверяя прочность.

— Если дорога способна переставить зачарованный знак, она, вероятно, сумеет обмануть и магический предмет. Обычная нить может показаться ей недостаточно интересной.

Каэл осторожно взялся за волокно. Нить натянулась между веткой и камнем, а затем её средняя часть просто исчезла. Оба конца оставались на месте, узлы не развязались, но между ними не было видно ничего: ни обрыва, ни провисшего участка. Каэл провёл ладонью через пустое пространство и неожиданно ощутил сопротивление. Невидимая нить всё ещё существовала.

Он несколько раз пошевелил пальцами, после чего посмотрел на Тарена.

— Очень успокаивает.

— Я стараюсь, — с невозмутимым видом ответил тот.

— У тебя получается всё хуже.

— Значит, дорога воздействует и на мои способности.

Они решили не удаляться друг от друга дальше нескольких шагов. Каэл снова занял место впереди, однако теперь двигался значительно медленнее, проверяя подозрительные участки концом стрелы и постоянно оглядывая обочины. Тарен шёл вторым и наблюдал не столько за землёй, сколько за лесом, будто пытался услышать скрытое движение среди молчаливых деревьев. Эллиан замыкал их небольшой строй, время от времени оборачиваясь к проходу между ольхами и следя за голубым светом оставленного знака.

После первого поворота ольхи исчезли из виду.

Не скрылись за деревьями и не растворились в тумане постепенно. Эллиан на мгновение отвёл взгляд, проверяя собственные следы, а когда снова обернулся, входа больше не было. Дорога позади тянулась ещё около сотни шагов и заканчивалась полосой неподвижной голубоватой дымки. Меловой знак, шёлковая нить, разбитые повозки и обычный дневной свет исчезли.

Каэл тоже заметил перемену. Он остановился, молча прошёл назад около двадцати шагов и не сводил глаз с тумана. Дымка отступала вместе с ним, неизменно сохраняя прежнее расстояние. Тогда он ускорился, почти перешёл на бег, но граница дороги продолжала отдаляться.

— Каэл, — позвал Тарен, и спокойствие его голоса лишь подчёркивало серьёзность предупреждения. — Не уходи далеко.

Каэл остановился и резко обернулся.

— Я не ухожу. Я пытаюсь вернуться.

Тарен чуть склонил голову.

— Для этой дороги это может быть одним и тем же.

Несколько секунд Каэл смотрел на исчезающий проход, затем нехотя вернулся к друзьям. Он убрал стрелу в колчан и провёл ладонью по коротким тёмным волосам.

— Значит, назад пока нельзя.

— Возможно, можно, — возразил Эллиан. Он продолжал наблюдать за дымкой, отмечая, что её цвет и плотность не меняются. — Просто не обычным способом.

Каэл повернулся к нему.

— Ты знаешь необычный?

— Пока нет.

— Тогда предлагаю временно считать, что нельзя.

— Это неточная формулировка.

— Зато полезная, — заявил Каэл и указал подбородком на собственные следы, уходившие вперёд. — Пойдём за собой.

Эллиан посмотрел на него с искренним неодобрением.

— Эта фраза звучит хуже всего, что сегодня говорил Тарен.

Тарен едва заметно улыбнулся и двинулся следом за Каэлом.

— День ещё не закончился.

Скрытая дорога постепенно спускалась между деревьями. Лес вокруг не выглядел древним: стволы оставались сравнительно тонкими, кора — гладкой и светлой, а корни почти не разрушали ровные каменные плиты. И всё же в нём было что-то неправильное. Ветви переплетались над дорогой настолько плотно, что должны были полностью закрывать небо, однако рассеянный сероватый свет продолжал проникать сквозь листву. Он не отбрасывал настоящих теней и не менялся, когда облака закрывали солнце. Здесь не пели птицы, не шуршали мелкие звери и не двигался ветер. Даже шаги друзей звучали приглушённо, будто дорога принимала их звук и возвращала лишь часть.

Через несколько минут впереди закричал ворон. Один короткий хриплый звук, затем два быстрых и ещё один одиночный. Каэл поднял голову. На ветке сидела крупная чёрная птица, внимательно наблюдавшая за путниками блестящим глазом. Ворон повернул голову набок, взмахнул крыльями и перелетел через дорогу.

— Наконец что-то живое, — заметил Каэл. Он проводил птицу взглядом, но не стал останавливаться.

Через двадцать шагов тот же крик повторился в той же последовательности. Один раз, дважды, ещё один. На ветке впереди сидел ворон. Птица снова наклонила голову под прежним углом, и теперь друзья заметили, что на её левом крыле не хватает одного длинного пера.

Каэл замедлился.

— Он нас облетел?

— Я не слышал крыльев, — ответил Тарен, внимательно присматриваясь к птице.

— Возможно, другой ворон, — предположил Эллиан, хотя сам уже видел слишком много совпадений.

Каэл указал на повреждённое крыло.

— Тогда этот другой потерял точно такое же перо и научился сидеть на той же ветке.

Птица снова перелетела дорогу. Ещё через двадцать шагов повторились четыре знакомых крика. Ворон сидел впереди, и на левом крыле по-прежнему отсутствовало перо.

Каэл снял лук.

— Не стреляй, — немедленно сказал Эллиан.

Каэл даже не посмотрел на него, продолжая наблюдать за птицей.

— Почему?

— Потому что это может быть одно и то же существо, существующее сразу в нескольких последовательных мгновениях.

— Это мешает стреле попасть?

— Я не знаю.

— Тогда стоит проверить.

Эллиан остановился рядом и холодно посмотрел на друга.

— Мы не станем проводить магический опыт на существе, природу которого не понимаем.

Каэл наконец повернул к нему голову.

— Он действует мне на нервы.

— Ты тоже периодически действуешь мне на нервы. Я пока не пытался выстрелить в тебя.

— Потому что я быстро двигаюсь.

— Разумеется. Только поэтому.

Тарен тем временем осторожно приблизился к дереву. Ворон не улетел и продолжал наблюдать за ним с почти человеческим вниманием. Эльф поднял ладонь, не пытаясь коснуться птицы, а лишь позволяя ей самой решить, приблизиться или нет. Ворон подался вперёд, раскрыл клюв и голосом Каэла отчётливо произнёс:

— Пойдём за собой.

Трое друзей замерли. Фраза прозвучала совершенно точно: с той же интонацией, лёгкой хрипотцой и почти незаметным смешком в конце, с каким Каэл произнёс её у исчезнувшего входа.

Ворон снова раскрыл клюв.

— Пойдём за собой.

Каэл очень медленно опустил лук.

— Теперь я всё-таки хочу его подстрелить.

Эллиан продолжал смотреть на птицу, уже не пытаясь скрыть беспокойство.

— Теперь я понимаю тебя немного лучше.

Тарен протянул руку ещё ближе. Ворон почти коснулся его пальцев, но внезапно распался на вихрь чёрных перьев. Они поднялись над дорогой, закружились вокруг ветвей и исчезли прежде, чем достигли земли.

У ног Тарена осталось только одно перо. То самое, которого не хватало в крыле.

Эльф поднял его и провёл большим пальцем по холодному стержню. Перо было совершенно настоящим, тяжёлым и чуть влажным.

Каэл подошёл ближе, заглянул через его плечо и спросил:

— Оно что-нибудь говорит?

— Нет.

— Уже лучше.

Тарен спрятал перо в карман плаща. Эллиан проследил за его движением.

— Зачем ты его взял?

— Хочу понять, появится ли ворон снова с целым крылом.

Каэл посмотрел на него с неожиданным одобрением.

— Наконец разумный исследовательский подход.

— Ты минуту назад предлагал стрелять.

Каэл повёл плечом, будто различие между этими методами не казалось ему существенным.

— Это тоже исследовательский подход. Просто быстрее.

Следы друзей оборвались сразу за следующим поворотом. Не возле каменного участка, не у ручья и не там, где пыль становилась тоньше. Три цепочки отпечатков исчезли посреди ровной полосы земли, словно их будущие двойники одновременно поднялись в воздух или просто перестали существовать. Дальше поверхность оставалась нетронутой.

Зато на обочине появились две колеи.

Каэл заметил их первым. Борозды пересекали край дороги и уходили вперёд, сопровождаемые отпечатками нескольких лошадей и сапог. Один человек слегка волочил левую ногу. Другой шёл возле повозки и регулярно наступал на край колеи, будто придерживал груз или помогал толкать колесо.

— Караван, — сказал Каэл и опустился возле ближайшего отпечатка.

Эллиан подошёл к нему и увидел, как в углублении медленно оседает пыль. В одном следе сапога сохранилась небольшая капля воды. Она дрожала от их шагов, но не впитывалась в сухую землю.

— Свежий? — спросил Тарен.

Каэл коснулся пальцами края отпечатка, после чего растёр пыль между подушечками.

— Слишком свежий. Будто они прошли несколько минут назад.

— Но вошли на дорогу раньше нас, — заметил Тарен.

— Если здесь вообще существует привычное «раньше», — добавил Эллиан.

Каэл поднялся и посмотрел вперёд. В его лице снова появилась решимость, отодвинувшая тревогу.

— Мне достаточно того, что они здесь. Остальное обсудим, когда найдём Аэрина.

Он ускорил шаг. Эллиан и Тарен обменялись короткими взглядами, но останавливать его не стали. Оба понимали, что любые рассуждения о времени, вероятностях и свойствах дороги сейчас будут для Каэла лишь помехой. Брат оставил след. След вёл вперёд. До тех пор, пока направление существовало, Каэл собирался двигаться по нему.

Некоторое время колеи шли по центру дороги, затем разделились. Левая продолжила тянуться прямо, а правая свернула к обочине, пересекла ствол растущего там дерева и снова появилась на другой стороне. Кора не была повреждена, корни оставались целыми, а на земле не виднелось никаких признаков того, что тяжёлая повозка объехала препятствие.

Каэл остановился перед стволом и несколько мгновений смотрел на него.

— Повозка не могла проехать сквозь дерево.

Эллиан тоже осмотрел колею, затем поднял глаза на друга.

— Благодарю за пояснение. Я уже начал сомневаться в устройстве повозок.

Каэл обернулся через плечо.

— Ты два года ждал возможности снова меня раздражать?

— Нет. Возможность появилась почти сразу после встречи.

Тарен подошёл к дереву и положил ладонь на гладкую кору. Под его пальцами поверхность ствола сделалась полупрозрачной, будто древесина превратилась в дымчатое стекло. Внутри проявился тёмный след колеса, пересекавший годичные кольца насквозь. Через несколько секунд видение исчезло.

Тарен убрал руку и задумчиво сказал:

— Дорога помнит оба положения. То, в котором дерево здесь росло, и то, в котором его не было.

Каэл не выглядел особенно впечатлённым.

— Следы продолжаются?

— Да.

— Тогда идём.

Эллиан ещё раз оглянулся на дерево.

— Ты удивительно быстро принимаешь невозможное.

Каэл двинулся дальше, перешагивая через корень.

— Я вырос рядом с вами двумя.

— Справедливо, — признал Тарен.

Вскоре они нашли первый оставленный человеком знак. На краю каменной плиты виднелась неглубокая царапина: три короткие линии и одна длинная, указывавшая вперёд. Каэл сразу опустился возле неё. В его лице что-то изменилось — тревога не исчезла, но стала более собранной, получила конкретное направление.

— Аэрин, — тихо произнёс он.

Эллиан остановился рядом.

— Это его личный знак?

— Семейный. Три коротких надреза означают, что дорога опасна, но проходима. Длинная линия показывает направление. — Каэл провёл пальцем возле царапин, стараясь не повредить их. — Значит, здесь он ещё мог двигаться самостоятельно. И понимал, что кто-то способен пойти следом.

Он поднялся. В голосе впервые после появления раненого коня прозвучала настоящая уверенность.

— Он жив.

Эллиан по привычке хотел уточнить, что Аэрин был жив лишь в момент, когда оставлял знак. Слова уже почти сорвались с языка, но Каэл посмотрел на него так, словно заранее знал, что именно услышит.

— Иногда ты можешь просто согласиться, — попросил он. Насмешливость на мгновение исчезла, и под ней проступило слишком явное беспокойство.

Эллиан задержал взгляд на его лице, затем спокойно кивнул.

— Он жив.

Каэл слабо улыбнулся.

— Спасибо.

— Это не было предсказанием.

— Я решил не портить момент.

Они продолжили путь. Следующие полчаса могли с равной вероятностью оказаться несколькими минутами или несколькими часами. Свет над дорогой то бледнел до поздних сумерек, то снова становился почти дневным, хотя положение солнца за переплетёнными ветвями не менялось. Несколько раз Эллиан слышал собственные шаги впереди, точно кто-то повторял его движения за поворотом. Однажды из леса донёсся громкий смех Каэла — молодой, беззаботный и почти детский, каким Эллиан помнил его до отъезда. Настоящий Каэл услышал этот звук тоже: его плечи на мгновение напряглись, но он не остановился и ничего не сказал.

Тарен начал оставлять на камнях маленькие фиолетовые огни. Они возникали после прикосновения его пальцев, дрожали подобно светлякам и держались значительно дольше мелового знака. Однако при каждом взгляде назад их количество менялось. Сначала Эллиан насчитал три, через несколько минут — пять, а после следующего поворота остался только один. Тарен наблюдал за этим молча, словно ещё не решил, стоит ли сообщать друзьям собственные выводы.

За очередным поворотом дорога расширилась, образовав небольшую круглую площадку. В её центре стоял высокий путевой камень, покрытый трещинами и сложенный из серого материала, напоминавшего кладку старого моста Риверфолла. На вершине сохранился почти стёртый знак полумесяца. Камень выглядел древним, но на нём не росли ни мох, ни лишайник, словно время избегало касаться его поверхности.

На обращённой к друзьям стороне была высечена надпись:

РИВЕРФОЛЛ — ТРИ МИЛИ

Каэл медленно обошёл камень, читая слова на обратной стороне. Затем остановился и долго молчал.

— Что там? — спросил Тарен.

Каэл отступил, позволяя друзьям увидеть надпись:

РИВЕРФОЛЛ — СОРОК ТРИ ГОДА

Несколько мгновений никто не произносил ни слова. Свет вокруг площадки казался особенно неподвижным, а лес словно ожидал их реакции.

Каэл первым нарушил тишину:

— Не думаю, что это обычная дорожная мера.

Тарен склонил голову, изучая глубину букв.

— Возможно, раньше мили были значительно длиннее.

Каэл перевёл на него взгляд.

— Благодарю. Мне сразу стало легче.

Эллиан уже обходил камень, удерживая жезл в нескольких дюймах от поверхности. Из наконечника посыпалась тонкая серебряная пыль, но она отозвалась только на слове «года». Остальная надпись не проявляла признаков активной магии.

— Сам камень старый, — сказал Эллиан, присев возле основания. — Значительно старше этой дороги в её нынешнем состоянии. Надпись с милями тоже появилась раньше.

Каэл подошёл ближе.

— Откуда ты знаешь?

— Края букв сильнее истёрты. На обратной стороне резьба глубже и острее. Её добавили позднее.

Тарен тем временем осторожно коснулся символа полумесяца. По камню пробежала тонкая серебристая линия, и пространство вокруг изменилось. Лес исчез. Вместо него открылся широкий заросший склон под ясным небом. По дороге двигались шесть повозок, запряжённых низкими крепкими лошадьми, а сопровождавшие их люди носили длинные плащи старинного покроя. Колёса имели другую конструкцию, камни лежали иначе, а вдалеке не было видно ни стен, ни башен Риверфолла.

Видение продержалось всего несколько секунд и погасло.

Тарен отдёрнул руку.

— Что ты увидел? — спросил Каэл, внимательно наблюдая за ним.

— Эту дорогу до леса. Или одно из состояний, в котором леса здесь ещё не было.

— До того, как она исчезла?

Тарен неуверенно пожал плечом.

— Возможно.

Эллиан очистил от пыли нижнюю часть камня. Между двумя трещинами обнаружились остатки ещё одной строки. Большинство букв стёрлось, но несколько слов всё ещё можно было разобрать:

…миля не принадлежит…

Эллиан выпрямился.

— Исчезнувшая миля.

Каэл нахмурился.

— Ты знаешь это название?

— В Астрарии упоминались дороги с нарушенной пространственной протяжённостью. Обычно это были небольшие участки, исключённые из привычного расстояния после повреждения Завесы. Их называли выпавшими, потерянными или исчезнувшими милями.

Каэл облокотился ладонью на лук.

— И что с ними делают?

— Закрывают.

— Это мы уже поняли. Как из них выходят?

Эллиан ещё раз осмотрел камень, хотя подозревал, что нужной подсказки на нём нет.

— В трактате не уточнялось.

Каэл прикрыл глаза, будто заранее ожидал худшего продолжения.

— Конечно. Почему автор решил опустить настолько несущественную деталь?

— Он погиб во время исследования.

Каэл медленно открыл глаза.

— Разумеется.

— Хочешь, чтобы я скрывал подобные подробности?

— Нет. Я хочу, чтобы хотя бы одна книга в твоей академии была написана человеком, умершим дома от глубокой старости.

Эллиан задумался, после чего совершенно серьёзно ответил:

— Такие книги обычно посвящены менее интересным темам.

Тарен, который всё это время смотрел за путевой камень, поднял руку, призывая их к тишине. Колеи каравана продолжались дальше, но теперь поверх них появились крупные отпечатки лап. Они возникали то справа, то слева от повозок, пересекали дорогу и исчезали возле деревьев. Каждый след был слишком велик для обычного волка, а его края мерцали серебристым светом, похожим на отражение луны на тёмной воде.

Каэл опустил ладонь к колчану.

— Сколько?

Вопрос предназначался Тарену, но первым ответил Эллиан:

— Не меньше трёх.

Каэл посмотрел на него.

— Ты их видишь?

— Нет. Однако следы повторяются с разным расстоянием. Либо здесь было три зверя, либо один, способный перемещаться между несколькими положениями.

Каэл наложил стрелу на тетиву.

— Я предпочитаю трёх обычных.

Тарен присел возле ближайшего отпечатка, не касаясь серебристого края.

— Они не выглядят обычными.

— Я стараюсь сохранять умеренный оптимизм.

Они отошли от путевого камня и продолжили путь, теперь почти не разговаривая. Дорога постепенно сужалась. Слева поднималась невысокая каменная стена, опутанная корнями, справа земля обрывалась в заросший овраг. Каэл держал лук наготове, Эллиан сосредоточился на серебряных линиях вероятностей, пытаясь уловить возможное движение за деревьями, а Тарен погасил оставленные огни, чтобы те не выдавали их положения.

Первое рычание донеслось из оврага.

Звук оказался настолько низким и глухим, что казалось, будто зверь находится не среди кустов, а глубоко под дорогой. Каэл мгновенно поднял лук и коротким движением указал друзьям ближе прижаться к каменной стене.

— Не расходиться, — тихо приказал он. В его голосе не осталось ни следа прежней насмешливости.

Тарен занял место у стены, оставив Каэлу пространство для выстрела. Эллиан встал рядом с ним и развернул защитный знак. Голубая линия растянулась перед ними прозрачной дугой.

Между деревьями на противоположной стороне дороги появились два серебряных глаза. Немного дальше вспыхнули ещё два. Третий зверь вышел прямо из каменной стены.

Он не проломил её и не спрыгнул сверху. Сначала на серой поверхности появилась вытянутая тень, затем из камня показались передние лапы, длинная морда, плечи и всё массивное тело. Существо было размером с небольшого пони. Его шерсть казалась чёрной, но по краям распадалась на серебристый туман, а сквозь рёбра просвечивал холодный свет.

Каэл выстрелил.

Стрела ударила точно в грудь зверя — и прошла насквозь. Серебряная тень разошлась вокруг древка, словно дым, после чего сразу сомкнулась. Стрела звякнула о каменную стену и упала на дорогу.

Каэл проследил за ней взглядом.

— Это было предупреждение.

Зверь бросился на него.

За мгновение до прыжка его тело уплотнилось. Серебряный дым превратился в настоящую шерсть, когти заскрежетали по плитам, а удар тяжёлых лап заставил камни дрогнуть. Каэл отскочил в сторону и встретил волка луком, ударив его поперёк морды. Зверь рухнул, перекатился и ещё до того, как поднялся, снова стал полупрозрачным.

— Теперь он настоящий! — крикнул Эллиан, следя за изменением серебряных линий.

Каэл отступил на шаг и снова наложил стрелу.

— Я заметил!

Два других волка вышли из леса. Один начал спускаться в овраг, пока полностью не исчез среди кустов. Второй двинулся по дороге медленно и спокойно, словно ждал, пока люди сами совершат ошибку.

Каэл не отводил глаз от первого зверя.

— Тар, можешь их удержать?

— Попробую.

Тарен опустил ладонь к земле. Между плитами вспыхнул мягкий фиолетовый свет, и из трещин поднялись тонкие корни. Они быстро переплелись вокруг лап ближайшего волка, но прошли сквозь серебряную тень, не встретив сопротивления.

Зверь продолжал двигаться. Тарен выпрямился.

— Не могу.

Каэл коротко кивнул, будто услышал обычный отчёт разведчика.

— Ценю честность.

Первый волк снова прыгнул. Каэл выстрелил, однако стрела прошла сквозь него: зверь всё ещё оставался бесплотным. В следующее мгновение он оказался прямо перед следопытом, внезапно став тяжёлым и настоящим. Каэл успел поднять предплечье, защищённое кожаным наручем. Когти скользнули по нему, вспороли рукав и оставили три длинные царапины на коже.

Эллиан выпустил защитную волну. Голубой свет ударил волка в бок и отбросил к краю дороги. Существо покатилось по камням, но ещё до остановки снова превратилось в тень и поднялось так, словно не получило никакого вреда.

— Ты ранен? — выкрикнул Эллиан, бросив взгляд на руку Каэла.

— Потом!

— Это не ответ.

Каэл едва успел уклониться от очередного броска.

— Значит, сейчас подходящий момент для твоей магии!

Второй волк исчез.

Эллиан увидел сразу четыре возможных продолжения. Зверь мог появиться справа от Каэла, за спиной Тарена, на стене над ними или посреди дороги. Все варианты казались одинаково вероятными, и ни один не успевал вытеснить остальные.