Алекс Куверн Память Риверфолла

— Может быть, камни твёрже, чем выглядят? — предположил Эллиан.

Каэл посмотрел на него с таким выражением, будто услышал особенно слабую попытку утешения.

— Даже по камню остаются следы. Пыль, грязь с копыт, сорванный мох. Здесь ничего нет.

Тарен провёл рукой над пустым участком. На его коже вспыхнуло несколько едва заметных серебристо-фиолетовых искр, но сразу погасло.

— Здесь что-то было вырезано, — произнёс он.

— Надпись? — спросил Эллиан.

— Нет. Момент.

Каэл медленно выдохнул.

— Тар, иногда мне кажется, что ты нарочно выбираешь самые тревожные слова.

— Я мог сказать, что часть дороги помнит, как её не существовало.

— Спасибо. Первый вариант был лучше.

Тарен слегка улыбнулся, но быстро снова стал серьёзным. Его взгляд задержался на ветвях над дорогой. Несколько капель воды сорвались с листьев, упали вниз — и исчезли прежде, чем коснулись земли.

Эллиан тоже это увидел. На этот раз Каэл не стал спрашивать, что именно произошло. Он лишь сильнее сжал лук и пошёл дальше.

Место нападения они обнаружили примерно через час после выхода от городских ворот. Дорога здесь расширялась возле старого каменного водоотвода, давно наполовину разрушенного корнями. По обе стороны рос густой орешник, а дальше начинался невысокий подъём, за которым тракт разделялся: одна ветвь уходила к заброшенной сторожевой башне, другая спускалась в сторону речных лугов.

Первая повозка лежала набок возле канавы.

Одного колеса не было. Деревянный кузов перекосился, часть груза высыпалась на дорогу, а полотно, накрывавшее ящики, зацепилось за кусты и хлопало на ветру. Вторая повозка стояла поперёк тракта с разбитым передним бортом. Третья находилась чуть дальше, почти не повреждённая, но брошенная. Упряжных лошадей не было.

На земле темнели пятна крови. Каэл сорвался с места.

Эллиан успел произнести только его имя, прежде чем тот оказался возле первой повозки. Он отбросил в сторону мокрое полотно, заглянул под кузов, потом обошёл его, внимательно осматривая канаву и заросли. Движения стали быстрыми и резкими. Он звал Аэрина, затем караванщиков, но лес отвечал только шелестом листьев и шумом далёкой реки.

Тарен направился к третьей повозке. Эллиан последовал за ним, удерживая жезл в руке. У открытого борта лежали мешки с зерном, деревянные ящики, несколько свёртков ткани и медный дорожный фонарь. Всё выглядело так, словно хозяева собирались вернуться через несколько минут. На козлах остался сложенный плащ. Рядом стояла кружка, наполовину наполненная дождевой водой.

Людей не было. Не было и тел.

— Здесь никто не умер, — сказал Тарен.

Эллиан посмотрел на кровь.

— Ты уверен?

— Нет боли. Нет последнего страха. Только испуг, растерянность и… — Он ненадолго замолчал, вслушиваясь в собственные ощущения. — Ожидание.

— Ожидание чего?

Тарен повернулся к лесу.

— Будто все находившиеся здесь услышали, что их зовут.

Каэл вернулся к ним. На его ладонях была грязь, а дыхание стало тяжелее.

— Никого. Ни под повозками, ни в канаве. В кустах тоже пусто.

— Это хорошо, — сказал Эллиан.

— Это странно.

— Одно другому не мешает.

Каэл провёл рукой по волосам и посмотрел на пятна крови.

— Они не могли просто исчезнуть.

— Учитывая то, что мы уже видели на дороге, я бы пока не исключал такую возможность, — заметил Эллиан.

— Ты совершенно не умеешь успокаивать людей.

— В академии это тоже не входило в обязательную программу.

Тарен присел возле ближайшего пятна, коснулся земли двумя пальцами и потёр их друг о друга.

— Конская кровь.

Каэл быстро подошёл ближе.

— Аэринов конь?

— Возможно. Или одна из упряжных лошадей. Человеческой здесь нет.

Каэл оглядел дорогу ещё раз, уже не как брат пропавшего человека, а как следопыт. Он словно заставил себя отложить страх в сторону и заняться тем, чему был обучен. Начал с первой повозки, осмотрел разбитый борт, спицы оставшегося колеса и землю под осью. Затем перешёл ко второй, измерил расстояние между колеями и долго изучал край дороги, где грязь была взрыта множеством отпечатков.

Эллиан тем временем раскрыл книгу заклинаний на странице с заранее подготовленным поисковым контуром. Он положил ладонь на лист, произнёс короткую формулу и коснулся жезлом земли. По дереву пробежал бледно-синий свет. От кончика разошлась тонкая волна, едва заметная на дневном воздухе, и пространство вокруг повозок на мгновение покрылось сетью прозрачных линий.

Обычная магия оставляла следы, похожие на остаточное тепло. Иллюзии и чары восприятия обычно мерцали по краям предметов, пространственные воздействия деформировали прямые линии, а вмешательство в вероятность проявлялось серебряной пылью или краткими несовпадениями между предметом и его тенью.

Здесь присутствовало всё сразу.

Серебристые частицы висели над землёй, но двигались не по ветру. Тени повозок едва заметно запаздывали за облаками. Между двумя деревьями на склоне повторялся один и тот же блик, словно солнечный свет попадал туда из нескольких разных мгновений.

— Эл? — позвал Каэл.

Эллиан не ответил. Он медленно повернул жезл, следуя за наиболее яркой линией. Та уходила к развилке, разветвлялась вместе с дорогой, а затем становилась сразу двумя одинаково сильными следами.

В первом вероятном исходе он увидел овраг.

Аэрин лежал внизу возле перевёрнутой повозки. Его плащ зацепился за корень, одна рука была прижата к груди. Двое караванщиков пытались поднять раненого товарища, а из-за деревьев к ним спускались вооружённые люди.

Картина была яркой, почти осязаемой. Эллиан слышал крики, видел кровь на лице Аэрина и знал, что им нужно немедленно свернуть к речным лугам, иначе они не успеют.

Затем видение рассыпалось. На его месте появилась сторожевая башня.

Аэрин был внутри, привязанный к старому деревянному столбу. Караванщики сидели у стены. Возле входа стоял человек в сером плаще и держал в руках обломок каменного указателя. Ветер шевелил сухую траву вокруг башни, а на горизонте сгущались тучи.

Это будущее казалось столь же убедительным. И столь же срочным.

Эллиан усилил заклинание. Серебряные линии вспыхнули, и два видения наложились друг на друга: овраг проступил сквозь стены башни, фигуры караванщиков раздвоились, а Аэрин одновременно лежал на земле и сидел у столба. На мгновение Эллиан почувствовал знакомое давление за глазами — слишком много несовместимых вероятностей, требовавших от него выбора.

Он разорвал заклинание. Сеть света погасла. Серебристая пыль осела на грязь и исчезла.

Эллиан отступил на шаг, тяжело выдохнул и обнаружил, что Каэл стоит совсем рядом. Одна его рука была поднята, будто он собирался поддержать Эллиана за плечо, но пока не решился прикоснуться.

— Что ты видел? — спросил Каэл.

— Два пути. На одном Аэрин находится в овраге возле речных лугов. На другом — в старой сторожевой башне.

Каэл посмотрел на развилку.

— Какой настоящий?

— Оба выглядели настоящими.

— Это не ответ.

— Это единственный честный ответ, который у меня есть.

Каэл сжал губы и перевёл взгляд на правую дорогу, ведущую к башне.

— В детстве ты говорил, что видишь возможное будущее. Значит, оба могут существовать?

— Могли бы, если бы события ещё не произошли. Но мы пытаемся увидеть прошлое через оставленные им вероятности. Аэрин не мог одновременно оказаться в двух местах.

— Значит, одно видение ложное.

— Возможно, оба.

Каэл отвернулся. Он не повысил голос и не сделал резкого движения, но Эллиан увидел, как напряглась его челюсть.

— Очень полезная магия.

Слова прозвучали прежде, чем Каэл успел остановиться.

Тарен поднял голову. Эллиан почувствовал короткий укол раздражения, однако ответил спокойно:

— Да. Особенно когда человек рядом требует уверенности там, где её нет.

Каэл резко посмотрел на него. Несколько секунд между ними сохранялось напряжение, непривычное после недавней лёгкости. Потом Каэл закрыл глаза, выдохнул и провёл ладонью по лицу.

— Прости, — сказал он. — Я не на тебя злюсь.

— Знаю.

— Это не делает сказанное менее глупым.

— Не делает.

Уголок рта Каэла дрогнул.

— Ты мог бы иногда облегчать людям извинения.

— Тогда они не научатся делать это правильно.

— Вот теперь я точно вспомнил, почему скучал.

Он коротко коснулся плеча Эллиана — быстро и почти неловко, словно этим жестом хотел окончательно закрыть возникшую трещину. Эллиан кивнул и вернулся к следам, не задерживая внимания на тепле, оставшемся под тканью плаща.

Каэл снова занялся повозками. На этот раз он двигался медленнее. Сначала внимательно осмотрел отсутствующее колесо, потом опустился возле оси и провёл пальцем по светлой древесине.

— Колесо не сломалось на ходу, — сказал он.

Эллиан подошёл ближе.

— Почему?

— Ось перерубили. После того как повозка остановилась.

Тарен заглянул под кузов.

— Удар топором?

— Два удара. Первый неглубокий, второй точный. Потом колесо сняли и откатили в канаву.

Каэл раздвинул кусты и действительно обнаружил колесо, почти полностью скрытое ветвями. Спицы оставались целыми.

— Зачем изображать поломку? — спросил Эллиан.

— Чтобы место выглядело как нападение на остановившийся караван.

— Оно и выглядит как нападение.

— Слишком хорошо выглядит.

Каэл перешёл к рассыпанным ящикам. Один был разбит, но лежавшие внутри железные инструменты остались на месте. Второй оказался открытым; в нём находились рулоны дорогой ткани, нетронутые и лишь слегка испачканные грязью. Возле повозки лежал кошель с медными и серебряными монетами.

Каэл поднял его двумя пальцами.

— Разбойники не оставляют деньги.

— Может быть, искали только камень, — предположил Тарен.

— Тогда зачем разбрасывать товары и ломать повозки?

— Чтобы мы решили, что это разбойники, — ответил Эллиан.

Каэл бросил ему кошель. Эллиан поймал его с некоторым запозданием.

— Именно.

Они начали осматривать землю вместе. Каэл показывал то, что Эллиан не заметил бы без подсказки: следы людей оказались слишком глубокими и равномерными, будто каждый намеренно давил пяткой в грязь; возле кустов отпечатки нескольких пар сапог шли обратно той же дорогой, но были частично затёрты ветвями; лошадиные следы обрывались там, где животных, вероятно, отвязали и увели по твёрдому склону. На стволе дерева обнаружилась стрела, глубоко вошедшая в кору, однако вокруг наконечника не было ни крови, ни обрывков ткани. Её выпустили в пустое дерево.

— Кто-то построил здесь целую сцену, — произнёс Эллиан, глядя на перевёрнутую повозку.

— Плохую сцену, — возразил Каэл.

— Она убедила бы обычного путника.

— Обычный путник не должен выслеживать собственного брата.

Тарен стоял возле середины дороги, закрыв глаза. Ветер шевелил длинные пряди у его лица. Несколько сухих листьев поднялись с земли и медленно закружились вокруг сапог, хотя остальная трава оставалась неподвижной.

— Что ты чувствуешь? — спросил Эллиан.

— Их было тринадцать, — ответил Тарен.

Каэл посмотрел на следы.

— В караване должно было быть восемь человек вместе с Аэрином.

— Значит, появился ещё один.

— Нападавший?

Тарен медленно покачал головой.

— Не совсем. Остальные его знали. По крайней мере, не боялись до того, как всё началось.

— Ты можешь понять, куда они ушли?

Тарен открыл глаза. В них на короткое мгновение мелькнуло фиолетовое сияние.

— Отсюда они разошлись сразу в нескольких направлениях.

Каэл издал тихий, усталый звук.

— Прекрасно. Эллиан видит двух Аэринов, ты чувствуешь тринадцать человек, ушедших по всем дорогам, а следы коня просят им не верить.

— Если собрать всё вместе, — заметил Эллиан, — картина становится достаточно ясной.

Каэл посмотрел на него с надеждой.

— Правда?

— Нет. Но звучало обнадёживающе.

Тарен неожиданно рассмеялся. Смех был негромким, но живым, и даже Каэл через несколько секунд покачал головой с кривой улыбкой.

— Два года среди великих магов, — сказал он. — И вот чему тебя научили.

— Ещё я умею создавать огонь.

— Это уже полезнее.

— Пока ты продолжаешь оценивать мои способности, вероятность случайного возгорания растёт.

Каэл поднял обе руки.

— Беру слова обратно.

Лёгкость исчезла так же быстро, как появилась. За развилкой лежали два видимых пути, и оба могли оказаться ловушками. Стража прибудет не раньше чем через час, а следы, если их вообще можно было так называть, становились всё менее надёжными. Солнце уже начало клониться к западу. Под деревьями сгущались тени.

Каэл разложил на неповреждённом борту повозки несколько найденных вещей: сломанную стрелу Аэрина, кусок перерубленного ремня, серебристую пыль, собранную Эллианом во флакон, и веточку с зацепившейся за неё тёмной шерстью. Он долго смотрел на них, затем на развилку.

— Аэрин оставил предупреждение на седле, — произнёс он. — Значит, успел понять, что очевидный путь ложен. Коня направили по дороге к городу, чтобы его нашли. Или он сам вырвался, но тогда стрела всё равно должна была привести нас сюда.

— Возможно, предупреждение относится не только к следам коня, — сказал Эллиан. — Возможно, ложным является всё место.

— Тогда куда идти?

Никто не ответил.

В этот момент на сломанную ось первой повозки села бабочка. Она была небольшой, не больше ногтя, с тонкими серебряными крыльями. Свет не отражался от них, а словно исходил изнутри мягким лунным сиянием, почти незаметным при дневном свете.

Тарен замер. Эллиан увидел, как изменилось его лицо: тревога исчезла, уступив место мгновенному узнаванию. Не удивлению. Не любопытству.

Узнаванию.

Бабочка раскрыла крылья и снова закрыла их. Каэл в это время стоял к ней спиной, рассматривая следы возле развилки. Тарен быстро перевёл взгляд на Эллиана.

Между ними не прозвучало ни слова. Оно и не требовалось. Эллиан помнил старые рассказы о снах, начавшихся, когда Тарену было двенадцать. Помнил серебряное насекомое на фоне луны, растения, распускавшиеся среди зимы, и обещание никому не рассказывать, пока Тарен сам не решит иначе.

Бабочка поднялась с оси и полетела к лесу. Она не направилась ни к оврагу, ни к башне. Серебряный огонёк скользнул между двумя старыми ольхами, росшими слишком близко друг к другу, чтобы там могла проходить дорога. За ними виднелись кусты, переплетённые ветви и крутой склон.

Тарен сделал шаг следом.

— Тар? — окликнул Каэл.

Он остановился. Бабочка исчезла среди листьев.

— Ни одна из дорог, — произнёс Тарен.

Каэл нахмурился.

— Что?

— Мы выбираем между двумя путями, потому что видим два пути. Именно этого от нас и хотят.

Эллиан подошёл к ольхам. На первый взгляд за ними действительно ничего не было. Земля под корнями оставалась нетронутой, кусты росли плотно, а склон спускался к воде. Но когда он сместился на полшага влево, пространство между деревьями словно стало глубже.

Вместо нескольких локтей зарослей он увидел тёмный проход.

Моргнул. Проход исчез.

— Здесь что-то есть, — сказал он.

Каэл подошёл и посмотрел между стволами.

— Кусты.

— Сделай шаг влево.

— Зачем?

— Потому что я прошу.

— Это подозрительно слабое объяснение для человека, который недавно требовал осторожности.

— Каэл.

Тот сместился влево. Его выражение изменилось.

Между ольхами теперь уходила узкая тропа, покрытая серыми каменными плитами. Она выглядела старой, но не заброшенной. На камнях не рос мох, а ветви деревьев образовывали над ней ровную арку. Через несколько десятков шагов тропа поворачивала и исчезала в голубоватой тени.

Каэл медленно поднял руку и коснулся ближайшего ствола.

— Я прошёл здесь утром, — сказал он. — Этой дороги не было.

— Возможно, ты смотрел не с того места, — заметил Тарен.

— Дороги не должны зависеть от того, где я стою.

— Это разумное ожидание, — согласился Эллиан. — Но, судя по всему, не обязательное правило.

Каэл обернулся к нему.

— Ты всегда разговариваешь так, когда напуган?

— Нет. Иногда я молчу.

— Это было бы страшнее, — решил Тарен.

Каэл перевёл взгляд на него.

— Откуда ты понял, что нужно смотреть сюда?

Тарен ненадолго замолчал. Эллиан почувствовал, как между ними снова появляется знакомая тонкая граница. Та самая, которую Тарен провёл много лет назад, решив рассказать одному другу и защитить другого незнанием. Сейчас он мог сказать правду. Мог упомянуть серебряную бабочку, сны и знак богини. Но Каэл и без того был напряжён, а перед ними открывалась дорога, существование которой нарушало привычные законы пространства.

— Здесь всё время было слишком тихо, — наконец ответил Тарен. — Я услышал место, в котором лес не растёт.

Это не было ложью, но и всей правдой не являлось.

Каэл несколько секунд смотрел на него, затем кивнул. Он доверял Тарену достаточно, чтобы не требовать немедленного объяснения. Эллиан не был уверен, облегчает это ситуацию или делает её хуже.

— Хорошо, — сказал Каэл. — Значит, Аэрин мог уйти туда.

— Или его туда увели, — добавил Эллиан.

— Ты действительно не умеешь успокаивать людей.

— Мы это уже установили.

Каэл снял лук с плеча и проверил тетиву. Затем достал стрелу, но пока не накладывал её. Тарен затянул ремень на запястье и провёл ладонью по воздуху. Вокруг его пальцев на мгновение возникло несколько фиолетовых огоньков, похожих на крошечных светляков. Эллиан раскрыл книгу, выбрал защитное заклинание и закрепил сложенный жезл в рабочем положении.

Все трое сделали это почти одновременно. Когда они закончили, Каэл посмотрел на друзей.

— Стража скоро будет здесь.

— Да, — согласился Эллиан.

— Разумнее дождаться её.

— Несомненно.

Тарен перевёл взгляд с одного на другого.

— Вы собираетесь ждать?

— Нет, — ответили оба.

Тарен вздохнул.

— Хорошо. Просто хотел убедиться, что мы принимаем одинаково неразумное решение.

Каэл первым шагнул между ольхами.

На мгновение его фигура дрогнула, словно отражение в потревоженной воде. Затем он оказался на каменной дороге по другую сторону зарослей. Эллиан видел его всего в нескольких шагах от себя, но голос Каэла прозвучал глухо и далеко:

— Здесь холоднее.

Тарен прошёл следом. Воздух вокруг него вспыхнул слабым серебристым светом, а ветви над тропой наклонились, хотя ветра не было.

Эллиан задержался у границы. За спиной оставались разбитые повозки, ложные следы и две дороги, каждая из которых обещала привести к Аэрину. Впереди лежал третий путь — тот, которого они не видели, пока серебряная бабочка не указала на него. Эллиан шагнул между деревьями.

Мир изменился почти незаметно.

Шум реки исчез. Запах мокрой земли сменился холодным ароматом камня и ночных цветов. Солнечный свет стал бледнее, хотя над дорогой по-прежнему виднелось дневное небо. Когда Эллиан обернулся, проход между ольхами остался на месте, но разбитые повозки за ним казались очень далёкими, словно находились на другом конце длинного коридора.

Каэл стоял посреди дороги, всматриваясь вперёд. Тарен смотрел на камни под ногами.

— Что? — спросил Эллиан.

Тарен указал вниз. По влажной пыли тянулись следы.

Три пары.

Одна принадлежала тяжёлым охотничьим сапогам Каэла. Вторая — более узкой обуви Тарена. Третья оставляла на земле чёткий геометрический рисунок подошв дорожных сапог Астрария.

Следы начинались возле их ног и уходили вперёд.

— Мы ещё не проходили здесь, — тихо произнёс Каэл.

Эллиан посмотрел на собственные отпечатки, продолжавшиеся за поворотом дороги.

— Для нас — нет.

Где-то впереди хрустнула ветка. Через несколько мгновений тот же звук повторился у них за спиной.