ЗА РОДИНУ! ЗА СТАЛИНА!
Солдат с войны домой шагая,
В прах ввергнув фюрера «Mein Kampf»,
Хромал… В ноге была шальная
Ведь рана. Да пустой рукав
Прижат ремнём был к гимнастёрке,
Таким калекой к дому шёл,
На всё бросая взгляд свой зоркий,
Что жив, был рад, что ждёт, был зол,
Ведь нёс своё несовершенство…
Как жизнь теперь ему прожить,
Занять приличное в ней место,
Мёд благ иметь, души бы прыть,
Обзавестись, как все, семьёю,
Чтоб нужным был, любим всегда?
– Что, как и все, я что‐то стою,
Да не на миг, – на все года!
Несла грудь гордо орден Славы
Солдатской – воинский то труд,
Всё потому, что был он Правый,
Фашизму сделал он «kaput».
А ноги сколько прошагали,
В атаки грозные неслись
От мест родных во вражьи дали,
Взметали руки знамя ввысь!
«Ура!» неслось вкруг громогласно
С отвагой каждого в боях,
И клич звучал тот не напрасно,
Ввергал фашистов в дикий страх,
Их дух снижая до окалин,
СССР Победы ждя,
Предрёк её народу Сталин,
И все мы верили в вождя.
Взывал за Родину к отмщенью,
Победный грозный дух вселял,
Чтоб жить под мирной вечно сенью.
Был натиск всех с того немал!
Война родит всегда потери,
Конечно, множеству бойцов
В земле сырой стеля постели,
По виду, в общем‐то, юнцов…
А сколь растерзанных гражданских,
Детей и женщин, стариков
В печах и гетто, в зверствах адских,
Скелетом ставши средь оков…
Но в каждом дух был жив Советский,
В бой за вождя шли, за страну,
Громя, взъярясь, фашизм немецкий,
Земного ада Сатану!
Замыслил он народ Советский,
Его прекрасный, дивный Строй,
Взъяря жестокий норов зверский,
Вон извести, сравнять с землёй.
Напичкан денежным потоком,
Вооружением снабжён,
Ко всем с презрением высоким,
Науськан к нам лезть на рожон,
Напал он подло и внезапно,
Всю бросив мощь войны на нас,
Ошеломил и гнал этапно,
Мертвя в разбое всё зараз…
Земля пылала, канув в пепел,
Вон погибал страны народ…
Коммунистические крепи
Враг подрубал… Но Строй живёт!
В кулак единый превратила
Народа волю дать отпор
Организующая сила,
Чей разум чёткий, мудр и скор,
То есть Компартии великой,
Её призыв – для всех закон,
Ввек не была тираном, кликой,
Всего народа испокон
Всё защищала интересы,
Мощь развиваючи Страны,
Вот капитала звери‐бесы
К ней дикой яростью полны…
Она дорогами шла планов,
Их воплощая в жизнь сполна,
Страна Трудяг, страна Титанов,
Шла к Коммунизму всё она,
И все народы прозревали,
За кем безудержно идти:
В Коммунистические дали!
Иного нет вовек пути.
То страх акул всех капитала,
Труда зачахнет ведь грабёж:
Был‐был всё куш, да вдруг не стало,
Богатств, знать, власти вмиг падёж…
Ведь ехать мило на народе,
Его хлещи, знай, по бокам!
С того не мрёт вовеки, вроде,
Нищ, подаянию кускам
Рад истерично, оголтело,
Забит, оплёван, угнетён,
Вся жизнь глядится закоптело…
А даровит ведь и умён!
И вдруг глаза открыл широко:
Увидел Царство‐мёд труда,
Где блага высятся высоко,
Нет угнетателей суда.
Туда и тянутся душою,
Свою вдруг силу признают,
И благ хотят идти стезёю,
Иметь права во всём, уют.
Засуетилась сразу кучка
Безбожно‐алчных воротил,
Где каждый мот и белоручка,
И труд вовеки им не мил:
– Вон задушить страну Советов!
Пример, как жить, в прах погубить!
Народ то масса ведь скелетов,
Отбить к Советам тяги прыть!
– Стереть с лица земли Советы,
Народы смертью подкося,
Дни Коммунизма будут спеты,
Земля их нашей будет вся.
– Сломаем русскому народу
Его могучий, твёрдый стан,
Не возродился чтобы сроду,
Такой не нужен нам Титан.
– Оставим рабскую прислугу
Лишь по обслуживанью нас.
Смертей, смертей устроим вьюгу!
Да так, чтоб Бог бы их не спас.
– Всё растерзаем достоянье
Их всенародное в момент —
То от рожденья в нас старанье,
Такой мы хищный элемент,
Мы от законов диких джунглей
Не отошли и ни на шаг,
Где мы пройдём, там будут угли,
Мы Коммунизм швырнём в овраг —
Пусть там гниёт себе отбросом,
Мы будем сверху же плевать,
Вот и не будет он Колоссом.
Вперёд, всё рушащая рать!
– Никто не ждёт пусть ввек пощады,
В зачатье даже и дитя,
Стерев весь мир, войдём в парады,
Орлом над ним, страша, летя.
– Не будет наций в мире больше,
Одна лишь наша и вовек!
Для нас в избытке будут гроши,
Рабов остатку – пряник‐стек!
То власть советская всё знала,
Вмиг подняла страну на бой
Отважно, мощно, без забрала
И с гордым взглядом, головой!
Судьба решалась дивной власти,
Добыл себе что весь народ
Сквозь мор, борьбу и все напасти,
И эта власть ему – оплот,
От всей души она любима,
Ведь как заботливая мать,
К его невзгодам нетерпима.
Ну как её не защищать?!
И все от мала до велика
Её прикрыли, будто щит,
Врага пронзала кары пика!
Народ – он силы монолит.
Рабочий бил его, крестьянин,
Сражался с ним интеллигент,
Солдат громил, хоть был и ранен.
Нет, не убить страну в момент!
С того ярил враг изуверства,
Пил кровь жертв, грабил, жёг дотла:
– Нет на земле Советам места!
Но нет их варева котла:
Советы могут защищаться,
Народ велик, непобедим,
Не хочет жизни он эрзаца,
Отвагой он неутомим.
И Фёдор, юноша чубастый,
Как миллионы всех других,
Среди защитников был касты,
Среди бойцов был дорогих,
В рядах отважнейших Царицы
Великих браннейших полей.
Он с честью выполнить стремится
Свой долг, врага громя сильней!
Хотя сперва и отступая,
Врага ведь мощный натиск был,
Как грифов, воронов вкруг стая,
Вскружил враг хищный, алчный пыл…
Но Русь всегда стояла твёрдо
В борьбе с врагами с всех сторон,
Глядя в глаза их смело, гордо,
Могильный им неся урон.
Теперь, когда народ хозяин
Всего и вся в своей стране
От сердца‐дива до окраин,
Готов сразиться он вполне,
Спасти строй милый, благородный,
Родное детище своё,
От капитала преисподней,
Вон усмирив её зверьё —
Немецкой нечисти фашистской,
Встав против мощно, как один,
Не допуская краха близко,
Неразберихи всех рутин.
Порядок чёткий был и строгий
На фронте жарком и в тылу,
Нет, не подкашивались ноги
Перед врагом, не дав в золу
Вон превратить свою землицу
И защитя советский строй,
В вождя все верили, в столицу —
В том Коммунизма был настрой.
Вот Фёдор был и пехотинцем,
Как миллионы, он боец,
Врага всё потчевал гостинцем —
Пронзаньем пулями сердец.
Ну первый бой всё ж был сумбурный,
В атаку шёл, крича «Ура!»,
Отбросив замысел вон шкурный:
А не спастись ли где пора?
Врага воочию не ведал,
Тот скрытен был средь всех засад.
Но ведь нужна, нужна Победа,
Ну, берегись, фашистский гад!
И он строчил из автомата,
Вон инстинктивно взвив чутьё,
Где тот. «Тебе за всё расплата,
Гад, за Отечество моё!»
Он знал Приказ ввек командира,
Был исполненьем увлечён,
Ведь он народная секира!
То каждый миг всё помнил он.
Он всё выискивал места те,
Откуда смерти надо ждать,
Туда приказ давал расплате
Своей стрелять! За землю‐мать.
Вот так чутьё и появилось,
Где враг засел, чтоб выбить вон!
И не была в тот миг в нём милость,
Был беспощаден в мщенье он.
В ушах от выстрелов звенело…
Снарядов взрывы! Дрожь земли…
Свист встречных пуль вкруг то и дело!
В могилу всё же замели,
Ох, преждевременно ребяток,
Прикрыла землю вмиг их грудь,
Весь крови вылился остаток…
– О мать‐земля! Нас не забудь,
Тебя всем сердцем мы любили,
Навеки в нашей ты душе.
То хорошо – не ты в могиле,
Борись! Не будь ввек в мандраже.
То Фёдор видел, лились слёзы
По всем товарищам‐друзьям…
За них он мстил: «Вот вам, стервозы!
Вот уйма вам могильных ям!»
Пуль автомата веер брызжет!
Уж заменён который диск,
От наступающих враг ближе…
Разгромлен, значит, будет вдрызг!
И оказалось это точно,
Враг дрогнул, спины показал,
Хоть укреплён был очень прочно,
Но наступающих яр‐вал
Вон смыл все эти укрепленья,
Из их щелей врага извлёк
И дальше ширил наступленье,
«Котла» навесивши замок,
И добивал, кто огрызался,
А кто был в панике, брал в плен,
Дрожала нациков вон раса,
Её надменности был тлен…
Видать, храбры, коль нет отпора,
Смелы гражданских истязать,
Тут мастера они всех мора
И изуверства. Злобы тать,
Они кровавые вампиры,
Пить кровь им мира – сладость, блажь,
Кто изощрённей, – те кумиры,
Впадают вслед в ажиотаж!
Поганят земли покорённых,
Вон экономику убив,
Лишив жилищ и благ законных,
Себе богатств стремя прилив,
А честь и совесть мировую,
Кто комсомолец, коммунист,
Несут всем правду что святую,
Душой и сердцем каждый чист,
Уничтожают изощрённо,
Их силы дел вон убоясь,
Их сразу ставя вне закона
И гордым ликом тычут в грязь,
Они ведь истину явлений
Всем представляют, их любя,
Правдивей нету их суждений,
Ввек не щадя для всех себя.
Они все кормчие ко благам
Тех, кто свершает вечно труд,
То большинство, идут за стягом,
Что коммунисты вдаль несут!
Вот их стремят к уничтоженью
Фашистов орды без конца,
Легко без них идут к именью
Народов, стран, вонзив свинца.
А Фёдор был уж комсомольцем,
Тем от души вон возгордясь,
Был в сути жизни не уродцем
И в убежденьях не карась.
Колхоз он принял без сомнений,
Труд коллективный восхищал,
Его ввести мог только гений,
Ведь он итогом был не мал.
Что перед ним был одиночка?
Нет ведь ни техники, ни рук,
Вот и всё сделать заморочка,
Повесься с горя хоть на крюк…
А коллектив – задор, успехи
И любы душам трудодни,
Ведь сообща уймут помехи,
А впереди – всех счастья дни!
К тому ж, в душе такое чувство,
Что жизни новой ты творец,
Вот и работаешь ввек шустро,
Не задвигая дел в конец.
И успеваешь в огороде
Своём всё сделать, во дворе,
Да ночь почти под сласть мелодий
Танцуешь, кончишь на заре…
Какой энергии запасы!
Какой безудержный настрой!
Вот и не точишь блёкло лясы,
За жизнь чудесную горой,
Взбрыкнёт ворчливо коли скептик,
Встаёшь: «От жизни не отстань,
Купить в Грядущее билетик
Успей, смысл Завтра не тумань».
И вот когда стране опасность
И озверевший враг зло прёт,
Непререкаемая ясность
В душе видна у всех: Оплот
Не только Армия, но каждый
Жизнь, землю, строй свой защищать
Обязан, жизнь отдать ввек с жаждой,
В непобедимую встать рать!
И Фёдор, как и миллионы,
С врагом смертельный бой ведёт,
А в нём свои всегда законы,
Где главный – лишь идти вперёд!
Опасность, смерть вон презирая,
Врага разгром – одна лишь цель,
Его вон вышвырнуть из края,
Устроив смерти карусель!
И вот был Фёдора бой первый…
Подхвачен он лавиной всех,
Возбуждены до жути нервы,
Но нужен боя лишь успех!
Бежал, ища врага в укрытье,
Туда и яростно стрелял!
– Но сам хочу безумно жить я,
Ведь срок мой жизни очень мал.
В окоп немецкий он гранату
Швырнул! И только стих разрыв,
Как и положено солдату,
В окопа бросился обрыв!
И вдруг! Глаза увидел немца,
Оторопел на миг в момент…
«Ну даст сейчас сполна мне перца,
И буду смерти я клиент».
Аж пот прошиб в момент холодный…
Стал учащённым сердца стук!
– Что говорил пред боем взводный?
«Держи удачу парой рук!»
Сразить мне первым гада надо!
Но что‐то странные глаза
Средь физиономии оклада,
Под каждым крупная слеза…
Их взгляд застыл окостенелый
Среди лица сплошных гримас…
«Да он ведь… мёртв!» И стал вмиг смелый!
Вздохнул отрадно, да не раз…
Настигла праведная кара,
Какой бесформенный стал вид…
– Что, получили жара‐пара?
Вот так расплата вас разит!
Перешагнул и по траншее,
Стреляя вдоль, рванулся вновь!
И стало вовсе не страшнее,
Врагу и дальше смерть готовь!
И немцы дрогнули, нырнули
В другой, второй уже, окоп…
Их догоняли наши пули,
Кромсали, будто как укроп!
А тут, чуть бой притих уж вскоре,
Была б глухая тишина,
Да все бойцы вновь были в сборе:
Не вся задача решена,
Ведь немцы были в отступленье,
А, значит, надо дальше гнать,
Не сдастся кто, – уничтоженье!
Земля то требовала – мать.
Возбуждены итогом боя,
У всех был радостный настрой,
С желаньем бить фашистов вдвое,
Вот неуместен был постой.
Тем паче, с неба наши асы,
Гроза врага – штурмовики,
Пуль и снарядов жгли запасы,
Уроны немцам велики
Уж наносить пустились снова,
Как бы пехоту в бой зовя,
Она Победы ведь основа,
«Полей царица» – чин не зря.
Наш «Бог войны» тут громогласно
Заговорил!.. То артобстрел
Разил позиции опасно,
Чтоб немец в панике осел,
Теряя технику, себя же,
Сгруппироваться бы не смог,
Чтоб наступленье было в раже
Пехоты с всех строптивых ног!
И точно, выверивши силы,
Пехота слышит вновь приказ:
– Догнать врага, загнать в могилы —
Такая цель у всех у нас!
И вновь «Ура!» летит тем в спины,
Ввергая в страх их подлый дух!
Как в старину мечи, дубины
Врагов разили в прах и пух.
Был каждый в радостном сознанье,
Что немцев можно‐таки бить,
И было в том души пыланье,
И храбрость, боя снова прыть!
Неслись, без промаха стреляя…
Гигантски‐храбрый дух какой!
– То за тебя, страна родная,
Мы мир дадим тебе, покой.
Вновь Фёдор знал свою задачу,
Стремился чётко исполнять,
Имел отличную отдачу.
Но огрызалась всё же тать…
Вот пересилить‐то и надо,
Ведь дело правое у нас!
Мы героического склада,
О том издревле был ведь сказ.
И всех былинных наших предков
Не посрамим мы и теперь,
Страна не будет средь объедков,
– В победу нашу вечно верь!
Летели танки, грохотали
Их неуёмные стволы!
И под прикрытьем танков стали
Бойцов вперёд неслись валы,
Чтоб захлестнулись мёртво точки
Сопротивления огня,
Чтоб вдаль спешить без проволочки,
Они ведь храбрости родня.
И Фёдор жив был и не ранен,
Шальная пуля обошла,
Он был активным в вражьем стане,
О нём не брезжила хула.
И враг был натиском вон сломлен,
Повержен, сдался мрачно в плен.
Стоял боец наш не за дом ли?
Он от него гнал напрочь тлен.
Но не избёг всё ж Фёдор бестий —
Фашистских пуль рои вокруг,
Узрел зиянье он отверстий,
Не причинивших, к счастью, мук,
Уже на отдыхе недолгом,
На гимнастёрке в двух местах
И в брюках… Знать, храним он Богом,
С того и был на небесах!
– Знать, я такой неуязвимый, —
Он в то уверовал сполна, —
Что облетают пули мимо,
А потому душа вольна,
Презря в боях все опасенья,
Ввек не боясь, вперёд идти,
Бросая смерти вон презренье,
Врага сметая вон с пути!
А потому был бесшабашным,
А, значит, храбрость в нём жила,
В бою находчив был и страшен
Солдат от славного села.
В атаках был искусно ловок,
Не примитивная мишень,
Развил он высь своих уловок,
Их умножая каждый день.
И в этом был другим примером,
Он подражанья образец,
С того успех всех не был серым,
И каждый был лишь молодец.
В окопе три убитых немца,
Когда гранату бросил он
Вон от озлобленного сердца,
И смерти тех был вмиг поклон.
– Пока не будет уничтожен
Фашист последний вон навек,
Не будет отдыха, сна ложа —
Таков советский человек!
Мы не народы‐паникёры,
Что пред врагом, как холодец,
Дрожать панически что скоры,
Из нас ввек каждый молодец,
Ведь мы советского закала,
Из нас всяк стоек средь всех бед,
Вот сила мощною и стала,
Во всём успехи, сласть Побед!
Себя от немцев защищая,
Собой спасаем этим мир,
Ведь к всем любовь у нас большая,
Страна Советов – всех кумир
И жизни новь и благ всеобщих,
И равноправие людей,
А все устои в мире тощи,
Всё идеалами хилей…
СССР – всех душ прозренье,
Пример, как жить должны всегда,
Не в чаде ввек закабаленья,
Где социальная беда
Гнетёт трудящиеся массы,
Тем создавая кучке рай
Транжир, бездельников, чьи кассы
Набиты подло через край.
Вот не хотят всех благ лишиться,
Вот потому пошли войной
В страну и вгрызлись, как волчица,
Со всех сторон идут стеной…
Всё рушат, жгут, вон убивая
Остервенело всех подряд,
Пустыня чтоб была до края,
Людей остатку метят ад.
Какой энергии народу,
Чтоб выжить, надо в этом быть!
Не покориться чтобы сроду,
Отпора мощь усилив, прыть.
Так думал Фёдор и другие,
Патриотизма дух высок,
За строй и земли дорогие
Отдать бы каждый жизнь вмиг смог —
Так дорога страна с пелёнок,
Любовь и гордость от души.
Но было много «похоронок»…
Победа, слёзы иссуши!
И каждый подвиг – шаг к Победе
И заразительный пример
Живым, бесценное наследье,
Фиаско вражеских химер.
И будет враг добит живыми,
В ком сила духа высока,
И надо в этом быть стальными,
И мощь напора велика.
И Фёдор шёл вперёд всё с частью,
Влекомый ясностью задач,
Подвержен тяготам, ненастью,
Над всеми – знамени кумач!
Он раздражает богатеев,
Животный вызвавши в них страх,
И прут ордой, войну затеяв,
Советы сжечь чтоб на кострах.
Да оплошали, просчитались:
Непобедим народный строй!
Им не убить коммуны завязь,
В труде, в бою ведь всяк Герой!
С того видны и результаты.
То Фёдор также показал:
На танках мчались супостаты
За валом вал, за валом вал,
Землицу милую утюжа,
Ведя свирепейший обстрел,
От «красных» чтоб осталась лужа,
Навеки месиво их тел…
Ползло страшилище стальное,
Дыша вдрызг гарью и огнём,
Чтоб нервы не были в покое,
Заржала б паника конём,
Вон прочь бежав, как тараканы,
Позиций мощь с того вмиг сдав,
Давили б танки их – титаны…
И поражения удав
Обвился намертво б на шее
И уволок в могильный плен.
Всё ближе грохот, всё страшнее…
Но нет порядка перемен
В рядах защитников землицы,
Советских страхом не возьмёшь,
Лишь посуровели всех лица,
И не гнетёт психоза дрожь.
На место, Фёдор где в окопе
Вёл оборону, мчался танк,
Пройдясь вон резво по Европе,
И по Советам метил так!
А потому спешил нахально,
Вкруг изрыгаючи огонь!
Раздавит «красных», мол, повально,
Ввек не спасёт от смерти бронь.
В руках у Фёдора тут связки
Вмиг появились две гранат.
Но ввек действительность не сказки,
В них всё легко, все говорят.
А тут реальность, нету чуда,
Но знал методику борьбы
Он, чтоб без паники и блуда,
Вон с танков как отсечь горбы.
А потому навстречу двинул,
Вон извиваясь, будто уж,
Остановить чтоб танк‐махину,
Что мощью, наглостью был дюж.
Конечно, выстрелом тот ствольным
Разнёс солдата б на куски,
Но экипаж, как на застольном
Пиру был, недругом тоски,
Он в пулемётные взял клещи
Солдата, чтобы тот не смог
Не то, чтоб встать с гранатой резче,
А это действо на замок
Закрыл б, уткнувшись в землю с страха,
Руками голову закрыв, —
К нему, рыча, спешила плаха,
Убить чтоб мужества порыв
И раздавить желая всмятку, —
Так Фёдор в пуль кольцо был взят…
Чуть шевельнись, и ввек заплатку
Уж не пришьёшь от них, ведь ад
Несли они жестокой смерти…
А экипаж весь хохотал,
В аду над грешником как черти,
Справляя дикий, страшный бал!
Что танк аж трясся в резонансе
С того, с всех гусениц спеша
Всё по своей кровавой трассе,
Солдата сгинула б душа…
Но на пригорок тут наткнулся
И вверх задрал свирепый нос…
И нет уж в Фёдоре вмиг труса,
Не стал ведь в рое пуль, что ос,
Он на какое‐то мгновенье,
Посмел взглянуть и оценить
Уж обстановку, взвивши рвенье,
Чтоб осадить того вон прыть.
И рассчитавши расстоянье,
В момент поднялся в полный рост,
Гранат свершил рукой метанья:
Броски! Разрывы! На погост
Пришёл танк свой, встав очумело
И развернувшись резко вбок…
Броски свершил вовсю умело!
С того вон гусениц клубок
В момент с колёс и намотался,
Огонь махину охватил…
Чванливый вид исчез вон аса,
Гляделся куце, мощью хил…
Бегут, как крысы с корабля вон,
Когда идёт он вдруг ко дну,
Так экипаж, предвидя саван,
Имел мысль в панике одну:
Спасти бы милую вмиг шкуру!
А потому все члены враз,
Не предаваясь перекуру,
Чрез люки лезли без прикрас!
Потуги спрятаться лишь тщетны,
Ведь Фёдор сдёрнул автомат
С плеча вон! Стали враз скелетны
И неподвижны все подряд…
Вовсю трудились наши пушки!
И не один уж танк подбит,
И их повяли напрочь ушки,
И стал прискорбным, кислым вид,
И резво пятясь, отступили,
Всё ж огрызаясь по пути…
Нет, не желают быть в могиле,
Спешат быстрее уползти…
Так захлебнулась их атака,
А наши с боем шли вперёд!
Ведь в нашей стойкости нет брака.
И Фёдор встал уж, не ползёт.
Патроны тратятся из дисков
По силе вражеской живой!
Могил её навек прописка
Здесь будет, проклята страной.
Во славу Армии Советов,
Всех командиров и бойцов,
В боях победы что изведав,
Не знали духу образцов.
И Ставка мыслила глобально,
И каждый фронт – велик стратег,
А потому успех повально!
В обратный пятится враг бег,
Теряя в нём свою нахальность,
Непобедимости с ней миф,
Ярится, впавши в злобы крайность…
Солдат Советов не пуглив,
А обзаводится всё силой,
Вбирает опыт от боёв,
Любим страной своею милой
И всем народом до краёв,
А то солдату ввек подмога,
За что бороться, знает цель,
И опасенья и тревога,
Нет, не ввергают в карусель.
И на позиции уж новой
Был Фёдор, часть уж вся его.
Но отчего нога здоровой
Размером стала – о‐го‐го?..
Распухла, давит голенище,
Не снять с усилием сапог,
И из него течёт кровища,
И шаг строптивый занемог…
Лишь голенище вон разрезав,
Из плена ногу он извлёк,
Пронзило пули, вишь, железо
Её насквозь, вот ручеёк
Сочился крови беспрестанно,
Наполнив доверху сапог…
Голеностопа это рана,
Что наступать совсем не смог,
А волочил, как груз, поклажу…
Но санитарка тут как тут!
– Перевяжу, родной… Намажу
Я мазью, взявши ногу в жгут…
В стан лазарета полевого
Попал так Фёдор, сил ведь нет,
В атаки мчаться чтобы снова,
Желая в них всегда Побед!
Как на врага чесались руки,
Чтоб гада напрочь раздавить
За все страны, народа муки,
С врага сбить спесь вон, злобы прыть!
Но был в движении он скован,
Ведь в анкилозе уж стопа…
Не мог он бегать прытко снова,
Давить, давить врага‐клопа!
Настырно, стиснувши вон зубы,
Ходьбу осваивал и бег —
Он с хромотой был страшно грубой,
Но не хотел быть средь калек,
А наравне с другими драться
Во всех желаннейших боях,
Другим товарищем быть, братцем,
Всегда на всех войны полях,
Изгнать фашистов чтоб с землицы,
Милей которой в мире нет,
Чтоб вплоть до смерти с ними биться,
До сласти нашинских Побед!
Ведь каждый, каждый на учёте,
Был дорог, числился боец,
Необходимость он на фронте,
Сражений, храбрости он спец.
Не мог вот Фёдор лишь угнаться
За всеми с этой хромотой…
– Уж вы за то простите, братцы,
В атаках числюсь что пятой…
Душой в рядах, конечно, первых,
Ведь трусом не был я вовек!
Сейчас я слаб, гнетут всё нервы,
Что хил в атаках стал мой бег…
Вот и сейчас скачу лягушкой,
Уж ваши спины вдалеке,
Бегу то лесом, то опушкой…
Вон «мессершмитт» в своём пике
Свинцом нас сверху поливает…
Да вдруг заметя «ястребка»,
В нём трусость стала удалая
И жажда жизни глубока,
Что вмиг шарахнулся в сторонку!
Чтоб шкуру гадкую сберечь…
Но «ястеребка» ему вдогонку,
Чтоб сбросить гада с неба плеч,
Летит кинжальная расплата
Взъярённых ненавистью пуль!
Они не любят вечно пата,
Кладут врага в смертельный куль.
И «мессмершмитт» не исключенье,
Он задымился, клюнул нос
Его в землицу вон в мгновенье,
Взорвался напрочь подлый пёс!
С того пехоте стало легче,
Придало бодрости и сил,
Она гнала врага далече!
Он с страхом ноги уносил…
Цвели бойцов улыбкой лица:
Они Победы ведь творцы!
Их не удержишь, чтоб не биться,
Как бились деды и отцы,
Бои за правое ведь дело,
А значит, должен быть успех,
А потому «Ура!» гремело,
Неслось с солдатских уст со всех!
Врага вон в ужас приводило,
Повергся в панику и в дрожь —
Страна встречала так немило,
Давя мерзавцев, будто вошь…
Бежал и Фёдор, вдрызг хромая,
Ствол автомата жёг огнём…
И вдруг! О матерь пресвятая!
Чуть не застыл, как будто пнём:
Из леса кралась тихим ходом
Машина немцев… Ведь в тылу!
На ум был Фёдор не уродом,
В момент у трезвости в пылу!
– Аль заблудились, супостаты,
Удравши с боя под шумок,
За жизнь дрожать великоваты,
Пугливо сжавшися в комок?
И автомат тут моментально
По немцам яро застрочил,
Кося сидящих вон повально,
Не укрощая страсти пыл!
Вдобавок брошена граната!
Машине сразу стал «каюк»…
То за страну была расплата,
За кровь её, за зверства мук.
Шофёр сражён, охрана бита
От превентивных грозных мер,
Стонала чванная элита
От ран… Был это офицер.
Не приходил от пуль в сознанье,
Конвульсий тягота была…
Как было Фёдора желанье
Добить его – и все дела!
Заметил Фёдор, что с ним рядом
Лежал целёхонький планшет,
Грозил, быть может, нам он адом,
Чтоб не видать нам ввек Побед…
Он взял его с охочим рвеньем.
Ворча, припомнил вдруг приказ:
Брать офицеров в плен с гореньем
Души, что пользу те для нас
Вдруг принесут, раскрывши тайну
Военных планов, жаждав жить?
– Как жаль, добить его не стану…
Не плача чуть, смирил в том прыть.
Тащи его теперь брезгливо,
Как подневольный будто раб,
Вон исказя лицо прекриво,
Как был приказ, быстрей в наш штаб…
И поволок туда он тушу,
С натуги тягостно пыхтя…
– Тяжёл зверь… вымотал всю душу!
Для чё снесла ты, мать, дитя?
Нет, не для радостного смеха
Нас всех, Европы жалкой стран,
Для гегемонии и Рейха,
Всучив фашистский миру стан.
Страна Советов – только сила,
Вон эту гидру разобьёт,
Зло поглотит лишь здесь могила,
Ведь наш един, силён народ!
Страна Советов – мира диво,
Для всех трудящихся, что рай,
Стоит свободно, горделиво,
Её, фашист, ввек не замай!
Мощна она своим отпором,
Жить в ней любезно, благодать,
Идут все к Счастью шагом скорым,
Оно сияет, уж видать!
И доволок он офицера
И в штаб, положено как, сдал.
Очнулся тот, гляделся серо
И не был храбростью удал…
И был, конечно, в обороте,
Насел на немца ведь допрос,
Гад был со страха аж в икоте,
На планы тайные донёс.
С того и стало нашим легче,
И наступленья был успех,
Врага погнали уж далече,
Жизнь сберегли почти для всех.
И был Командующий фронтом
Доволен этим: «А солдат,
Взяв офицера личным потом,
Достоин почести, наград».
И вот торжественно пред строем
Был орден Славы водружён
На грудь солдата, что Героем
Стал вдруг, примером всем был он.
Как он, быть всем уж захотелось,
На подвиг ринуться любой,
Бесстрашье взвивши, храбрость, смелость,
Стремились воины все в бой!
За танк фашистский, офицера
Была награда вручена.
Все уважали кавалера
Её, Советская страна.
Победы будут лишь с такими
И ими будет враг разбит,
Пав перед силами людскими,
Чей беспримерно храбрый вид!
А получив награду, права
Уж быть не храбрым, не имел,
Лишь впереди! За ним шла лава
Однополчан победных дел!
И Фёдор, опыт набирая
В кровавых с немцами боях,
Не тылового был ввек края, —
В передовых всегда рядах!
Превозмогал он боль раненья,
Да что оно, коль рана всех?
Вперёд! В атаки было рвенье,
Добыть для Родины успех!
И пуля, к счастью, обходила,
Не наседал с небес снаряд,
Как берегла его чья сила, —
И так несчётно дней подряд…
Он отвергал к себе вон жалость,
Ведь на войне бойцы равны,
Чтоб в передрягах не икалось,
Глаза чтоб не были срамны.
Одну задачу выполняли,
Одна священная лишь цель:
Фашистов гнать в их злобы дали,
Как псов, вон вышвырнув отсель!
А потому одной дружиной
Все были днём, среди ночей,
Одной могучею пружиной,
Крепя союз свой горячей.
Взаимовыручка, подмога —
Их благородная черта,
Ведь на войне то значит много,
Боёв с ней легче суета.
Одна семья, друг другу братья,
Стальной, крепчайший вечно строй,
Успехов с ним ввек многократье,
И каждый в нём всегда Герой!
Ценили все ведь жизнь друг друга,
Всегда с того и берегли,
И было легче всем, не туго,
В успехах все не на мели.
Фронт подминал фашистский Запад,
Жизнь возрождая за собой,
Стране, народу был то рапорт,
Что не с печальной те судьбой,
А восстают живьём из пепла,
Жизнь воскрешая из огня,
А потому страна и крепла,
К всем счастье снова поманя.
Исколесил дороги Фёдор
Фронтов и летом и зимой,
И покорил весной он Одер,
Уж на Берлин был путь прямой!
И вот тут – надобно ж случиться! —
Бойцов у пушки недочёт…
Не воскресит их ввек живица —
Так поредевшим стал расчёт…
Противотанковая пушка
Была, ох, немощна без них…
Пустая будто‐бы игрушка,
И грозный норов сразу стих…
На нас же танки прут фашистов,
Их контратака – ярый зверь!
В своём безумстве он неистов…
Ужель сомнёт он нас теперь,
Когда уж логово мы видим,
Аж до него подать рукой?
Отступим – будем мы в обиде
Ввек на себя, изъяв покой.
У пушки только лишь наводчик,
Таков её теперь расчёт…
И сник её бойцовский почерк,
Её в бою уж недочёт.
Наводчик мечется в ударе
В бою всем нужного труда,
Хотя бы был он с кем‐то в паре…
– Эй! Слышь, солдат, иди сюда! —
Кричит он Фёдору призывно, —
Быстрей снаряды подноси!
Вишь, танки хлещут нас крапивно…
Аль мы пред ними караси?!
Вот так взрыватели вставляй‐ка
И вмиг снаряды подавай!
Успех такая даст нам спайка,
Пожнёт свой пушка урожай!
И Фёдор делает то резво!
Прервался пушки мрачный сон,
И мощь снаряда в танк вмиг влезла,
И окочурился враз он…
И воссияли дружно лица,
Азарт усилился стрельбы!
– Так‐так, браток, нам и годится,
Ведь мы хозяева судьбы,
Наш бой с врагом всегда в ударе.
Снаряд быстрей подай опять!
Как хорошо с тобой быть в паре.
На, получай гостинец, тать!
А танки прут вовсю стеною
И смертоносно вкруг плюют…
– Как хорошо быть, друг, с тобою,
Устроим гадам всем «капут!».
Как будто рук у них уж сотни,
Всё успевают, храбрый дух!
– Не шавки мы из подворотни,
Солдат Советов не лопух!
Не хил, не трус он, не презренный,
Великой Правдой осенён,
Падёт пред ним вон враг надменный,
Свой изуверский снизя тон!
Снаряды пушка мечет, мечет!
Аж раскалился жарко ствол…
На миг притихнуть нет ввек речи,
Её удар в бою тяжёл!
Вся, вся в работе батарея,
Атаку немцев чтоб отбить!
Тот победит, кто ввек сильнее,
В ком Правды дух, ум, действий прыть.
И дрогнул враг, бежал трусливо,
Не помогла и сотня жал…
Воспряли наши горделиво!
За ним взметнулись, будто вал,
Чтоб на плечах его ворваться
В стан зла и мусор как, смести!
– Ура! Вперёд! В атаку, братцы!
Обратно нет у нас пути.
Ползли прочь танки, огрызаясь,
В надежде, что им повезёт…
Надежды чахла что‐то завязь,
С того катил холодный пот…
Была врагу то катастрофа,
Разгром полнейший, серый плен
За зло расплата и голгофа,
Идей имперских напрочь тлен…
Наш взвился флаг, всласть гордо рея
Над вдрызг поверженным врагом!
Вперёд пошла и батарея…
И к пушке Фёдора бегом,
Чтоб компенсировать нехватку
Её расчёта, от других
Расчётов пушек по порядку
Бойцы примчались, дать под дых
Врагу уже чтоб мощью полной,
Как остальной их грозный ряд,
Быть канонаде чтоб достойной,
Огня врагу подбросив ад!
И Фёдор влился вновь в пехоту,
Что завершает ввек дела,
Не отступая ни на йоту
От цели, что их всех вела.
Победа радость придавала,
Был Фёдор ею окрылён,
Ведь дрались храбро, без забрала,
Не осрамив своих знамён!
Наводчик обнял на прощанье
За помощь Фёдора в бою,
Души то было ведь пыланье
Излить признательность свою:
– Ну, будь здоров всегда, дружище!
Быть может, встретимся когда,
Уж раздавя врага‐клопище,
Хоть через многие года,
И покалякаем в охотку,
И вспомним случай тяжкий сей,
Как оживляли пушке глотку
Тогда с энергией мы всей.
Да не остынет наше братство,
А вечно радостно живёт,
Иного надо ли богатства?!
Ну, будь жив, друг, иди вперёд!
И честь друг другу всласть отдавши,
Расстались. Может, навсегда…
«Сойдутся ль вновь дороги наши,
Сведёт ли счастье, аль беда?..»
Взвод отыскал свой Фёдор вскоре
И командиру доложил,
Мол, вот такое было горе,
Оно изъяло много сил,
А потому и задержало
И отщепило ото всех.
– Но постреляли мы немало,
И был тех выстрелов успех,
Ведь пропахали коридоры
Пехоте в стане у врага —
Такие выстрелов задоры!
Ему что сбили вон рога.
То батарея подтвердила,
Хвалу враз Фёдору излив:
– Взаимопомощь – наша сила,
Успехов общих ввек прилив.
И за поступок этот взводный
Поставил Фёдора в пример,
Призвал, чтоб каждый был с ним сходный,
Солдат советский, мол, не сер,
Любую выполнит задачу,
Войдя в находчивость и ум,
Не превращаясь с страха в клячу
И не дрожа с позорных дум.
И вновь цель – логово фашистов,
Чтоб был навек его разгром,
Не замечали пуль все свиста
И не страшил разрывов гром.
Рубеж последний с боем брался,
Враг огрызался, щеря пасть…
Но уж сдержать солдата‐аса,
Нет, не могла фашистов власть
И отступала шаг за шагом,
Вон поднимая руки вверх…
Вот‐вот и будет над Рейхстагом
Советский стяг на радость всех!
Весна оденется нарядно,
Начавши жизни новый год,
Пройдёт победно и парадно
Многострадальный наш народ,
Освободив народы мира
От всех фашистских страшных зол,
Освободителя‐кумира
Посадит мир к себе за стол,
Воздавши почести и славу
И героизмом восхитясь,
Признав великим ввек по праву:
– Да, он от смерти спас всех нас!
За что признательны вовеки,
То в поколеньях будет жить,
Купить обратное копейки
У нас не смогут, взвивши прыть,
Советы жизнь нам дали, счастье,
Ввек не забыть их жертв, при том,
Они нас вырвали из пасти
Фашистской, щерил что притон.
Советы – братья нам родные,
Во всём товарищи всегда,
Пути развития иные,
Чем строй их? Нет! И никогда!
А потому лишь с ним мы в братстве
Начнём отныне жизнь свою,
Свободны, радостны, в богатстве,
Не от прогресса на краю.
И стелен путь солдат цветами,
Улыбок солнцем освещён!
Все в феерической вкруг гамме:
Солдат Советов сверхсилён!
Всласть поцелуи всех, объятья!
Всех слёзы радости текут…
Ведь жизни стало конопатье,
Не стало рабства страшных пут.
И кто‐то Фёдора всё тискал,
Как остальных вокруг солдат,
Какая радость быть с ним близко,
Прекрасный был всех душ парад!
Но надо в логово фашизма
Последний сделать бы бросок!
Да вдруг судьба пошла капризно,
И вечно в том её порок…
Был враг в агонии смертельной,
Клочка земли не отдавал
Без боя, битвы карусельной,
Ответно дыбясь, будто вал!
Пройти чрез это предстояло,
Трудней атаки боя нет,
В ней погибает нас немало,
Она не милый ведь балет.
Везде опорные всё точки,
Ловушки, минные поля…
А надо взять без проволочки,
Вражину с ног вон поваля!
Как все, и Фёдор был в атаке,
К врагу он мчался напрямик,
В азарте бывши этой драки!
Да вдруг издал прискорбный крик!..
Боль тело яро поразила!
Разрыва гром вон оглушил…
Сознанью стало вдруг постыло,
Стоять не стало сразу сил,
И рухнул он, как был подкошен,
И разлилась кровь ало вкруг…
И вида не было ввек горше,
Хоть он не чувствовал уж мук…
Лежал, уткнувшись, неподвижно,
Не приходя совсем в себя…
Лишь взрыв гордился тем престижно,
Свой дух в сём действе возлюбя.
Лишь темнота и нет вкруг жизни,
И не слышны уж звуки, речь…
Он отдал долг своей Отчизне,
Себя не смог же вот сберечь…
Но санитаркой был подобран,
Очнулся в госпитале лишь.
Испуг ужалил, будто кобра,
И огласилась воплем тишь:
Руки ведь левой вдруг не стало,
Заместо был пустой рукав…
Здоровью то была опала,
В боях её премного прав.
Шальной снаряд то разорвался,
Врагом был пущен наугад,
И вот сразил солдата‐аса
Всем ненавистный супостат…
Он был, как многие другие,
Направлен в госпиталь быстрей,
Там операции лихие
Им совершали, здоровей
Чтоб были, даже чтоб немного,
Страшил растерзанный их вид,
Хирурги были, как от бога,
Их опыт действий сноровит.
Тела латали беспрестанно,
Не зная отдыха и сна.
Иных всё тело – сплошь лишь рана…
Врачей работа – сверхчестна.
В их душах было состраданье:
– Ну потерпи, браток‐солдат…
Уйдёт, верь, боли измыванье
И твой спокойным станет взгляд,
Всё мы предпримем, что возможно,
А ты мученья пересиль,
В боях ведь так же было сложно,
Но страхи сдали вы в утиль.
И Фёдор щупал всё, не веря,
Руки навеки что уж нет…
Ах, как привыкнуть к этой вере?
Но в том жестокий лишь ответ.
Стонал он, яро стиснув зубы,
Впадал беззвучно часто в плач…
Всё мыслей высилися срубы,
Глаза от слёз – сплошной кумач…
Тряслась кровать от тяжких всхлипов,
Полна сочувствием к нему,
Своих не сдерживая скрипов,
Чтоб было легче чуть ему…
Другие то не замечали,
У них своя была беда,
В своей варились все печали…
Была гнетущая среда…
Вдруг Фёдор сядет на кровати
И смотрит вдаль, не шевелясь…
Он не в своей пехотной рати,
С того в душе сплошная грязь…
Но ловит ухо сообщенья
О продвиженье наших войск,
И жаждет он с того в сраженье,
Тем укрощая боли лоск!
УРА! ПОБЕДА! ВРАГ РАЗГРОМЛЕН!