Влад Волков Маскарад

– Неужто… – вглядывался в таинственный свет фонаря, поднеся его конструкцию поближе к лицу, первосвященник.

– Он пустой, пойманные души из него все высвободились, походу. Но сияет, как видите. Не требует ни огня, ни лучины, ни масла… Накрывать в три слоя брезента приходится по ночам, спать мешает, – рассказывал Берн.

– Потому что кипит в нём кусочек изначальной энергии света, дух его создателя, – мягко проговорил Фидель. – Дорогие мои друзья, окажите старику милость. Отнесите жемчужину прелату Антонию в дар, в знак мира, пусть покоится лучше в столице. И фонарь заберите с собой. Но всем говорите, что оставили здесь. Пусть в случае раздробленности пытаются штурмовать наш собор, – с серьёзным взглядом посмотрел он на гостей.

– Это же не замок какой-то! Как же вы здесь…?! – не понимала, оглядывая красивое убранство вокруг, цыганка.

– Я не боюсь пожертвовать собой ради высшей цели, – ответил Фидель. – Если сюда нагрянут враждебно настроенные лорды, чтобы разграбить святыни, не лучше ли, чтобы то, что они ищут, оказалось не здесь? Несите всем весточку, что фонарь возвращён в Квинтесберг. Кто-то будет опасаться нашего величия, кто-то искать пути к нашим криптам и подвалам. А вы в столь тёмный час будете нести свет. Я верю, что Творец – это свет, и из него все мы были рождены, и им мы станем в посмертии, познав его и объединившись с ним. Потому я не боюсь смерти, я жду её с возможностью быть принятым самим Творцом. Но при этом не страшусь исполнения своей миссии здесь, на Земле. А потому несу своё бремя, как всевышнему будет угодно. Боги, меж вражды которых мы с вами застряли, это не «лики» Творца, но его дети. И подобно нам, смертным народам, они тоже могут заблуждаться и совершать ошибки. Но миссия их – хранить этот мир. Пусть свет напомнит даже самым тёмным богам, для чего они были созданы, отделившись от Творца бесплотными духами. Что заставило их найти себе аватар. Смертный образ, личное воплощение.

– В старой традиции говорилось, что многообразие Богов – это есть лики творца. Его мудрость, его очи, его длань, дыхание и так далее, – пояснила Руби. – Реформа Квинта, моего папы, отвергала эту связь. Божества были лишь детьми Творца. Независимыми, своенравными. Это помогло людям понять, почему случаются бури, катастрофы, несчастья, вражда, зависть в сердцах, несправедливость, болезни, смерти… Каждый бог действует по своему усмотрению и в своей вотчине. Отныне стало не нужно пытаться понять какой-то всевышний замысел и уповать на извечное милосердие создателя. Всё встало на свои места, улеглось в сердцах людей. Одни традиции обещали загробные миры, другие – перерождение, а теперь всё стало связано. В зависимости от земной жизни и набранного опыта, могут быть самые разные пути в дальнейшем. Кто хочет – увидит родственников, кто хочет – найдёт новую жизнь… – остановилась она, видимо, вновь вспомнив о гибели двух сыновей.

– Реформы Квинта одобрил Жиль де Рон, так что у противников не было шанса что-то оспорить, началась новая эра – эра белого духовенства, как видите, – провёл Фидель элегантным движением по своему одеянию. – Мы носим белое, символ чистоты и света.

– А между кардиналами сейчас разгораются сильные споры, каким богам возводить следующие святыни, как чтить, – сообщила Руби. – Меня очень всё это беспокоит… На повестке дня постоянно подход к жертвоприношениям. Стоит ли резать скот, разливать вино, сжигать ткани. С одной стороны, в этом и принцип отдачи – самой жертвы, с другой – оценят ли этот поступок по-настоящему? Спорят о важности больших и малых богов, о том, нужны ли вообще им святилища. О том, что божества могут спать или находиться в стазисе – быть запечатаны в своих реликвиях.

– Они и без стазиса спят, – фыркнула Клио. – Дядюшку Мора вот не добудишься.

– Мор, страшный костяной великан, супруг Мортис и бог всех болезней, – припомнил архиепископ. – Но ему же следует молиться и чтобы болезнь отступила! Сейчас, после стольких лет деления на добро и зло, в мире очень тяжело донести до людей смысл богослужения. Да и нелюдям тоже, – вновь взглянул он на Шанти. – Во время Первой Войны Богов Мор был первым из четырёх всадников Апокалипсиса, но их стремления разрушить цивилизацию не увенчались успехом.

– Всадники! – тут же сообразила цыганка. – А можно как-то поподробнее об этом? Мы читали пророчество, но как-то не слишком внимательно, видимо…

– Четыре всадника – это избранные божества, не участвующие в противостоянии напрямую. Мор, его супруга Мортис, ненасытный Молох и Арес, бог войны, – рассказывал Фидель. – Последний как раз и переметнулся из-за Афродиты. Как сейчас сказали бы: предал своих, но зато спас тем самым всех нас! Потому, конечно, этому богу войны мы воспеваем почести и надеемся, что он вновь сохранит Империю, да и всё человечество, от раздоров. Все разумные расы, – тут же поправился он, глядя на Шанти и Аргона. – Простите, мы в Квинтесберге привыкли молиться об Империи и её подданных. Клиру запрещено со времён Рагнарёка пытаться расшириться на иные земли, с учётом, сколько всего тогда произошло. Вот и молимся о своих. А Империя, хоть и многонациональная по своей сути, но основу её всё же, как ни крути, составляет людская раса. Да и сюда иноземцы никогда не захаживают, если заметили.

– Примула нам уже сказала, ага, – кивнула Ассоль.

– Победители Первой Войны одолели Ра, желавшего сжечь Таскарию и Империю, а также заточили и многих других богов, например, Мора отправили в изгнание на безлюдный далёкий остров со скалой в форме черепа посреди безбрежного океана… – сообщил первосвященник.

– Чего?! – невежливо прервал рассказ архиепископа изумлённый Бернхард, словив на себе взгляды всех остальных. – Это же тот парень… Сукин сын, который весь в татуировках. Ланцелот и его капитан Блуберри… Они отвезли сокровище на остров-череп! Остров, о котором Ланцелот говорил! Маленький, скромный, посреди неизвестности, а на нём скала в форме черепа, где обитают летучие мыши. И Мор ведь бог болезней? Капитан, отнёсший туда сундук, сразу же захворал и скончался! Смекаете? Блуберри, зарыв клад, подхватил сильную болезнь… Потому что там Мор заточён, чёрт его побери!

– Сладкий мой! – отвесила возмущённая Мари рыжему усачу хорошенький крепенький подзатыльник. – Ты в святых угодьях главного собора Пресвятой Церкви! Не смей сюда кликать чертей!

– Мор – там, куда мы собрались?! Батюшки-светы! Как мы отправимся на остров, где заточён бог болезней?! – опешила Шанти.

– Тут уж либо одно, либо другое, – провёл по своим пышным усам Берн. – Или помрём, или не помрём. Ситуация пятьдесят на пятьдесят.

– Значит, нам опасно появляться там… – растерялась Ассоль.

– Мне – нет, – гордо заявила Клио. – Я пару раз его навещала с тётушкой Мортис, дядюшка Мор такие классные сказки рассказывал. Висит там себе, как паук в паутине. Дорогу не знаю, но скала там и вправду прикольная! Её вытесал народ людей-птиц, говорят. Я не застала, я ещё маленькая богиня. Но другие боги рассказывали.

– Так вы, стало быть, действительно настоящая богиня, посетившая наш собор! – поклонился Фидель девочке.

– Её птички ещё Зика залатали от смертельной раны, – оглядывалась в поисках дроздов Шанти, но те, видимо, остались снаружи клевать зерно и гонять воробьёв.

– Это, выходит, только мелюзга сможет для нас книгу добыть?! – не понимал Берн, скривившись. – Как же она выкопает в одиночку сокровища…

– Да, господа… Прозвучит, может, как-то не благородно, но богиня смерти-то не помрёт. Ей-то что сделается от Мора? Это наш шанс! – заявил воодушевлённый Вильгельм. – Вот тем более они даже знакомы! – хлопнул он, обрадовавшись, в ладони. – Иначе не справимся!

– Нельзя говорить «не справимся», – то ли важничала, переняв манеры архиепископа, то ли театрально передразнивала его Клио. – Надо говорить: «Сделаем всё, что в наших силах». Будьте трудягами, как муравьишки! Они упорные, смелые, уверенные в себе и совершенно бесстрашные! И поднимают вес в пятьдесят раз больше своего тела!

– Как же хорошо, что мы не сразу поплыли на остров, а сперва навестили вас! – радостно схватила Мари за руки Руби, а смотрела при этом на первосвященника. – Благословление небес, не иначе!

– Или благоволение богини удачи, – хмыкнул Аргон. – Фортуна, говорят, нынче благоволит гномам! Как же нам всем повезло, что у нас есть я! Правильно я говорю? Цверги не зря, между прочим, самый удачливый народ Иггдрасиля!

– Стало быть, деяния ваши таки богоугодные, – с ещё одним кивком и с доброй улыбкой заметил архиепископ.

– Господа, господа! – привлёк на себя внимание анимаг. – Уплыть на остров без карты мы всё равно не могли. А пока лорд Берлис пытается разыскать того парня с картой на теле, нам стоит проведать, как обстоят дела в столице! Вы не находите?

– Я бы хотела отправиться с ними в Селестию в качестве апокрисария – дипломатического посла Клира, с целью всё утрясти с Антонием, – робко взглянула Руби на первосвященника, нервозно пальчиками теребя свой платок.

– Сторонники старой веры и тёмного цвета ряс не слишком довольны текущим положением вещей в Пресвятой Церкви, – пояснил Фидель для гостей. – Им не нравится, что их именуют «чёрным духовенством», словно они какое-то зло. Хотя сами же предпочитают ортодоксальные чёрные рясы. Особенно их поддерживает столичный прелат Антоний.

– Боюсь, что назревает серьёзный раскол Клира за счёт отделения власти прелата от власти архиепископа. И события в столице тому только способствует! Потому и хочу в знак мира и гармонии отнести ему лично эту жемчужину, – пояснила градоначальница.

– Мы всё равно отсюда сразу в столицу и собирались же, – заявила Ассоль. – Конечно же, мы вас сопроводим!

– Нам бы заодно припасы пополнить… – вежливо проговорил анимаг.

– А не то сдохнем все по дороге! – весело заявила Клио. – Но не я, конечно, я вообще могу и не есть. Словно куколка бабочки. Но вот этот цверг просто сногсшибательно готовит! – кивнув головой в сторону Аргона, крутанулась она вокруг себя и плюхнулась на пол.

– Что есть – то есть, ни дать ни взять, – кивнула цыганка, пытаясь приподнять девочку.

– Всё дело в специях, бобры мои! Вы просто не понимаете сути кулинарии. Рыба, птица, мясо, овощи, зерно – всё! Постоянно одно и то же, ничего не меняется. Новых видов еды в мире нет и едва ли появится! Если, конечно, гномы в шахтах не найдут вдруг съедобные камни. Это тролли любят лизать каменную соль и погрызть гранит, мы-то – нет! А потому и рыбу, и мясо, и всё остальное дополняют пряности и приправы! Картошка с укропом и солью – уже совсем другое, нежели просто картошка! А с розмарином и с чесночным маслом, а? А курица в красном перце, в маринаде, перчёная красная рыба…

– Ладно-ладно, душечка, а то я уже язык проглочу! – остановила его цыганка.

– Но они не узнают, что красную рыбу надо перчить, а белую – ни в коем случае! Это убивает весь вкус! – жестикулировал гном.

– Теперь знают! – уверенно заявила ему цыганка, ведь он только что всем эту «сверхценную» информацию и сообщил.

– А насчёт фонаря… – смущённо отведя взгляд и погладив подбородок, призадумался анимаг. – Странно слышать призыв церкви обманывать других, что мы оставили его здесь…

– Стоять за истину, безусловно, одна из ключевых добродетелей, – мягко ответил Фидель. – Но в постулатах Клира никогда и нигде не утверждалось, что говорить нужно всегда правду, одну лишь правду и ничего, кроме правды. Даже все наши нынешние знания о богах – не более чем гипотезы. Их имена порой исковерканы в молве, сказах и летописях от поселения к поселению. Например, правильнее «Перун» или «Перкунас»? Их священные звери, подношения… Мы буквально по крупицам пытаемся восстановить знания, и во всём этом может быть немало ошибок. Суть ведь не в том, как богов зовут и как они выглядят на своих фресках или монолитах, а в том, что они хранят и для нас представляют. Силы солнца, дождя, снега, ветров, рукоделия и ремёсел, вина и веселья, скота и возделывания земли… Мы пытаемся уйти сейчас от поклонения силам природы к попыткам разговаривать с ними на равных. Прелат же в столице всё ещё считает, что нужно стоять перед солнцем на коленях и чуть ли не кровавые жертвы тому приносить. В контрасте взглядов сейчас и все проблемы Пресвятой Церкви в Империи.

– Пополняем припасы и двигаемся дружно в Селестию, и прелата проведать, и проверить, верны ли все слухи… – заключил Берн. – А то тут или одно, или другое… Сам чёрт ногу сломит.

– Может, из-за этого ещё и планы все поменяются, – предположила Мари. – И прекращай уже кликать сюда чертей! – нахмурившись, наступила она усачу на ногу.

– Не поменяются! – повернулся к ней Берн, отставив ногу. – Твой брат нанимает команду. На острове и Мор, которого нельзя дать пробудить нашим врагам в качестве первого «всадника», и книга Эндимиона, вполне возможно. Как Альберт сказал: двух зайцев одной стрелой.

– Как же мы попытаемся не дать высвободить Мора из заточения, господа? – поинтересовался Вильгельм.

– А вот об этом нам уже расскажут в столице, надеюсь, – проворчал Берн, сам не имея никакого чёткого плана и явно не желая это всё признавать. – Тут уж либо одно, либо другое. Или всё выясним, или самим кумекать придётся. Мама всегда говорила: одна голова хорошо, а две – лучше. А нас вон сколько! Сообразили же, что безликие – это нежить, что Финч затевает нечто нехорошее, и так далее. Не глупцы собрались.

– Даю тогда своё на то благословление, – радушно кивнул архиепископ. – Несите свет, мои дорогие друзья. Что бы ни происходило вокруг, как бы ни было страшно и опасно, повсюду несите свет! Только так можно сохранить тепло и всем вместе выжить. Не важно, кто какой веры и у чьих алтарей молится. Главное, объединить силы и не позволить сгуститься разрушительной тьме, угрожающей миру. Пусть маяк надежды горит и мерцает всегда, даже в самые тёмные ночи.

– Вас же прошу, молю, заклинаю, – взяла первосвященника за руки Руби, – приглядывайте за советом кардиналов и слушайте их речи. Являйтесь на заседания. Ваши взгляды, ваша философия там очень нужны! Сейчас явно не время проводить часы в скриптории за памфлетами и делиться в трактатах личными рассуждениями и изысканиям.

– Это то, чем я обычно сейчас занимаюсь, – пояснил Фидель для гостей. – Клир сейчас крайне увлечён философией. Когда я заметил, как подаренный столичной академией кристалл в форме призмы разделяет солнечный луч на радугу, а другая призма вновь собирает её в белый свет, я о многом задумался. Что, если всё вокруг состоит из света? На неком мельчайшем уровне. Ведь синий, красный, зелёный, следовательно, всё, от небес до воды и растений – это свет! Однако же… Огонь даёт свет, свечи, зажжённые фонари и лампады дают свет, и солнце даёт свет. Является ли солнце своего рода огромным факелом? Являемся ли мы все тогда огнепоклонниками? И что будет, если факел этот однажды потухнет, ведь вокруг него царит ледяная ночь!

– Не потухнет, есть же множество солнечных богов! – с уверенностью заявила Ассоль.

– Не все из которых такие уж добренькие… – процедив, добавила Шанти.

– Есть ещё гномьи сияющие камни и небесные молнии, – проворчал тихо Аргон, закатив глаза: мол, ох уж эти людские изыскания и философия.

– У гномов ведь Соль солнечное божество? – уточнил архиепископ. – В честь неё с древних языков низкоросликов мы и зовём наше светило Солнцем. Заметьте, не «аполлонием» каким-нибудь, не «гелом» в честь Гелиоса, а именно «солнцем». И символы его зовутся «солярами».

– Соль-Цем, хм… «поцелуй богини Соль», – вертела пальчиками, словно складывая слоги в словечки, Клио.

– Её благодать в представлении древних гномов, – кивнул Фидель. – Такие тонкости языка вам мог с большим интересом рассказать проректор Брандт, глава Академии…

– Мы видели, как вернувшийся из долгого заточения Ра, мужчина с головой сокола, вступивший в тандем со своим заклятым врагом Амоном, затевает что-то недоброе… – сообщила дочка друида, начав детально пересказывать все их приключения за последнее время

– Ра с Амоном… – тяжко вздохнул после услышанного первосвященник. – Тревожные вести.

– Это ведь не может быть планом Ра, да? – вытаращила глаза Ассоль. – Погасить солнце.

– Глупости, сладкая моя, тогда и он сам же погибнет! Исчезнет! – заверила Мари.

– Что, если Амон, как соперник Ра и как бог ночного неба, убедит его пожертвовать собой? Или как-то заставит? – оглянулся Вильгельм на своих друзей. – Обманет, дабы снова получить власть! Мерзавец эдакий! Прошу прощения за свой таскарский…

– Тогда нужно другое солнечное божество, которое вступит с ним в противодействие! – предположила цыганка.

– Вы ведь обо всех божествах проповедуете, – взглянул в глаза Фиделю Бернхард. – Есть ли солярный дух, способный противостоять Ра, также являющийся хранителем энергии Солнца?

– С этим помочь вам для меня будет непросто, – призадумался Фидель, проведя по своей густой седой бороде. – Можете поискать Аполлона в Вольных Городах и Бушвале, ту же Соль в Норде, Гелиоса среди фольварков гномов Мимира, Шамаша в Таскарии, Аматерасу в Дайконе, в пустыне Нид есть святилища Митры и Сурьи…

– Это же всё очень далеко! – воскликнула Ассоль.

– А вы как хотели? В Империи могли сохраниться капища Дажбога. Доброго, дающего свет божества, окружённого своими младшими соратниками, – припомнил архиепископ. – Но, скорее всего, их тоже отыскать возможно будет не здесь, а где-нибудь в Фуртхёгге или всё тех же Вольных Городах. За этим вам лучше куда-нибудь в Академию Магии, а она, насколько сообщили нам в тревожных вестях, уничтожена.

– А вот в храме Люцифера, где был пленён Агриман, были ведь фигуры его заклятого врага Ахура-Мазды, – произнесла Шанти, поглядев на Вильгельма.

– Да-да! Помню их, – кивнул анимаг.

– Мы ведь не уверены ещё, что Агриман именно на стороне Ра, – заметила справедливо Ассоль. – Но, с другой стороны, Агриман этот вряд ли что-то хорошее затевает, ёж-поварёш… – прикусила она в задумчивости губу, отведя взор.

– Ахура-Мазда – мудрый бог света, отец Митры, его зиккурат строили ещё гоги, но он не в Нид, а в Таскарии, куда ушли различные народы. Именно он там примирил Шеду и Ламасу, основав древнее государство, от которого после Войн Богов практически ничего не осталось, – утвердительно кивнул первосвященник. – Теперь там лишь кочевники каганата. Но зато зиккурат всё ещё есть. Внутри него располагается святилище Гародмана – Дом Песнопения. Возможно, Ахурамазда дремлет где-то внутри, и вам удастся его пробудить. Вы уже не первые, кто о нём спрашивает. Некоторое время назад был запрос из имперского дворца.

– Кто-то ещё ищет его… – догадалась Ассоль.

– Кто желает нас опередить, – тут же подметил Вильгельм.

– Мы в Империи не так уж много знаем о нём. Говорят, торс и всё, что выше пояса, у него человеческое, нижняя же часть подобна крылатой птице, – продолжил понтифик о солнечном божестве. – Но не бойтесь, слышал, он весьма благосклонен к людям. Ко всем, кто стремится с ним к дружбе. А вы ведь явитесь с добрыми помыслами. Его нередко именуют творцом и демиургом благодаря способности возводить города там, где были лишь скалы.

– Перстень! Это же то самое кольцо творения, Кольцо Зодчего, что было у Эндимиона Гростерна! – предположила, воскликнув, Ассоль.

– Так оно не у красных эльфов? – приподняла Мари правую бровь.

– У них, у них. Было когда-то, – пояснил Фидель. – И Ахура-Мазда, и Агриман, и многие другие божества как раз с гор Айда. Там жили урмахлуллу, наполовину люди, наполовину львы. А также люди-птицы и другие фералы.

– Так они и строили свои пещерные города и форты, выдолбленные в скалах, – предположила Мари.

– Скорее всего, и скалу превратил в форму черепа тоже Ахура-Мазда, будучи среди победителей Первой Войны Богов. Дабы от этого места все заблудшие мореплаватели держались подальше. Череп, знаете ли, символ отталкивающий, настораживающий, устрашающий и крайне непривлекательный, – подметил Фидель.

– А мне нравится! – сняла с головы свою металлическую маску Клина.

– И куда теперь нам? За книгой или за кольцом? – оглядывала Ассоль друзей.

– Тут уж или одно, мелюзга, или другое, – усмехнулся Берн. – Выбирай.

– Да не зови так! – отдавила ему другую ногу уже рассерженная дочка друида.

– Послушаем, что скажет нам император или верховный канцлер, – проговорила ей цыганка. – Посоветует, как лучше нам действовать. Всё равно же в столицу.

– Снова увижу младшего принца! – расцвела дочка друида с мечтательным восторгом в глазах. – Скорее бы!

– Лишь бы Хель не явилась за своей подопечной. Нам лучше поторапливаться. Без Клио на остров-череп уж точно никак. Да и в зикккурате тоже она смогла бы помочь, раз Аргуса завалила, – заверила Мари.

– Так и будем всюду прикрываться маленькой девочкой?! – фыркнула возмущённая Шанти.

– Пока Хель за ней не вернётся, она будет с нами, куда бы мы ни пошли, – строго взглянула на цыганку монахиня. – Придётся помогать.

– Нам или ей?! – уточнила женщина-кошка. – Она – не козырь в рукаве, – перебросила из руки в руку она свои карты. – Она нуждается в заботе и наставлении.

– Ни в каких няньках я не нуждаюсь! – фыркнула сама Клио, сложив руки. – Самостоятельная, как паук-волк!

– Одно другому не мешает, – пропустив возражения девочки, ответила Шанти монахиня. – И воспитывать, и попросить, чтобы ещё раз нас выручила, как было с Зиком. Раз уж судьба нас вместе свела.

– Судьба – удел гадателей, мы здесь такого слова не произносим, – заявил цыганке Фидель. – Даже пророчества – это предостережения, которые мы всегда в силах изменить или предотвратить. Как и свою «судьбу». То, что вы ею называете.

– Простите дикарке-фелину её манеры, – виновато потупила глаза женщина-кошка.

– А можно ли нам тогда узнать кое-что потаённое от представителей Клира? – полюбопытствовал Бернхард. – Раз уж мы вас сопроводим, – взглянул он на Руби. – Отнесём жемчужину, расскажем, что оставили здесь фонарь, планируем собой рисковать, отправившись на остров Мора…

– Да, разумеется, но о каких тайнах вы говорите? – взглянул на рыжего усача архиепископ.

– Хотелось бы побольше узнать о Братстве безликих. Это ведь вашего отца была инициатива осуждённых на смерть убийц отправить во служении Клиру, – всё смотрел Бернхард в глаза Руби Виндекс.

– Ах, он ведь хотел как лучше… – отвела взор и вздохнула Руби. – Каждый может ошибиться.

– Руби, Руби, мы здесь стараемся не произносить таких слов. Никто не говорит, что он совершил ошибку. Куда правильнее сказать: «Я извлёк полезный для себя опыт и очень благодарен ему», – поучал Фидель.

– Инициатива наказуема, – хмыкнул Берн. – Вы ведь точно знаете, кому он передал все дела. Даже если он сам с вами и не делился, вы здесь знаете всех! Всё! Весь Клир сейчас под надзором Виндексов и ваши «шпионы» из столицы наверняка присматривают за деятельностью Прелата, оттого вы и рвётесь туда, чтобы совсем всё не вышло из-под контроля!

– Повежливей, душечка, – коснулась груди Бернхарда Шанти. – Помягче, эта женщина недавно потеряла двух сыновей.

– Не исключено, что при прямом или косвенном участии безликих! – хмыкнул рыжий усач.

– Я сама разыскиваю Братство безликих, иду по следу, но ниточки никуда не ведут, – сообщила Мари, буквально взмолившись в надежде на помощь и информацию.

– Нам надо поймать заговорщиков против трона и нынешних порядков, дабы не воцарился хаос. Дабы вы и дальше продолжили управлять своим Клиром! – сердито воскликнул Берн, поглядывая на Руби и на Фиделя.

– Ох, дело в том, что в детстве я очень сильно болела. И волей случая мне помогла одна богиня по имени Майя, – сообщила градоначальница, отведя гостей совсем уж в угол собора, в падающую от цветных витражей тень.

– Ей здесь возвели целый цветочный храм, плавали, знаем, видели по дороге, – хмыкнул Бернхард.

– Дело в том, что Майя – мастерица по зельям, травяным сборам, отварам… И ей постоянно помогает один высший демон, крайне увлечённый растениями, – рассказывала Руби.

– Что? Демон?! – прикрыла рот ладошкой испуганная Ассоль.

– Нет-нет, он не злой. Далеко не все демоны призваны пакостить. Среди них есть покровители знаний и тому подобные мирные жители подземного мира, – заверила градоначальница.

– Демоны тут явно замешаны! Это целая продуманная цепь преступлений, отлаженная схема, стратегия! Амон или его приспешники вселялись в людей, делая одержимыми! А потом шла вербовка… – сообщила нахмурившаяся Ассоль то, что знала.