Виктория Утам Консильерита

Мог ли генерал Квак не знать, что его подчинённый полковник Ли годами крал оборонное имущество прямо у него под носом? Не стал ли полковник Ли очередным козлом отпущения, которого заставили нажать на курок, чтобы спасти шкуру более высокопоставленного вора?

А ведь вся та краденая оптика была с логотипом «Синджин»…

Стоя на мартовском ветру и глядя сквозь стекло на холёную жену генерала, он так некстати вспомнил годы унижений и испытаний.

— Не понимаю, о чём вы, госпожа Им? — удивилась госпожа Нам-су.

Женщина фыркнула.

— Хван Нам-су, ты меня поражаешь. Даже госпожа Мин уже сложила два и два. Сохранить невинный взгляд на вещи до такого возраста… это ещё уметь надо. Или же ты потрясающая актриса. Ну, если тебе так нравится водить подруг за нос, продолжай притворяться. Выпьем за нового председателя Конституционного суда.

Зазвенели хрустальные бокалы, но как-то неубедительно.

Тэ-хён перевёл дыхание. Отогнав тени прошлого, он сосредоточился на недавних событиях. Так вот, значит, чем закончилась история с дракой Сон-мина и Ли Гван-нама. Он иронично усмехнулся про себя. Каждый получил своё: Сон-мина спасли от позорного исключения из университета, Ли Гван-нам избежал суда, Председатель сохранил имидж конгломерата, а отец Гван-нама занял заветную должность.

Только скромная девушка где-то в Сувоне сидела сейчас на подоконнике, думая о своей разбитой жизни.

А этот таинственный «сотрудник», который понёс суровое наказание за драку в общественном месте, — это, значит, он и есть. Вот как они замяли скандал. Просто свалили всё на прислугу.

Тэ-хён ощутил подступающую к горлу горечь. Его назначение в дом младшей семьи Чжин было устроено не только для того, чтобы скрыть его с глаз негодующей госпожи помощницы. Это была ссылка. То самое наказание за нерасторопность и недосмотр. Он не усвоил правила игры в этом мире — не уследил за своим высокопоставленным подопечным.

Что ж, наказание и впрямь вышло тяжёлым. Если бы он знал, что придётся служить сумконошей и живой куклой для эстетического наслаждения богатых дам, ни за что не согласился бы на эту авантюру. Уволился бы к чертям в тот же день.

Со стороны жизнь этих богачек казалась беззаботной и ослепительно красивой: дорогие отели, шампанское в ведёрках со льдом посреди рабочего дня, платья по цене его годового бюджета. Но в этой красивой картинке крылся свой расчёт.

«Везде есть подвох, да?»— хмыкнул он, мысленно обращаясь к давно погибшему армейскому товарищу, с которым не раз ходил в разведку у демилитаризованной зоны. Старшина всегда говорил эти слова, когда местность вокруг казалась подозрительно тихой и безопасной.

Здесь тоже был подвох. Тэ-хён кожей чувствовал, что госпоже Нам-су непросто находиться в обществе этих женщин. Их восхищение было фальшивым, их улыбки — натянутыми, а радость от встречи — отрепетированной. Нам-су могла бы и не приходить сюда. Остаться дома, сослаться на дела. Но она тщательно подготовилась и пришла. Перешагнула через гордость, натянула эту маску абсолютного счастья.

Зачем? Неужели только ради того, чтобы похвастаться новым платьем и красавцем-водителем? Доказать, какая она благополучная?

Тэ-хён скосил глаза на приоткрытую дверь. Сквозь отражение пасмурного неба на стекле он отчётливо видел тонкий силуэт в сливочном шёлке «Селин». Госпожа Нам-су сидела идеально ровно, весело смеялась в ответ на очередную ядовитую шпильку подруг. И никто из этих холёных хищниц даже не догадывался, что прямо сейчас её израненные лопатки горят огнём под этим шёлком.

«Она как бабочка,— подумал Тэ-хён, и внутри у него шевельнулось странное сочувствие. — Яркая. Лёгкая. Но намертво завязшая в паутине».

Она была частью этого серпентария, его порождением, но одновременно — его главной пленницей. И этот обед был для неё не развлечением. Это был её личный бой.

Из зазора двери снова донёсся манерный голос женщины в твидовом костюме «Шанель»:

— Слухи слухами, но мой супруг вчера вернулся из прокуратуры сам не свой. Говорил, что из-за этих проверок в строительном министерстве атмосфера накалилась до предела. Последняя крупная сделка по продаже земельного участка компанией «Ханган Констракшн» наделала много шума. Как бы это и вас ни коснулось. Слышала, Председатель выкупил эту землю.

— Обычная сделка, — хладнокровно отбивалась госпожа Нам-су. — Председатель давно просил госпожу Пак продать ему этот участок.

— Да, только госпожа Пак уверяла, что ни за что не расстанется с ним. До последнего торговалась за повышенную цену, — добавила другая дама.

— Какое там! Продала по рыночной стоимости и даже не пикнула, — фыркнула госпожа Чхве. — И как это Председателю удалось её убедить? Они же давние враги.

— Говорят, это всё его новая помощница сделала. Ловкая особа, — вставила молодая госпожа Мин.

— Нам-су, дорогая, я бы на месте твоего Пон-джуна крепко задумалась. Эта авантюристка теснит его позиции, — дружески посоветовала госпожа Чхве. — Того и гляди, займёт его место подле Председателя.

— Мой муж — единственный наследник. К тому же он возглавляет флагманскую компанию. Какая-то секретарша ему не помеха.

— Ах, Нам-су, мне бы твою уверенность. В деле борьбы за власть мелочей не бывает. Мой Чхве на днях обмолвился, что Председатель Чжин был очень недоволен последними результатами «Синджин Технолоджи» на фондовом рынке. И это перед квартальным отчётом! Вот и конкуренты вам на пятки наступают, — она многозначительно подмигнула молоденькой госпоже Мин.

Тэ-хён уловил сквозь блики на стекле, как Нам-су на мгновение напряглась. Но её голос остался безупречно ровным:

— Газетчики любят раздувать драму на пустом месте. Гражданский сектор — это лишь верхушка айсберга. У «Синджин Технолоджи» достаточно внутренних резервов для развития. Наши позиции не менее крепки, чем у «Хансон». Кстати, я слышала, у вас перебои с поставками оборудования, Мин?

Госпожа Мин тут же победоносно вскинула подбородок:

— У «Хансона» всё безупречно. На следующей неделе мы закрываем сделку года. Нам-су, милая, если у твоего Пон-джуна дела пойдут совсем плохо, ты только скажи. Мой муж как раз расширяет штат, может, пристроит твоего благоверного на какую-нибудь непыльную должность?

Дамы за столом приглушённо зашептались, прикрывая рты ладонями. Это был прямой, жестокий удар по самолюбию невестки «Синджин Групп». Тэ-хён на террасе почувствовал, как из комнаты буквально засквозило могильным холодом.

Но его хозяйка даже не моргнула. Она лишь изящно пригубила ледяное шампанское.

— Рада за «Хансон», — спокойно и вкрадчиво отозвалась она. — Но американские санкции на литографическое оборудование и патенты на матрицы распространяются на всех. Из чего же вы будете собирать свою «сделку года»? Из воздуха?

Госпожа Мин, разгорячённая шампанским и собственной спесью, пренебрежительно фыркнула, желая окончательно раздавить Нам-су своим превосходством:

— Американцы думают, что они контролируют весь мир. Но они не знают, что китайские инженеры в Шэньчжэне уже скопировали их новые матрицы для цифровой оптики. Без единого американского патента! И очень скоро первая партия этого груза зайдёт в порт Инчхон под видом обычных комплектующих для бытовых кондиционеров. Мой муж лично курирует схему, таможня даже коробки вскрывать не станет. Так что наши новые чипы выйдут на рынок первыми, а «Синджин» останется со своими старыми отчётами.

В комнате на секунду повисла оглушительная тишина. Госпожа Чхве, жена прокурора, даже замерла с бокалом у губ. Её холёное лицо на миг превратилось в непроницаемую маску.

— Ну полно вам, девочки, разгорячились, — Госпожа Чхве медленно отставила бокал, пряча вспыхнувший в глазах хищный блеск, и примирительно, с едва заметной иронией улыбнулась. — Мин, милая, твоя фантазия сегодня бьёт через край. Оставь эти сказки для сценаристов дорам, а то мы и впрямь подумаем, что твой супруг — глава контрабандного синдиката. Давайте лучше сменим тему.

Тэ-хён на террасе ощутил, как по его спине пробежал липкий пот. Госпожа Мин, сама того не понимая, в порыве бабского хвастовства выдала чистую уголовщину. И хотя госпожа Чхве технично перевела разговор, Тэ-хён кожей чувствовал: капкан захлопнулся. Схему «Хансона» только что взяли на карандаш.

Нам-су выдержала идеальную паузу, и на её губы вернулась прежняя, ласковая и торжествующая улыбка.

— Шэньчжэнь... Как интересно, — тихо произнесла она. — Что ж, выпьем за ваши успехи в логистике, Мин.

Но Нам-су было мало прижать молодую соперницу. Ей требовалось закрепить успех. И она перевела внимательный взгляд на госпожу Им, жену четырёхзвёздного генерала.

— Раз «Хансон» временно... занят логистикой, Министерству обороны придётся нелегко, верно, госпожа Им? — вкрадчиво спросила Нам-су.

Генеральша Им, чья спесь мгновенно испарилась после глупости Мин, хмуро заглянула в свой бокал:

— Это мягко сказано, Нам-су. Мой Квак последнее время сам не свой. Из-за этих вечных задержек и американских санкций у Гособоронзаказа горит стратегический контракт по оснащению беспилотных комплексов новой цифровой оптикой. Приём заявок закрывается в следующую пятницу, а ставить на дроны нечего. Муж с ног сбился в поисках внутрикорейского поставщика, способного выдать начинку для оборудования в кратчайшие сроки.

Тэ-хён на террасе замер, перестав дышать. На мгновение показалось, что прошлое настигло его. Снова схемы поставок и тайные договоры…

А внутри комнаты Нам-су уже филигранно ковала железный щит для своего брака:

— Так чего далеко ходить? Кризис Министерства обороны — это шанс для отечественной индустрии, — вкрадчиво произнесла Нам-су, и её шёлковый рукав порхнул над закусками. — У «Синджин Технолоджи» как раз завершились испытания оптических чипов нового поколения. Мой Пон-джун просто искал правильный масштаб для их презентации.

— Ха, старьё, — фыркнула уязвлённая госпожа Мин. — И вы собираетесь впарить Министерству обороны этот прошлый век?

Нам-су не обратила ни малейшего внимания на её выпад.

— Госпожа Им, передайте вашему супругу генералу Кваку, что Президент Чжин будет рад избавить его от этой головной боли. Скажем... в этот четверг. На закрытом ужине в нашей усадьбе. Будем счастливы вас видеть.

Генеральша Им медленно склонила голову, не давая окончательного ответа. Но все и без того понимали правила игры.

Телефон во внутреннем кармане пиджака раздражённо завибрировал. Тэ-хён бросил взгляд на экран и тут же подобрался. Это было напоминание о строгом указании. 16:00 — время забирать госпожу Нам-су и везти её домой.

Он повернулся к стеклянной двери, но госпожа Нам-су уже сама поднялась и прощалась с подругами.

— Эй, Квон! За мной!

Тэ-хён чертыхнулся про себя. Она даже не запомнила его имя, перепутав с фамилией Пан-сока.

Он вежливо поклонился, протиснулся мимо заставленного закусками стола и подал пальто своей госпоже. Тэ-хён искренне рад был покинуть этот террариум.

Весь обратный путь в салоне царила тяжёлая, глухая тишина. Тэ-хён сосредоточенно вёл седан сквозь плотный сеульский поток, стараясь лишний раз не смотреть в зеркало заднего вида. Он уловил лишь, как изменилась её осанка: Нам-су сидела неподвижно, глубоко откинувшись на сиденье, а тёмные очки, которые она снова натянула на нос, надёжно скрывали её лицо от мира.

Ровно в 16:45 «Дженезис» затормозил перед сеульской виллой Чжин Пон-джуна. Угрюмый чёрный монолит из стекла и стали вырос перед ними, словно зловещий страж в отсветах приближающихся сумерек. Грузные свинцовые тучи нависли над домом, довершая эту зловещую картину.

Тэ-хён заглушил мотор, поспешно вышел и распахнул перед хозяйкой заднюю дверь.

Однако госпожа Нам-су не спешила покидать уютный салон. Тэ-хён почти физически ощутил эту противоестественную заминку. Прежде чем опустить ноги на серый бетон площадки, она судорожно вцепилась пальцами в кожаную обшивку автомобильного сиденья.

Тэ-хёну было хорошо знакомо это чувство. Точно так же он сам когда-то готов был цепляться за холодный пластик в автозаке, когда его доставили к месту заключения.

Он протянул хозяйке руку, помогая ей подняться. Им двигала не вежливость — просто в это мгновение Тэ-хёну отчаянно захотелось поддержать женщину. Он не мог, да и не имел права говорить, что всё будет хорошо. Но эта секундная опора могла придать ей сил.

Нам-су не просто боялась. Её тело на физическом уровне отказывалось возвращаться в это логово. Она буквально заставляла себя делать каждый следующий шаг. Ступив на гранитное крыльцо, она сжалась, как узник на эшафоте, затаив дыхание, чтобы не растерять остатки самообладания перед замершими у входа охранниками.

Её триумф остался там, в Каннаме. Здесь, под косыми гранями чёрного здания, она снова превращалась в беззащитную пленницу, добровольно переступающую порог своей тюрьмы.

Входная дверь распахнулась ещё до того, как она успела прикоснуться к ручке.

На пороге возник сам Президент Чжин Пон-джун. И это появление было столь неожиданным, что госпожа Нам-су не сдержала глухой стон.

Молча окинув жену взглядом, Чжин Пон-джун коротко отстранился, пропуская её в дом, и перевёл тяжёлый взор на водителя.

— Останься здесь. Я тебя ещё вызову, — бросил он и захлопнул дверь перед самым носом Тэ-хёна.

Тэ-хён так и застыл в недоумении. Пан-сок строго-настрого наказал ему доставлять госпожу домой к семнадцати ноль-ноль. Они приехали на четверть часа раньше. Так какого чёрта этот демон оказался на вилле, когда его рабочий день ещё не закончился?!

Бросив на застывших у входа охранников негодующий взгляд, Тэ-хён готов был наорать на них. Они стояли здесь, как каменные истуканы. Они всё знали! И ни один из них даже знаком не предупредил коллегу, что хозяин дома. До какой же степени сволочизма нужно было дойти, чтобы не дать знак, что палач уже ждёт свою жертву.

Но, судя по всему, в этой проклятой усадьбе так было заведено. Здесь все всё знали и молча хранили чужие грязные тайны. Тэ-хён сжал кулаки и невольно придвинулся ближе к массивной створке.

— Где ты была? — донёсся из холла приглушённый, но яростный крик Пон-джуна.

— Джун, я всего лишь прошлась по магазинам...

— Я сказал тебе не выходить из дома!

— Но там не было журналистов. Меня никто не преследовал.

— Какая надобность была вообще покидать усадьбу?

— Милый, это обычный шопинг…

— С кем ты встречалась?

— Ни с кем.

— Не ври мне!

— Да, да... Я случайно наткнулась на знакомых, когда заехала в отель пообедать.

— Сколько раз я говорил тебе не общаться с этими клушами?! Они мило тебе улыбаются, а потом перемывают все наши косточки. Что ты им рассказала?

— Ничего. Что я им могла рассказать?

— Знаю я эти ваши бабские посиделки. Небось выболтала все наши секреты! Про все дела в «Синджин». Про то, что я теряю позиции… То-то после каждого твоего выхода слухи расползаются по всему городу.

— Ничего я не болтала! — в голосе Нам-су наконец прорвались слёзы и накопившаяся за день истерика. — Если на то пошло, это не я, а Мин Джи-со проболталась! Жена твоего конкурента, между прочим! В порыве спеси она выболтала, что их «Хансон» везёт китайские комплектующие для цифровой оптики в обход американских санкций. Через порт Инчхон, под видом кондиционеров!

В доме на мгновение повисла тяжёлая тишина. Пон-джун, очевидно, переваривал масштаб услышанного, но Нам-су, задыхаясь от плача, уже торопилась выдать свой главный козырь:

— Генеральша Им тоже была там. Из-за этих санкций у Министерства обороны горит стратегический контракт на оснащение беспилотников! Приём заявок закрывается в следующую пятницу, а им ставить на дроны нечего! Они с ног сбились в поисках внутрикорейского поставщика. Я… я сориентировалась прямо там, Джун! Сказала, что у «Синджин Технолоджи» как раз завершились испытания оптических чипов, и пригласила генерала Квака с женой к нам на закрытый ужин в этот четверг. Чтобы ты мог забрать этот контракт и закрыть дыры в своих отчётах!

Послышался глухой всхлип, сменившийся отчаянным, умоляющим шёпотом:

— Видишь? Видишь, Джун… я не бесполезная! Я могу делать то, что раньше делал мой отец. Я могу доставать для тебя информацию!

Тэ-хён у двери замер, ожидая, что этот безумный тиран хотя бы сейчас остынет. Но Пон-джуна это не впечатлило. Послышался его презрительный, ледяной смешок.

— Идиотка, — выплюнул он, и в его голосе сквозило глухое раздражение человека, чьё уязвлённое эго отказывалось принимать помощь от забитой жены. — Ты хоть понимаешь, во что ввязалась? Решила поиграть в большую политику? Стать второй «писегванним»? Ума не хватит. Да если бы было так, прокурорская сука Чхве прямо из этого ресторана увезла бы Мин на допрос в прокуратуру! Думаешь, притащила мне кость со стола и стала равной? С тех пор как твой отец потерял влияние, от вашей семьи одни неприятности. И ты для нас ничто. Пыль. Женщина, которую скоро никто и не вспомнит. Я могу избить тебя до синяков — и никто даже слова не скажет. А может, мне вернуть домой твоих мальчишек? Что-то они совсем от рук отбились…

— Прости… Я хочу помочь… Скажи, что тебе нужно, я всё сделаю… Только не трогай их.

— Дура, — процедил он. — Что ты можешь сделать? Не мешайся под ногами.

Он замолчал, тяжело сопя и источая презрение, а потом неожиданно издевательским тоном добавил:

— А может, избавиться от тебя, а? Женюсь на этой Лин-не. Отец бы одобрил. Она стерва, но умна. Чёрт возьми, умна! Так бы и придушил её. Но она слишком важна для отца. Пока она рядом, у меня нет шансов. Ничего… У меня есть одна задумка, как испортить ей жизнь. Пошла вон с моих глаз. Поднимись к себе и не смей спускаться, пока я не разрешу.

Госпожа Нам-су снова отчаянно всхлипнула. Потом послышались её быстрые, дробные шаги и хлопок двери где-то на втором этаже. Возникшую в холле тишину нарушила тяжёлая, уверенная поступь хозяина виллы.

Массивная створка резко распахнулась перед Тэ-хёном. Президент Чжин Пон-джун стоял на пороге без пиджака, в безупречно подогнанном по фигуре жилете. Его лицо было бледным от скрываемой ярости, а взгляд, устремлённый на водителя, не обещал ничего хорошего.

— Ты, зайди, — процедил он, кивая Тэ-хёну в глубь тёмного холла. — Следуй за мной.

Тэ-хён напряг плечи, как перед штурмом, и сделал решительный шаг вперёд.

Если хозяин рассчитывал таким образом избавиться от свидетеля и устроить физическую расправу над подчинённым, то он сильно просчитался. Тэ-хён не собирался подставляться под удары даже ради сохранения тёплого места.

Но Чжин Пон-джун не стал на него набрасываться. Повернувшись спиной, он быстрым шагом направился через холл к лестнице.

Зато Тэ-хён получил возможность бегло осмотреться.

Внутри дом оказался таким же мрачным и негостеприимным, как и снаружи. Пространство подавляло своей пустой, гулкой масштабностью. Интерьер напоминал декорацию к антиутопии: глухой чёрный потолок, тёмные панели из редких пород дерева и графичные линии скрытой неоновой подсветки, которая не столько освещала холл, сколько подчёркивали его резкие углы.

Огромные угольно-чёрные диваны в центре казались вырубленными из базальта монолитами. Даже большой экокамин, встроенный в стену, не добавлял этому логову тепла. Его длинное искусственное пламя выглядело чужеродно — оно лишь отбрасывало ровные, безжизненные блики на полированный пол.

Неудивительно, что сыновья Пон-джуна чувствовали себя здесь неуютно. Молодая энергия подавлялась строгой безупречной геометрией линий. Сон-у Тэ-хён плохо знал, зато характер Сон-мина успел изучить достаточно. Этот полный энергии и бунтарского творчества парень, должно быть, задыхался в этом склепе, напрочь лишённом воздуха и красок. Здесь абсолютно всё было выстроено под деспотичный характер Чжин Пон-джуна.

Сняв обувь у входа, Тэ-хён проследовал за хозяином по мягкому серому ковру к лестнице, чьи подсвеченные ступени словно парили в воздухе. За стеклянным ограждением второго этажа, опоясывающим холл по периметру, открывался вид на антресольный ярус с рядом дверей, ведущих в личные покои.

Президент Чжин поднялся по ступеням и направился к одной из них — прямо по центру верхнего яруса.

Они оказались в кабинете — таком же просторном и мрачном, как холл, с той лишь разницей, что в большие окна с распахнутыми портьерами врывался приглушённый, но естественный дневной свет.

Пон-джун сразу же устроился за письменным столом и откинулся на спинку кожаного кресла. Запрокинув голову, он с минуту изучал нового работника. Его маленькие хищные глаза так и царапали по лицу Тэ-хёна, но тот лишь крепче сжал челюсти, сохраняя абсолютное спокойствие.

— Тебя направил сюда Квон?

— Так точно, — подтвердил Тэ-хён, стараясь не говорить лишнего.

— Служил? — сразу же определил президент «Синджин Технолоджи».

— Седьмой батальон спецназа морской пехоты, — сухо отрапортовал Тэ-хён привычную формулировку. — Капитан. Бывший, — добавил он нехотя.

— Элита… — с едкой иронией протянул Чжин Пон-джун. — Что же в поместье отца не нашлось более подходящей работы для такого специалиста? Или ты провинился? Тебе не зазорно служить водителем у вздорной бабы?

— Работа как работа. Не хуже любой другой.

— Так вот. Раз это для тебя всего лишь работа, будешь докладывать мне о каждом её шаге. Понял? Сработаемся — возьму к себе в личную охрану. Это почётнее, чем быть извозчиком у женщины.

Тэ-хён молча поджал губы, чувствуя, как грудь начинает буквально распирать от негодования. Чжин Пон-джун этого как будто не заметил и продолжал:

— Рассказывай! Где была? С кем виделась? Не совершала ли чего-то подозрительного?

Тэ-хён прищурился. Этот чёртов паук вовсе не был похож на банального ревнивца. Неужели он был настолько не уверен в себе, что смертельно боялся заговора со стороны собственной жены?

Теперь Тэ-хёну стало окончательно понятно, почему Хван Нам-су так настаивала на том, чтобы он везде следовал за ней шаг в шаг. Водитель был её живым алиби. Даже малейшее подозрение со стороны мужа грозило женщине серьёзными неприятностями. Она хотела, чтобы её новый шофёр всё видел и слышал, потому что прекрасно знала: супруг всё равно устроит ему допрос.

— В одиннадцать ноль-восемь госпожа Нам-су посетила косметологическую клинику в Чондам-доне, — ровным голосом доложил Тэ-хён. — После этого мы направились в торговый центр «Шинсэге», где она пробыла порядка двух часов, подбирая наряды. Сначала зашла в бутик «Шанель», затем в «Селин», ещё в отдел кожгалантереи и обувной. Мне перечислить все покупки?

— Не надо. Это я и так знаю.

«Ну, конечно,— подумал Тэ-хён, — счета-то за этот камуфляж приходят на твоё имя».

— Зачем она поехала в «Ауру»? У неё там была назначена встреча? — хищные глаза Пон-джуна сузились.

— Не думаю. Госпожа Нам-су собиралась просто пообедать, но столкнулась со знакомыми. Женщинами её круга.

— О чём они говорили?

Тэ-хён равнодушно пожал плечами:

— Моё дело маленькое — стоять на посту, пока хозяева отдыхают. Меня отправили на террасу. За всё это время госпожа Нам-су никуда не звонила и приватную комнату не покидала.

«Она принесла тебе на блюдечке ценнейшую информацию, — мысленно добавил он. — Так чего же ты ещё хочешь, придурок?»

Чжин Пон-джун бросил на него долгий, подозрительный взгляд, но не нашёл, к чему придраться.

— Вижу, ты отлично понял свои обязанности. Продолжай в том же духе. Выполняй все её капризы, а потом докладывай мне. Свободен.

Тэ-хён чётко, по-военному развернулся на каблуках и направился к выходу. Прикрывая за собой массивную дверь кабинета, он успел услышать, как Пон-джун уже судорожно набирал чей-то номер и заговорил с ходу, без приветствия:

— Есть горячая информация по «Хансону». Срочно. Надо встретиться…

Тэ-хён выбрался наружу и, задрав голову к небу, расправил лёгкие. Воздух был свеж и уже насыщен влагой. Ожидался дождь — первый дождь этой весны.

Как же хорошо дышалось снаружи!

Пока он шёл через холл, чувствовал, как мерзость этого дома въедается в кожу. Чжин Пон-джун — трус и подонок. Вместо того чтобы доказать отцу свою способность к управлению бизнесом, он унижает жену и строит козни. А Нам-су? Она не сопротивляется. Ползает у него в ногах, забыв про достоинство.

Что её держит в этом доме? Страх? Вина? Или надежда, что однажды всё изменится?

Он перегнал машину на подземную стоянку, тщательно протёр кузов, проверил дозатор освежителя воздуха, смахнул с сиденья невидимые крошки и сдал ключи дежурному. Быстро переоделся в подсобке и вышел наружу свободным от обязанностей человеком.

Уже стемнело. Дождь так и не начался, но по небу ходили хмурые тени, пряча последние отсветы заката. На площадке зажглись точечные фонари.

Засунув руки в карманы брюк, Тэ-хён по этим светящимся точкам, как по спасительным меткам, направился к воротам. Ему ещё предстояло выбраться из этого района. Он долго спускался по склону меж особняков миллиардеров, пока не дошёл до подножия, где уже ходил общественный транспорт. Хотел было добраться на автобусе до дома, но на полпути передумал.