Виктория Утам Консильерита

Очки с тёмными стёклами теперь были сдвинуты на идеальную укладку, открывая сияющий, свежий взгляд. Пальто-накидка было небрежно распахнуто, плечи распрямились, а в глазах появился тот самый лёгкий, почти лихорадочный блеск.

С неё будто сняли невидимый свинцовый панцирь. Она снова была безупречной невесткой «Синджин Групп».

— В «Шинсэге», на Мёндоне, — звонко, почти напевая, скомандовала она и легко, словно бабочка, двинулась к лифту. — Живее, у меня сегодня столько дел!

Тэ-хён молча следовал за ней шаг в шаг, невольно поражаясь этой метаморфозе.

В этот момент он начал понимать характер своей новой хозяйки. Хван Нам-су, в сущности, оставалась избалованной девочкой — лёгкой, яркой и абсолютно беспечной. Детство под крылом всесильного отца-политика приучило её к тому, что мир крутится вокруг неё, а любые бытовые трудности растворяются сами собой. Она никогда ни за что не отвечала. И даже выйдя замуж за такого монстра, как Президент Чжин, она столкнулась лишь с домашней жестокостью, но не с реальной жизнью.

В остальном её мир по-прежнему оставался хрустальным замком, окружённым немыслимым комфортом. Ей не нужно было думать о завтрашнем дне, о заработке или проблемах простых смертных. Стоило врачам заглушить сильными препаратами физическую боль и замаскировать следы побоев, как её психика мгновенно вычеркнула пережитый ужас, возвращая её к привычному ритму: порхать с цветка на цветок, из элитного салона в сияющий бутик, прожигая миллионы.

Ей просто хотелось радоваться жизни прямо сейчас, закрывая глаза на то, что вечером её снова ждёт возвращение в чёрное логово паука.

«Ей что, вкололи какой-то чудодейственный коктейль? Или замазали лицо так, что теперь на нём можно рисовать новую картину?»— задался он вопросом, пока двери лифта бесшумно разъезжались в стороны.

Тэ-хён сделал приглашающий жест рукой. Гонка за чебольскими капризами продолжалась.

Торговый центр «Шинсэге» встретил их стерильным блеском мрамора и приглушенной музыкой. Следующие два часа превратились для Тэ-хёна в изощрённую пытку. Госпожа Нам-су, словно дорвавшись до свободы, меняла шоурумы один за другим. Девушки-консультантки премиальных бутиков носились вокруг неё как угорелые, охапками унося блузки и принося юбки.

Тэ-хёну было приказано стоять строго у входа в просторную, обитую бархатом примерочную.

В какой-то момент суета достигла пика: госпоже Нам-су всё не нравилось. Она не нервничала, а методично перебирала ассортимент, сводя персонал с ума своими запросами. То её не устраивал фасон, то не нравился цвет, то размер оказывался неподходящим.

— Принесите то платье, что было до этого, — попросила она девушку, и та, схватив в охапку ворох непригодившихся вещей, убежала в зал.

Тэ-хён стоял со скучающим видом, слушал мурлыкающий голос, доносившийся из-за плотной шторы, и мечтательно поглядывал на кожаный диван у входа в шоурум. Но водителю сидеть при хозяйке не полагалось. Приходилось терпеть.

«Ей-богу, на плацу проще было, чем здесь»,— ворчал он про себя.

— Эй! Замените это на размер меньше, — донеслось изнутри.

Тэ-хён оглянулся. Все консультантки куда-то исчезли.

Из-за тяжёлой занавески требовательно высунулась тонкая женская рука. Пальцы нетерпеливо прищёлкнули.

— Эй! — повторила женщина громче.

Не дождавшись ответа, Нам-су раздраженно отодвинула край занавески. Увидев своего водителя, она смутилась на секунду. Но тут же её взгляд, скользнувший по его высокой, атлетичной фигуре и строгому лицу, потеплел. Она даже приосанилась, прикрывая тело платьем на плечиках.

— Чего застыл? Возьми и поменяй, — приказала она, окинув его одновременно раздражённым и кокетливым взглядом, и всунув ему в руки наряд, быстро задёрнула шторку.

Тэ-хён с опозданием опустил взгляд, понимая, что видел то, чего ему видеть не полагалось. От неожиданности он едва не выронил легчайший шёлк — благо вешалка зацепилась за пуговицу его пиджака.

Перед глазами всё ещё стояло ослепительное зрелище. Тэ-хён, будучи нормальным мужчиной, против воли успел скользнуть взглядом в глубь примерочной. Яркие зеркала отразили изящную фигуру в одном лишь дорогом кружевном белье: тонкая талия, безупречно ухоженное тело. И не скажешь, что госпожу Хван уже перевалило за сорок.

Кровь на секунду прилила к его лицу, а дыхание перехватило.

А то, как эта светская дама торжествующе улыбнулась, прежде чем закрыться от его глаз, доказывало: он выдал себя с головой. Должно быть ей было приятно, что такой высокий плечистый увалень — её водитель — просто ошеломлён её красотой.

Тэ-хён стоял, сжимая прохладную скользкую ткань в руках, и ругал себя на чём свет стоит: «Остолоп нетёсаный. Деревенщина! Не мог взгляд отвести. Вылупился на неё, как на ярмарке».

Ему было стыдно и за свою минутную слабость, и за то, что эта женщина застала его врасплох. А ещё эта тряпка... Что ему вообще с ней делать?

Он оглянулся по сторонам. Как назло, ни одной девушки-консультанта рядом не оказалось.

Куда они все подевались?

Внутри закипала глухая, яростная злость. Сердце застучало в висках от горького чувства унижения. Что за чёрт! Он кто ей — лакей? Живая вешалка? Его, бывшего офицера спецназа и первоклассного телохранителя, заставляют бегать с женскими шмотками!

Хотелось разорвать этот треклятый шёлк и швырнуть его в угол. Но Тэ-хён вовремя заметил, что на платье не было даже бирки с ценой или составом. В памяти мгновенно всплыли слова Ын-ми, брошенные как-то на распродаже: «На такие бренды ценники не вешают. Те, кто может позволить себе их купить, берут их не глядя».

Перехватив вешалку поудобнее, он нацепил на лицо маску абсолютного безразличия и понёс платье в торговый зал.

Все девушки-консультантки были заняты. Кто-то уже обслуживал новую клиентку, кто-то развешивал по местам вещи, не подошедшие госпоже Хван. Продавщица, которую Нам-су отправила за нарядом, лихорадочно перебирала вешалки в поисках нужного фасона.

Тэ-хён молча протянул ей платье. Ткань будто жгла ему ладони.

— Не подошло. Нужен другой размер.

Замотанная девушка лихорадочно сунула ему взамен иную вещь:

— Ой, отнесите госпоже, пожалуйста, я сейчас приду!

В её глазах отразилась такая мольба, словно речь шла о спасении жизни, а не о примерке.

Тэ-хён шумно выдохнул сквозь зубы, чувствуя себя закипающим чайником. Это был какой-то безумный женский заговор. Его использовали как бездушный конвейер.

Когда он вернулся и деликатно кашлянул, занавеска снова отодвинулась. Нам-су нарочно медлила, протягивая руку. Тэ-хён заставил себя отвернуться и вслепую протянул ей вешалку. Но её руки...

Взгляд против воли зацепился за обнажённую кожу. Утром он был уверен, что госпожа Нам-су страдает от недавних побоев, ведь её тело корчилось от боли при каждом шаге. Однако сейчас на запястьях и предплечьях не виднелось ни одной царапины или гематомы. Только бледные, едва заметные желтоватые припухлости. Медицинский камуфляж.

Госпожа Нам-су выдернула платье и резко, с ожесточением дёрнула портьеру. Тяжёлая ткань с шумом проскользила по карнизу, но пружинисто качнулась назад, оставив узкую вертикальную щель.

Тэ-хён не успел отвести глаз. И увидел её спину.

На худых лопатках, дико контрастируя с белоснежным шёлком дорогого белья, расплывались огромные, страшные гематомы. Чернильно-синие, с грязной желтизной по краям — следы тяжёлых, расчётливых ударов, которые клиника просто не успела или не смогла свести лазером.

Вся эротика моментально испарилась, сменившись липким, удушливым ужасом. Тэ-хёна передёрнуло. Эта женщина только что играла с ним во флирт, крутила бёдрами, пока её спина представляла собой один сплошной отбитый кусок мяса.

Что за каша была у неё в голове? Из какого безумия состояла её жизнь, если она глушила этот кошмар примеркой платьев перед водителем?

Он заставил себя отвести глаза и осторожно задвинул портьеру. Но к примерочной уже неслась консультантка с нарядом, который так долго искала. Второпях девушка готова была с ходу ворваться внутрь:

— Госпожа Хван, вот оно, то платье, которое вы хотели!..

Тэ-хён вовремя выставил руку, преграждая ей путь.

В этот момент Нам-су выглянула наружу. Нахмурившись, она строго окинула обоих взглядом, понятливо поджала губы и кивнула на водителя:

— Пусть он передаст.

Девушка смутилась. Тэ-хён забрал у неё вешалку и, по-прежнему не глядя, просунул её в узкую щель. Когда госпожа Нам-су взялась за плечики, её холодные пальцы мимолётом коснулись его руки.

Работа «не бей лежачего»? Прямо на глазах она превращалась в прогулку по минному полю.

Когда она вышла из примерочной, у Тэ-хёна на секунду задвоилось в глазах — так сильно поменялся образ Нам-су.

На его мужской, армейский взгляд новый наряд жены президента «Синджин Технолоджи» выглядел архаично и слишком просто: лёгкое, шёлковое платье с плиссированной юбкой ниже колен и высокие кожаные сапоги. Никакого глубокого декольте, сложных деталей и дорогих вставок. Только тонкий поясок с золотистой пряжкой, обхватывающий по-девичьи тонкую талию.

По его мнению, женщина её возраста и статуса могла себе позволить нечто более весомое.

Но потом он отметил безупречность линий, которой сложно было добиться на более дешёвых моделях, струящуюся ткань, которая словно текла при каждом движении, мягко очерчивая её точёную, женственную фигуру, сливочный цвет, так удачно оттеняющий её ухоженную кожу.

— Ну, что ты скажешь?

Тэ-хён не сразу понял, что этот вопрос относился конкретно к нему.

Госпожа Нам-су стояла в центре комнаты, придирчиво осматривая себя в огромном зеркале. Она раздражённо отмела в сторону восторженные дежурные фразы консультантов. И посмотрела на своего водителя.

Во рту в ту же секунду пересохло. Подобные расспросы всегда ставили его в тупик: скажешь что-нибудь не то — женщина обидится насмерть. На его взгляд, платье, которое выбрала госпожа Нам-су, выглядело симпатично, но чрезвычайно просто. Встреть он её в таком виде на улице в потоке людей — ни за что не признал бы в ней жену влиятельного бизнесмена.

Он судорожно подбирал слова, от напряжения лоб покрылся лёгкой испариной. Он отдавал себе отчёт, что стоит в окружении роскошного интерьера модного бутика с вывеской «Селин», видел вышколенных лучше любого солдата девушек-консультанток, которые держали вещи так, словно это были музейные экспонаты, и понимал, что плохо здесь одеться просто невозможно.

Что тут ответить?

Наряд Нам-су выглядел скромно, но за этой скромностью таилась тихая роскошь.

В памяти мгновенно всплыл голос Ын-ми. Его бывшая, отчаянно пытавшаяся пробиться в великосветскую тусовку Сеула, часто пилила его, листая глянцевые журналы: «Тэ-хён, запомни, дешёвки покупают логотипы на всю грудь. Настоящие деньги — это тихая роскошь. Когда ткань дышит, а вещь сидит так, будто её сшили прямо по тебе, ценники и яркие бирки таким вещам не нужны».

И тут он решил посмотреть в суть, а не на общее впечатление.

До него вдруг дошло: этот образ был непростым. Он был просчитан до миллиметра, как идеальный камуфляж для спецоперации. Качество ткани и безупречный крой говорили об эксклюзивности. Цвет идеально оттенял тон кожи, делая женщину моложе и ярче. Тонкий поясок с маленькой золотистой пряжкой подчёркивал безупречную фигуру. Воздушные рукава струились и просвечивали ровно настолько, чтобы показать изящные линии рук, и при этом надёжно прятать следы побоев, создавая иллюзию полной открытости.

Госпожа Нам-су больше не пряталась в футляре, как утром. Она выставляла напоказ своё тело, ничего лишнего не показывая.

— Просто великолепно... — вырвалось у него прежде, чем он успел включить тормоза.

И тут же понял, что его ответ прозвучал слишком откровенно, хотя он всего лишь имел в виду оценку её находчивости.

Он кашлянул, пытаясь исправить положение, и добавил тише, но уверенно:

— Вы выглядите в нём очень молодо, госпожа Хван.

И внутренне подобрался. Чёрт, высказался слишком просто. Слишком по-мужски.

Его спина под плотным пиджаком мгновенно взопрела, он потупил взгляд и вернул привычную маску вежливой отстранённости:

— Простите. Я мало смыслю в моде. Кажется, я выразился слишком прямолинейно. Этот образ вам очень идёт.

Но по лицу дамы уже скользнула едва заметная торжествующая улыбка. Она получила то, за чем пришла, — первую, самую честную мужскую реакцию. Её оружие работало безотказно.

Тэ-хён бережно доставил хозяйку к зданию элитного отеля в районе Каннам, припарковался на подземной стоянке и сопроводил её до площадки лифта. Когда зеркальные створки разъехались и госпожа Нам-су вошла в кабину, возникла заминка. Лифт никуда не ехал.

Тэ-хён озадаченно посмотрел на панель с кнопками, предполагая, что автоматика сломалась. Но, как оказалось, все ждали только его.

— Я же сказала — ты со мной, — раздражённо напомнила Нам-су.

Тэ-хён молча подчинился, шагнул внутрь и встал за её левым плечом, как и положено по уставу. Зеркальные двери сомкнулись, и кабина плавно поплыла вверх. Тэ-хён лениво рассуждал про себя: зачем ей водитель в элитном отеле? Вряд ли в этих стенах ей что-то угрожает. Под реальной угрозой здесь находился разве что банковский счёт её супруга.

Ресторан Aura, расположенный на тридцать втором этаже, в этот час был наполнен мягким светом и тихим звоном хрусталя. Панорамные окна открывали вид на утопающий в дымке Сеул, а интерьер из светлого мрамора и латуни идеально подходил для тех, кто привык обедать в атмосфере ленивой роскоши.

Перед стеклянными створками Нам-су остановилась, собралась и сделала решительный шаг вперёд, сияя улыбкой лёгкого превосходства человека, которого совершенно не тревожат беды этого мира.

Управляющий тут же подбежал к ней, почтительно кланяясь. Нам-су небрежно произнесла:

— Проводите меня в зал через левую галерею. Мне показалось, я видела на парковке машину моей знакомой.

Метрдотель понимающе закивал и повёл её по тихому коридору, вдоль которого тянулся ряд закрытых VIP-комнат. Нам-су шла не спеша, Тэ-хён следовал за ней тенью. Около одного из кабинетов возникла секундная заминка: официант с сервировочной тележкой как раз выходил наружу, и тяжёлая деревянная дверь оказалась широко распахнута.

Этого мгновения Нам-су хватило, чтобы изящно притормозить и бросить быстрый взгляд внутрь обособленного, наполненного ароматом дорогого парфюма помещения. В уютной комнате с панорамным окном на бархатных диванах отдыхала компания женщин.

Одна из них оглянулась и посмотрела на проход. В ту же секунду на её лице последовательно отобразились удивление, узнавание и виртуозная радость.

Она громко крикнула:

— Нам-су? Ты ли это? Иди к нам!

Госпожа Нам-су вполне правдоподобно изобразила удивление от неожиданной встречи и отпустила метрдотеля.

— О, это вы, госпожа Чхве! Как хорошо. А я-то думала, что придётся обедать в одиночестве.

Она летящей походкой вошла в комнату, на ходу скидывая с плеч пальто. Тэ-хён едва успел подхватить его, чтобы оно не упало на пол. Женщина даже не оглянулась.

Зная, что в этот момент все взгляды направлены только на неё, она намеренно задержалась на входе, обозревая компанию и позволяя подругам рассмотреть её новый наряд. Весеннее солнце из панорамного окна ярко освещало летящий сливочный шёлк «Селин», заставляя его мягко играть переливами. Нам-су изящным жестом поднесла руку к причёске, поправляя невидимую выбившуюся прядь. Широкий, невесомый рукав порхнул в воздухе как крыло бабочки, открывая гладкое запястье, на котором изящно поблескивал «Картье».

Ни намёка на драму, которую эти женщины смаковали в сплетнях всю последнюю неделю.

За столом на секунду повисла звенящая пауза. Дамы, упакованные в плотный, тяжёлый люкс — твидовые жакеты «Шанель» с массивным золотом пуговиц и жёсткую кожу «Эрмес» — выглядели на фоне Нам-су громоздко и провинциально.

Первой тишину нарушила женщина в строгом твидовом костюме. Её глаза, только что судорожно сканировавшие лицо и шею Нам-су, удивленно округлились.

— Боже мой, Нам-су… Да ты просто сияешь! Откуда это платье? Крой невероятный, тебе так идёт этот цвет! Ты выглядишь лет на десять моложе, я не шучу.

— Невероятно свежо, — подхватила её соседка справа, крупная дама с массивным бриллиантовым кольцом на пальце, которое казалось слишком вычурным рядом с лаконичным шиком «Селин». — Такой лёгкий, воздушный образ. Мы уж, грешным делом, подумали, что ты… приболела — тебя так давно не было видно. А ты, оказывается, расцветаешь. У Президента Чжина, должно быть, дела идут в гору, раз он так балует свою музу?

Каждое их слово сочилось ядом. Все паузы и ударения были расставлены намеренно. Подруги не просто радовались за одну из них. Они до последнего искали подвох в этом струящемся благополучии.

Нам-су лишь снисходительно улыбнулась, едва заметно поведя изящным плечом.

— О чём вы, у Пон-джуна сейчас столько крупных проектов, что мы едва успеваем переводить дыхание. А это… — она небрежно провела рукой по плиссированным складкам юбки и воздушному воротнику, демонстрируя соперницам безупречную кожу предплечья. — Просто спонтанная покупка по дороге. Захотелось чего-то простого. Весеннего.

Третья из компании, моложавая дама с хищным разрезом глаз, чьё внимание до этого было приковано исключительно к платью, вдруг перевела взгляд за спину Нам-су.

Тэ-хён до сих пор стоял в дверях безмолвным изваянием, не зная, куда деть пальто и что делать дальше. Он кожей почувствовал, как эта женщина бесцеремонно с головы до ног оценила его широкие плечи, военную выправку и жёсткий профиль. В её глазах вспыхнул откровенный, сытый интерес.

— А у тебя, я вижу, не только платье новое, дорогая, — приглушённым, полным зависти голосом протянула она. — Какая… вышколенная охрана. Твой супруг стал так сильно за тебя переживать, что приставил личную гвардию?

Нам-су даже не обернулась в сторону своего водителя, оставаясь хозяйкой положения на все сто процентов.

— Ах, это… Последнее время так сложно найти толковую прислугу. Хвала Небесам, Пон-джун считает, что моя безопасность — это последнее, на чём стоит экономить. Вот и подобрал мне этого, — ровно и прохладно отозвалась она, плавно опускаясь в предложенное кресло.

— Посмотрим, сколько он продержится, — хохотнула дама, которая до сих пор держалась в тени. Она не проявила особого интереса ни к наряду супруги президента «Синджин Технолоджи», ни к её новому водителю. Лениво пригубила шампанское. И её точёный хищный профиль показался Тэ-хёну знакомым.

Тэ-хён наконец нашёл вешалку, повесил хозяйское пальто, потом безупречно по-офицерски чётко поклонился, собираясь покинуть приватную зону.

— Стой. Я не разрешала тебе удалиться.

Тэ-хён замер на полшаге, не спеша поворачиваться. В голосе госпожи Нам-су прозвучали металлические нотки с призвуком истерики. Из него живо испарилась вся та наигранная сладость, с какой она только что обращалась к знакомым дамам. Теперь это была женщина, привыкшая к тому, что её капризы исполняются беспрекословно с самого детства.

Тэ-хён тяжело мысленно вздохнул. Только дамские капризы ему ещё не доводилось выполнять. Он медленно развернулся на каблуках, пряча в глубине зрачков опасный огонь, и безмолвно застыл, ожидая, что скажет новая хозяйка.

Госпожа Нам-су отчего-то медлила. Она сказала «А», теперь должна была сказать и «Б», но явно находилась в замешательстве. Шофёру не место в приватном кабинете, Тэ-хён и так задержался. Он проводил госпожу до столика и теперь обязан был удалиться на подземную парковку или хотя бы в холл отеля.

Хван Нам-су смотрела на него в упор.

— Уйдёшь, когда я скажу.

Что-то в её интонации заставило его вскинуть голову. В глазах женщины не виднелось злости — там царила холодная, пугающая пустота. Этот безмолвный посыл кричал: «Если ты сейчас уйдёшь и покажешь им мою слабость, они меня сожрут».

Тэ-хён неловко переступил с ноги на ногу. Требование Хван Нам-су со стороны казалось глупой прихотью, но в нём крылся такой отчаянный призыв о помощи, что он растерялся.

Тут одна из женщин, самая старшая, продолжая внимательно следить за сценой, поправляя жакет, накинутый на плечи, снисходительно произнесла:

— А пусть остаётся. Постоит на террасе. Он нам не помешает, а мы на него полюбуемся. Не каждый день приходится видеть такой образчик мужской привлекательности.

Остальные дамы в ответ одобрительно защебетали.

Тэ-хён чувствовал, как желваки ходят ходуном. Кровь шумела в ушах от дикого унижения. Хотелось сорвать этот чёртов галстук и развернуться прочь. Но он вспомнил её изуродованную спину в свете примерочной бутика. Его уход сейчас просто добил бы Нам-су, с потрохами выдав соперницам её абсолютную уязвимость.

Нам-су повелительным жестом указала ему на стеклянную дверь и, не дожидаясь ответа, улыбнулась подругам.

Тэ-хён сделал глубокий вдох, усмиряя ярость.

— Есть, госпожа, — процедил он сквозь зубы, превратив лицо в гранитную маску.

По-военному чётким шагом он прошёл через всю комнату и вышел на просторную террасу. Здесь, по крайней мере, было не так душно от ядовитых испарений этого серпентария. Заложив руки за спину, Тэ-хён демонстративно повернулся лицом к серому небу и замер, полностью «выключив» себя из этой компании.

Стеклянная дверь за его спиной закрылась. Но в комнате было слишком душно, поэтому персонал оставил узкий зазор шириной в ладонь. Мартовский весенний воздух обжигал лицо сырым холодом, но Тэ-хён стоял неподвижно, устремив взгляд на открывшуюся ему панораму Каннама.

На тридцать втором этаже тишина казалась почти первозданной, как в горах. И только в приоткрытую щель, словно в акустический коридор, проникали звуки из приватного зала — они отражались от мраморных косяков и летели прямо ему в спину.

Он слушал их ленивый, звенящий фальшью щебет. Слышал, как звякают бамбуковые палочки о фарфор, как пенится шампанское в бокалах и как вкрадчивым змеиным шёпотом одна из дам пытается выведать у Нам-су информацию о делах «Синджин Групп».

— Слышала, ваш муж запускает завод в Мьянме? Это же прямой шаг к трону. Председатель уже определился с преемником?

— Нет причин для волнения. Пон-джун много работает, чтобы продолжить дело своего отца и поддержать имидж компании.

— Вот и хорошо, — донеслось до Тэ-хёна. — А то мы уж думали, что этот скандал сильно ударит по вам.

— Какой скандал? — искренне не поняла госпожа Нам-су.

— Да тот, с дракой в университете. Поговаривали, что ваш старший подрался там с сыном председателя Конституционного суда.

— Какого суда? — возразила другая, поймав суть разговора. — Ли тогда ещё не был избран. Ха, ему и не видать бы этого места никогда! Муж говорил, что лидер фракции ни за что не отдал бы за него голоса своих людей. Интересно, что заставило его так резко передумать?

— Уж не ваш ли свёкр постарался? — ехидно заметила владелица медиа бизнеса.

— Я ничего не знаю об интересах моего свёкра. Он обычно такими делами не занимается, — невинно ответила госпожа Нам-су.

— А мой муж рассказал, — раздался звонкий голосок самой молодой из присутствующих, — что в прошлый четверг видел Председателя на поле для гольфа вместе с тем самым человеком из администрации. А на следующий день состоялось заседание по выбору нового председателя Конституционного суда. Какое совпадение, правда?

Госпожа Нам-су выдержала достойную паузу, проглотив кусок японской рыбы.

— Да, но какое отношение это имеет к драке возле кампуса? Мой Сон-мин тут совершенно ни при чём. Это водители что-то между собой не поделили. Наш сотрудник уже примерно наказан за это безобразие.

Это было произнесено с такой искренней, непоколебимой убеждённостью, что в комнате моментально возникла драматическая пауза, которую тут же нарушили негромкие одобрительные аплодисменты.

— Браво, браво! Так держать! Вот так прессе и говорите. Но тут-то посторонних нет. Перед нами-то что ломать комедию?

Тэ-хён вздрогнул. По спине пробежали ледяные мурашки. Голос этой женщины окончательно сорвал замки с его памяти. Госпожа Им. Супруга четырёхзвёздного генерала Квака, командующего логистикой и снабжением армии.

Пять лет назад, когда Тэ-хёна, молодого и перспективного офицера, судил трибунал за продажу армейских оптических прицелов на сторону, именно генерал Квак подписывал его обвинительное заключение. И если бы полковник Ли, непосредственный начальник Тэ-хёна, не застрелился в своём кабинете до начала обысков, Тэ-хён до сих пор отбывал бы наказаниеза то, чего никогда не совершал.

Было ли это поздним раскаянием зарвавшегося вора или же полковника Ли устранили подельники, чтобы при аресте он не начал говорить лишнее, — неизвестно. Но его смерть пролила свет на некоторые обстоятельства, которые позволили пересмотреть дело. И Тэ-хён вышел на свободу досрочно.