- Рейтинг Литрес:4.8
Полная версия:
Виктор Алеветдинов Море, которое помнит
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Вижу, все на смотровой площадке, — сказала она. — В таком случае горячий чай приходит сам.
Мы рассмеялись.
Я взяла кружку. Тепло прошло по пальцам, потом разлилось по груди.
— Это и есть Шантарские острова? — уточнила я.
— Они, — кивнула Светлана. — Я раньше думала, что они ближе к людям. А оказалось — наоборот. Они сами выбирают, кого подпустить.
— Это ты сейчас как местные говоришь, — усмехнулся Андрей.
— А я и есть теперь немного местная, — парировала она. — Столько рейсов сюда отходила.
Она посмотрела на кекуры, на далёкие сопки, на туман, который всё ещё висел в ложбинах между островами.
— Здесь даже птицы летят по-другому, — добавила она тише.
Вокруг «Родонита» действительно появилось больше птиц. Чёрно-белые топорки шли низко над водой, ныряли, выныривали в другом месте. Чайки кружили выше, иногда без звука, иногда с коротким криком.
Их движение тоже казалось связанным с чем-то невидимым — словно они держались невидимых троп в воздухе, о которых люди ничего не знают.
Я снова поймала себя на желании вставить сравнение, но остановилась. Слишком простой и чистый был этот пейзаж, чтобы навешивать на него знакомые образы.
Он не требовал пояснений.
— Ты о чём задумалась? — спросил Виктор.
— О том, что здесь время идёт по-другому, — честно ответила я. — Мне кажется, если достать часы, стрелки застынут.
— Только не надо проверять, — вмешался Николай, который незаметно выбрался из своей рубки и присоединился к нам. — Тут если начнёшь играть с такими вещами, ещё поверишь, что мы попали в петлю времени и снова идём по кругу вокруг Шантар.
— Ты что, тоже боишься легенд? — удивился Виктор.
— Я не боюсь, — поправил Николай. — Я с ними живу.
Он опёрся на леер, глядя на Большие Шантары.
— Местные рыбаки рассказывают, что у этих островов есть старший дух, — сказал он после паузы. — Его не видели, но иногда слышали.
— Как слышали? — спросила я.
— В одну и ту же ночь, — ответил Николай, — несколько людей на разных судах слышали одинаковый звук. Звук пришёл со стороны острова и не совпал ни с ветром, ни с прибойным гулом. Нечто среднее между низким напевом и вздохом.
— Может, это кит? — предположил Виктор.
— Может, кит, — согласился радист. — Может, лёд в трещине двигался. Но история зацепилась. С тех пор говорят, что, если идёшь сюда с плохими мыслями, этот звук слышится иначе — как предупреждение.
— А если идёшь с уважением? — спросила я.
— Тогда он вообще не приходит, — ответил Николай. — Ты просто идёшь, работаешь, и всё проходит спокойно.
Меня это успокоило.
Я проверила себя. Нам в голову не закрадывалась мысль взять от этих мест что-то лишнее. Мы шли через архипелаг пассажирами, не хозяевами.
Капитан появился на баке ненадолго. Его взгляд был сосредоточен на воде и приборах, а не на легендах, но в его манере держаться чувствовалось то же уважение, о котором говорил Николай.
— Дальше плотнее к островам не подходим, — сказал он. — Здесь коварные течения. На глаз — красиво и тихо, а под водой идёт своё движение.
— Это про сулои? — осторожно уточнил Виктор.
Я слышала это слово в Тугуре, но о нём говорили вскользь.
— Про них, — кивнул капитан. — Но это уже другая история. До мест, где они по-настоящему просыпаются, мы ещё не дошли.
Он вернулся на мостик.
Слово «сулои» зацепилось за край сознания и осталось там отдельной, тёмной точкой.
Я снова посмотрела на острова.
Солнце поднялось выше и начало пробиваться сквозь остатки тумана. На склонах заиграли разные оттенки зелени. На одних участках лес был плотным и тёмным, на других — светлым, с полянами, где, возможно, росли трава и карликовая берёза.
В одном месте на берегу открылась узкая бухта с галечным пляжем. Над ней нависали скалы, а в глубине тайги тянулись вверх тонкие стволы.
На миг мне почудилось, что на этом берегу кто-то стоит.
Фигура в длинной одежде, тонкая, неподвижная. Лицо не различалось, движения не было. Она просто была там.
Судно шло, бухта медленно закрывалась изгибом берега. Фигура осталась в том же месте.
Я не стала моргать специально.
Тогда туман со стороны леса поднялся и тонкой полосой прошёл над пляжем. Когда он рассеялся, берег был пустым.
— Видела? — спросила я у Виктора.
— Берег? — переспросил он. — Да. Хорошее место.
— Там, у линии воды, вроде бы кто-то стоял, — сказала я.
— Не заметил, — признался он. — Может, камень странной формы.
Я промолчала.
Оберег отозвался не теплом, а коротким стуком о металлическую застёжку.
«Ладно, — подумала я. — Если это был кто-то, то просто проверил нас и ушёл по своим делам».
Судно продолжало свой путь.
Иногда между островами открывалась даль, и мы видели тёмную полосу открытого моря. Иногда впереди возникали новые кекуры, другие каменные стены.
Каждый из этих камней казался отдельным существом. Один был накренён к воде, другой вытянут в высоту, третий вытесан волнами в плавные изгибы.
Я не представляла себе, сколько здесь зим, штормов и льдов прошло мимо.
Время, похоже, вязло в этих местах и начинало течь иначе.
Команда тоже стала вести себя чуть тише. Шутки не исчезли, но голоса звучали сдержанней, чем в Тугурском заливе.
— Удивительно, — сказал Виктор, когда мы на время остались вдвоём у носового леера. — На судне те же люди, те же механизмы, те же кружки чая и та же Светлана с кастрюлями. А ощущение, что мы за один день шагнули в другую часть мира.
— Так и есть, — ответила я. — Просто эта часть мира не привыкла к шуму.
В этот момент под днищем судна что-то мягко вздохнуло. Не сильный толчок, а едва заметная волна, идущая не со стороны ветра, а снизу.
Мы переглянулись.
— Кит? — почти неслышно произнёс Виктор.
Я не ответила.
Снизу снова пришёл короткий звук. Как будто большое тело медленно перевернулось в глубине, пропуская нас над собой.
Никакой спины, никакого плавника, только лёгкая дорожка пузырьков далеко за кормой.
— Может, дух, — так же тихо сказала я. — Морской.
— Хоть кто, — отозвался Виктор. — Лишь бы был не против нашей поездки.
Я мысленно согласилась.
Словно в ответ где-то впереди в тумане стал чётче ещё один остров.
Он был меньше остальных, но скалы по его краям вздымались выше. Верхняя часть была покрыта лесом, нижняя — почти голым камнем.
Кекур у его подножия напоминал поднятую голову, направленную в сторону моря.
Сергей Петрович обозначил его на карте короткой фразой, а Светлана, услышав, пробормотала:
— Это тот, что с легендой.
— С какой именно? — спросила я.
Светлана задумалась на пару секунд.
— Говорят, там когда-то жили люди, — сказала она. — Маленькое зимовье или стойбище, никто точно не помнит. И однажды сюда пришёл большой шторм. Такой, что даже наши капитаны редко видят.
Она замолчала, прислушиваясь к себе.
— Люди успели уйти, — продолжила она. — Забрали только самое важное. Дом остался пустым. После этого его несколько раз пытались заново обжить. Но каждый раз что-то мешало. То льдом прижмёт, то зверя много, то рыба уйдёт.
— И что решили? — спросил Виктор.
— Что хозяин острова не хочет постоянных гостей, — ответила Светлана. — По делам можно зайти, отдохнуть, спрятаться от непогоды. Но жить там нельзя.
— Тебе это старики рассказали? — уточнила я.
— Рыбаки, — кивнула она. — У них таких историй на каждый мыс по паре штук. Но за всем этим всё равно стоит одна мысль: не лезь туда, где тебя не ждут, и не хватай больше, чем можешь унести.
Она ушла обратно в камбуз, а я осталась стоять у леера, вспоминая её слова.
Ветер донёс с острова запах мокрого камня и тины.
Я не видела там ни домов, ни следов людей. Только лес и скалу.
* * *
К полудню туман почти ушёл.
Шантарские острова стояли вокруг нас открыто и спокойно.
«Родонит» не шёл по лабиринту между ними; капитан держался проверенного пути. Но даже на расстоянии чувствовалось, что мы в центре крупной системы.
Лес, скалы, вода, птицы, невидимые течения, лёд, который приходит сюда в холодное время года, — всё было связано.
И где-то в этом узоре были мы — маленькое судно с грузом, командой и двумя пассажирами. По глупости мы взяли с собой все вопросы о жизни, будущем и собственных границах.
Я не знала, найдём ли мы ответы именно здесь.
Зато точно знала, что после этих островов время в городе уже никогда не будет ощущаться прежним.
Я держала оберег в ладони, большим пальцем проводя по четырём вырезанным линиям.
Над островами прошла тень облака. Птицы одновременно снялись со скал и ушли к внутренней стороне архипелага.
У Заячьего острова вода вспухла белыми бурунами, хотя ветер ещё не усилился.
Сергей Петрович задержал взгляд на этой полосе и поднял рацию.
— Закрепить всё на палубе, — передал по связи капитан.
Андрей убрал кружку с кнехта за секунду до первого бокового толчка. Ведро прокатилось полметра и остановилось у шпигата, звякнув ручкой о борт.
У борта вода ходила встречными полосами. «Родонит» дрогнул и начал входить в сулои.
Глава 6. Время, остановившееся
После Шантарских островов море словно стало прислушиваться к нам внимательнее. Во всяком случае, так я это чувствовала.
«Родонит» шёл вдоль берега, и день тянулся неспешно. Команда работала по привычному расписанию, двигатели гудели в глубине корпуса, где-то наверху хлопали флаги и верёвки, но всё это переставало быть шумом. Звуки складывались в ровную линию, на которую ложились только волна и ветер.
Я вышла на палубу сразу после завтрака.
Светлана накормила нас так, будто впереди была не спокойная вода, а тяжёлая разгрузка в шторм. На столе стояли котлеты, мягкая рыба, горячее пюре и чай с ягодами. Команда оживилась, но разговор о рейсах, ремонтах и портах быстро тонул в окружающем просторе.
Я поднялась на бак.
Там уже был Андрей. Он опирался спиной о леер и молча смотрел в сторону берега.
— Как себя чувствуете, путешественница? — спросил он, когда заметил меня.
— Ощущаю себя маленькой точкой на краю большой карты, — ответила я.
Ему этого хватило.
Он улыбнулся и перевёл взгляд обратно на линию сопок.
Берег шёл почти параллельно нашему курсу. То приближался, открывая скалы и зелёные склоны, то отступал, и тогда мы видели протяжные участки сплошной тайги. Лес спускался к самой воде, только кое-где уступая место каменистым пляжам и низким скалам.
Солнце стояло невысоко, но уже не пряталось за облаками. Его свет делал воду светлее. В одних местах поверхность отдавалась сталью, в других проявлялась мягкая бирюза. Иногда волна подсвечивалась снизу, и тогда казалось, что море глубоко и прозрачно до самого дна.
Я присела на знакомый кнехт. Металл под одеждой был прохладным, но терпимым. Судно мягко поднималось и опускалось на длинной волне. После Шантарских туманов и камней это казалось подарком.
— Сегодня хорошее окно, — заметил Андрей. — Ни тумана, ни сильного ветра. Для ваших размышлений — самое то.
— А я прямо так и выгляжу? — спросила я. — Как человек, который собирается думать?
— Тут всё иногда выглядит так, — ответил он. — Даже капитан. Просто у него это называется «оценка обстановки».
Он ушёл проверять что-то у носовой мачты, а я осталась одна.
Виктор собирался прийти позже — хотел поснимать море и природу для будущего рассказа.
Я смотрела на берег и постепенно перестала замечать движение судна. Качка стала фоном, шум воды — тоже. Тогда я поймала себя на том, что не могу определить, сколько времени прошло с тех пор, как я села на кнехт.
Пять минут? Полчаса?
Я достала часы.
Стрелки показывали десять двадцать. Я запомнила цифры, убрала часы в карман и снова посмотрела на воду.
Волна продолжала перекатываться. Иногда на поверхности появлялись тёмные полосы — то ли от скал под водой, то ли от игры течений. Чайки, которые весь предыдущий день сопровождали нас шумной стаей, теперь держались дальше. Они летели высоко и тихо, почти не кричали.
В этом молчании было что-то странное.
Не тревожное, а непривычное.
Я снова взяла часы.
Стрелки по-прежнему показывали десять двадцать.
— Интересно, — сказала я вслух.
Как назло, в этот момент на палубу вышел Виктор.
— С кем ты там разговариваешь? — спросил он, подходя ближе. — Уже с духами местности?
— Пока только с часами, — ответила я. — Посмотри.
Я вложила ему часы в ладонь.
— Сколько времени?
— Десять двадцать, — сказал он. — А что?
— Я уже давно здесь сижу, — пояснила я. — А стрелки не двигаются.
Он поднял бровь и прислушался.
— Они вообще идут?
Мы замолчали.
Тихое «тик-тик» было слышно между отдалёнными ударами волны о борт.
— Идут, — заключил Виктор. — Просто ты попала в морскую ловушку времени.
— Очень смешно, — сказала я, забирая часы. — Может, батарейка садится.
Я не стала объяснять, что тишина внутри меня и отсутствие ощущения времени начались раньше, чем я достала часы.
— Хочешь, сделаем эксперимент? — предложил Виктор. — Я пойду пофотографирую с другого борта. Когда вернусь, посмотрим, сколько показывает.
— Давай, — согласилась я.
Он ушёл, а я снова спрятала часы и попыталась просто присутствовать.
Берег становился красивее с каждой минутой. Сопки медленно меняли форму, обнажая новые изгибы. Где-то над лесом кружили птицы, иногда мелькали светлые участки — наверное, отмели или каменные осыпи.
Воздух был чистым, прохладным. Он входил в лёгкие глубоко, без усилия. Каждый вдох становился отдельным событием.
В голове всплыли имена, которые я слышала с детства. Я вспоминала Беринга, Шпанберга, русских промышленников и купцов, проходивших этими водами за пушниной и рыбой.
И те, кто был здесь задолго до них.
Эвенки.
Они сопровождали первые экспедиции по берегам, рекам и перевалам. Показывали тропы, объясняли, как вести себя в тайге, читать небо и понимать замыслы ветра и воды.
Я знала это не только из книг. Бабушка рассказывала так, будто сама ходила с ними.
«Наши вели их по этим местам, — говорила она. — Они привыкли видеть землю по линиям, а мы видели по знакам. Без нас они бы здесь долго мучились».
Когда я смотрела на тайгу вдоль берега, эти слова оживали.
Я почти видела в глубине леса узкие тропы, по которым шли люди в одежде из меха и кожи. В руках — копья, охотничьи сумки, бубны. Никаких судов и двигателей, только снег или мягкая летняя хвоя под ногами. А ещё реки, которые приходилось пересекать вплавь.
— Ты опять улетела, — сказал Виктор, возвращаясь.
Он сел рядом на кнехт, протянул мне камеру.
— На, посмотри. Я снял один кекур, он похож на профиль какого-то старика.
Я улыбнулась.
— Значит, это ещё один хранитель, — сказала я. — У нас теперь целая галерея.
Я полистала отснятые кадры. На экране были скалы, полосы леса, линия берега, тянущаяся до горизонта. И действительно — один из каменных столбов с определённого ракурса напоминал лицо.
Не фантазия художника, а просто игра света и тени.
— Сколько времени прошло с тех пор, как ты ушёл? — спросила я.
— Минут двадцать, — ответил Виктор. — Я ещё с Андреем пару слов перекинулся.
Я снова достала часы.
Стрелки показывали десять тридцать.
Всего десять минут разницы.
— Вот и разоблачилась твоя магия времени, — сказал Виктор. — Ты просто слишком глубоко ушла в свои мысли.
— Возможно, — согласилась я.
И всё равно внутри оставалась лёгкая уверенность, что наш разговор с часами был не совсем простым.
Судно продолжало идти вдоль берега.
Команда проходила мимо по обычным делам: Андрей проверял швартовые, Николай смотрел на навигационные огни, Антон спускался в машинное отделение. Их движения казались замедленными, как бывает в день редкой передышки.
Солнце поднялось выше.
Вода стала светлее, ближе к зелени. На отдельных участках она почти светилась, и казалось, что под поверхностью идут невидимые течения: глаз их не различает, но кожа чувствует.
Я оперлась локтями о леер и прикрыла глаза, прислушиваясь к звукам.
Сначала — только привычный шум волны. Она подходила к борту, ударялась мягко, откатывалась, вздыхала, снова заходила.
Потом к этому шуму добавился гул двигателя. Он шёл постоянной полосой, без рывков, уверенно.
А потом я заметила: из глубины этого гула отделился другой звук.
Ровный, мерный.
Не ударный, но и не пульс.
Мне очень трудно его описать.
Что-то среднее между низким стуком и мягким шорохом.
Если бы я не знала, как звучит бубен шамана, я бы, наверное, даже не подумала о нём. Но я знала.
Бабушка несколько раз водила меня на праздники, где старики исполняли древние песни. Там я впервые услышала этот ритм, от которого у одних людей начинали дрожать руки, а у других — закрываться глаза.
Теперь этот ритм как будто шёл изнутри моря и корпуса «Родонита» одновременно.
Я открыла глаза.
Берег был там же. Тайга тянулась длинной полосой, местами подступая к самому краю воды, местами отступая чуть выше. Никаких костров, никаких людей, никаких видимых сигнальных огней.
Только лес, камень и вода.
Я снова прикрыла глаза.
Звук никуда не исчез.
Я не стала спрашивать Виктора, слышит ли он то же самое. Интуиция подсказала: это не для всех.
В груди стало как-то спокойно и тесно одновременно.
Всплыли лица, которых я никогда не видела. Мужчины в меховых торбасах, в парках, подшитых мехом, с длинными волосами, заплетёнными в косы. Женщины с тяжёлыми серьгами, с яркими орнаментами на одежде. Дети, бегущие по снегу вдоль берега, где вместо плашкоута стояли лёгкие лодки.
Иногда к ним подходили люди в другой одежде — русские промышленники, как позднее уточняла бабушка.
Они приносили железо и ткань. Забирали шкуры и рыбу. Смотрели на эти береговые линии глазами людей, которые привыкли мерить расстояние в верстах и рублях. Но без проводников им было трудно.
Эвенки сопровождали их по тайге, по перевалам. Показывали, где можно разбить лагерь, где есть сухой мох для разведения костра, где можно встретить медведя.
«Мы были их глазами, — говорила бабушка. — А они были нашими дверями в другой мир. Не всегда хорошими, но дверями».
Я сидела на палубе и вдруг очень отчётливо почувствовала, что все эти люди никуда не исчезли.
Не в прямом смысле — их тела давно лежат в земле.
Но их опыт, их шаги по этим тропам, их страхи и радости словно остались в слое воздуха, которым я сейчас дышала.
Я была внучкой, правнучкой тех, кто когда-то сопровождал по этим берегам чужие экспедиции. А теперь сама шла мимо этих мест — правда, не пешком, а на грузовом судне.
— Нашла кого-то в тайге? — спросил Виктор.
Я вздрогнула.
— Наверное, — ответила я. — Просто не знаю, как их теперь назвать.
— Свои или чужие?
— Скорее, свои, — сказала я. — Те, кто идёт рядом, но не вмешивается.
Он кивнул, не требуя подробностей.
Иногда течение меняло рисунок воды. Светлые полосы проходили по морской глади и исчезали за кормой. Судно входило в них без рывков, но тон звука в глубине немного менялся.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
