Виктор Алеветдинов Пятый вкус луны

Глава 1. Суп, который никто не почувствовал

За двадцать пять дней до первого дня лета.

Лиора сняла крышку с котла, выловила сливовую косточку и попробовала бульон. Перец обжёг язык, слива дала кислоту, а соль уравновесила вкус. Острый сливовый суп был готов к открытию, а значит, утро пока шло правильно.

Она подняла заслонку между кухней и залом. С торговой улицы тянуло речной водой и дымом жаровен. Возчик у соседней лавки уронил корзину, извинился перед торговкой и продолжил ругаться с ослом. Камышовые Ворота просыпались привычно.

Рин Вэй вошёл до того, как Лиора перевернула табличку на двери. Лодочник каждый день садился у окна, требовал больше перца, потом вытирал лоб рукавом и обвинял хозяйку в покушении.

— Юнь ещё не вернулась?

— Вернётся до полудня. Садись.

Лиора налила ему полную миску. Рин подул на ложку, попробовал суп и нахмурился.

— Перец забыла.

— Нет.

— Тогда соль.

Она попробовала из его миски. Всё было на месте.

— Дай другую ложку, — потребовал Рин.

Лиора принесла чистую пиалу, налила из того же котла. Он сделал два глотка и отодвинул её.

— Пусто. Тёплое, густое. Вкуса нет.

— Запах чувствуешь?

— Слива пахнет. Перец тоже.

— Язык жжёт?

— Тепло есть. Остального нет.

Вчера он съел две порции и забрал третью на вечернюю переправу. За ночь перец не мог потерять силу только для одного человека.

— Когда началось?

— Ночью, наверное.

— Что ел после ужина?

— Лепёшку у причала. Потом пил отвар у северного колодца. Там бесплатно раздавали. Сказали, помогает от беспокойства.

— Тебя что-то беспокоило?

— Всех что-нибудь беспокоит.

Он ответил спокойно и потянулся к чаю. Лиора ждала жалобы на течение или на дочь, которая снова взялась вести лодку сама. Рин посмотрел в окно и промолчал.

— На вечернюю переправу выйдешь?

— Не вижу смысла.

— У тебя рейс.

— Пусть Лэй возьмёт.

— Лэй чинит корму.

— Тогда рейса не будет.

На вечерней переправе возвращались работники соляных складов. Без лодки им пришлось бы ночевать у воды.

— А дочь?

— Сама решит.

— Вчера ты собирался проверить её руль до прилива.

— Собирался.

— И?

— Теперь не собираюсь.

Дверь распахнулась. Мэйра Со вошла с двумя свёртками свадебной ткани и разложила их на столе. Один был тёплого красного цвета, второй — сливового.

— Скажи, какой лучше. Я смотрю с рассвета.

— Красный, — ответила Лиора. — Ты его первым и покрасила.

Мэйра изучила следы краски на пальцах.

— Возможно.

— Какой тебе нравится?

Красильщица перевела взгляд с одного полотна на другое.

— Я вижу, что красный теплее. Сливовый лучше лёг. Но выбрать не могу.

Лиора налила ей немного супа. Мэйра попробовала.

— Горячий.

— Острый?

— Не знаю.

Рин усмехнулся.

— Значит, нас двое.

— Тебе хотя бы цвет выбирать не надо, — сказала Мэйра.

— Мне и лодку выбирать не надо.

Она ждала продолжения, но Рин вернулся к чаю. Мэйра свернула ткани вместе, так и не отметив ни одну.

Следом пришёл Хан Тэй. Ночной сторож обычно едва добирался до лавки и засыпал над завтраком. Сегодня он умылся, причесал бороду и не задел плечом косяк.

— У вас лица такие, будто ввели налог на воду.

— Попробуй суп, — сказала Лиора.

Хан съел ложку супа и кивнул.

— Хорошо идёт.

— Перец чувствуешь?

Он попробовал ещё.

— Нет. Соль тоже. Зато желудок принимает.

— Ты пил отвар у северного колодца?

— Две чашки. Вечером и перед рассветом.

Обещали, что станет легче. Хан улыбнулся, и Лиора заметила, насколько изменилось его лицо.

— Я спал три часа подряд. Лёг в караулке и проснулся от сменного колокола. Ни одного сна.

После смерти жены он выходил на улицу по четыре раза за ночь, лишь бы не лежать рядом с пустой половиной постели. Об этом Хан не рассказывал, но весь квартал знал его шаги.

Хан описал прозрачный отвар почти без запаха и белую чашку с маленькой луной у края. Раздающие из общества Холодного Горла записали его имя и спросили, от чего он хочет отдохнуть.

— От ночи, — добавил он.

Перед второй чашкой его не спрашивали. Имя нашли в записи и налили.

Лиора сняла с крючка рабочий фартук.

— Сегодня больше не пей.

— Они убрали то, что мешало мне спать.

— И вкус.

— Вкус, может, вернётся. Сон был нужен сейчас.

В этом он был прав. Лиора придвинула к нему лепёшку.

— Съешь половину.

— Постараюсь.

Хан жевал без удовольствия, но не возражал.

Лиора вернулась на кухню. Она разрезала свежую сливу, попробовала соль, надломила стручок перца. Продукты были исправны. Вода из кувшина и уличной бочки не имела постороннего привкуса. Она ошпарила три ложки и принесла в зал соль и кусочки сливы.

Рин различил воду по температуре, соль назвал песком, сливу — мягким плодом. Мэйра видела цвет и чувствовала запах. Хан не стал изображать старание.

— Всё пустое, — признал он. — Живот напоминает, что надо есть, но желания нет.

Причина была не в котле и не в посуде. У троих посетителей исчезло разное. Рин потерял вкус и причину возвращаться к лодке. Мэйра понимала работу, но не могла выбрать. Хан получил сон и не собирался отдавать его ради возможного вреда.

На улице остановилась тележка с рисом. Лиора проверила мешки и отказалась от двух промокших. Пока возчик доказывал, что вода полезна зерну, Мэйра вышла из харчевни.

— Заберу обе ткани. Невеста выберет сама.

— Она заплатила за готовый цвет.

— Верну часть денег. Я не хочу портить заказ случайным решением.

— Тогда сегодня не крась. Предупреди её и закончи основу.

— Она рассердится.

— Пусть сердится на задержку, а не носит платье, которое ты сделала без выбора.

Мэйра кивнула: Лиора снова решила вопрос за неё. Это помогло делу, но тревогу не сняло.

Когда возчик увёз мокрые мешки, Рин собирал ключи.

— Сядь, — сказала Лиора. — Я приготовлю малую пробу.

Хан отодвинул миску.

— Какую?

— Суп ясного утра. Он показывает причину тревоги, от которой человек отвернулся. Вкус целиком не вернёт.

— Я ни от чего не отворачивался, — сказал Рин.

— Тогда блюдо ничего не найдёт.

— А если найдёт?

— Тревога вернётся. Убрать её второй миской я не смогу.

Рин посмотрел на дверь.

— Больно будет?

— Может быть.

— Надолго?

— Я не знаю. Дальше решать тебе.

— Не соглашайся, — вмешался Хан. — Я помню, каково было до отвара.

— Ты не знаешь, чего стоит моя лодка.

— Поэтому и не советую лезть обратно в боль ради проверки.

Лиора поставила перед Рином пустую пиалу.

— Мне нужно твоё прямое согласие. Ты можешь отказаться.

Он покрутил ключ на кольце.

— Что возьмёшь?

— Денег не возьму. Моя цена — до вечера хуже чувствовать соль.

— А моя?

— Узнать то, что сейчас тебе безразлично.

Рин помолчал.

— Готовь.

— Скажи полностью.

Он раздражённо выдохнул.

— Я согласен на малую пробу супа ясного утра. Хочу понять, почему мне всё равно, выйду я на вечернюю переправу или нет.

Лиора взяла один половник бульона. Для малой пробы этого хватало.

— Нужна вещь, связанная с лодкой.

Рин положил на стол ключ от кормового ящика.

— Металл не подойдёт.

Он обыскал карманы и вынул обрывок красной нити.

— Дочь повязала на весло, чтобы я не перепутал его с чужим. Вчера порвалась.

Лиора отделила один ворс, вернула нить и растёрла его с крупинкой соли. Затем добавила каплю сливового сока. Бульон потемнел. Намерение она сформулировала просто: показать Рину причину, по которой он перестал хотеть вернуться к лодке.

— Один глоток.

Рин выпил, поставил пиалу и приготовился усмехнуться, но вдох оборвался. Пальцы сжали край стойки.

— Она взяла вечернюю лодку, — произнёс он.

— Твоя дочь?

— Я обещал проверить крепление руля. Если течение поднимется, её развернёт у старой сваи.

Он схватил ключи и уронил кольцо.

— Почему я не помнил?

— Ты помнил. Это перестало тебя тревожить.

— Сейчас тревожит.

На виске выступил пот. Рин прижал ладонь к груди.

— Сильно. Убери.

— Проба открывает причину. Обратно её не закрывает.

— Тогда дай отвар.

— У меня его нет.

— Приготовь свой.

— Я не стану глушить твоё решение, пока ты в таком состоянии.

Рин ударил ключами по стойке.

— Моё решение? Ты вернула мне боль и говоришь о решении?

— Ты согласился узнать причину.

— Я думал, ты вернёшь вкус.

— Я этого не обещала.

— Мне было спокойно. Я мог не думать, что лодка развалится, дочь ошибётся, течение унесёт груз. Теперь всё вернулось разом.

Лиора указала на лавку.

— Сядь. Подыши. Потом решишь, идти ли к лодке.

— Я и без тебя решу.

Рин сунул ключи в карман и направился к выходу.

— За обычный суп заплачу завтра. За этот не буду.

— И не должен.

Он ушёл. Красная нить осталась на столе. Лиора убрала её в отдельную чашку, чтобы вернуть владельцу после завершения действия.

Она попробовала бульон. Слива и перец сохранились, соль пропала. Даже крупинки из солонки только царапали язык. Цена пришла точно.

— Довольна проверкой? — спросил Хан.

— Нет.

— Тогда понимаешь, почему я вернусь к колодцу.

— Можешь вернуться.

Сторож явно ждал запрета.

— Могу?

— Я не отниму у тебя чашку. Но до второй порции поешь и запиши, что изменилось после первой.

— Зачем?

— У Рина исчезла тревога за лодку. У Мэйры — желание выбрать. Я хочу знать, что отвар забрал у тебя кроме сна.

— А если ничего?

— Так и запишем.

Хан провёл ладонью по бороде.

— Бумагу оставь. Зайду перед сменой.

— До второй чашки.

— Ничего не обещаю.

— Тогда не говори потом, что обещал.

Он заплатил и ушёл. За первый час Лиора продала три порции, но за одну не заплатили.

Двое грузчиков спросили об остром супе, но ушли к северному колодцу.

Лиора сняла с доски заказы на дорожные наборы. Обычный рис и лепёшки оставила, но сливовый соус закрыла. Пока она не понимала причину беды, сильные добавки в еду не пойдут.

Колокольчик над дверью звякнул. Юнь вошла боком, проталкивая корзину с зеленью. За ней прошёл Пи-па, распустив хвост на половину прохода.

— У рыбной лавки отказались от заказа, — сказала девушка. — Хозяин говорит, покупателям всё одинаково.

Фазан запрыгнул на стойку и вытащил из банки сушёную сливу.

— Придворный дегустатор приступает к службе. Я спасу город от еды, недостойной моего происхождения.

Обычно Юнь отвечала, что его происхождение — незакрытая корзина на птичьем рынке. Сегодня она поставила зелень у двери.

— Банку закрой.

Пи-па замер.

— Я сообщил о назначении.

— Слышала.

— И не выразила восторг.

— Не хочется.

Фазан наклонил голову и перестал жевать. Лиора вышла из-за стойки.

— Что случилось?

— Ничего.

— Пила отвар у северного колодца?

Юнь сняла с плеча сумку.

— Вчера вечером. Я несла заказ к башне и устала. Мне сказали, что станет легче.

— Почему не сказала?

— Не подумала, что это важно.

— Что было после?

Девушка села на лавку ближе к кухне.

— Я не смогла решить, идти к тётке или ночевать здесь. Постояла на перекрёстке и пришла сюда, потому что ноги знали дорогу.

— А сейчас чего хочешь?

Юнь посмотрела на корзину.

— Не знаю.

— Поесть? Отдохнуть? Вернуться домой?

— Всё можно.

— Я спрашиваю, чего ты хочешь.

В её лице не было страха. Лиоре это не понравилось больше слёз.

— Ничего. Мне неплохо. Просто не хочется выбирать. Ты скажи, куда идти, я пойду.

Первым желанием Лиоры было оставить её в харчевне, накормить и самой отправиться к колодцу. Это решило бы один час, а затем пришлось бы решать за Юнь снова.

— Сегодня останешься здесь, — сказала она. — Пока мы не поймём, что происходит.

— Хорошо.

— И будешь записывать.

— Что?

Лиора принесла счётную книгу и открыла чистую страницу.

— Имя посетителя. Пил ли отвар. Что перестал чувствовать или делать. Записывай только с разрешения.

— Зачем?

— Потому что дело не в моём супе.

Проблема была уже не в супе. Рин мог бросить переправу, Мэйра — сорвать заказ, а Хан ради нескольких часов сна был готов пожертвовать вкусом. Теперь отвар добрался и до Юнь.

— А заказы? — спросила девушка.

Лиора перевернула дощечку с меню чистой стороной.

— Дорожные наборы отменяю. Оставим обычную еду. Сильные блюда готовлю только после разговора и согласия.

— Мы потеряем деньги.

— Потеряем.

Пи-па заглянул в книгу.

— В сведениях о свидетеле надо написать: редкий, мудрый, красивый.

— Напишем, что ты украл две сливы.

— Три.

Он вынул третью из-под крыла. Юнь не улыбнулась.

— Эта была уликой, — пояснил фазан.

— Верни.

Пи-па положил сливу в банку без спора.

До полудня пришли ещё несколько жителей. Гончар не чувствовал горечи и обжёг рот лечебным настоем. Молодая мать помнила, что должна забрать сына у сестры, но не видела причины торопиться. Хозяин верёвочной лавки открыл магазин по привычке и сел у двери, не понимая, зачем ждать покупателей.

Юнь задавала простые вопросы и не подсказывала ответы. Лиора несколько раз хотела вмешаться, но возвращалась к плите. К полудню в кассе лежало меньше трети обычной выручки, а половина супа осталась в котле.

Лиора сняла котёл с плиты и закрыла заслонку. Пламя погасло, угли потемнели.

С улицы донёсся грохот. Торговка у соседней лавки вскрикнула.

На верхней ступени лежал незнакомый мужчина в дорожной одежде. Он прижимал к груди мешок специй, но пальцы разжались, и по камню рассыпался перец.

— Юнь, воду. Пи-па, освободи проход.

— Я могу вызвать стражу.

— Потом.

Лиора опустилась рядом. Мужчина дышал, пульс был частым. На виске темнела ссадина. В правой руке он сжимал круглый предмет.

— Слышите меня?

Ответа не было. Лиора разжала его ладонь. На ступень выпал потемневший жетон. На одной стороне проступал полумесяц, знак на другой почти стёрся.

Юнь принесла воду.

— Он тоже пил отвар?

— Пока не знаю.

Двое грузчиков перенесли незнакомца на лавку. Лиора подняла мешок. Из разрыва пахнуло настоящим перцем, горьким корнем и дорогой солью. Такие специи не носили по городу без причины.

Пока грузчики устраивали незнакомца на лавке, Лиора велела Юнь собрать рассыпанные зёрна отдельно от чистого товара. Уличная пыль уже смешалась с солью, зато по сорту и запаху перца можно было определить западный склон. На ткани сохранилась свежая заплата и след чужой печати, сорванной вместе со шнуром. Свёртки без владельца она открывать не стала: перенесла их подальше от огня и записала время его появления.

Она вернулась к порогу. Жетон лежал рядом с рассыпанными зёрнами. Из кухни дошёл последний пар от снятого котла и коснулся ступени. Очаг был погашен, но тёмный металл под пальцами Лиоры стал тёплым, а затем обжёг ей ладонь.