Vi Nort За пределами игры

Глава 8. Плохие новости

— Знакомьтесь. Мэдисон Блэйк.

Что ж, теперь я знаю твоё имя.

Мы ловим зрительный контакт мгновенно, из-за чего на мои губах появляется лёгкая ухмылка, а по спине неожиданно пробегают мурашки. Честно говоря, я ожидал, что мы пересечёмся в колледже, но не думал, что при таких обстоятельствах, в которых Блэйк теперь является нашим пресс-секретарём.

Мэдисон отводит взгляд в сторону, стараясь искать любой другой объект, но, к её же несчастью, каждый раз она возвращается ко мне. Явно смущается.

— Это всё, что я хотел вам сказать, можете отправляться в раздевалку и готовиться ко льду, – мистер Конорс завершает своё представление.

Блэйк молниеносно разворачивается на носках, ретируясь из помещения.

Зачем ты соглашалась, если настолько сильно не хочешь здесь находиться?

Мы с парнями возвращаемся в наше уютное пространство. К слову, сегодня обстановка немного спокойнее, если не считать несколько вещей…

Кас и Рэйф одновременно пытались войти в дверной проём, но оба в него не поместились и толкались до тех пор, пока буквально не протиснулись внутрь, а потом они немножечко попинали друг друга в шкафчики. Сущий пустяк.

Арон и Гарри поругались за станком, когда им нужно было обрезать клюшки. Я думал, что Рассел поместит голову Скотта прямо туда и отрежет её к чертям, но всё обошлось.

Грэй пытался объяснить Колину, что он не брал его изоленту и вообще понятия не имеет, где она. Спойлер: это он её взял и специально издевался.

Мой брат смотрел на все эти короткие спектакли с откровенным удивлением, не понимая, что происходит. Пришлось ввести его в курс дела, из-за чего Лиам аж приободрился, сказав, что он может раздобыть крысу и подсунуть её в сумку Доминика, раз пошла такая пьянка.

Где я так провинился в своей жизни?

Кстати, о Лиаме, после его ночного вчерашнего появления в нашем доме, я несколько часов приходил в себя. Безумно рад, что он оказался здесь, но это было слишком неожиданно и резко. Братец даже немного обиделся на мою реакцию, но сейчас всё хорошо. Оказывается, он в Бостоне уже целых полторы недели. Когда я был дома, то он улетел раньше, но сказал, что отправляется в Гарвард, но на самом деле проходил лагерь в нашем клубе.

Утром я звонил отцу, с вопросом о том знал ли он об этом или нет. Получил положительный ответ. Ванесса попросила приглядывать за ним. Собственно, мне даже не нужно было об этом вещать – это, итак, очевидно, и я делаю это с самого детства.

В команде некоторые ребята знают, что он мой брат, для остальных пока решили не афишировать.

— Слушайте, у нас, что ни пресса, то одна второй краше! – озвучивает свои мысли Арон. — Они все с конкурса красоты к нам бегут?

И не поспоришь.

— Придержи член в штанах, – грубо бросает Хашманд, останавливаясь напротив Рассела. — Она моя девушка.

Что?

Пождите, мне не послышалось?

Она его…

— Девушка? – вырывается из меня быстрее, чем я успеваю подумать, и мне хочется стукнуть себя по лбу.

— Да, – теперь Доминик переводит внимательный взор на меня, скрещивая руки на груди. — Проблема?

Плохие новости, я трахнул твою девушку, даже не зная об этом.

— Нет, – коротко отвечаю, сразу разворачиваясь к нему спиной, не видя ответной реакции.

До боли сжимаю губы, чтобы не начать улыбаться прямо перед всей командой.

Серьёзно, это даже комично.

Твоя девушка переспала с тем, кого ты ненавидишь.

Если она ему за что-то мстила, то я аплодирую ей стоя.

Не могу держать свои эмоции слишком долго, отправляюсь в душевую, чтобы посмеяться две минуты, иначе взорвусь.

Чувствую ли вину? Нет, конечно, нет. Я понятия не имел кто она, а уж про то, с кем состоит в отношениях – не знал подавно. Тем более, это не моя проблема.

Самое интересное, что Мэдисон знала кто я такой. И почему-то все равно оказалась в моей постели. Весёлая история получается.

Я возвращаюсь обратно, уже немного успокоившись, начиная готовится к тренировке. Тренер зашёл к нам, словно вихрь, сказав, что ему нужно отойти ненадолго, а нам нужно без него начать разминаться. Надеюсь, никто не убьёт друг друга хотя бы в этот раз.

Немного запаздываю со шнуровкой коньков, поэтому задерживаюсь, попросив Кастиэля выводить команду на лёд без меня – как никак он мой ассистент. Раздевалка потихоньку пустеет, а я хватаю шлем, клюшку и перчатки, выходя следом.

Проходя по длинному коридору, видя отдаляющиеся спины товарищей, кто-то хватает меня за локоть, толкая на себя за угол. С глухим стуком врезаюсь в стену спиной, а передо мной оказывается знакомая фигура.

— Приятно познакомиться, Мэдисон.

— Нам нужно поговорить.

Ну, конечно. Именно этого я ждал последние пятнадцать минут.

Блэйк стоит на противоположной стороне, скрестив руки на груди. Выглядит максимально напряжённой, хотя, кажется, в другом состоянии я её ещё не лицезрел.

— Даже боюсь представить о чём, – лениво усмехаюсь, поправляя перчатки.

— Не начинай, – она оглядывается, боясь, что нас кто-то увидит.

— Я ещё ничего не сделал.

— Именно поэтому я пришла раньше.

Её голос звучит быстро, почти резко. У меня такое ощущение, что она заранее отрепетировала наш диалог и теперь боится сбиться.

— У меня тренировка и нет свободного времени, давай потом поговорим, – собираюсь ретироваться, но Мэдисон толкает меня в стену обратно.

На коньках тяжелее удерживать равновесие. Опускаю взгляд на её ладонь, упирающуюся мне в грудь, а потом поднимаю глаза, ловя зрительный контакт. Кажется, она понимает, что выглядит это как минимум странно, поэтому шустро одёргивает руку.

— Нет, мы сделаем это сейчас, – звучит достаточно грозно. Мне даже нравится. — Никому не говори, что между нами было.

— Боишься, что твой паренёк обо всём узнает?

Девушка дёргается едва заметно, а затем делает глубокий вдох.

— Откуда ты… – быстро перебивает саму себя. — Впрочем, это уже не важно. Просто держи язык за зубами.

— Ты правда считаешь, что мне есть дело до ваших отношений? – склоняю голову вбок, а из меня вырывается короткий смешок. — Если ты переспала с тем, кого он ненавидит, то это исключительно твоя проблема.

— На тот момент мы расстались, – говорит она в свою защиту.

Так вот почему ты тогда выглядела так, словно была готова либо расплакаться, либо разбить кому-нибудь бутылку об голову. Скорее всего именно мне. Теперь пазл в моей голове окончательно сложился.

— Ты сейчас оправдываешься?

— Просто объясняю ситуацию, – произносит уже тише.

— Ситуация хреновая для тебя, Блэйк, согласен, – хмыкаю себе под нос. — Если ты решила его проучить таким образом, то я не против выступить в роли маленькой мести. Я не осуждаю тебя.

Девушка закатывает глаза, но раздражение на её лице смешивается со смущением.

— Это не имеет уже никакого значения.

— Просто интересно, зачем ты с ним сошлась?

— Не твоего ума дело.

— Возвращаться к бывшим – дерьмовая идея, – пожимаю плечами. — Обычно вы ходите по бесконечному кругу, и это мало когда хорошо заканчивается.

Мэдисон качает головой и проводит ладонью по лбу, явно начиная уставать от этого разговора.

Или от меня.

Думаю, второе.

— Ты эксперт по части отношений?

— Делюсь опытом.

Мои последние нормальные отношения закончились ещё перед поступлением в колледж. Мы встречались ещё в старшей школе и за это время успели разойтись, сойтись и послать друг друга к чёрту бесконечное количество раз. Постоянные ссоры, разные графики, компании, планы на жизнь. В какой-то момент стало очевидно, что нас держит вместе только привычка. Поэтому окончательное расставание оказалось скорее облегчением, чем трагедией. После этого у меня были только короткие интрижки, случайные связи и девушки, чьи имена иногда выветривались из головы уже к утру. Сейчас же я придерживаюсь постоянных половых партнёров.

Мэдисон устало проводит ладонями по волосам.

— В общем, подытожим, – она снова смотрит прямо мне в глаза, а снова подмечаю насколько сильно они глубокие. — Между нами ничего не было, и мы никак не пересекались.

Делаю вид, что внимательно слушаю.

— Тем более, – продолжает Блэйк с показным равнодушием. — Я ничего не помню с той ночи. Значит, ничего интересного там не было.

Вот как.

А вот это уже удар ниже пояса.

Я чувствую, как уголок губ дёргается вверх сам по себе. Моё мужское эго сейчас официально получило клюшкой между ног.

Но проблема в том, что Мэдисон слишком плохо врёт. Она тут же отводит взгляд в сторону, прикрывая веки, а пальцы нервно сцепляются в замок. Замечаю, как напрягается её челюсть.

Нет. Это ложь. Наглая и максимально очевидная.

Ты всё прекрасно помнишь.

Как цеплялась пальцами в мою футболку, притягивая к себе ещё ближе.

Сама тянулась за поцелуем.

Смотрела на меня снизу вверх, потемневшими глазами, пока прижимал тебя к стене.

Дрожала и выгибалась в спине, когда целовал твою шею.

И тот тихий выдох мне прямо в губы ты тоже, блять, помнишь.

— Просто забудь об этом, – тише произносит Мэдисон.

Я несколько секунд молча наблюдаю за ней. Забавная просьба. Особенно, когда мой мозг только что с радостью прокрутил все эти воспоминания снова. Причём в мельчайших деталях.

— Если тебе так легче справиться с этим, то, пожалуйста, Блэйк, – спокойно отвечаю я, отталкиваясь от стены. — Я не собираюсь участвовать в вашем любовном треугольнике с тобой и блондинчиком.

И говорю это вполне серьёзно. Мне сейчас только ещё большей драмы внутри команды не хватало.

У нас новый состав, половина парней едва терпят друг друга, а Доминик с первого дня смотрит на меня так, словно мы должны подраться за парковочное место.

Последнее, что мне сейчас нужно – разборки из-за девушки.

Тем более чужой девушки.

Мэдисон закатывает глаза так выразительно, что я едва сдерживаю смех.

Ты выглядишь слишком мило, когда злишься.

— Не называй его так.

— Как? Блондинчик? А мне нравится.

Я её раздражаю, это слишком заметно, хотя, кажется, она этого не скрывает.

— Расслабься, – делаю шаг вперёд, сокращая расстояние между нами.

Девушка сразу замирает, её плечи напрягаются, а дыхание чуть замедляется. Склоняюсь ближе к её уху, улавливая знакомый сладковатый запах духов и тихо шепчу:

— Я никому не расскажу о нашем маленьком грязном секретике.

После этих слов медленно отстраняюсь и, не дожидаясь ответа, направляюсь в сторону площадки, спиной ощущая пронзительный взгляд.

Не помнит она. Ага, я почти поверил.

Почти вся команда столпилась в центре площадки полукругом, кто-то стучит клюшкой об лёд, кто-то орёт что-то невнятное, а в самом центре Кастиэль и Рэйф уже сцепились друг с другом без перчаток.

Прекрасно.

— Давай, Рэйф! Врежь ему! – кричит Колин.

— Кас, не позорь Бостон, мать твою! – подбадривает Арон.

— По челюсти его! – добавляет Грэй.

Шайбы, брошенные у борта, одиноко раскатываются по льду, пока эти двое пытаются выбить друг из друга дурь. Подъезжаю ближе, останавливаясь рядом с Лиамом, который наблюдает за происходящим с таким восторгом, словно ему купили билет в первый ряд на лучший бой года.

— Что опять произошло? – устало спрашиваю я.

Брат даже не смотрит на меня.

— Началось с того, что Рэйф сказал Касу, что тот катается как пенсионер после операции на тазобедренный сустав.

— А потом?

— Они решили поговорить как мужчины.

В этот момент Бронте врезает Рэнделлу прямо в плечо, и Лиам неожиданно орёт на всю арену:

— Костыль, давай!

Несколько пар глаза, непонимающе поворачиваются в нашу сторону, пытаясь осознать внезапное обращение, а я пинаю брата в бок.

Эту кличку Касу дали ещё в детстве. Когда ему было лет десять, он умудрился сломать палец на ноге, потом навернуться с лестницы, и в итоге почти два месяца ходил с гипсом до колена и костылём. Отец тогда посмотрел на него и сказал: «Ну всё, Костыль, пошли ужинать».

С тех пор оно намертво прилипло внутри моей семьи.

— И кто ведёт? – спрашиваю у Лиама, решая, что спасать ситуацию бесполезно.

Пусть дерутся. Пока они не закончат свой счет в серии драк, то не успокоятся.

Тот задумчиво щурится.

— Честно? Без понятия. Они оба какие-то психи.

И он абсолютно прав.

— Я думал, что придел сумасшествия Каса – это перевернуть стол, когда мы играем в монополию.

— Это были цветочки.

Брат припоминает случай, который произошёл год назад. Мы тогда вчетвером играли в настольные игры, и Хейли отжала у Кастиэля улицу за долги, и он не выдержал. Больше мы никогда не играли. Благо родители уехали тогда в комплекс и не видели разгромленный дом.

Для сестры это были лучшие дни в её жизни, веди она осталась со старшими.

Кас и Рэйф снова сцепляются, несколько раз чуть не падают, пытаясь удержаться на коньках, а потом практически одновременно валятся на лёд под общий ор команды.

— Всё, хорош! — ржёт Андерсон. — Вы оба победили в номинации «боец года». Теперь успокоитесь?

Бронте лежит на спине и тяжело дышит, глядя в потолок арены.

Рэнделл рядом с ним выглядит не лучше.

В этот момент на лёд наконец выходит тренер Майклосн, останавливаясь у борта, и медленно оглядывает происходящее. Разбросанные перчатки. Два идиота на льду. Команда, ржущая вокруг них.

Он несколько секунд молчит.

— Выяснили у кого яйца больше? – с издёвкой спрашивает мужчина.

— Это было очевидно и без драки, – произносит Рэйф, проводя рукой по короткой стрижке.

— Да, мы поняли, что у меня, – добавляет Бронте, закатывая глаза.

По арене проходит новая волна смеха.

— Раз уж вы всё равно устроили здесь бойцовский клуб, то слушаем внимательно. Я сегодня ничего не успеваю, поэтому кое-что забыл сделать ранее.

Майклсон поворачивается в сторону Лиама.

— Ривз, давай сюда.

Брат заметно оживляется и сразу отталкивается коньком ото льда, подъезжая ближе.

Он сейчас выглядит настолько довольным и счастливым, что у меня внутри что-то неприятно сжимается.

Я сейчас расплачусь как гордая мать на выпускном.

— Всем привет! – Лиам улыбается команде во все зубы и коротко машет рукой.

Перевожу взгляд на Кастиэля. Тот уже смотрит на моего брата с абсолютно такой же идиотской улыбкой. Мы молча переглядываемся.

— Он реально такой милый, – восторженно говорит Бронте, делая вид, что смахивает слезинку.

— Я очень рад присоединиться к команде, надеюсь, что подружимся!

Мы Касом сейчас упадём от смеха, как два припадочных придурка, схватившись за джерси друг друга.

— Знакомьтесь, – продолжает тренер. — Лиам Ривз. Новый защитник. Прошу любить и жаловать.

— Малой, а сколько тебе вообще лет? – тут же спрашивает Рэйф.

— Семнадцать, — спокойно отвечает братик, а потом добавляет. — Но через три месяца восемнадцать!

— Это очень важное уточнение, малыш, – смеется Рэнделл, а после это подхватывает остальная команда.

Наш состав снова начинает ржать, а Лиам только улыбается ещё шире.

Он возвращается к нам обратно, и я закидываю руку на его плечи, приободряя. Мы начинаем разминаться, наворачивая круги, немного поворачиваясь в разные стороны корпусом. Тренер разбивает нас на сочетания, отправляя играть короткие смены пять на пять с быстрым выходом из зоны и моментальным переходом в атаку. На словах всё звучит красиво. На деле – полный провал.

Передачи уходят в никуда, никто не открывается. Кто-то наоборот лезет под шайбу сразу вчетвером. Каждый пытается взять игру на себя, мечтая стать главным героем.

Между очередным подходом, когда мы с Касом ждем своей очереди, чтобы побороться за шайбу, он неожиданно начинает диалог.

— Что за гляделки ты устроил с нашей новой пресс-девочкой?

— В смысле?

— Я не дурак, ты взгляда с неё не сводил, – друг продолжает меня допытывать, а я прикусываю внутреннюю часть щеки. — Колись, что между вами?

— Ничего, просто пересекались однажды, – спокойно пожимаю плечами.

Если бы он задал мне этот же вопрос час назад, то я бы поведал ему интересную историю, но сейчас я уже пообещал девушке, что никому ничего не скажу. Я держу слово.

— И как близко вы пересекались? – Бронте игриво приподнимает брови. — Вряд ли Доминику это понравится. Я слышал, что она его девушка.

— Плевать я на него хотел с высокой колокольни, и ты это знаешь. Тем более, между мной и его девушкой ничего не было.

Вынужденная ложь.

На самом деле, наше знакомство с Хашмандом берёт своё начало задолго до драфта. Мы играли вместе за сборную на юношеских чемпионатах. Не было такого, что состояли в одной линии нападения, так как оба центральные нападающие, но выходили вместе только на большинство. Поэтому я хорошо знаю его стиль, как и он мой. Друзьями не были никогда от слова совсем – слишком разное мышление и принципы. Но часто соревновались между собой, особенно в количестве очков, иногда слишком заигрывались, а после болтали о разных приёмах.

Именно после драфта наши отношения с треском провалились. По сути, он больше подходил Монреалю, им нужен был центральный нападающий с левым хватом – это и есть Доминик. Я держу клюшку правой рукой, поэтому на меня особо не делали ставок, как на первого номера. Но, клуб решил взять меня. Они объяснили это так: «твой характер и менталитет лучше сочетается с командой, которую мы строим для будущего».

Грозный и недовольный взгляд Доминика в сторону стола менеджеров Монреаля – никто никогда не забудет. А в социальных сетях это потом обсуждалось слишком часто.

Происходящее шоу на площадке снова выводит меня из своих мыслей.

— Грэй, разуй глаза, я тебе отдавал передачу по борту! – орёт Гарри, резко тормозя у ворот.

— Куда ты отдавал, если меня там не было! Проверь зрение! – моментально прилетает в ответ.

Через две минуты Андерсон врезается в Колина во время смены, потому что оба решили ехать в одну точку одновременно.

— Вы издеваетесь? — не выдерживает Майклсон. — Вы хоккеисты или участники шоу «найди друг друга с закрытыми глазами»?

Арон психует после трёх подряд неудачных розыгрышей большинства и со всей силы бьёт клюшкой по льду.