- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Vi Nort За пределами игры
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Доминик начинает играть грязнее, не нарушая правила. Хуже. Он начинает играть умно: специально затягивает моменты, держит шайбу дольше, провоцирует, улыбается после каждого столкновения.
Ведь знает, что это работает.
Потому что он хорош.
Я всегда это знал и никогда не отрицал. В отличии от него.
— Райдер! Слева! – орёт Арон.
Я отдаю передачу, но Колин опаздывает на мгновение, теряясь в зоне. Шайбу перехватывает Грэй.
Контратака.
Андерсон щёлкает от синей линии, шайба с глухим звуком влетает в сетку.
Гол. Вратарь – Макстен, что на нашей стороне, бьёт клюшкой по штанге.
— Великолепно, блять, – выдыхаю я, проводя ладонью по лицу, предварительно сняв перчатку.
Мы разваливаемся прямо на глазах. Каждый тянет одеяло на себя, пытаясь доказать, что именно он здесь лучший. В итоге мы выглядим как кучка идиотов в одинаковой форме.
Очередное вбрасывание.
На этот раз я выигрываю его у Доминика и сразу ухожу вперёд. На автомате ищу открывание. Никого от слова совсем.
Кас снова сцепился с Рэйфом у борта. Арон орёт на Гарри. Колин потерял позицию.
Да вы издеваетесь надо мной?
Внутри медленно, но, верно, разгорается раздражение. Ещё немного – и сорвусь уже я.
И именно в этот момент Рэнделл снова жёстко встречает Бронте корпусом.
Кастиэль впечатывается в стекло, но поднимается сразу же. Выражение его лица оставляет желать лучшего. Затем сбрасывает перчатку и кричит:
— Ну давай, ублюдок!
Рэйф смотрит на него секунду, а потом тоже медленно снимает крагу.
Твою мать. Именно этого нам только не хватало.
Я влетаю между ними раньше, чем они успевают сцепиться. Андерсон хватает Бронте за плечи, мне приходится удерживать Рэйфа, а тренер уже несётся к нам через весь лёд.
Не понимаю откуда во мне вообще осталось терпение и контроль в данной ситуации, но ещё пара подобных эпизодов и с ними подерусь уже я. Даже отвешу по лицу своему лучшему другу. Надоел этот детский сад.
— Всё! Закончили! — орёт Майклсон. — На сегодня хватит!
Никто даже не спорит, потому что все злые. И лучшее решение остановить этот хаос сейчас, пока он не вышел из полного контроля.
В раздевалку возвращаемся в абсолютной тишине. Только тяжёлое дыхание и звук коньков по полу.
Сдёргиваю шлем и швыряю его на скамейку сильнее, чем нужно, пластик глухо трещит где-то рядом с ухом. После этого устало падаю на скамейку, откидываясь спиной на холодную стену.
Если это первая тренировка, то страшно представить, что будет дальше.
Голова кажется слишком тяжёлой, чтобы поднять её, продолжаю сидеть, упершись локтями в колени. В висках до сих пор шумит после этого грёбанного подобия раскатки, лёгкие горят настолько сильно, что мне хочется их выплюнуть. Джерси насквозь мокрое, как и все остальные вещи под ним. Перчатки валяются под скамейкой.
Настроение примерно там же.
— Что, проблема, капитан? — раздаётся знакомый голос.
Только тебя мне сейчас не хватало.
Поднимаю взгляд.
Доминик стоит у входа, уже без шлема, его влажные светлые волосы падают на лоб. Сам он максимально спокойный, на лице заметен задор, а сам он явно злорадствует.
У меня внутри моментально что-то щёлкает.
— Не лезь ко мне сейчас, — произношу медленно. — Серьёзно, Хашманд. Даже не начинай.
Он проходит глубже в раздевалку, будто вообще не слышит предупреждение. Пока что мы здесь одни.
— А то что?
Я коротко усмехаюсь себе под нос.
Да чтоб тебя метеором ударило.
— Ты хочешь мне что-то сказать? – поднимаюсь со скамейки, смотря прямо на него.
— Да нет, – пожимает плечами Доминик. — Просто хотел лично понаблюдать за тем, как ваша команда разваливается прямо на глазах.
Несколько секунд просто смотрю на него, пытаясь понять, что с ним вообще не так.
Господи, какой же он раздражающий.
— Если ты вдруг потерял нить событий, то напомню: мы теперь в одной команде, – делаю шаг вперёд. — И если развалимся мы, то ты полетишь следом вместе со всеми. Ещё вопросы?
Он молчит определённое время, изучая меня взглядом.
Слишком спокойно.
— Ты не справишься с этим.
Хмурюсь и склоняю голову в бок.
— С чем именно?
— С командой, – отвечает он так, словно это очевидно. — Здесь нужен характер. Терпение. Умение держать людей вместе, когда всё начинает лететь к чертям.
Каждое слово звучит как удар клюшкой по рёбрам.
— И?
Уголок его губ дёргается в едва заметной усмешке.
— А у тебя этого нет.
Во мне снова начинает закипать раздражение.
— Очень скоро твои же ребята это поймут, – продолжает Хашманд. — И, честно говоря… я очень хочу на это посмотреть.
Несколько секунд между нами висит тишина.
Та самая, после которой обычно либо бьют по лицу, либо говорят что-то такое, о чём потом жалеют.
У меня огромное желание сделать и первое, и второе одновременно.
В этот же момент остальная команда присоединяется к нам, замирая у прохода. Все смотрят на нас с интересом, им только пива с чипсами не хватает для большего комфорта.
— Закончил? – цежу сквозь зубы.
— Пока что да.
Он разворачивается к выходу так расслаблено, словно только что переиграл меня в собственной игре.
И самое паршивое – часть его слов всё-таки застревает в голове. Потому что где-то на фоне сознания уже крутится мысль: моя команда может не справиться.
Я психую, снимаю с себя форму и направляюсь в душ, скрываясь от посторонних глаз. Холодные капли стекают по поему телу, а я упираюсь ладонями в стену, покрытую плиткой. Стараюсь дышать спокойно и ровно, но ничего не получается, меня накрывает злость одновременно с беспомощностью.
Сегодня мы выглядели как кучка незнакомцев, которых случайно выпустили на один лёд. Никто никого не слышал, каждый тянул игру на себя. Рэйф игнорировал передачи. Кастиэль специально не открывался под Хашманда. Арон бесился после каждого потерянного входа в зону.
И я, блять, понятия не имею, как это исправить за такой короткий срок.
Выключаю воду, направляясь обратно в помещение, начиная собираться домой.
После ухода прошлого капитана команда автоматически решила, что теперь этим должен заниматься я. Быть тем, кто держит всех вместе, кто не имеет права развалиться первым. Но проблема в том, что я не умею красиво говорить и мотивировать. Я люблю действовать, на льду завести команду своей игрой – для меня обычное дело. И это всегда работало в тандеме с тренером. Но сейчас это не сработает, как минимум, потому что до игры мы не доживём, а как максимум – нужно расположить новых игроков к себе.
До невозможности раздражает, как парни смотрели в мою сторону, ожидания решение проблемы. Как будто я могу починить всё за считанные мгновения, и у меня есть волшебная палочка.
Но ещё больше бесит мысль, что, возможно, Доминик прав, и я действительно не справлюсь.
Нет.
Пошёл нахер.
Я резко поднимаюсь со скамейки, хватаю сумку и закидываю её на плечо.
— Завтра днём у нас снова тренировка, – бросаю парням, которые уже вернулись из душа. — И если кто-то ещё раз решит играть в одиночку, я лично впечатаю вас в борта. Я не шучу.
— Смотрите-ка, капитан угрожает, – театрально тянет Рэйф.
— Нет, – открываю дверь раздевалки. — Предупреждаю.
****
Домой возвращаемся в полнейшей тишине вместе с Кастиэлем и Ароном. Стараюсь концентрироваться на дороге, как можно сильнее, чтобы переключить свои навязчивые мысли на что-то стоящие. Парни, расположившиеся в моей машине, также погружены в себя. Когда я паркуюсь, то мы сразу заходим в дом, отправляясь на кухню. Без лишних слов открываем холодильник, доставая три банки пива. Напиток заканчивается быстрее, чем я успеваю почувствовать его вкус.
— Все молчат, а я скажу, – начинает Бронте. — Мы правда оставим всё, как есть?
— А что ты предлагаешь? – спрашиваю я, усмехаясь. — Нам остается только принять положение и двигаться дальше.
— Согласен, – присоединяется Рассел, опираясь локтями на барную стойку. — Давайте с холодной головой взглянем на ситуацию: у нас в команде сейчас около десяти игроков, которые хороши до невозможного. Больше этой половины уже получило приглашение от НХЛ. Такого нет ни у кого.
— Именно, – я облокачиваюсь бёдрами о столешницу, складывая руки на груди. — Если мы сработаемся, то нас не сможет одолеть ни одна команда в лиге. Если нет, то мы будем барахтаться в конце турнирной таблице.
— Вы такие добрые, что аж тошно.
— А что делать, Кас? – усмехаясь, спрашиваю. — Нет, ты вот мне скажи, как мне поступить? Перебить их всех?
— Они сделают это первыми, вот увидишь! – Бронте с глухим стуком ставит банку на стол.
Неожиданно для нас троих звучит звонок в дверь. Мы смотрим друг для друга, пытаясь понять, кого могло принести так поздно.
— Если это наши новенькие, то я пошёл за битой, – угрожает Кастиэль, размахивая указательным пальцем. — Ни одного не будет на нашем пороге!
Он действительно идёт в подсобку.
— Ты слишком драматизируешь, – кричу ему в ответ. — Мою тоже захвати!
— Наконец-то узнаю своего друга!
Я смеюсь и следую по коридору к входной двери. Бронте уже возвращается с двумя железными битами, и на полном серьёзе мы берём их, закидывая на плечо.
Не глядя в глазок, дёргаю ручку вниз.
И…
— Сюрприз! – восторженный голос звучит прямо перед моим лицо.
Глаза округляется, а челюсть собирается рухнуть на пол.
— Малыш Лиам…? – спрашивает Кастиэль, прикрывая рот от удивления, а после мотает головой то в мою сторону, то к брату. — А ты…
— Ты что здесь делаешь?! – повышаю голос, не понимая, что происходит.
Твою мать… Так вот о каком игроке говорил тренер, смотря на меня и улыбаясь.
— Не такой реакции я ждал от тебя, братик, – цокает Лиам, продолжая стоять на пороге. — Ты был прав, меня взяли без чей-то помощи. Можно пожить с вами?
Я ещё где-то был прав сегодня… Это будет незабываемый год.
Глава 7. Слишком близко
Мэдисон
Возвращаться на кампус – это всегда волнительно, особенно, когда совсем не знаешь, что ожидать от последнего года обучения. Войдя в общежитие, оказываюсь в нашей комнате, которая неосознанно вызывает улыбку на лице. Здесь уже творится полный беспорядок в общем пространстве, а моя подруга лежит на животе, устраиваясь удобно на диване, слушая музыку.
Тихо подхожу к ней, касаюсь её плеча, и девушка резко дергается, поворачиваясь в мою сторону.
— Наконец-то! – Хейл мгновенно вскакивает на ноги. — Чего так долго?!
Мы крепко обнимаемся, покачиваясь из стороны в сторону. Ещё немного и рухнем на пол. Честно говоря, до сих пор не понимаю, как за один год человек мог стать настолько близким. Если Тесс продолжительное время нет в моей жизни, то я чувствую опустошение внутри.
— Я скучала по тебе, – произношу я, целуя подружку в щёку.
— Моя кошечка, – Тессера тает на глазах от переизбытка чувств. — Я тоже! Так, предлагаю пойти в нашу любимую кафешку, поболтать и посплетничать. У меня очень важные новости!
— Да, мне это необходимо…
Дорога до места, где мы обычно проводим обеденное время совсем не изменилась. Мы заходим в кафе, подмечая тот же интерьер. Тёплые лампы под потолком, запах карамельного сиропа и свежей выпечки, смешанный с кофе, который здесь варят литрами для вечно умирающих студентов.
Мы занимаем наш привычный столик у окна, где Тесс когда-то пролила на меня латте во время спора о хоккее. Хейл выглядит подозрительно довольной собой.
— В общем, помнишь тот день, когда тебе пришлось взять интервью вместо меня, потому что мне нужно было срочно уйти?
Конечно, как такое забыть. Именно после этого всё пошло кувырком. Спасибо, что напомнила, давно не вспоминала.
— Да, и ты обещала мне всё рассказать, – в шуточной форме бью подругу по локтю. — Давай колись, что случилось?
— Мне предложили стажировку в ESPN.
На секунду я просто зависаю, пытаясь переварить услышанное.
ESPN — крупнейший спортивный телеканал в стране. Туда мечтает попасть половина студентов нашего факультета.
— Подожди… что? – резко подаюсь вперёд. — Ты сейчас серьёзно?
Тессера расплывается в самодовольной улыбке.
— Абсолютно.
— Да ладно! – вскрикиваю слишком громко, привлекая внимание посторонних людей. — И ты молчала всё это время?!
— Потому что сначала ничего не было понятно! – она смеётся, поднимая руки вверх. — Потом были собеседования, тестовые задания, какие-то проверки всё лето… Я боялась сглазить.
— Они должны были взять тебя сразу, без всяких тестов, — качаю головой. — Им невероятно повезло.
И я говорю это абсолютно искренне.
Тессера действительно хороша в том, чем занимается. Каждый раз, когда я видела её в деле, то восхищалась. У нас разные стили подачи информации, но креатива у обеих не отнять. Собственно, нашли мы общий язык именно после того, когда я сказала, что тоже работала в хоккейной команде, пока она варилась в этом хаосе в настоящем времени.
— Спасибо, – Хейл улыбается уже мягче. — Так… теперь твоя очередь. Что у тебя нового?
С чего бы начать…
— Только не ругайся, хорошо? Я сошлась с Домиником.
Повисает неловкое молчание, а Тесс от услышанного отклоняется на спинку мягкого дивана.
— Я сейчас пытаюсь подобрать максимально цензурные слова, – наконец произносит она. — Но получается плохо.
— Понимаю…
— Зачем? – подруга щурится. — Хотя нет, дай угадаю. Мама?
— Не только, — тихо отвечаю, водя пальцем по краю стакана. — Всё слишком сложно. И… я не знаю. Наверное, мне просто хотелось вернуть хоть что-то стабильное в своей жизни.
Она внимательно смотрит на меня, но не перебивает.
— Но это ещё не всё, – добавляю я. — Доминик теперь играет за Бостон.
— Подожди… что?! – её глаза округляются. — Так это правда? Разговоры про новых игроков — не слухи?
Устало киваю. Доминик рассказал мне, как прошло их знакомство с командой. По его словам, они пришли туда с миром и добрыми намерениями, а их едва ли не попытались сожрать живьём.
Хотя, зная хоккеистов, сильно сомневаюсь, что хоть одна из сторон тогда действительно вела себя дружелюбно.
— Боже, – Тессера проводит ладонью по лицу. — Из-за новой работы я вообще выпала из жизни команды.
Она замолкает на пару секунд, а потом неожиданно оживляется.
— Хотя… тогда это даже хорошо.
— Что именно?
Хейл вдруг начинает выглядеть слишком довольной.
Мне уже не нравится её лицо.
— Я ушла из пресс-службы команды. У меня не будет хватать времени на учебу, работу и хоккей, – Тестера сжимает пальцы. — Поэтому перед моим уходом наш главный спросил кого бы я посоветовала на эту должность с нашего потока и… – вытягивает последнюю букву. — Я назвала твоё имя.
— Что ты сделала?! – мой голос срывается на крик, что снова привлекает внимание окружающих. — Нет и ещё раз нет.
— Почему ты злишься? – она явно не понимает моих эмоций. — Доминик переехал сюда, ты будешь работать и видеть его каждый день.
Не только его.
— Тем более, ты работала с командой в Чарлстауне и отлично справлялась. Ты умеешь это делать.
В этом она права. Мне нравилось заниматься клубом, когда я училась там, это было интересно, и я получала от этого удовольствие. Съемка контента, написание статей о прошедших играх, интервью с игроками, отклик аудитории – всё это погружало меня в ту атмосферу, в которой я чувствую себя, как в своей тарелке.
Возможно, я бы согласилась, если бы не одно «но».
— Я просто хочу нормально закончить последний год, – отвечаю уклончиво. — Сосредоточиться на учёбе, дипломе, отношениях…
— Это огромный плюс для твоего портфолио. Особенно если ты после выпуска хочешь работать в спортивных медиа или PR. Ты этого хочешь, не смей мне врать!
Я молчу.
Потому что она снова права. Как же раздражает.
— Плюс ты уже знакома с системой изнутри, – дополняет подруга. — Тебе будет легче адаптироваться, чем кому-то другому. И преподаватели реально делают поблажки тем, кто работает с командой. Особенно во время сезона. И вообще, ты постоянно будешь рядом с Домиником. Разве это не то, чего вы оба хотели?
Пару месяцев назад я бы прыгала до потолка от такой новости. Сейчас же всё гораздо сложнее. Мне бы пережить то, что Райдер и Доминик играют в одной команде, а не мелькать на арене ежедневно.
Эта мысль неприятно царапает где-то под рёбрами.
Мозг специально напоминает мне о проблеме, которую я упорно пытаюсь игнорировать.
Телефон начинает вибрировать по столу. Незнакомый номер. Медленно поднимаю взгляд на Тессеру, которая виновато улыбается.
— Забыла сказать… Я уже дала менеджеру твой номер.
— Я тебя убью.
— Но перед этим выслушай предложение! — быстро выпаливает она, выставляя ладони вперёд. — Потом убивай сколько хочешь.
Стрелка часов надоедливо ходит по окружности, отражаясь неприятным звоном в ушах. Белые стены кабинета буквально слепят меня, из-за чего глаза неприятно режет. Здесь слишком светло.
Сижу напротив мужчины в идеально выглаженной рубашке и нервно сжимаю пальцами ремешок сумки, лежащей на коленях. На стенах висят фотографии прошлых составов хоккейной команды, какие-то грамоты и университетские вырезки из газет. Он представился передо мной, как Энди Конорс.
— Итак, Мэдисон, Тессера отзывалась о тебе очень хорошо, – директор напротив листает какие-то бумаги в папке. — Я посмотрел твои прошлые материалы для Чарлстауна. Контент, интервью, игровые отчёты. Это очень сильная работа.
Я хмурюсь, переводя взгляд на знакомые скриншоты и распечатанные статьи.
Стоп.
— Простите, а откуда у вас моё портфолио?
Эта ситуация раздражает меня ещё больше, чем должна.
— Мисс Хейл передала мне его, вы разве не в курсе?
Твою мать.
Однажды ей нужно было расписать контент-план на всю неделю, а у неё был профессиональный кризис. Тесс сидела посередине комнаты с кучей листков, говоря о том, что её мозг умер. Это абсолютно нормально – выгорание случается у каждого.
Тогда я просто решила помочь. Показала ей свои старые работы для Чарлстауна, предложила несколько идей, скинула примеры оформления постов, интервью и игровых отчётов. Ничего особенного.
Злиться на Тесс сейчас бесполезно. Она ведь правда хотела как лучше.
— Да, запамятовала, всё верно, – проговариваю осторожно. — Но, если честно, я не уверена, что сейчас подходящее время для этого.
Он кивает так, словно ожидал услышать этот ответ.
— Из-за учёбы?
— Из-за всего сразу, наверное, – выдыхаю я. — Последний курс, выпускной проект, куча дедлайнов… Я не хочу брать на себя больше, чем смогу вытянуть.
— Понимаю. Но я должен хотя бы объяснить, что конкретно мы предлагаем.
Мистер Конорс закрывает папку и откидывается на спинку кресла.
— Нам нужен человек, который будет полноценно отвечать за медиа-направление команды.
— То есть?
— Интервью после матчей. Контент для социальных сетей. Съёмки тренировок. Координация публикаций. Иногда сопровождение команды на выездных играх. Плюс взаимодействие с университетскими СМИ и спортивным отделом. Наша задача — сделать команду привлекательной для новых игроков и поднять интерес вокруг клуба. Не волнуйся, будет те ребята, что будут помогать тебе.
Звучит как «у тебя не останется личной жизни и свободного времени».
— И, сразу предупрежу, сезон будет тяжёлым, – продолжает он. — У нас обновлённый состав. Много внимания прессы, много шума вокруг команды. Работы будет очень много.
Да уж, спасибо, уже заметила. Особенно если учитывать, кто теперь играет за Бостон.
— Именно поэтому я не думаю, что подхожу, – честно отвечаю. — Давно этим не занималась.
— Люди, которые действительно знают как делать такую работу, не теряют навык за один год. Ты либо умеешь работать с командой, либо нет.
Я нервно усмехаюсь.
Если бы он только знал, насколько «непросто» у меня сейчас с хоккейными командами.
— Всё равно… не думаю, что это хорошая идея.
Мужчина несколько секунд молчит, постукивая ручкой по столу.
А потом спокойно произносит:
— В таком случае, думаю, стоит упомянуть ещё один момент. Если ты согласишься работать с нами на протяжении сезона и выполнишь условия контракта, университет полностью покроет твоё обучение.
Внутри будто что-то резко обрывается.
— Простите… что?
— Полная спортивная стипендия от медиаотдела.
У меня резко перехватывает дыхание, лёгкие сжимаются до боли, виски пульсируют, а шум от кондиционера над головой вдруг начинает звучать слишком громко.
В голове моментально всплывает мама, которая перед моим отъездом брала дополнительные смены. Папа, пересчитывающий счета за кухонным столом. Разговоры шёпотом по вечерам, которые они думали, что я не слышу.
Девяносто тысяч долларов в год.
Я знала, сколько стоит моё обучение. Когда я переводилась в Бостон, то у родителей не было проблем с финансами, и они убедили меня, что это для них сущие копейки, если мне действительно хочется обучаться здесь.
Но сейчас ситуация изменилась – они не справлялись так легко, как пытались показать.
И сейчас мне предлагают возможность всё это закрыть. Полностью.
— Почему… почему именно мне? – спрашиваю тихо.
— Потому что ты действительно подходишь для этой работы. Мне легче взять человека с опытом, чем обучать с нуля и не знать, что из этого выйдет. Тем более, если тебе известно, то у нас пять новых игроков из Чарлстауна, и им будет комфортнее раскрываться с тобой перед камерами. Вы же знакомы. Мы хотим создать максимально здоровую атмосферу в команде всеми путями. Это для нас приоритет.
Опускаю взгляд на свои руки.
Чёрт.
Если соглашусь, то это будет не из-за Доминика. Не из-за Бостона. Не из-за будущего резюме и красивой строчки в портфолио.
Нет.
Это поможет моей семье.
И именно это ломает меня окончательно.
— Что будет входить в обязанности? – тон моего голоса сразу становится серьёзнее, и я закидываю одну ногу на другую.
Конорс едва заметно улыбается.
Похоже, он понимает, что почти меня дожал.
— Всё, о чём мы говорили.
— И… когда нужно дать ответ?
— Вообще-то, — директор смотрит на часы, — Минут десять назад.
Я прикрываю глаза ладонью.
Прекрасно.
— Если я соглашусь… когда можно приступать?
— Через двадцать минут я представлю тебя игрокам. У них сейчас отдых и разбор матчей.
Желудок неприятно скручивает.
Двадцать минут.
То есть через двадцать минут мне придётся снова смотреть в глаза человеку, которого видеть совсем не хочу.
Потрясающе. Просто великолепно.
Хотя, честно? Меня это интересует меньше всего в данный промежуток времени.
Плевать.
Если Райдер вдруг решит превратить мою жизнь в проблему, то у меня тоже найдётся, чем испортить ему настроение.
— Ты справишься, – добавляет мужчина, замечая некий испуг, исходящий от меня. — Главное, будь с ними пожёстче. Они иногда ведут себя как стая подростков, у которых тестостерон зашкаливает.
Я невольно усмехаюсь.
— Хорошо, – медленно киваю. — Я согласна.
Мы обсуждаем ещё несколько деталей, я подписываю определённые бумаги дрожащей рукой. После чего выхожу из кабинета на ватных ногах, сжимая телефон в ладонях так сильно, что начинают болеть пальцы.
Шум кампуса моментально наваливается со всех сторон: голоса студентов, хлопки дверей, чьи-то разговоры, смех. А у меня внутри только одна мысль крутится по кругу.
Мне только что полностью оплатили обучение.
Господи.
Это же… огромные деньги.
Родителям больше не придётся тянуть всё это в одиночку.
Ради такого я готова пережить даже хоккейную команду Бостона.
Даже Райдера.
Горло неприятно покалывает от воспоминаний, которые я так старательно пыталась засунуть подальше.
Нет. Всё нормально. Я справлюсь.
Я же взрослая девочка.
Резко выдыхаю и нахожу в контактах номер Доминика, отправляя ему короткое сообщение: «Нужно поговорить, встретимся у арены».
Он приходит минут через пять. Замечаю парня ещё издалека, когда выходит из-за угла коридора в чёрной толстовке с натянутым на голову капюшоном. Руки засунуты в карманы, на лице некое напряжение, потому что ему не понятно, что происходит.
Я поднимаюсь со скамейки раньше, чем Хашманд подходит ближе.
— Ты меня пугаешь такими сообщениями, – произносит Доминик вместо приветствия.
— Это не плохая новость, – быстро отвечаю, заправляя прядь волос за ухо. — Наверное.
— Звучит так себе.
Он всё-таки коротко улыбается и становится напротив, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в губы.
— Так что случилось? – спрашивает он, облокачиваясь о стену.
— Мне предложили работать с командой Бостона.