Vi Nort За пределами игры

Видимо, проверив все моменты, касаемо маршрута, он кладёт левую руку на руль, а правую на коробку передач.

— Ты сейчас чего-нибудь хочешь? Кофе? Поесть? Что-нибудь ещё? Скажи сразу, я заеду по дороге.

— Пока не знаю.

— В общежитие?

— А мы можем просто поездить по городу в тишине?

— Что ж. Это моё любимое времяпрепровождение.

Райдер плавно выезжает с парковки. Мы вливаемся в поток машин, и я наконец позволяю себе расслабиться в кресле.

Только сейчас начинаю разглядывать салон. Внутри тёмная кожа, чистая и без единой лишней вещи. Вдоль дверей и панелей проходит тонкая подсветка глубокого зелёного цвета. Из динамиков негромко играет музыка, настолько тихо, что я едва разбираю мелодию.

Я перевожу взгляд на Райдера. На нём тёмная толстовка поверх футболки и джинсовая куртка. Он полностью сосредоточен на дороге.

Обе руки время от времени меняют положение на руле, когда он переключает передачи, выжимая сцепление, взгляд постоянно перемещается между дорогой, зеркалами и светофорами. Он не спешит, не пытается проскочить между машинами и не давит на газ без причины. Просто едет спокойно и уверенно, внимательно следя за потоком.

Телефон, закреплённый на панели перед ним, несколько раз загорается от новых уведомлений. Нат даже не смотрит в его сторону. Экран гаснет, через пару минут снова вспыхивает, но его это совершенно не интересует

Мы проезжаем ещё несколько километров, прежде чем Райдер неожиданно сворачивает с основной дороги и останавливается у небольшой кофейни на первом этаже какого-то неприметного здания.

Я успеваю только повернуть голову в его сторону, но он уже отстёгивает ремень.

— Сиди здесь.

Не дожидаясь ответа, Райдер выходит из машины, оставляя двигатель работать, и закрывает за собой дверь.

Понятия не имею, как работает мой мозг, но он вдруг решил мне напомнить о дневном инциденте с фотографиями. Вновь это ноющее чувство, пронзающее тело так, что меня передёргивает.

Райдер возвращается с двумя стаканчиками кофе. Один ставит в подстаканник между нами, второй протягивает мне.

— Спасибо, – тихо говорю я, обхватывая стакан ладонями.

— Не за что.

Он не отводит от меня взгляд, наблюдая за тем, как я делаю первый глоток, ощущая вкус латте с солёной карамелью. Запомнил.

— Не смотри на меня.

— Почему?

— Пока я тебя не видела, я уже забыла об этом ужасном чувстве стыда. А сейчас меня по новой накрыло.

— Ты из-за фотографий? – в его голосе слышится лёгкая усмешка, но я киваю. — Я обещаю, что никому не перешлю, они же были мне предназначены.

Да он издевается.

— Они не были тебе предназначены!

— Да-да, ты мне их «случайно» прислала, – Райдер усмехается. — Я думал, ты уже успокоилась. К тому же теперь у нас есть компромат друг на друга.

— Райдер, фотография с твоим торсом только в другой обстановке есть у тебя же в Инстаграме. Это не компромат. А стояк сквозь штаны – слишком безобидно.

— Я не фотографирую свой член, уж извини.

— Вообще никогда?

— Вообще никогда. Не считаю, что член — это что-то очень эстетичное. На мой взгляд, стояк сквозь ткань намного интереснее. Нет?

— Ладно. Согласна.

— Тем более женское тело в красивом белье в тысячу раз превосходит любую мужскую фотографию.

— Всё, заткнись, – прячу лицо в ладонях.

— Какой комплект, кстати, купила?

— Отвали.

— Да ладно тебе. Мы так сблизились за последнее время. Не скажешь?

— Нет.

Райдер замолкает, после чего берёт телефон с панели и разблокирует его.

— Держи.

Он протягивает мне смартфон, на экране открыта наша переписка, но я свожу брови к основанию, не понимая, чего он хочет.

— Честное слово, не сохранял и не пересылал. Можешь проверить галерею. Удали их из нашего диалога своими руками и живи со спокойной душой, зная, что я ничего с этим никогда не сделаю. Но я бы и так не сделал.

Собственно, я даже не раздумываю и удаляю эти две несчастные фотографии.

Возвращаю ему гаджет.

— Легче стало?

— Немного, – и это мягко сказано, мне в прям смысле, стало легче дышать. — Будешь проворачивать это с моим телефоном?

— Я вот в тебе уверен, что если ты и будешь использовать мои фотографии, то только для личного пользования, – он помигивает, а я лишь закатываю глаза, но улыбаюсь. — А вообще, даже если ты их куда-то выложишь, мне всё равно.

— Буду иметь ввиду.

Мы вновь начинаем движение, но замечаю, что мы едем совсем не туда, куда я ожидала.

Сначала думаю, что просто не узнаю этот участок дороги, но через несколько поворотов сомнений становится всё больше.

Я снова смотрю на навигатор, а потом на Райдера.

— Куда мы едем? – спрашиваю я, не получая ответа сразу.

Как только мы затормаживаемся на светофоре, на котором начинается отсчёт в 120 секунд, Нат переключает внимание на меня.

— Увидишь.

— Ты же не в лес меня везёшь?

— Почему именно такое предположение? — он хмурится, но срывается на короткий смех.

— Мало ли ты следишь за трендами и видел, что сейчас девочки хотят, чтобы парень увёз их в лес, надел маску и бегал за ними, чтобы в итоге заняться сексом на земле. Это сюжет какой-то книги, если я не ошибаюсь.

— Они больные?

— Не знаю.

— Подожди, а они хотят это со своим парнем или с незнакомцем? – Райдер явно заинтересовался и пытается найти логику. — Первое я ещё могу понять, типа разбавить отношения, добавить искры, хотя идея сомнительная.

Я едва сдерживаю улыбку. Если честно, эти видео и комментарии под ними и у меня вызывают немало вопросов. Вроде бы предпочтения у людей действительно бывают разными, и каждый имеет право хотеть чего угодно, но зачем для этого обязательно нужен лес, маска и погоня? Я даже не уверена, что хочу знать ответ.

— Просто хотела сказать: меня это не привлекает.

— Сама идея догонялок в лесу или секс на сырой земле? – он мельком поглядывает на светофор.

— Ни то, ни другое.

— Согласен, я за комфорт.

Светофор наконец переключается, и мы проезжаем перекрёсток. Дальше дорога постепенно становится тише, машин вокруг почти не остаётся. Минут через десять Райдер сворачивает с основной дороги на узкий съезд, покрытый мелким гравием. Колёса негромко шуршат по камням, пока мы поднимаемся чуть выше, а потом он сбрасывает скорость и останавливается.

Дождь к этому времени почти стих. Лишь редкие капли ударяются о лобовое стекло, а перед нами постепенно открывается панорама ночного города. Внизу мерцают огни домов, фонари тянутся вдоль улиц тонкими светящимися линиями, где-то между ними проезжают машины. Из салона всё это выглядит особенно спокойно.

— Красиво, – подаюсь чуть вперёд, разглядывая вид за стеклом.

— Да, мне тоже нравится.

Мы оба замолкаем. Я продолжаю смотреть на город за стеклом, а Райдер делает музыку чуть громче, и тихие звуки из динамиков заполняют салон.

Несколько песен я узнаю сразу. Кажется, у него всё-таки неплохой вкус в музыке.

Я откидываюсь на спинку сиденья и снова смотрю в окно. Мне неожиданно спокойно. Между нами повисает молчание, но оно совершенно меня не напрягает. В очередной раз ловлю себя на мысли, что мне комфортно сидеть рядом с ним и ничего не говорить. А ведь такое бывает со мной безумно редко. Обычно я чувствую необходимость чем-нибудь заполнить тишину: задать бессмысленный вопрос, начать разговор, пошутить, лишь бы между двумя людьми не повисало это неловкое «ничего».

— У тебя есть какая-то мечта? – спрашивает он, выводя из небольшого транса.

— Хотела бы побывать на концерте One Direction, но, к сожалению, это уже невозможно, – группа распалась, а почти год назад умер один из участников. Шок и боль от этого происшествия сложно было описать словами. — А вообще, не знаю. Может, когда-нибудь открыть своё агентство. Или какое-нибудь независимое медиа. Руководить всем самой, собирать вокруг себя людей, с которыми действительно хочется работать. Хочется самой выбирать, о чём говорить. Публиковать то, что действительно имеет смысл для меня. Наверное, я просто хочу однажды перестать работать по чьим-то правилам. А у тебя?

— Кубок Стэнли, – на автомате произносит парень, пожав плечами.

— Это и так было очевидно. А если не связанная с хоккеем?

Он ненадолго задумывается. Пальцы одной руки неторопливо перебирают руль, пока он обдумывает ответ.

— Возможно, построить такую же крепкую семью, какую построил мой отец.

— Каково это — быть старшим братом?

— Даже не знаю, как объяснить. Ты постоянно чувствуешь за них ответственность. Хочешь защищать их, следить, чтобы с ними ничего плохого не случилось, – Райдер усмехается, опуская взгляд на приборную панель. — Я правда счастлив, что у меня есть младший брат и сестра. Это люди, без которых я уже не представляю свою жизнь. Мне с ними повезло, надеюсь, они оба думают также об мне.

Он говорит это совершенно спокойно, но в последних словах слышится лёгкая неуверенность.

— А каково это — быть единственным ребёнком в семье?

— Не могу сказать, что страдала от этого, но иногда было скучно и мне бы хотелось, чтобы у меня была родная душа. Если честно, я всегда мечтала о старшем брате.

— Да неужели?

— Да. Не знаю, – заправляю прядь волос за ухо. — У нас по соседству была девочка, у которой был старший брат. Он постоянно за ней приходил, мог с кем-нибудь разобраться, если её обижали. Мне казалось это ужасно крутым.

— Тебя обижали в школе? – его голос становится намного серьезнее, чем был до этого.

— Нет. Не то чтобы. Были разные моменты, особенно в средней школе, но я бы не назвала это травлей. Меня скорее раздражало другое.

— Что?

Я провожу большим пальцем по краю бумажного стаканчика, который всё ещё держу в руке.

— У меня не было никакого авторитета. Моё мнение особо никого не интересовало. Если я что-то говорила, многие заранее считали, что я несу какую-то ерунду.

— Быть такого не может! Ты и несешь какую-то ерунду? – Райдер театрально вскидывает руками. — Поверить не могу.

Я смеюсь, качая головой.

— Конечно. Я всегда была образцом здравого смысла, – самодовольно приподнимал подбородок. — Мне хотелось, чтобы к моему мнению прислушивались. Не обязательно соглашались со мной, просто...воспринимали всерьёз.

На последних словах улыбка сама собой становится слабее.

В какой-то момент я решила эту проблему, но ему об этом знать не обязательно.

— В общем, хотела быть лидером мнений. А что было потом?

— В старшей школе к нам перевёлся Рэйф. Нас посадили за одну парту. А я тогда уже любила хоккей, поэтому мы довольно быстро нашли общий язык. Почему-то все решили, что мы неразлучны, и больше меня никто не задевал ни в чём.

— Почему?

— Потому что в первый же день Рэйф разбил нос одноклассника об парту.

Райдер качает головой, начиная смеяться, и я его в этом подхватывал. Школьные годы были такими простыми и лёгкими, возможно, мне бы хотелось на мгновение перенестись туда.

— А кто вообще привил тебе любовь к хоккею? – он не останавливается с вопросами.

— Папа.

— Как?

— Он канадец и с детства безумно любит хоккей. Когда я была маленькой, ему вообще невозможно было пропустить матч. Мне было лет семь или восемь, мама куда-то ушла, а папа смотрел игру. Мне было скучно, и я села рядом. Начала задавать вопросы. Почему его удалили? Почему судья свистнул? Что сейчас произошло? Почему они не могут просто забрать шайбу?

— Звучит знакомо.

— Папа всё мне объяснял. Не раздражался, хотя вопросов у меня было миллион. И постепенно я втянулась. Потом у нас появилась целая традиция: мы смотрели вместе все игры за сезон. Я сидела рядом с ним, он комментировал, объяснял какие-то моменты, а я постепенно начала понимать игру сама.

— Твой папа канадец. В НХЛ только семь канадских команд. За кого же вы болели?

Я смотрю на него с выражением, которое, надеюсь, достаточно ясно говорит, что этот вопрос лучше не задавать.

— Это неважно.

— Я тебя понял.

Не сомневаюсь в том, что Райдер сложил 2 плюс 2, но продолжать эту тему он не собирается и отступает.

После этого разговор уже не держится за какую-то одну тему. Мы перескакиваем с одного на другое: обсуждаем фильмы, спорим о том, какой из ужастиков действительно страшный. Оба сошлись на том, что старые фильмы ужасов намного лучше новых. Смеёмся над чужими музыкальными вкусами и выясняем, кто из нас лучше готовит. Здесь я победила.

В какой-то момент я узнаю, что Райдер терпеть не может репчатый лук и оливки, зато способен есть острую еду, от которой у меня уже после одного кусочка горит всё горло. Он не любит сладкий кофе, почти никогда не пьёт газировку и терпеть не может голосовые сообщения. По его мнению, если человеку нужно что-то сказать, он вполне способен это написать, либо же позвонить.

В ответ я рассказываю ему о своей привычке перечитывать написанное вслух, потому что только так замечаю, где фраза звучит ужасно. Он узнаёт, что я ненавижу ранние подъёмы и могу проспать даже будильник, поставленный через каждые пять минут. Молоко тоже входит в список нелюбимых продуктов, однако, в кофе я могу его терпеть. Я признаюсь, что на самых мерзких моментах закрываю глаза, потому что боюсь крови, но всё равно продолжаю смотреть, после чего Райдер резонно спрашивает, зачем я вообще это делаю. Ответа я не знаю.

Мы говорим обо всём и ни о чём одновременно.

— Нам, наверное, уже пора ехать домой, – говорю я, бросив взгляд на часы на приборной панели, которые близятся к полуночи.

Райдер кивает, понимая, что я права. Мы ещё какое-то время остаёмся на месте, но потом он заводит двигатель и выезжает обратно на дорогу.

Оставшиеся двадцать с лишним минут мы не разговариваем. Я откидываюсь на спинку сиденья, устраиваюсь поудобнее и смотрю в окно.

После всего, что произошло сегодня, мне впервые за весь вечер становится легко и спокойно. Не нужно ничего объяснять, оправдываться, думать о родителях, Доминике или завтрашнем дне.

Когда впереди появляются знакомые здания, я понимаю, что мы уже подъезжаем к общежитию. Парень сворачивает во двор и останавливается у входа, выключая музыку.

Я отстёгиваю ремень и собираю сумку с пола.

— Спасибо, что приехал за мной, – ловлю с ним зрительный контакт, мило улыбаясь. — Да и в целом за то, что скрасил ужасный вечер.

— Обращайся, – он вновь мне помигивает, щелкнув языком, после чего прикусывает нижнюю губу. — Будем обниматься на прощание, как нормальные друзья?

— Ты хочешь? – даже не знаю, зачем задаю этот вопрос, ведь если он предлагает, то это и есть положительный ответ.

— Я – да. А ты?

— Наверное... – автоматически оглядываюсь по сторонам, не видя ни одной души на улице, после чего облегченно выдыхаю. — Да.

Райдер первым сокращает расстояние между нами. Одна его рука ложится мне на талию, вторая касается спины чуть выше лопаток и мягко притягивает меня к себе. Я обвиваю одной рукой его шею, пальчиками задевая мягкие волосы на затылке, а другую завожу за спину и почти сразу утыкаюсь лицом в его шею, прячась в складках капюшона его толстовки, вдыхая его запах.

Его объятие тёплое и спокойное. В нём нет ничего требовательного, и именно поэтому мне не хочется отстраняться первой.

Но в конце концов я чуть отклоняю голову, оставаясь совсем близко. Между нами повисает знакомое напряжение. Я поднимаю глаза и замечаю, как Райдер внимательно смотрит на меня, будто пытается понять, о чём я сейчас думаю. Его взгляд задерживается на моих глазах, скользит ниже и всего на мгновение опускается к губам, но тут же возвращается обратно.

— Спокойной ночи, – тихо произношу я.

— И тебе, Мэдс.

Отстраняюсь, открываю дверь и выбираюсь из машины. Захлопываю её, поправляю сумку на плече и делаю несколько шагов к входу общежития.

Я ловлю себя на мысли, что рада его непослушанию. Рада, что он проигнорировал моё сообщение и всё-таки приехал за мной. Последние два часа вечера были слишком хорошими, чтобы жалеть о том, что я не осталась одна.