Vi Nort За пределами игры

Нужно это закончить. Хватит этого непонятного флирта, возникающего из воздуха, стоит нам лишь оказаться рядом.

— И что ты сейчас чувствуешь? – интересуется Хейл. — Что вообще с тобой? Почему ты такая спокойная?

— Ничего? – сама себе задаю этот вопрос. — Мне кажется, что наше расставание, я пережила ещё тогда, когда он меня бросил. А потом... сошлась по глупости и из-за страха. Сейчас у меня какое-то облегчение, понимаешь? Как будто с меня упал груз, от которого я не могла избавиться.

Это почти правда. Осталось только сказать родителям, что между нам больше ничего нет и не будет. Хочется надеяться, что это никак не испортит мои отношения с ними, а также с их партнёрами по бизнесу, а точнее с инвесторами.

От этой мысли тяжело проглатываю слюну, пока дыхание заметно замедляется. Они же взрослые люди, бизнесмены, и это жизнь, в которой люди сходятся и расходятся, так бывает – к сожалению или к счастью. Это ничего не должно изменить. Тем более, папа говорил, что всё не так плохо, как кажется, и я немного облегчила им задачу, переведясь на стипендию.

— Надеюсь ваши отношения закончились окончательно, и это не будет как очередная "заключительная часть" Форсажа, – шутит подруга, а мои уголки губ дёргаются вверх.

— Это точно...

В дверь кто-то резко стучит, а наш разговор неожиданно прерывается. Мы с Тесс одновременно переводим взгляды на дверной проём, а в следующую секунду ручка дёргается вниз. Чёрт... Я что, не закрыла её, когда вернулась домой? Не успеваю что-либо предпринять, как на пороге появляется Уилл. На нём светлая льняная рубашка с небрежно закатанными до локтей рукавами, тёмные брюки, а на переносице красуются солнцезащитные очки. В одной руке он держит большой крафтовый пакет, а в другой сжимает картонную подставку с тремя стаканами кофе.

— С добрым утром, подружки! – приветствует нас парень, а мы облегченно выдыхаем. — Ну вы и спите, я звоню вам, пишу, а от вас ноль реакции, будто вы обе померли, пока меня рядом нет. Я вот уже успел и на пилатес сходить, и по магазинам прошёлся, а ещё принёс вам завтрак, ну или обед. Решайте сами.

Уильямс ставит на маленький столик, принесенный пакет, и открывает его, а из него сразу же в ноздри бьёт свежий и сладкий запах выпечки.

— А для особо пьющих, кофе с ликёром, – подмигивает он мне, протягивая картонный стаканчик, который я с радостью принимаю.

Пожалуй, самый лучший мужчина в этом мире – это Уилл. Здесь даже поспорить не получится. Это факт.

— Ты чудо, – проговариваю я, вытягивая гласные буквы.

— Так, о чём болтали?

— Мэдс рассказала мне, что вчера произошло, – отвечает Тессера, откусывая кусочек от ванильного круассана. — Боже, как вкусно! – блаженно закатывает глаза. — Вот, и мне очень жаль, что меня там не было, потому что я бы разбила его лицо бутылкой, а потом расцарапала бы ногтями.

— Это было бы красивое шоу, но давайте не будем говорить о тех мужиках, что нас не достойны, – поддерживает Уилл. — Она уже дошла до момента, где после этого обжималась с Райдером?

— Что?! – моментально вскрикивает подруга, переводя взгляд на меня, а я давлюсь сладким изделием.

— Не было такого! – протестую слишком громко, проводя тыльной ладонью по губам. — Я была пьяная, и вообще не понимала с кем стою и думала, что это ты, Уилл.

— Он ещё раздел меня в буквальном смысле, потому что Мэдс было холодно, – они меня не замечают, продолжая обсуждать это друг с другом. — Я тогда так опешил от его приказного «раздевайся», что ещё немного и возбудился бы. Присмотрись к нему, подружка.

— Уилл!

— Да-да, а ещё вы очень мило выглядели со стороны, – хитро улыбается друг, а мне уже хочется стереть это его выражение лица. — Он потом вызвал нам такси, потому что у меня телефон сел, довёл до машины и ждал, пока мы уедем. А также придерживал нашу подружку за талию. Я всё видел!

— А я тебе говорила, что он милашка, – парирует Хейл, приподнимая брови. — Но ты мне упорно не верила.

Подруга явно знает его лучше, чем я, потому что они знакомы с первого курса. Может быть, именно поэтому Тесс и смотрит на него иначе.

— Это не имеет значения, – выпрямляю спину. — Моё мнение о нём не изменилось, я как считала его самовлюблённым кретином – так и считаю. Вы делаете из него какого-то героя, но он сделал простой адекватный жест со своей стороны.

— Да, ты права. Действительно, поступок нормального и взрослого человека, – соглашается со мной Тессера. — Только вот в чём дело: он вообще не был обязан что-либо делать. Но сделал.

Прикусываю внутреннюю часть щеки, стараясь укротить своё недовольство, которое рвётся наружу.

По-прежнему Райдер вызывает у меня слишком противоречивые эмоции. Иногда раздражает настолько сильно, что хочется закатить глаза и никогда больше его не видеть. А иногда... делает такие вещи, после чего я невольно ловлю себя на мысли, что, наверное, он не такой придурок, каким я представляла его в самом начале по рассказам Доминика, который пересекался с ним лично очень часто и тому, что пишут про него.

Но именно это меня и настораживает. Я не верю, что люди делают что-то просто так, особенно, когда вы никто друг другу. Это именно наш случай.

У каждого поступка есть причина. Иногда очевидная или скрытая. Но это абсолютно нормально, когда мы что-то делаем, мысленно надеясь, получить что-то взамен.

И, если Райдер тоже чего-то добивается своими действиями, я не стану его за это осуждать. Но мне не хочется становиться частью этой игры – уж точно не сейчас.

Мне не нужны никакие отношения. Тем более какие-то интрижки с капитаном хоккейной команды под долбанным 91-м номером, который одним своим существованием умудряется регулярно испытывать моё терпение.

При одной только мысли об этом хочется нервно рассмеяться.

Да, он помог, но это ничего не меняет. Райдер по-прежнему остаётся человеком, которого я практически не знаю. И честно? Меньше всего мне сейчас хочется как-либо раскрывать его. Только если в рамках работы для его фанаток.

Мы сидим ещё некоторое время вместе, перестав обсуждать вечеринку, которая вызывает во мне не самые положительные эмоции, что друзья замечают, поэтому разговор сам собой уходит в более безопасное русло. Продолжаем разговаривать на тему учебного года, предстоящие пары, работу в команде, шутим над какими-то мелочами.

Спустя время Уилл, сославшись на дела, забирает пустые стаканы и прощается с нами, а Тесс, всё ещё чувствуя слабость после болезни, уходит к себе в комнату немного отдохнуть. Оставшись одна, я направляюсь в свою спальню, но не успеваю переступить порог, как в тишине раздаётся вибрация телефона. Опускаю взгляд на экран и невольно замираю, когда вижу «Папа».

Что ж, я и сама собиралась выходить на связь.

— Привет, доча, – радостный и добрый голос отца сразу же заставляет моё сердце забиться быстрее. — Как у тебя дела?

— С переменным успехом, – усмехаюсь, выжидая лучший момент. — У вас всё хорошо?

— Да, твоя мама ушла в магазин, а я смотрю телевизор, а точнее... – папа замолкает, а потом повышает голос. — Ну куда ты бросаешь?! Ты что слепой?!

— Пожалуйста, не говори мне, что ты смотришь матч проспектов, – устало тяну я. — Там даже если одного возьмут в основной состав, то это будет феноменально.

Проспекты – это самые сырые и неопытные игроки, которые ещё вообще не звёзды и ставок на то, что они заиграют в наивысшей лиге, очень мало.

— Конечно, я тридцать лет за них болею, нужно как-то убивать время, пока основной сезон не начался, – уверена, что он сейчас закатил глаза. — Это ты там устроилась в Бостон. Предатель.

— Пап, это студенческая команда, которая с НХЛ никак не пересекается.

— Роли не меняет, Бостон – враг везде.

Мой отец — Ричард Блэйк — канадец, и как положено канадцу, он любит хоккей до мозга костей. Именно он привил мне любовь к этому виду спорта, и мы постоянно смотрели вместе игры, болея за его любимую команду. А теперь догадайтесь, что же это за клуб? Я говорила уже, что вселенная надо мной издевается, так вот не шутила.

Спасибо, что я равнодушна к этой команде после одного случая на драфте двухлетней давности.

Делаю глубокий вдох, пытаясь собрать весь поток мыслей воедино, чтобы он хотя бы немного выглядел последовательно.

— Пап, мне нужно тебе кое-что рассказать, – выпаливаю на скорости. — Можешь отвлечься от матча?

Слышу, как громкость звука телевизора меняется моментально.

— Конечно, что случилось?

— Мы расстались с Домиником, – мой голос становится заметно тише. — Точнее я его бросила.

— Он что-то сделал? – папа явно напрягся.

— Сказал, – сглатываю тягучую слюну, параллельно хрустя костяшками одной рукой. — Я не хочу посвящать в подробности, потому что это наши разборки. Но он наговорил мне множество ужасных вещей, и я...Простите, но я так больше не могу, я не хочу быть с ним.

— За что ты извиняешься?

— У вас же с его семьёй сейчас непростое время. Контракты, компания. Мне правда жаль, если этим я могла вам что-то испортить...Это последнее, чего я хотела, честное слово, – у меня неприятно царапает горло, когда произношу это.

Я слишком сильно люблю свою семью и не хочу, чтобы из-за меня у них были хоть какие-то проблемы.

— Доченька, послушай меня внимательно, – отец делает глубокий вдох. — Ни один контракт в этом мире не стоит того, чтобы моя девочка страдала и терпела парня, что говорит ей ужасные вещи. Ты не хочешь объяснять, что именно между вами произошло, но зная тебя, ты бы не приняла это решение, если бы это был пустяк. Значит, он сильно тебя обидел.

— Правда? – тихо переспрашиваю, не сразу веря услышанному.

— Конечно, – с его губ слетает смешок. — Если бы ты сказала мне, что счастлива с ним, я был бы этому очень рад. Но, если говоришь, что тебе плохо и ты так больше не можешь, то разговор заканчивается именно здесь.

— Я люблю тебя, пап, – вырывается из меня слишком быстро, но я об этом не жалею.

— И я тебя, – в этот момент с меня падает последний груз и мне становится легче дышать. — И чтобы не произошло, я буду на твоей стороне. Всегда.

В моменте теряюсь, ведь была уверена, что этот диалог окажется гораздо тяжелее. Но на душе становится так тепло, что, если бы я могла это раздать, то смогла бы согреть множество человек на этом свете.

— Расскажешь маме об этом? Я пока что не готова разговаривать с ней на эту тему...

Помня о её прошлой реакции, когда я сказала, что это он меня бросил, мне страшно представить какова она будет на ситуацию, где всё наоборот. Не хочу вновь услышать разочарование в мамином голосе. И у меня нет сейчас сил повторно объяснять, почему я выбрала себя.

— Да, конечно.

Дальше мы немного болтаем о том, что у них происходит в доме, о том, как недавно папа косил газон и наехал случайно на резиновый тапок, из-за чего потом пол дня чинил аппарат, выковыривая из него остатки этого несчастного предмета. Плохая новость в том, что они были мамы, и она его совсем немного побила мокрой тряпкой, когда увидела. Не скрою, но я отрывисто посмеялась. Скучаю по ним и всем этим нелепым бытовым моментам, в которых отец отлично преуспевает. Родители должны будут скоро приехать в Бостон на пару дней, очень сильно жду их.

Мы заканчиваем разговор на приятной ноте, и я наконец-то чувству себя намного лучше. Да, Тессера верно подметила, действительно странно, что я настолько спокойна. Но во мне бушует пустота, из меня будто выпотрошили все органы, и я ничего не ощущаю. Может быть, меня накроет позже? Но мне бы этого не хотелось.

Решаю отвлечься и полистать ленту в Instagram'е, в который проваливаюсь с головой, и даже не замечаю, как протекает время, смотря очередные и нелепые видео, посмеиваясь с их тупости.

Но останавливаю себя, приступив к основным публикациям от приятелей и друзей, как на глаза попадается ветка с «возможными знакомыми». Невольно взгляд цепляется за одну персону, и я закусываю внутреннюю часть щеки, пытаясь утолить нарастающий интерес, пока пальцы нервно постукивают по корпусу телефона.

Иногда интерес к человеку и желание быть рядом с ним вовсе не одно и то же.

Ладно, мне и вправду любопытно, что есть на страничке Райдера.

Подушечкой пальца аккуратно нажимаю на аккаунт, на который я, естественно, не подписана. Вверху рядом с его ником расположена синяя галочка, конечно, он же восходящая звезда, у Доминика она тоже есть. На него подписано 124 тысячи человек, что неудивительно, фанаты Монреаля сумасшедшие – в хорошем смысле.

Самих публикаций всего 5. Первая и закрепленная двухлетней давности, где он стоит в джерси клуба «Монреаль Канадиенс» и жмет руки директорам – я хорошо помню этот день, ведь тоже присутствовала на мероприятии. Вторая – в круглом зеркале, где у него видна только половина лица и растрёпанные волосы. Третья – он вместе с Кастиэлем на пляже во Флориде, где они оба с оголенными торсами. Четвёртая, где парень сидит в машине в черной толстовке, накинув капюшон, а поверх неё такого же цвета джинсовка, и он копается в телефоне, а само фото сделано с пассажирского сидения. Пятая – снята со спины, которую он как бы выпрямляет, демонстрируя мышцы.

По мне так самое привлекательное в мужчине, если смотреть на тело и внешнюю оболочку, то это руки и спина.

Задерживаю палец на фотографии с пляжа, которые погружены в серию, позволяя ей слегка увеличиться. Пару секунд рассматриваю снимок, после чего всё-таки решаю открыть его полностью.

Но телефон, как назло, начинает подвисать. Несколько раз раздражённо касаюсь экрана. Изображение наконец открывается.

Вместе с ним появляется маленькое красное сердечко.

Я замираю, а мои глаза округляются.

— Нет-нет-нет...

Сердце моментально проваливается в пятки, а дыхание перехватывает. Быстро нажимаю ещё раз, убирая лайк.

Без паники, у него наверняка из-за сотни тысяч подписчиков уведомления отключены, поэтому он ничего не должен увидеть и заметить.

Если только...

Пожалуйста, хоть бы он сейчас не держал телефон в руках, именно будучи в этой социальной сети. В этом долбанном разделе.

Не может же настолько мне не повезти?

С психом отбрасываю телефон на кровать, словно виноват именно он. Да, определённо, потому что не надо выдавать мне такие фокусы, и именно в этой ситуации решить зависнуть окончательно.

Ну почему именно сегодня?

Телефон коротко вибрирует, а я испуганно дёргаюсь на месте, чуть ли не падая с края.

Прошу, пусть это будет какое-то рекламное оповещение или спам.

Медленно и осторожно беру смартфон в ладошки, практически не дыша и не моргая, видя на экране следующее:

Натаниэль Райдер подписался(-ась) на вас.

Раздражённо и устало бью себя по лбу, откидываясь на кровать, а затем прикрываю лицо ладонями.

Если я его прямо сейчас заблокирую, он же не заметит, да?