- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Валерия Великанова Рубиновые воды
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Ваше Светлейшество, позволите преподнести вам дар?
Князь лениво повернул голову и увидел её: белоснежная кожа, как у самых изысканных женщин при дворе его отца, лёгкий румянец на щеках, пшеничные кудри, рассыпанные по плечам, но главное — глаза. За свою молодость он повидал разные: и игриво-зелёные, и вызывающе-голубые, и даже бездонно-чёрные, но в её серых он не увидел ни страха, ни попытки проникнуть в его мысли. Рютигер был для склонившейся перед ним девушки одним из мужчин, не более.
Он поднялся и взял у неё небольшой сундучок. Открыв его, замер. Он ожидал увидеть всё что угодно: шелка, украшения, кубки, коробочки с восточными специями, но вместо этого несколько мгновений рассматривал резные фигурки лошадок, птичек и медвежат. Наконец он нашёл в себе силы посмотреть на девушку и хрипло сказать:
— Боюсь, я уже вырос из таких игрушек.
Она тепло улыбнулась:
— Тогда подарите их своему наследнику.
Впоследствии Рютигер часто спрашивал жену, был ли это коварный план со стороны её отца, зажиточного баварского купца, и специально ли она делала вид, что роль княгини ей не интересна. Хелена не сердилась — лишь слегка наклоняла голову и отвечала:
— Ты привык, что у всех есть какой-то тайный замысел, но Бог свидетель, я хотела порадовать человека, который находился далеко от дома.
Конечно, он не верил ей. Но это не делало её менее желанной в его глазах.
— Ваше Светлейшество?
Рютигер нехотя посмотрел на стражника, заглядывающего из-за двери.
— Что такое?
— Княгиня. Ей плохо. Она зовёт целительницу.
Рютигер выругался про себя и быстрым шагом пересёк тронный зал. Дождь по-прежнему барабанил в окна замка, подгоняя князя. Он остановился возле покоев целительницы, быстро переговорил со стражниками и заглянул в покои. Анара спала, лёжа на боку. На лице её застыла боль, от щёк исходил жар. Рютигер посмотрел на неаккуратно наложенные повязки и подумал:
«Будь ты покладистее, не пришлось бы портить такое тело».
Князь велел стражникам докладывать обо всех, кто придёт проведать Анару, и направился в другое крыло замка. Он чувствовал, как ноги нарочно замедляются. Рютигер мог бы притвориться и сказать себе, что это старость постепенно притягивает его в свои объятия, но врать себе самому — удел безнадёжных неудачников.
Резная дверь была плотно закрыта, но доносящиеся из-за неё болезненные стоны всё равно заполняли коридор.
«Зачем я туда иду? От моего вида ей становится только хуже».
Он вздохнул и вошёл. Хелена лежала на смятых простынях. Одна из служанок вытирала пот с её лба и нашёптывала молитву. Князь встал у стены.
— Целительница… — прошептала Хелена.
— Она не придёт, — сухо ответил Рютигер, стараясь не смотреть на жену.
Стон, вырвавшийся из груди княгини, смешался с рыком обозлённого животного. Служанки помогли Хелене приподняться и напоили маковым молоком. Она положила руки на живот и прикрыла глаза.
— Выйдите, — тихо проговорила Хелена.
Рютигер еле поборол порыв остановить служанок. Князь не мог утешить жену, придать ей сил, обнадёжить. Он ничего не мог.
— Я снова слышала этот голос. Служанки сказали, что я… — Хелена замолкла на мгновение, будто копила в себе силы, — что я велела им утопить себя.
Он ничего не ответил, но, оторвавшись от стены с таким трудом, будто её смазали смолой, подошёл к постели жены и сел.
— Мы столько раз это обсуждали. Из-за болей тебе мерещатся разные вещи. Один из целителей согласился со мной, что это не более чем горячка.
Хелена смотрела сквозь мужа.
— Он согласился с тобой, чтобы сохранить голову на плечах. Но ему это не помогло, ведь так?
Рютигер уставился в окно.
— Что с Анарой?
При имени целительницы он скривился.
— Она пока не сможет прийти. У тебя есть всё, что нужно?
— Всё, что снимает боль, но не лечит меня.
Она резко втянула носом воздух и согнулась так, словно её ударили в живот. По щекам потекли слёзы.
— Хелена…
Рютигер протянул к ней руку. Кожа княгини была ледяной.
— Что мне сделать?
Она вцепилась в его запястье так, будто хотела разломить кости пополам. Рютигер попытался вырваться, и тут изо рта Хелены зазвучал низкий, незнакомый голос:
— Убирайся!
***
Пытаясь перелить вино во флягу, он расплескал почти половину. Рютигер размахнулся и бросил пустой кувшин в стену. Глиняные черепки рассыпались по полу. Князь вышел из покоев. Пытаясь не выдать дрожь в голосе, велел стражникам оставаться на местах, взял факел и двинулся в полумрак замка.
Лестница успела порасти мхом. Рютигер почувствовал затхлую сырость ещё наверху, но поборол отвращение и начал медленно спускаться по узкому проходу. Внизу его ждал тихий плеск воды. Застыв на последней ступеньке, князь поднял факел и оглядел черноту грота. По валунам и изогнутым каменным сводам ползла плесень. Порой Рютигеру казалось, что она шевелится, медленно крадётся, продвигаясь всё ближе к замку. Сначала сам грот, затем лестница, подвалы, покои, — всё окажется покрыто чёрной, зловонной пеленой.
Князь воткнул факел между камнями и сел на гальку так, что скромные волны Вислы почти касались его сапог. Здесь река не неслась бурным потоком, а просачивалась сквозь глыбы и наполняла углубление похожее на чашу для купаний. Рютигер не раз пытался разглядеть его дно, но так и не смог.
Сделав несколько глотков вина, он вытер ладонью губы и подумал:
«Видел бы меня отец, приказал бы надеть колпак и стать шутом при дворе».
Каждое утро он просыпался с ненавистью к собственному телу. Оно слабело, горбилось, чаще болело и ныло.
«Если бы Хелену не скосила болезнь, я бы выглядел немощным стариком рядом с ней».
При мысли о жене у него вновь дрогнули руки. Он взглянул на запястье — красные следы от её хватки всё ещё оставались на коже.
— Проклятая нечисть, — прошептал он.
Пресвитер главного костёла убедил его, что Хелена нагрешила и душу её заполонили демоны. Рютигер никогда не сомневался в существовании Бога, носил крест, молился и слушал проповеди — но также знал наверняка, что его жена не совершала никакого греха. Это сделал он. В день, когда они заключили союз перед Господом, Рютигер испытал облегчение. Хелена, светлая и невинная, должна была рассеять тот мрак, в котором он жил с момента, как занял трон. Но тьма, поглотившая Рютигера, забралась и в неё. Только Хелена оказалась слабее мужа и не смогла долго сопротивляться.
Он схватил плоский камень и изо всех сил кинул его в реку. По воде разошлись круги. Рютигер смотрел на них, а затем тихо проговорил:
— Видит Бог, у тебя был выбор. Так почему я должен терпеть это мучение?
Голос князя стих, и волна окатила его ноги. Рютигер недовольно поморщился и поднялся. Плеск воды, прибывавшей из расщелины, стал громче. Из воздуха разом исчезла вся влага. Рютигер взял факел и отошёл подальше от берега.
«Ты меня не напугаешь», — подумал он, но не решился произнести это вслух.
Висла забурлила. Острые брызги теперь летели Рютигеру в лицо. Плесень на стенах зашевелилась.
— Хватит! — крикнул он. — Изыди, нечисть!
Его вновь окатило брызгами, и князь уже потянулся вытереть лицо, как замер — вместо воды на коже обнаружились алые капли. Он бросился вытирать их, и все рукава его синего кафтана тут же покрылись багровыми разводами.
— Ты вынудила меня! Одно твоё слово — и всё было бы по-другому!
— Убирайся, — прозвучал шёпот в его голове.
Князь прислонился к стене и тяжело задышал. Свободной рукой он схватился за крест и зашевелил губами в надежде, что Господь защитит его от призраков прошлого. Факел погас, и Рютигер оказался в густой и шумной темноте. На ощупь он бросился к лестнице, повалился на ступени и ползком двинулся вверх. Пальцы его утопали в склизком мху, а спину продолжали хлестать кровавые волны. Выбравшись на каменный пол коридора, Рютигер развалился прямо там, раскинув руки и пытаясь отдышаться. На шум прибежали стражники, но князю было плевать, что они видят его таким. Он подумал:
«Не будет мне покоя до самой смерти».
Глава 6
Анара
Совсем рядом послышались шаги и мужские голоса. Анара попыталась очнуться ото сна, но тот утягивал её всё глубже. Она чувствовала песок на губах и горячий ветер, обжигающий тело. Сильнее всего пекло спину, словно на неё вылили котёл с кипятком. Анара бежала по дюнам, которые рассыпались под ногами, и утопала в золоте пустыни. Разум заставил её думать, что она дома, и Анаре не хотелось верить в обратное.
— Выглядит куда лучше, чем я думал, — раздалось над головой.
Она попыталась повернуться на спину, и тело мгновенно пронзила боль. Чьи-то руки вернули её на бок. Анара застонала и распахнула глаза: над ней застыл Матеуш. Он помог ей сесть.
— Нужно сменить тебе повязки. У тебя есть что-нибудь для заживления?
Анара медленно осмотрела комнату, пытаясь вспомнить, что произошло и почему лечить нужно её, а не кого-то, и заметила прислонившегося к стене юношу. Она хмуро уставилась на него.
— Это мой сын, Стефан, — мягко проговорил Матеуш. — Не бойся. Он, как и я, хочет помочь.
Стефан медленно кивнул. Её собственное недоверие отразилось на его лице, как в зеркале.
— Анара, — позвал Матеуш, — травы… Скажи мне, что сделать.
Она никогда в жизни не соображала так медленно. Слова ускользали от неё, знания, переданные матерью, песчинками утекали сквозь пальцы. Она потратила остатки сил на объяснения и повернулась к Матеушу спиной. Когда её кожи коснулись пальцы, она вздрогнула и, глянув через плечо, увидела медь волос. Анара посильнее прижала к груди одеяло. Вопреки её ожиданиям, Стефан был аккуратен. Он терпеливо снял повязки, которые присохли к ранам, а когда Анара зашипела от боли, тихо пробормотал:
— Потерпи, ещё немного осталось.
Воспоминания о прошлом вечере постепенно возвращались к ней, но она не разрешала себе плакать при чужих. Жалость делала её слабой, неспособной преодолеть испытания, посланные Великими Отцом и Матерью.
Когда с перевязкой было покончено, Анара бросила взгляд через плечо на Матеуша:
— Спасибо. Вы не должны были…
Но конюх остановил её, подняв руку:
— Думаю, ты сделала бы для меня то же самое.
Она слабо улыбнулась в ответ.
— Так-то лучше. Что ж, мы со Стефаном пойдём, а ты пока… — Оон не успел договорить.
В покои вошёл стражник. Хмуро глянул на Матеуша и Стефана, а затем сказал Анаре:
— Тебя зовёт князь.
Стены и потолок задрожали. Её взгляд заметался и остановился на Стефане, чьи руки сжались в кулаки.
— Одевайся, — велел стражник и вышел.
***
Рютигер ждал её в тронном зале. Из распахнутого окна на князя падал прямоугольник света. Рютигер тёмным пятном восседал на троне. Даже пелена перед глазами не помешала Анаре разглядеть, как он измождён. Она с ядовитой радостью отметила про себя: ему плохо. Небрежно расстёгнутый кафтан, растрёпанные волосы, осунувшееся лицо — всё это заставило её сменить жалость к себе на ненависть к нему. Он обманул её, изувечил, унизил — и теперь снова позвал к себе. Зачем? Чтобы поиздеваться?
Рютигер небрежно махнул стражнику, и тот послушно удалился.
— Как прошла твоя ночь?
Анара не ответила. Все силы она тратила на то, чтобы стоять как можно ровнее.
— Я слышал, у тебя появились друзья в замке, — продолжил князь, проведя рукой по волосам. — Матеуш всегда был неравнодушен к лошадям, но такое я вижу впервые.
Анара медленно убрала руки за спину, чтобы он не заметил дрожь, пробиравшую всё её тело.
— Молчишь? Я ведь не отрезал тебе язык — а мог бы. Ты должна ползать на коленях и благодарить за моё милосердие. Теперь воевода и дружинники подумают, что я к тебе привязался. Ну и пусть, зато тебя никто не тронет.
Анара не выдержала и посмотрела на него.
— Она живая! — Рютигер рассмеялся. — Ты так и не поняла, что я сделал тебе одолжение? На тебе клеймо самого князя, теперь ни один стражник не рискнёт подумать о том, чтобы залезть к тебе под юбку. Ну что, так и не поблагодаришь меня?
Она пошатнулась и опустилась на пол.
— Мы по-разному понимаем благие дела, Ваше Светлейшество, — произнесла она сквозь зубы.
— Кстати, об этом, — Рютигер сделал вид, что не обратил внимание на её слова. — У княгини опять был приступ. Твоё лечение не работает.
— Я видела её всего два раза! — Она не собиралась кричать, но гнев и обида вырвались из неё почти животным рыком.
Рютигер резко выпрямился.
— Как ты смеешь…
— Если бы мне дали провести с ней больше времени, а не заставляли объезжать лошадь и терпеть боль и мучения, я бы смогла заняться тем, что умею. А пока я переживаю о том, доживу ли до завтрашнего утра! — Анара дышала так тяжело, словно её погрузили под воду и не позволяли всплыть. — За мной повсюду ходят стражники, я даже в своих покоях не могу себя чувствовать безопасно! Как я могу думать о болезнях других, когда моё собственное тело… — Она осеклась, закрыла лицо руками и шёпотом закончила: — Лучше прикажите казнить меня.
Анара услышала, как князь поднялся и подошёл к ней. Она пригнулась в ожидании удара, но Рютигер продолжал нависать над ней. У неё не осталось сил плакать. Спину вновь жгло: повязки чуть сдвинулись, оголив раны.
— Стража!
Анара с вызовом взглянула на князя. Её предки не простили бы ей слабости на пороге в мир мёртвых. За спиной раздались шаги.
— Рабыни должны приготовить отвар от жара и принести в покои целительницы. А ещё чистую одежду. И пусть поменяют постель.
— Будет исполнено, Ваше Светлейшество.
Он зашёл за спину Анары, взял её за плечи и поднял на ноги.
— Идём. Поговорим в твоих покоях.
— Значит, ваши рабы всё же способны лечить друг друга при необходимости… — заметила Анара, стряхнув с себя руки Рютигера.
— Не ждать же годами, когда нам на голову свалится следующая бунтарка из пустыни.
«Он… шутит?» — Мысли и чувства Анары закрутились воронкой безумия.
***
Рютигер разрешил ей сесть на постель с чистыми простынями. От нового сарафана цвета дубовой коры пахло свежестью. Анара приставила подушку к стене и медленно прислонилась к ней. Боли всё же не удалось избежать, и она поморщилась. Князь всё это время стоял у окна. Он не вышел, когда она переодевалась, но и смотреть не стал.
— Что ты думаешь о состоянии княжны?
— Она не безумна, — ответила Анара.
Князь порывисто повернулся к ней.
— Я и не говорил, что она безумна.
— Княгиня считает, что вы так думаете.
Он нахмурился и опустился на пошатывающийся табурет.
— Когда это началось?
Лицо Рютигера стало ещё мрачнее.
— Больше десяти лет назад. Сразу после свадьбы. Хелена жаловалась на головные боли и слабость, её мучили кошмары… Поначалу я не придавал этому значения.
Анара приподняла бровь.
— И что же изменилось?
Рютигер посмотрел на неё строго, мол, не торопи меня, но всё же ответил:
— Мы… мы ждали первенца. Лекарь сказал, что состояние Хелены может навредить ребёнку. Его отвары, правда, помогали. А может, мне хотелось так думать. — Рютигер поставил локти на колени и уставился в пол. — В одну из ночей я проснулся от жуткого крика. Хелена лежала на полу и умоляла прекратить эту боль, а потом… — Он резко выпрямился и хрипло закончил: — Это было восемь лет назад. С тех пор крики я слышу в этом замке чаще, чем смех. В мою жену вселились демоны.
Анара фыркнула.
— Глупости.
Рютигер поднялся и в два счёта сократил расстояние до её кровати.
— Так сказал священнослужитель. Не хочешь ли ты поспорить с посланником воли Господа нашего?
Анара прикусила щёку.
— В мире много необъяснимых вещей, Ваше Светлейшество. Но демонов в княгине точно нет.
— Тогда что? Она может говорить не своим голосом, менять цвет глаз во время приступов. Как ты это объяснишь?
Анара опустила взгляд. Она заметила, как нарастает нетерпение князя, но ответов у неё не было.
— Если вы позволите провести мне с ней больше времени, — осторожно сказала она, — я могла бы попробовать разные виды лечения. Если что-то из этого сработает, я пойму, где искать причину.
Рютигер скрестил руки на груди.
— Это всё слова. Ты сможешь её вылечить или нет?
— Вы ищете простые ответы, но иногда их просто нет.
Князь наклонился к ней совсем близко и, взяв Анару за подбородок, заставил посмотреть на себя:
— Совсем забыл: у тебя осталось три дня на то, чтобы убедить меня в своих способностях. Пока у тебя слабо выходит.
Он убрал руку, и Анара вжалась в подушку.
— С этого момента стражники будут только охранять твои покои. Но я всё равно буду знать о каждом твоём шаге. Это ясно?
Анара медленно кивнула.
— Такой ты мне нравишься гораздо больше, — оскалившись, проговорил он.
Наконец оставшись одна, Анара принялась за дело. Пока жар отступил, у неё было время и силы отнести княгине новый запас трав. Рыжеватые солнышки сушёной календулы пахли сеном и отдавали древесной горчинкой. С каждым цветком, опускаемым в мешочек, Анара всё больше сомневалась, что это поможет княгине. То, что описал Рютигер, не походило на обычную болезнь — а их она повидала много. Лица лежащих на смертном одре, стоны раненых в бою и безжизненные глаза собственной матери часто преследовали Анару во снах. Но оказалось, что знать причину недуга и уметь его вылечить — совсем не одно и то же.
Некоторые из несчастных, что приходили к её матери, тоже жаловались на голоса, но чаще всего те были следствием горячки или безумия, наступавшего в пожилом возрасте. Анара узнала у служанок, что княгине нет и сорока — её время впадать в старческий маразм ещё не пришло. Если это и была горячка, то причины по-прежнему оставались загадкой. Больше всего Анару смущало следующее: приступы наступали хаотично, женские органы на них вряд ли влияли, как думал предыдущий лекарь, и Хелена рассказывала о голосе в голове слишком уж уверенно.
«Она так и не сказала, кто с ней говорит… — Анара погрузила руку в банку с цветами и замерла. Затуманенный болью разум на мгновение пробудился. — Что, если ответ, и правда, прост?»
Она схватила мешочек с травами и направилась к княгине так быстро, как позволяло тело.
В покоях не было ни Хелены, ни служанок. Из раскрытого настежь окна дуло тёплым ветром, на смятой постели блестело пятно солнечного света. Прикрыв за собой дверь, Анара впервые обратила внимание на фигурки птиц, что вырезали на деревянном полотне. Догадка, посетившая её ранее, тут же укоренилась.
«Знает ли князь?»
Остановив первую попавшуюся в коридоре рабыню, Анара узнала, что княгиня ушла прогуляться на реку. С непривычки она всё время оглядывалась, ожидая увидеть за спиной стражника, но находила лишь пустоту коридоров. Двор оказался куда оживлённее. Пользуясь хорошей погодой, слуги переместились на улицу и выполняли поручения, дыша не сыростью, а тёплым воздухом. Откуда-то издали донеслось лошадиное ржание, и Анара подумала:
«Надо потом узнать, как там Ветерок».
Действие целебного отвара заканчивалось, и слабость вновь овладевала её телом. Надо было торопиться.
Хелена сидела одна в тени дерева у реки. Анара сначала удивилась, что служанки оставили её, но тут же заметила их у самой кромки воды. Княгиня протянула к ней руки, как дорогая подруга. Анара поклонилась и с позволения Хелены осторожно опустилась рядом.
— Слуги рассказали мне, почему ты не смогла прийти. Мне так жаль. Мой муж… — Она не договорила.
Благодарно склонив голову, Анара произнесла:
— Княгиня, мне очень нужно узнать о том голосе, что вы слышите во время приступов. Вы знаете, чей он?
Хелена тут же помрачнела и ссутулилась.
— Это только шёпот… Я долго пыталась понять, кто это: задавала вопросы, умоляла перестать меня мучить. Всё впустую.
Анара огляделась по сторонам и, убедившись, что их никто не подслушивает, тихо произнесла:
— Думаю, я знаю, кто не даёт вам покоя.
Хелена тут же вцепилась ей в руку. На лице княгини мелькнул страх загнанного в угол зверя.
— Кто?
— Ваш первенец, — ещё тише ответила Анара.
Княгиня уставилась на неё не моргая.
— Я расскажу, что знаю, если вы пообещаете, что меня не накажут за богохульство.
— Я даю тебе слово, — серьёзно ответила Хелена.
По спине растёкся жар, и Анара быстро заговорила:
— Мой народ верит, что у каждого из нас в жизни есть всего одна цель. У каждого своя. Она даруется нам Великим Отцом Таррионом и Великой Матерью Эларией, когда мы появляется в утробе женщины, которой предстоит выносить нас и привести на этот свет. Всем нам отведено своё время. Кто-то проживёт почти сто лет, а кому-то не вынести и пары дней… — Анара взглянула на Хелену: ресницы той подрагивали, но в остальном она не шевелилась. — Если цель не достигнута, душа не может упокоиться в мире мёртвых и остаётся в домах, лесах, любом месте, с которым была связана её жизнь или смерть.
— Я не совсем понимаю, — сухо сказала княгиня. — Ты хочешь сказать, что в замке поселилось… нечто?
Анара покачала головой.
— Не в замке, а внутри вас.
Хелена вытаращилась от неё и отодвинулась.
— Ты сговорилась с моим мужем!.. — голос её задрожал. — Он тоже считает, что внутри меня демоны, и я…
— Нет, я не об этом, — раздражённо перебила её Анара. — Внутри вас нет никаких злых духов. Там призрак неупокоенной души. Вашего первенца. Когда он прорывается наружу, вы испытываете боль. Я даже не представляю, какие мучения вы прошли за все эти годы. Во время каждого приступа вы теряете контроль над телом и над разумом.
— Но почему… почему я прошу убить себя, когда это происходит? Служанки столько раз говорил мне, что я приказываю им утопить себя…
Анара нахмурилась. Про такое она никогда не слышала.
— У меня нет ответа. Но я знаю, кто нам поможет. Я прошу вас ничего не говорить князю. Скажите, что мы пробуем разные травы. Больше ему пока не надо знать.
— И кого ты собираешься просить о помощи?
Анара поднялась, отряхнула подол сарафана и, сцепив руки в замок, ответила:
— Мою мать.
***
— Гранаты? — возмущённо переспросил стражник и посмотрел на неё, как на умалишённую. — Здесь тебе не рынок.
— Князь велел использовать все возможные способы помочь княгине, этим я и занимаюсь, — устало ответила Анара. Оковы боли вновь сжали её тело, поэтому она стояла, прислонившись к стене.
Стражник нахмурился.
— Я спрошу у него.
Анара кивнула и вернулась в свои покои. Ей нужно было начать подготовку к ритуалу, но, увидев постель, она смогла лишь дойти до неё и лечь. Сон быстро поглотил её.
Перед ней раскинулось песчаное море. Палящее солнце слепило. Анара облизала губы, покрытые сухой коркой. В этот раз она поняла, что спит. Значит, вырваться из этого видения будет не так сложно. Она шагнула вперёд, и колючий песок заполнил её сандалии. Наклонившись, Анара набрала горсть золотистой крошки и подбросила её в воздух. Мерцающие песчинки подхватил ветер и понёс в глубь пустыни.
Позади раздался шум, и Анара резко обернулась. На неё неслась водная масса. Казалось, что невидимая дамба, которая веками копила влагу, внезапно обрушилась. Анара смотрела на белые завитки волн и не могла пошевелиться. Ноги её всё сильнее утопали в песке.
— Это сон, — уверенно проговорила она, стараясь убедить то ли себя, то ли силу, управляющую водой.