Валерия Великанова Рубиновые воды

Анара

Её посадили по центру стола. Слева — рабы, справа — слуги, выбранные из местных жителей. Стражник, который привёл её на утреннюю трапезу, указал именно на это место. Анаре показалось, что он так и не смог решить, рабыня она или служанка. Перед ней поставили глиняную тарелку с горкой пшеничной каши и стакан молока. Пока слуги оживлённо болтали, рабы ели молча. Анара решила последовать их примеру, осторожно посматривая на тех, кто делил с ней пищу — вот только то и дело натыкалась на любопытные и недоверчивые взгляды, скользящие по её одеяниям. Когда дружинник бросил перед ней стопку одежды, Анара испугалась, что это очередной наряд наложницы — но, к счастью, ошиблась. Она надела рубаху молочного цвета с завязками на груди, а поверх натянула бордовый сарафан, доходивший до пят. На талии она закрепила кожаный ремень, который рабыни не стали выкидывать по её просьбе. Платью песочного цвета повезло меньше. Она заплела две толстые косы и завязала их куском простой бечёвки, взятой в покоях бывшего лекаря. Анара была уверена, что одета как все слуги. Оказалось, что и они, и рабы носили сдержанные цвета: серый, белый, болотный и коричневый. Некоторые служанки смотрели на её бордовый сарафан с завистью.

Когда на тарелке ничего не осталось, Анара встала и уже хотела сказать стражнику, что готова идти, как в подвал зашли три рабыни. Пока накануне вечером они омывали её тело, одна из женщин жаловалась другой:

— С этой стиркой вся кожа потрескалась! Лекарь давал мне мазь — а теперь что делать? Как мы без него?

— Найдут другого.

Они были вежливы с Анарой. Самая младшая рабыня случайно уколола её заколкой и чуть не расплакалась, умоляя пожалеть её и не говорить князю. Бедняжка ещё не знала, что Анара решит использовать украшение как оружие.

«Надо поблагодарить их».

Анара двинулась к ним навстречу и улыбнулась. Женщины даже не посмотрели на неё — сильнее сгорбились и прошли мимо так, словно не знали её.

«Неужели они боятся? — подумала она. — Но ведь здесь всего несколько стражников, и следят они за мной, а не за ними».

И тут Анара вспомнила, что ночью женщины остались с князем наедине. Догадки заполонили голову. Захотелось броситься рабыням в ноги и умолять о прощении. Что бы там ни случилось, они пережили наказание, предназначавшееся ей. Она нелепо застыла, смотря рабыням вслед.

— Шевелись! Его Светлейшество велел тебе начать как можно раньше, — раздалось за спиной.

Анара вздохнула и поплелась в покои, которые на ближайшие семь дней должны были стать её убежищем.

Теперь, когда солнце лениво заползло в комнату через распахнутые ставни, Анара убедилась, что её предшественник был неряхой. Банки со смесями стояли на полках в странном порядке, высушенные травы, лежащие на столе, обсыпались на пол. Когда Анара сняла крышку с котла и принюхалась к содержимому, её чуть не стошнило. От бурой жижи она избавилась в первую очередь, передав котёл недовольному стражнику. Большую часть запасов пришлось выбросить: отсыревшие и прогнившие, они больше не подходили для лечебных отваров.

Пока Анара убиралась, она то и дело поглядывала на дверь в ожидании тех, кому нужна будет её помощь — но в коридоре топтались только дружинники, обсуждавшие размер жалования и куда они пойдут выпить сегодня вечером. Когда в покои зашла служанка, Анара чуть не подпрыгнула от радости, но та лишь поставила ведро с чистой водой и ушла. Ничего не оставалось, кроме как намыть пол и составить список трав, которые нужно собрать и высушить.

Когда стражник велел ей собираться на обеденную трапезу, Анара часто заморгала густыми чёрными ресницами:

— Могу ли я вместо обеда сходить на поле? Мне не хватает трав и цветов. Без них я людям помочь не смогу.

Дружинник недовольно нахмурился, помялся на месте и бросил короткое:

— Жди.

«Ни шага без разрешения князя», — раздражённо подумала Анара.

Её надзиратель вернулся достаточно быстро, но ещё более хмурым, чем был до этого.

— Пошли.

— На поле? — с надеждой спросила Анара.

— А ты куда-то ещё собралась?

Анара скрыла ухмылку, осмотрела полки, повторила про себя список трав и двинулась за стражником.

Замок напоминал муравейник: суетящиеся слуги заполнили коридоры. Анара слышала шаги, шелест юбок и беспокойные голоса. В воздухе чувствовался страх. Анара видела его в нервных движениях стражников, в напряжённых фигурах рабынь, озирающихся по сторонам. В пустыне они все не прожили бы долго: слабым там не место. Не каждый сможет просыпаться по утрам и думать о том, где достать воду и пищу, как укрыться от выжигающего кожу солнца. Анара умела и выбираться из песчаной бури, и сбегать от вражеских всадников, но выживать в стенах замка под надзором самого князя ещё не пробовала. Каждый шаг мог стать последним, каждое слово могло отправить её на дно реки. Оставалось повторять себе излюбленные слова матери:

— Ещё один день.

В детстве Анара думала, что ей обещают какой-то подарок — нужно лишь подождать до завтра. Но на следующее утро повторялось то же самое. Она обижалась и убегала из пещеры, служившей им домом. Так продолжалось, пока они с матерью не покинули пустыню. В то утро Анара наконец поняла: теперь у них одна цель — пережить ещё один день.

Анара вышла из замка, от холода которого её тело била постоянная дрожь. Летний воздух уже успел нагреться настолько, что у стражи, охраняющей вход для прислуги, от пота блестели виски и лбы. Анара почувствовала на себе взгляды мужчин, но поднять голову не решилась — привычка чужачки, вечно опасающейся привлечь к себе излишнее внимание. Она проследила за движением стражника, махнувшего в нужном направлении, и, зайдя в тень от стены замка, двинулась вперёд. Её надзиратель шёл на два шага позади — достаточно, чтобы не дать ей сбежать. Анару учили никогда не поворачиваться к врагу спиной, но она утешала себя: «Пока я интересна князю, меня не тронут».

На площади было тихо: многие отправились на обед, некоторые дремали в тени каменных стен. На пустых бочках растянувшись грелся серый кот. Подняв на Анару и её надзирателя сонные глаза, он зевнул и перевернулся на другой бок.

«Мне бы твоё спокойствие», — с завистью подумала Анара.

Она замерла, разглядывая множество построек вокруг замка, пытаясь вспомнить, куда утащили Святославу. Но все ставни и двери казались одинаковыми.

«Хоть бы она пережила эту ночь».

— Чего встала? — раздалось у неё за спиной.

Анара уже собиралась съязвить, как с одной из улиц послышались крики — мужские голоса перемешались с лошадиным ржанием. Вся площадь разом встрепенулась. Кот выгнул спину, выпустив когти, и скрылся из вида. Цокот копыт приближался. Анара осторожно глянула на стражника: тот достал меч и приготовился к нападению. Конь, вылетевший из-за угла подобно песчаной буре, громко заржал, заставив Анару вздрогнуть.

— Великие Отец и Матерь!.. — прошептала она.

Чёрная грива разметалась, хвост задрался по-петушиному, через ноздри с шумом вылетал воздух. На шее у жеребца завязали верёвку, но, судя по оторванному концу, она его не сдержала. Гнавшиеся вслед за конём мужчины извергали из себя проклятия, но Анара тут же обратила внимание на седого человека с волосами до плеч — он спокойно шёл позади, словно происходящее его никак не занимало. Жеребец продолжал метаться по площади. Едва мужчины приближались к нему, он вставал на дыбы и размахивал копытами. Стражник, продолжающий стоять за спиной Анары, фыркнул и убрал меч.

— Может, им помочь?

— Ещё чего, мне и так работы хватает, — недовольно буркнул он.

Анара закатила глаза, поставила указательный и большой палец между зубами и трижды коротко, но достаточно громко свистнула. Конь резко повернул голову в её сторону.

— Хэ-э-эйх! — Она почти пропела команду, понятную только ей и жеребцу. Тот фыркнул на приблизившегося мужчину и медленно побрёл к Анаре.

— Ты что творишь? — подал голос удивлённый стражник.

Она сделала вид, что не услышала, и осторожно шагнула навстречу коню.

— Далеко же ты забрался от дома, малыш, — произнесла Анара на родном языке.

Она остановилась сбоку от него, погладила по шее, переходившей в мускулистые плечи и сухие ноги, и ухватилась за край верёвки.

— Уже вижу, как сплетни разлетаются по городу: юная девушка успокоила взбесившегося арабского скакуна!

Она осторожно обернулась — на неё с улыбкой смотрел седовласый мужчина. Анара не нашлась, что ответить, и просто передала ему верёвку.

— Кто ты? Я тебя раньше тут не видел.

— Целительница, — ответила Анара и, посмотрев на стражника, добавила: — Временная.

Мужчина понимающе кивнул.

— Я Матеуш. Конюх. Надеюсь, постоянный.

Анара приподняла уголки губ и назвала своё имя. Стоявший рядом конь завертел ушами, нервно поглядывая на своих неудавшихся преследователей.

— Ему не место здесь, — серьёзно сказала Анара. — Откуда он у вас?

Матеуш пожал плечами.

— Князь выкупил у какого-то торговца. Говорят, кучу денег заплатил. Я такой породы никогда не встречал. А ты?

Анара заметила, как он прищурился. Инстинкты выживания тут же дали о себе знать: «Никому нельзя доверять».

— Эти лошади не продаются, — холодно бросила она. — Ими можно завладеть, только если хозяин мёртв. Таков закон.

Матеуш явно хотел что-то ответить, но со стороны замка раздалось:

— Дорогу Его Светлейшеству!

Все, кто находился на площади, тут же поклонились. Анара нехотя последовала их примеру, а когда подняла голову, поймала на себе недовольный взгляд князя. Он стоял на лестнице и хищно наблюдал за происходящим. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули так резко, что Анара вцепилась в сарафан.

— Будь осторожна, — тихо проговорил Матеуш. — Те, кто не нравится князю, живут мало — но ещё меньше живут те, кого он не может заполучить.

Анара удивлённо посмотрела на нового знакомого. Конюх продолжал стоять, согнувшись, но на лице его не было ни толики покорности.

***

Разложив на столе травы и цветы, которые её надзирателю пришлось тащить с поля, Анара глубоко вдохнула и улыбнулась. Такое разнообразие даже спустя несколько лет не переставало удивлять её. Местные чаще всего не выезжали за пределы княжества, а потому не могли и представить, какая плодородная здесь почва. Они уже привыкли заваривать успокаивающий чай с ромашкой, лечить раны подорожником, останавливать кровь тысячелистником, пить настой из мяты при тошноте. У народа Анары чаще всего выбор стоял между верблюжьей колючкой и каперсами. В хорошие дни им с матерью удавалось найти полынь и розмарин, но несколько кустиков не могли сравниться с целыми полями маков и васильков. Пустыня учила их выживать и делала их тела выносливее с каждым днём. Великие Отец и Мать не могут защитить всех своих детей, поэтому им приходилось делать это самим.

Прежде всего Анара разделила травы на пучки, чтобы их удобно было подвесить для сушки, оторвала головки ромашек и разложила их по банкам, постучала скалкой по подсолнуху и собрала выпавшие семечки. Постепенно покои наполнились ароматом, который так же витал в их с матерью сарае — у них не было денег на дом, языка они не знали, поэтому попросить о помощи не могли. Несколько ночей они провели на улице, слушая завывание волков в лесу. Они брели от одного поселения к другому в поисках крова и работы. Анара не жаловалась, потому что знала, что маме ещё тяжелее: боли в груди становились более непредсказуемыми и случались даже после коротких прогулок. Анара молилась, пока собирала в лесу ягоды, пока вела маму под руку до следующего привала, пока слушала ночами её сбивчивое, хриплое дыхание. И боги ответили.

Анара и не думала, что они с матерью осядут на этой земле. Громкая, жужжаще-звенящая речь местных пугала её, но заброшенный покосившийся сарай на окраине княжества приютил странствующих женщин в одну из дождливых ночей, а затем и стал им домом. Мама убеждала Анару, что это временно: ей нужно восстановиться после долгой дороги — но дни шли, а силы никак не возвращались. Тогда Анара поняла, что настала её очередь искать пропитание, работу и надежду, достаточную для них обеих. К счастью, до болезни её мать успела сделать главное — научить дочь, как залечивать раны, избавлять от бессонницы и восстанавливать переломы. Эти умения спасали Анару по сей день.

Небо порыжело — вечер принёс облегчение в утомлённое жарой княжество. Анара полила из ковша себе на руки и вычистила зелень из-под ногтей. Когда в коридоре послышались голоса, она решила, что настало время ужина, и с готовностью встала со скамьи. Анара уже начала привыкать к тому, как бесцеремонно в её покои врывались стражники, но в этот раз это были не они.

Матеуш поддерживал стонущего от боли мужчину с неряшливой копной русых волос. Анара тут же подхватила его с другой стороны и помогла усадить на табурет.

— Что случилось?

— Эта бестия проклятая, чтоб её… — выругался мужчина.

— Твой копытный друг постарался, — пояснил Матеуш, смотря на Анару с лёгкой улыбкой. — Снёс бедного Леха, и он неудачно упал.

Пока он говорил, Анара разрезала рукав рубашки и взглянула на опухшую конечность. Мужчина продолжал стонать и проклинать коня.

— Радуйтесь, что упали левым боком.

— Радоваться? — взревел мужчина.

— Ну-ну, — успокоил его Матеуш и мягко похлопал по здоровому плечу. — Целительница хочет помочь, не мешай.

Лех притих, хоть и продолжал недоверчиво посматривать на Анару. Впрочем, ей было не привыкать. Она отправила Матеуша за капустой на кухню, а когда он вернулся, обездвижила руку, используя небольшую дощечку, положила листья на припухшее место и обернула куском ткани. Затем она отрезала кусок от рубахи, которая уже всё равно была испорчена, и повязала его так, что рука Леха оказалась в согнутом состоянии у того на груди.

— Заживёт, — проговорила Анара. — Но в конюшню ближайшие недели две я бы не советовала ходить. Не поднимать ничего тяжёлого и не делать резких движений. Придёте завтра утром, я посмотрю на руку и наложу лечебную повязку.

Матеуш помог Леху подняться:

— Тебя проводить?

— Я сам, — буркнул тот, коротко кивнул Анаре и вышел.

— Ловко ты с ним, — заметил Матеуш.

Анара пожала плечами и принялась наводить порядок. Она ждала, что конюх уйдёт, но тот сел на табуретку и спросил:

— Как мне назвать коня?

Анара покосилась на него, но всё же ответила:

— Рих.

— Что это значит?

— Ветер.

Конюх слегка нахмурился.

— Князь не одобряет иноязычия. Предлагаю Ветерок. Ему бы, конечно, подошла более грозная кличка, но боюсь, что Булочка, Маковка и тем более Снежок — красавец невероятный — его не примут.

Анара не смогла сдержать улыбку.

— Значит, Ветерок.

Она закончила прибираться на столе и выжидающе посмотрела на Матеуша. Уходить он по-прежнему не спешил.

— У вас тоже что-нибудь болит? — Она прищурилась.

Он покачал головой, но лицо его тут же погрустнело.

— Бессонница замучила.

Анара понимающе кивнула, отсыпала в один мешочек ромашки, а в другой — семена подсолнуха.

— Чайную ложку ромашки на стакан горячей воды. Попейте перед сном недельку. Должно стать полегче.

— А семена?

— Просто погрызите после приёмов пищи. Они полезны.

Матеуш спрятал мешочки в карман и благодарно улыбнулся.

— Может, у тебя ещё и от кошмаров средство есть?

Анара убрала банки обратно на полку и тихо ответила:

— Если от кошмара не получается убежать, надо с ним встретиться.

— Поверь, я встречаюсь с ним почти каждый день.

Анара взглянула на него: Матеуш сидел, уставившись в окно. Из-за рыжих теней он на мгновение показался ей дряхлым стариком. Матеуш поёжился, словно стряхнул тяжёлые воспоминания и поднялся:

— Мой сын говорит, что мне нужно меньше переживать обо всём, тогда и кошмары не будут сниться.

— Боюсь, это не так просто.

— Вот именно.

Он поблагодарил её за помощь и бросил напоследок:

— Будь осторожна.

***

Во время вечерней трапезы Анара наконец почувствовала вкус еды. Ей досталось куриное крыло с поджаренной корочкой, и она с удовольствием обглодала тонкие кости. В этот раз Анара столкнулась взглядом с несколькими парами глаз, но они скользили по ней так же, как и по остальным слугам: после изнурительного дня у слуг и рабов пропал интерес к чужачке. Анара выпила стакан воды, убрала за собой посуду и вернулась в покои.

Отсутствие собственного дома приучило её быстро привыкать к любому месту, где она могла найти хотя бы подобие постели и крышу, с которой не капало. Поэтому даже крохотная комнатка бывшего лекаря в замке человека с неограниченной властью стала для неё оазисом посреди пустыни безнадёжности.

Анара разделась, натянула ночную рубашку и выглянула в окно. В противоположном крыле замка виднелся огонь свечей в чьих-то покоях. Анара пригляделась, но не смогла рассмотреть ничего, кроме тёмных размытых силуэтов.

«Значит, бессонница мучает не только конюха».

Её разбудили крики и топот. Анара часто заморгала, пытаясь понять, где находится. Глянула в окно — чернота ночи сражалась со светом звёзд.

— Где он? Приведите его! Мне больно!

Анара подскочила, замешкалась, пытаясь зажечь лучину, натянула сарафан поверх ночной рубашки и выскочила в коридор. Стражников у её дверей не оказалось. Она огляделась по сторонам и пошла на шелест одежд и шёпот. Пламя подрагивало от её прерывистого дыхания.

Долго искать не пришлось: Анара миновала несколько поворотов, прислушалась и тут же увидела, как из темноты появился желтоватый круг света.

— Княгиня, вам нужно вернуться в постель. Мы ведь уже отправили стражников к князю.

— Мне нужен лекарь, а не мой муж, бестолочи!

Служанки вели под руки согнувшуюся пополам женщину — она, не прекращая, стонала от боли. Последний раз Анара слышала такие завывания от роженицы. Одна из служанок заметила Анару и издала возглас облегчения:

— Княгиня, вот новая целительница, она вам точно поможет!..

Страдалица попыталась выпрямиться. Глаза её сначала показались белыми и пустыми, как у мертвецов, восставших из земли. Анара в ужасе попятилась, решив, что ей снится очередной кошмар.

— Что ты встала? Мне больно!

— В-ведите её в мои покои, — запинаясь, проговорила Анара.

Процессия двинулась дальше по коридору, а Анара тем временем схватила за руку одну из служанок, идущих за княгиней, и прошептала:

— Что с ней?

— Женские боли, — тихо ответила та. — Она, бедняжка, постоянно так мучается. Помоги ей, Господи…

Анара побежала обратно в покои: княгиню уже уложили на постель, служанки окружили её и наговаривали успокаивающие слова. Некоторые молились, сложив ладони вместе. Анара, стараясь не обращать внимания на стоны, достала большую глиняную миску, бросила в неё сухой мох и немного бересты, а затем ударила кремнем по огниву. Пока пламя разгоралось, в коридоре вновь послышался шум.

— Мне плевать, что вы там думали! Я велел не выпускать её из покоев!

Стоны и причитания разом стихли. Служанки подскочили и вытянулись вдоль стены. Анара продолжала заниматься своим делом, стараясь не замечать дрожь в руках. Шаги приближались, уже через несколько мгновений дверь раскрылась, и в неё влетел взъерошенный князь в наспех заправленной рубахой.

— Что здесь происходит? — медленно спросил он, переводя взгляд с жены на целительницу.

— Рютигер, я больше не могла терпеть… — ответила ему княгиня. На лице её застыла гримаса боли.

Князь набрал в лёгкие воздуха и посмотрел на служанок.

— Я велел давать ей маковое молоко!

— Оно закончилось, Ваше Светлейшество… Ещё неделю назад. А приготовить его было некому… — дрожащим голосом проговорила она из женщин.

Тогда Рютигер посмотрел на Анару.

— Я не давал разрешения лечить княгиню. Что ты собралась делать?

Анара подавила раздражение, поклонилась и мягко сказала:

— Ваше Светлейшество, я лишь хочу облегчить её боль. Но я не притронусь к ней, если такова ваша воля.

— Рютигер! — отчаянный крик прокатился по покоям.

Князь побледнел и уставился на жену.

— Если ты не разрешишь ей помочь, видит бог, я наложу на себя руки.

Рютигер прикрыл глаза, вздохнул и хрипло сказал, не глядя ни на кого:

— Сделай всё, что в твоих силах.

Анара поняла, что эти слова предназначались ей, и вновь повернулась к столу. Она быстро насыпала в мешочек трав, завязала, взяла железные щипцы и принялась нагревать его над огнём. Когда он стал достаточно горячим, Анара замотала его в кусок ткани и осторожно положила княгине на живот. Оставалось приготовить маковое молоко. Больше Анара ничем не могла помочь, поскольку никто и словом не обмолвился о том, что происходит с княгиней. Одно она знала точно: из-за женских болей так не кричат.

Когда княгиня затихла и веки её начали смыкаться, Рютигер велел стражникам отнести её обратно в покои, но Анара не позволила:

— Не нужно её тревожить! Оставьте княгиню здесь на ночь. Я посплю на полу и заодно присмотрю за ней, если приступ повторится.

Князь взглянул на жену, которая свернулась клубочком на постели Анары, и, нехотя кивнув, велел страже нести дозор у двери. Когда их оставили вдвоём, Анара оглядела покои, вздохнула, представив, сколько уборки ей предстоит с утра, и села на табурет возле стены. Спать после пережитого уже не хотелось.

***

За княгиней пришли рано — служанки помогли той подняться, забрали пропитанные по́том простыни и сказали Анаре зайти уже после утренней трапезы, когда княгиня вымоется и поест. Едва на столе вновь воцарился порядок, раздался стук, и в дверь просунулась по-прежнему немытая голова Леха:

— Доброго утра, целительница! Можно?

Анара устало улыбнулась ему, отметив вежливый тон, и позволила войти. Капустные листья сделали своё дело: за ночь отёк исчез, и рука выглядела куда лучше. Но боль не ушла — Лех попробовал разогнуть руку и скривился.

— Помните, что я сказала? Никаких тяжестей и резких движений.

— Да как же я без работы-то? Семью кто прокормит? Сосед?

— Поговорите с Матеушом. Думаю, он поймёт.

— Он-то поймёт, а вот… А, ладно. — Он махнул здоровой рукой и поднялся. — Придумаю что-нибудь. Не впервой же.