Таль Черепанов Быть человеком

Глава 9. Схема. 13.05, вторник. День шестой

«Мерседес» двигался по центральной улице микрорайона Литейка, пока Вика не указала пальцем на одну из «хрущевок».

— Здесь.

Протас кивнул, сворачивая в соседний двор. Припарковался. Заглушил двигатель. Девушка вытащила из кармана жевательную резинку, чуть повернула зеркало заднего вида к себе и, закидывая в рот жвачку, посмотрела на свое отражение. Нда. Глаза опухли от бессонной ночи. Она едва успела принять душ, почистить зубы и сменить нижнее белье, когда за ней приехал Протас.

— Какой подъезд?

— Первый, — ответила девушка, возвращая зеркало в исходное положение и откидываясь на спинку сиденья. — Второй этаж, угловая квартира слева.

Протас вышел из машины. Немного потоптался на месте, разминая ноги, затем обошел автомобиль и открыл багажник. Достал синюю рабочую куртку. Надел, затем проверил оружие. Стрелять он не собирается, но с «плёткой» спокойнее.

У подъезда закурил и едва успел сделать пару затяжек, как входная дверь открылась, и на крыльцо вышел мужик с таксой на поводке.

— Доброе утро! — поздоровался Протас, придерживая дверь.

Выбросил бычок в урну и вошел на лестничную площадку.

Поднявшись на второй этаж, остановился возле металлической двери. Квартира №10. Кажется, здесь. Вот будет смеху, если он ошибся.

На самом деле будет полная жопа.

Гоша нажал на кнопку звонка и стал ждать, прислушиваясь. Из соседней квартиры доносятся мужской и женский голоса, но в квартире №10 тишина. Слышимость тут, конечно, кобздец. Нужно постараться сделать по-тихому.

«Спит, ублюдок».

Гоша позвонил повторно. На этот раз из-за дверей до его ушей донёсся шорох.

— Кто? — раздался сонный голос за дверьми.

— Доброе утро! Я из газовой службы. Внеплановая проверка счётчиков. Откройте, пожалуйста, это не займет много времени.

Дверь открылось, и Гошу обдало волной затхлого запаха. По всем признакам квартира не проветривалась как минимум сутки. Протас перешагнул через порог и очутился в небольшой «двушке». Прямо — вероятно, дверь в спальню. Налево — зал, а справа — вход в кухню, ведущий мимо туалета и ванной комнаты. Хозяин квартиры с помятой и сонной рожей топчется в прихожей и запахивает халат.

— Вам туда, — указывает тот пальцем на кухню, даже не пытаясь скрыть зевоту.

На коротком полшаге Игорь наносит ему хлесткий прямой удар в нос. Голова мужика резко откинулась назад, едва не переломив шейные позвонки. Из носа хлынула кровь. Терпила ойкнул, попятился и, потеряв равновесие впечатался спиной в шкаф. Ещё не понимая, что происходит, он схватился за лицо и замычал, медленно сползая по шкафу на пол. Протас спокойно закрыл дверь изнутри на ночную задвижку, чтобы никто не смог открыть квартиру снаружи — мало ли у кого есть ключи, — затем подошёл к корчащемуся и стонущему на полу хозяину квартиры, и схватил его за шею.

— Даже не смей орать, мудак, — прошипел Протас, сжимая ладонь. — Знаешь, кто я? А, мразь? Догадываешься?

Кровь продолжала хлестать из носа. Мужик шмыгал, хрипел и таращился на незваного гостя. В глазах ужас и непонимание.

— Я отец девочки, которую ты сегодня трахнул, пидор. Ты в курсе, сколько ей лет, а? В курсе?

Протас продолжал сжимать горло левой рукой. Хозяин квартиры рад бы ответить, но как? С пережатой-то трахеей. От нехватки кислорода его лицо приобрело пунцовый оттенок.

Правой рукой Протас достал из-за пояса пистолет и приставил ко лбу терпилы.

— Сейчас мы пройдем в зал и поговорим. Заорешь — пеняй на себя. Понял?

Тип кивнул. Гоша схватил терпилу за шиворот халата, рывком поднял на ноги и вместе с ним прошел в зал. Огляделся. Никакой роскоши. Советская классика: у дальней от входа стены стоит большой диван, напротив которого стенка темно-коричневого цвета с довольно большом телевизором внутри. Рядом с диваном кресло и торшер. У стены слева шкаф с вещами.

Протас толкнул мужика на диван. Терпила плюхнулся и затараторил, выставляя перед собой руки:

— Послушайте. Это какое-то недоразумение. Я не знал. Клянусь вам! Она сказала ей девятнадцать.

Смотри-ка, голос прорезался.

— Чё ты меня лечишь, фуцман?

— Постойте! Постойте, же! — взмолился мужик, видя, что незваный гость теряет терпение. — Выслушайте меня! Пожалуйста! Здесь… здесь нет моей вины. Давайте поговорим как цивилизованные люди, хорошо? В чем вы меня обвиняете? Я не сделал ничего плохого. Если это ваша дочь, то… То… Я вам верю и прошу прощения, но… она сама подсела ко мне. Сама. Я же не виноват, что она без вашего позволения явилась в клуб…

— Она была на каблуках и в платье? Яркий вечерний макияж? Нет? Вот именно, дебил. Она там подрабатывает ассистентом на кухне, мудила, и собиралась домой, когда ты ее подцепил.

— Я понимаю ваш гнев, но… откуда мне это знать, черт возьми? Давайте заглянем правде в глаза — все было по обоюдному согласию.

— Ты опоил ее. Привез домой и воспользовался. Так она сказала мне.

— Ну, разумеется, сказала. Что она ещё должна сказать разгневанному отцу? Но любой суд встанет на мою сторону.

Протас закурил и опёрся плечом об угол стенки.

— Вы не сможете доказать, что я воспользовался ее беспомощностью. Куча свидетелей видели, как мы уходили под руку и смеялись.

Протас смотрит на мужика и видит перед собой наивного дурачка.

— Ты прав. При поддержке хорошего адвоката суд, вероятно, встанет на твою сторону. Тебя оправдают и выпустят из зала суда. Поэтому я, в первую очередь, пошел к тебе, а не в полицию. Смотри, — Протас расстегнул пуговицы рубашки и оттянул ворот, показывая мужику татуировки — две воровские восьмиконечные звезды на ключицах. — Суть в том, что до суда тебе придется посидеть в СИЗО. Или как минимум на ИВС. Видишь ли, подозреваемых в совершении насильственных действий сексуального характера неохотно выпускают под подписку о невыезде. А я уж позабочусь, чтобы слух о тебе прокатился по всей тюрьме. Ты уже догадался к чему я клоню, или мне нужно все разжёвывать?

Терпила догадался. Он не знал тонкостей тюремных законов, но, чтобы осознать последствия, не нужно быть знатоком. Каждая собака в курсе, что ждёт в тюрьме насильника.

— Моя дочь не святая, — продолжил Протас, стряхивая пепел на пол. — Да и огласка мне ни к чему. Поэтому я готов дело замять. Но тебе придется заплатить. Во-первых, ты оплатишь все анализы, на которые я ее отправлю. Медицинское обследование она будет проходить инкогнито. Разумеется, в платной клинике. А это недёшево. Во-вторых, вдруг через две недели окажется, что она беременна? Ищи потом тебя…

— Беременна? Да я ей в рот кончил…

Лучше бы промолчал.

Протас сделал два коротких шага вперёд и наотмашь нанес удар пистолетной рукоятью по голове. Башка терпилы бестолково мотнулась, и он завалился набок, заливая кровью обивку дивана.

— Заткнись, блять, — прошипел Протас, тыкая стволом мужику в лицо. — Закрой свою пасть, ублюдок. Я даже слышать этого не хочу, понял? Уебок, ссука. Просто держи пасть закрытой и слушай. Или ты решил, что я, блять, поторговаться к тебе пришел, а?

Мужик тихо скулил и хныкал, сжимая руками кровоточащий лоб.

— Я возьму с тебя плату за расходы на анализы и консультацию гинеколога. Расходы на аборт. На всякий случай. И за моральный ущерб. Ты понял? Понял, мудила?

Лох закивал разбитой головой, шмыгая сломанным носом.

— Где твой телефон?

Мужик указал пальцем на тумбочку в коридоре, второй рукой продолжая сжимать рану на лбу. Протас вышел в прихожую, взял телефон, затем прошел в спальню. Ощупал карманы джинсов. Ничего. Вернулся в прихожую и открыл шкаф. Во внутреннем кармане кожаной куртки он нашел портмоне. Открыл и вытащил несколько купюр. Пересчитал. Двадцать семь тысяч. Хорошо.

— Зайди в мобильный банк и не вздумай заблокировать карту. Иначе следующую ночь проведешь у параши на ИВС.

Терпила к этому времени взял себя в руки. Он кивнул, дрожащими руками активировал экран смартфона и вошёл в банковское приложение. Протас выдернул гаджет из его рук и посмотрел счёт: семьсот сорок две тысячи. Вернул смартфон хозяину и достал из заднего кармана бумажку.

— Держи. Это номер счёта. Переводи на него семьсот тысяч. Сорок две тысячи оставляю тебе на пожрать. Скажи спасибо, что я сегодня добрый.

— Семьсот? — пропищал лох. — Послушайте, это все мои…

Удар с ноги в грудь заставил его заткнуться.

— Я же сказал, ссука, что не намерен торговаться, — прорычал Протас. — Ещё раз взбесишь, заберу всё до последней копейки. Переводи.

И ткнул пальцем в бумажку с номером счета.

****

Вика полулежала, забросив ступни на панель и придирчиво рассматривая педикюр, когда вернулся Протас. С сигаретой в зубах, он шумно плюхнулся за руль и повернул ключ зажигания.

— Все ок? — спросила Вика, надувая пузырь.

Гоша кивнул и мягко закрыл за собой дверь. Схема работала безупречно. Большинство терпил суд волновал меньше всего. Беспокоило другое — с чем они зайдут в хату. Когда переступаешь порог тюремной камеры, предстоит ответить на вопрос: «За что закрыли, земеля?». Это простой вопрос и от вновь прибывшего будут ждать простого короткого ответа. Люди отвечает: «За разбой… за кражу… по сто пятой», — и к ним на какое-то время пропадает интерес. Другое дело, когда терпиле придется выдавить из себя: «По подозрению в изнасиловании». После этих слов глаза всех обитателей хаты будут прикованы к нему. И в их взгляде нет нихера хорошего. Стоя посреди пятака, придется долго и нудно объяснять, обрисовывать ситуацию, уверять, что невиновен. И при этом смотреть в лица людей, которые сотню раз слышали подобные отмазки. По сути, ничего страшного не случится. Мало ли случаев, когда оговаривают невиновного человека. Но откуда подобные тонкости знать таким вот фраеркам наподобие этого вахтовика. Их представление о тюрьме сформировалось под воздействием масскультуры. Именно поэтому схема работала.

Протас знал, как это работает. Знал, какой страх вызывает у людей, будь они хоть трижды правы, вероятность замараться подозрением в изнасиловании. И на этом выстроил свою схему заработка. Он ещё раз мысленно прокрутил весь разговор с терпилой и остался доволен, затем полез во внутренний карман куртки, откуда вытащил пачку денег.

— Держи. Здесь двадцать семь. Ещё двадцать три выдам через пару дней, когда деньги выведу.

Губы девушки расплылись в улыбке. О, она точно знает, на что их потратить.

— Какое-то время тебе придется тянуть всю работу одной. Света заболела.

Улыбка тут же сошла с лица девушки. От воодушевления, охватившего ее минуту назад, не осталось и следа. Вкалывать каждый день Вике не хотелось.

— И надолго? — спросила она с кислой миной. — Чё с ней хоть случилось-то? Что-то серьезное?

— Заболела, блять! Сказал же по-русски. Ты чё, глухая? — вспылил Протас. — Он вроде в рот тебе кончил, а не в уши.

Вика убрала ноги с панели и притихла. Гоша повышает голос нечасто, но, когда начинает орать, хочется исчезнуть. Испариться в воздухе. Протас тем временем задним ходом вырулил с парковки. В машине повисла тишина, нарушаемая лишь щелкающими звуками включенного поворотника.

— Не хочешь работать одна, найди Свете замену, — произнес спокойным голосом Протас, выезжая на главную дорогу. — Алина, например… она, как я понял, не прочь подзаработать, да?

Глава 10. Между выбором и проблемой

Матвей и Марина с детьми вышли на прогулку ближе к обеду. Денёк вновь выдался на радость. Сегодня Крыша занят домашними делами — это отличный повод для Секача провести время с семьёй. Толкая перед собой коляску с близнецами, он наслаждался весенними лучами солнца и запахом жены, идущей с ним под руку. И нисколько не жалел, что поспал от силы часа два.

Перевоплощение действовало на Секача, как эмоционально приятный отдых и физическая нагрузка одновременно. Первая неделя после полнолуния всегда наполняет его жизнь яркими красками. Оборотничество одним махом снимает напряжение и стресс, накопленные за последний месяц. Кофе и музыка тоже помогают, но не намного. Скорее, смягчают симптомы. Настоящее облегчение наступает в момент перевоплощения. Каждый раз, возвращаясь домой из леса, Матвей улыбается. Сложно подобрать слова, чтобы описать это чувство. Наверное, нечто подобное испытывают змеи, меняя кожу. Или лось, сбросивший старые тяжёлые рога.

Матвей помнит свой первый опыт. Помнит, какой страх испытывал тогда! Но только годы спустя в полной мере осознал, что принял правильное решение, начав регулярно перевоплощаться. В противном случае нервно-эмоциональное напряжение давно бы сломало его психику и превратило в зверя.

****

Сидя на кухне, Федька уплетал гречку с гарниром. Сегодня у него не было необходимости прятать от матери глаза — он нашел работу, о чем и сообщил матушке, как только та зашла на кухню.

— Где? — поинтересовалась мать.

— У частников в столярной мастерской. В Первом поселке. Подмастерьем. У них заказы не каждый день, поэтому будут звонить, когда помощь нужна.

— Хорошо, — сказала мать. — Теперь будет кому дверцу шкафа починить, а то болтается на одном честном слове.

— Дашь денег на сиги, мам? С зарплаты отдам.

Мать вышла из кухни, минуту отсутствовала, а когда вернулась, то положила перед сыном на стол двести рублей.

— Спасибо, мамуль, — сказал Федька, вставая из-за стола.

Поцеловал мать в щеку и пошел на выход.

— Доешь хоть….

— Наелся, мам, — донеслось из прихожей.

Федька вышел из дома и направился в сторону магазина. Чертовски хотелось закурить. И обмозговать встречу с работодателями. Вчера он оказался застигнутым врасплох.

— Помнишь нас? — спросил мордатый на собеседовании.

Федьке хотелось верить, что это было собеседование, а не попытка прощупать почву.

Федор кивнул.

— Мусора тебя допрашивали? — вмешался рыжебородый.

— С чего бы им меня допрашивать? — возмутился Федор. — Я-то каким боком к Сеге?

После этих слов бородатый кивнул, а мордатый усмехнулся и шлёпнул его по плечу. Федька едва не прикусил язык.

— Да расслабься ты, Почтальон. Мы же так, чисто новости на районе узнать. В общем, считай, ты в команде. Будет работа — позвоним.

Федька теперь не уверен, стоит ли вообще брать трубку. Вот позвонят они сегодня или завтра, и что тогда? Ответить? Сега мертв. Причем по странным стечениям обстоятельств умер он поразительно быстро после того, как эти двое узнали его адрес. Да кто они, блять, такие? Федька понимал, что ответ ему может не понравиться. Поэтому лучше не знать. Вопрос в другом: как быть, когда позвонят? Ответить? А вдруг они заметают следы. Вдруг они искали его последние месяцы, а тут он сам нарисовался хер сотрешь.

«Свидетель все же», — при этой мысли Федька поморщился. Ох, не нравится ему это слово. Очевидец звучит более нейтрально и… как сказать-то… непредвзято, что ли. От этого термина так и веет непричастностью. Случайностью. Волей случая.

С другой стороны, если он обморозится и не возьмёт трубку, как это будет выглядеть со стороны? Не слишком ли подозрительно? Пришел такой, поторговал еблом и исчез. На звонки не отвечает. Они могут подумать: «А не засланный ли казачок, а?» И начнут искать.

«Блять».

Федька вошёл в магазин и встал у прилавка. Купил Winston Compact. Потом вышел на крыльцо магазина, судорожно распаковал пачку и только тогда вспомнил, что забыл дома зажигалку. Пришлось возвращаться в магазин.

****

Протас не спешил. Прислонившись задницей к переднему крылу автомобиля, он курил и посматривал в сторону сложенного из белого кирпича одноэтажного дома на две квартиры. Перед окнами небольшой палисадник. У соседей Гоша заметил парочку декоративных кустов и лозу винограда, только начинающую свой путь наверх к карнизу. У родителей Светки ничего подобного не было. Несколько цветочных клумб. И все. Зато сам двор огорожен двухметровым забором из профлиста серебристого цвета. Ещё недавно вместо него тут стоял деревянный покосившийся штакетник.

Протас хмыкнул. Он знал, откуда у родителей Светы появились деньги на забор.

Щёлкнул сигнализацией. Входить внутрь не хотелось, но нужно удостовериться, что проблем не будет. Подстраховаться, так сказать.

Перед тем как войти во двор позвонил доктору, которого вчера вызвал в частном порядке для осмотра Светы. Спросил, насколько все серьезно?

— В следствии перенапряжения заднего прохода на передней и частично боковых стенках образовалось несколько продольных разрывов с кровоизлиянием, а также разрыв слизистой оболочки кишки. Есть риск образования парапроктита, — ответил доктор. — Это серьезно. Нужно взять анализы на ВИЧ, гепатит и венерические заболевания, и начать лечение, чтобы избежать гнойного воспаления в параректальной клетчатке.

Гоша пообещал оплатить лечение. Не от доброты душевной. Он обязательно возместит со Светы убытки, но попозже, а сейчас ему нужно убедиться, что родители потерпевшей не поднимут шумиху.

Протас открыл калитку и вошёл во двор. На крыльце его встретил хмурый отец девушки.

— Здравствуйте! Меня зовут Игорь. Света попросила меня решить ситуацию.

— И что тут решать? Полицию надо вызывать, — проворчал, судя по землянистому цвету лица, ещё не успевший опохмелиться папаша.

Гоша усмехнулся и окинул взглядом закипающего в гневе отца.

— Вы вроде не дурак и прекрасно знаете, чем ваша дочь занималась. Как думаете, что ей скажут в полиции? Смазкой нужно пользоваться в таких случаях, вот что ей скажут. Я не сомневаюсь, что половина участка пользовалась ее услугами. Если хотите обойтись малыми репутационными потерями, — Игорь прикинул, уместна ли такая фраза для этой семейки, — дайте мне возможность разобраться во всем. Хорошо?

Папаша что-то проворчал и кивнул.

— И супруге передайте: не нужно ходить по округе и рассказывать всем подряд о том, что произошло с дочерью. Хорошо? Где она, кстати?

— За лекарствами пошла. Ваш доктор прописал.

— Отлично. Я могу повидать Свету?

Папаша кивнул и учтиво открыл перед Протасом дверь.

Игорь очутился в квартире со свежим ремонтом. Не нужно быть провидцем, чтобы догадаться, кто оплатил этот ремонт. Он повернулся к вошедшему следом родителю и вопросительно посмотрел на него.

— Вторая дверь направо, — указал пальцем папаша.

Гоша кивнул и, не разуваясь, направился вглубь дома по узкому коридору, устланному тёмно-коричневым ламинатом. Прошел мимо арки справа, ведущей в зал.

Спальня Светы — типичное для молодой девушки гнёздышко. Все в нежных светлых тонах. Двуспальная кровать, напротив которой туалетный столик с большим зеркалом. Над кроватью картины с какими-то растениями. Слева большой шкаф-купе. Куча подушек и мягких игрушек, некоторые из которых не уступают в размерах взрослому мужчине.

Девушка лежала на животе. Когда Протас присел рядом с кроватью на пуфик, она открыла глаза.

Глава 11. Отступать поздно

— Боже, они из меня всю душу высосут, — произнесла Марина, поправляя на себе футболку.

Матвей улыбнулся и вместе с коляской направился на выход в сторону аллеи. Следовавшая рядом жена хихикнула:

— Мы как стая волков, шныряем тут по кустам.

Секач хмыкнул. Он хотел было спросить про смесь, но воздержался. Жена сегодня уже разок назвала его нерадивым отцом, когда он, меняя детям подгузники, «нечаянно» выпустил когти.

«Интересно, все близнецы гадят одновременно?» — задался вопросом Секач и, не найдя ответа, спросил у жены.

— Милый, ты так спрашиваешь, словно я каждый год близнецов рожаю. Откуда мне знать?

— А материнский инстинкт что подсказывает?

Марина не смогла удержаться от смеха.

— Дурак!

Спустя час они были дома. Матвей отправился на кухню варить кофе, но едва успел поставить турку на плиту, как услышал со стороны лоджии голубиное курлыканье. Повернул голову на звук и на бельевом кронштейне с наружной стороны лоджии заметил сизую голубку. Цвет как цвет, ничего необычного для данного вида птиц, но Матвей сразу понял — это та самая птица, — и почувствовал, как в глубине души зарождается беспокойство.

Скоро что-то произойдет. Как пить дать.

Стоя возле плиты с туркой и карауля кофе, Секач мысленно прокрутил в голове все события последних месяцев. Пытался понять, где и кому он перешёл дорогу. Вспомнил события годичной давности, когда случайная встреча вылилась в двухмесячное противостояние. Сейчас у него нет конфликта ни с кем. Разве что два типа у банкомата. Но он с ними разошелся миром. Если это так можно назвать. Может запитали?