Полная версия:
Славин Митрий Велес
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
За прилавком стояла продавщица — невысокая женщина лет сорока с небольшой горбинкой на носу и острым взглядом. Она обслуживала покупателя, чья спина с военной выправкой показалась Артёму смутно знакомой. Женщина бросила короткий взгляд на него и тут же вернулась к мужчине. В её лице читались напряжение и смятение, словно перед ней был не клиент, а грабитель.
Артём остановился в нескольких шагах. Напряжение продавщицы мгновенно передалось ему. Он невольно принял позу, позволяющую быстро среагировать, если понадобится. Когда мужчина полез рукой в задний карман, Артём напрягся всем телом, готовясь к худшему.
Он достал…
Всего лишь кошелёк…
Немного покопавшись и выбирая купюры, он бросил несколько бумажек на специально подготовленную тарелку и забрал лежавшие рядом товары.
Когда мужчина обернулся, Артём встретился с его серыми, уставшими глазами. На вид тому было около пятидесяти. Смуглая кожа лица была изрезана морщинами, нижнюю часть покрывала неаккуратная щетина, а дыхание несло резким запахом перегара.
Несколько секунд они молча рассматривали друг друга, после чего мужчина прошёл мимо, зацепив Артёма плечом.
Устраивать конфликт из-за такой мелочи не хотелось, и Артём, просто проглотил воспылавшее внутри раздражение. К собственному удивлению, он не почувствовал в этом человеке ничего отталкивающего — скорее наоборот. Тот показался ему… «Нормальным»? Возможно, дело было в ровной спине, в которой угадывались годы построений, или во взгляде — том самом, которым Артём время от времени смотрел на себя в зеркало.
— Здравствуйте, — негромко сказал Артём, подходя к прилавку.
— Доброе утро, — напряжённое лицо женщины сменилось дежурной улыбкой. — Чего изволите?
Артём сделал вид, что разглядывает полки.
— Хлеба и колбасы какой-нибудь.
— Хлеб свежий, сегодня привезли. А колбасу какую? Варёную, копчёную?
Она говорила быстро, почти не делая пауз.
— Вкусную, — виновато почесал затылок Артём.
Женщина усмехнулась и направилась к холодильнику.
— Оксаковская хорошая. Все берут и все хвалят.
— Тогда её. Грамм триста, пожалуйста.
Пока она нарезала колбасу, женщина украдкой посмотрела на него.
— А я вас раньше тут не видела… Вы проездом?
— В гости, — коротко ответил Артём.
— К кому именно?
Вопрос прозвучал слишком буднично, но цепко. Артём пожал плечами.
— Друг предложил пожить в доме его родителей.
Женщина на секунду задумалась.
— Не преступник, часом?
— Нет, — спокойно ответил Артём. — А с чего такой интерес?
— Гостей у нас мало. Особенно сейчас.
Он кивнул.
— Вы, случайно, не знали Смирнову Лидию? Дом в конце Зелёной улицы. Они купили его прошлой осенью.
Улыбка исчезла мгновенно.
— Знала… Хорошая была женщина.
— Я слышал, что она пропала.
Продавщица вздохнула.
— Кто же не слышал… Муж утром проснулся — а её нет. И всё.
— Как думаете, что случилось?
Она понизила голос.
— Говорят, муж у неё злой был. После переезда она будто не спала совсем…, и я видела у неё ожоги. Странные.
— Ожоги?
— Я видела широкий кругляш от сигарет или сигар. Муж то богатый был, мог себе позволить.
Артём медленно выпрямился.
— А раньше здесь люди пропадали, как она?
— Не часто… — женщина задумалась. — Пару лет назад мужчина пропал. Но я мало знаю об этом. — С вас сто рублей.
Несколько купюр упали на тарелку.
— Меня Артём зовут, — представился он.
Женщина кивнула, пряча купюру в кассу.
— Запомню, — снова дежурно улыбнулась продавщица.
В этот момент колокольчики у двери зазвенели, сигнализируя о новых посетителях.
В дверях стояла компания молодых людей: три парня в спортивных костюмах и девчонка в джинсовой юбке и кофте «адидаске». Ребята были чуть младше Артёма, но вели себя вызывающе.
Первый был лишь немного ниже его, с короткими светлыми волосами. Он шёл впереди компании и нарочито широко разевал рот, пережёвывая жвачку и не стесняясь разглядывать Артёма с ног до головы. За ним тянулись двое: один низкорослый, другой — напротив, на полголовы выше Артёма. Замыкала их симпатичная девчушка, жующая жвачку с той же ленивой манерой, что и первый, отчего становилась похожа на корову на пастбище.
Компания вела себя раскованно: брали в руки продукты с полок, шумно переговаривались, рассматривали прилавки. При этом светловолосый — того, кого Артём про себя отметил главным, — постоянно искоса смотрел на него.
Потеряв всякий интерес к местной шалупони, Артём повернулся к продавщице и кивнул.
— Спасибо.
— Да не за что, — улыбнулась женщина. — Меня Галина зовут. Если что-то нужно будет — заходи.
— Хорошо, — ещё раз кивнул Артём и пошёл к выходу, на мгновение встретившись взглядом со всей компанией.
Холодный воздух вперемешку с дорожной пылью тут же неприятно окатил его, заставляя спрятать лицо за рукавом. Он достал пачку «Винстона» и выудил из неё сигарету, когда со спины снова послышался звон дверных колокольчиков, предвещая будущие проблемы.
Артём не стал оборачиваться. Укрывая зажигалку от ветра, он прикурил и убрал её обратно в карман куртки.
— Слышь, сигареткой не угостишь? — послышался мальчишеский голос за спиной.
Дым приятным покалыванием наполнил легкие. Артём сделал ещё более глубокую затяжку, глядя поверх крыш ближайших домов, словно вовсе не слышал вопроса. С армейских времён его учили сначала переждать эмоциональный всплеск, и теперь просто выждал паузу, пока дым медленно растворялся в воздухе. Не глядя на собеседника, он достал из пачки сигарету, и молча протянул её, убирая остальную пачку обратно в карман.
— Слышь, нас тут так-то четверо, — осматривая добычу с нарочитой наглостью, сказал светловолосый.
— Одну раскурите, — без злобы произнёс Артём. — Не мои проблемы, что вы так наплодились.
Банда оскалилась, словно кучка гиен, которой рассказали не очень смешной анекдот, но в силу скудного ума этого оказалось достаточно, чтобы их развеселить.
— Слышите, пацаны, а тут у нас борзый нарисовался!
Светловолосый демонстративно осмотрел своих и начал наигранно разминать костяшки на кулаках.
— Артём, это ты, чоли?
Раздался знакомый голос где-то совсем рядом.
Артём обернулся и увидел Анну Петровну — старушку, которая вчера разделила с ним дорогу. Она появилась из ниоткуда и тяжело волочила по земле большой свёрток из пакета, завязанного скотчем.
— Здравствуйте, Анна Петровна! А что это вы такое тащите? Может, помочь? — Артём приободрился и в пару шагов приблизился к старушке.
— Ну, если не тяжело, то помоги, конечно, — жалобно протянула она и доброжелательно улыбнулась.
Артём просто не мог оставить её в таком положении. Да и появилась она как нельзя кстати: без неё конфликта было бы не избежать.
Недокуренная сигарета полетела вниз, а сверху её накрыл массивный чёрный ботинок.
Забрав у старушки свёрток, Артём закинул его на плечо и ещё раз кратко бросил взгляд в сторону местной банды.
— Вот спасибо, Артём. Как же хорошо, что я на тебя наткнулась! От этих-то, — она кивнула в сторону банды, — никакого толку. Хулиганы и есть хулиганы.
— Мне не сложно. А что это вообще такое? — он несколько раз подбросил свёрток на плече, пытаясь определить массу.
— Так нога свиная, на суп. У Степки Звонарева купила — он своим по дешёвке отдаёт. А так к нему за мясом приезжают со всей области: у него тут ферма, километров двадцать отсюда.
— А куда вам столько мяса?
— Так он по малу и не продаёт, — старушка пожала плечами. — А я заморожу и будем всю зиму есть.
— Вот теперь всё встало на свои места.
Артёму была далека мысль о еде про запас. Даже когда они с Максимом были маленькими, родители уже особо не хранили дома еду, а в последние годы вообще готовили только на один день.
Когда они, наконец, дошли, Анна Петровна открыла перед Артёмом калитку и придержала её, впуская его внутрь.
— На столе, на веранде, положи пожалуйста, — махнула она рукой в сторону входа.
— Конечно.
Он аккуратно положил свёрток на стол, стоящий на веранде, и вернулся к калитке.
— Вот спасибо тебе большое, Артём! Какой ты всё-таки хороший молодой человек! Как же мне тебя благодарить-то? Уж второй раз выручаешь…
Слова о благодарности напомнили Артёму утреннюю встречу с Юлей, и его щёки слегка покрылись румянцем. Если старушка сейчас тоже попытается заставить его отвернуться, он этого не сделает, ведь уже знает, чем здесь это заканчивается.
— Да что вы, Анна Петровна! Не нужно мне ничего. Я же от чистого сердца.
— Нет уж, я так уже не могу — нужно тебя отблагодарить. Давай вот как поступим: я сейчас с мясом разберусь, а к вечеру борщ наваристый сварганю. А ты приходи — угощать буду.
— Да не нужно, Анна Петровна. Платой вы, между прочим, обесцениваете мою помощь, сводя её к товарно-рыночным отношениям. А я к вам от чистого сердца.
— Ничего не поняла — каким это таким отношениям? Ты мне тут давай зубы не заговаривай! — начала заводиться старушка. — Приходи часов в семь. Вот на том и порешаем. Жду тебя в семь, и отговорки не принимаются!
Настроена она была слишком серьёзно. Поэтому он просто смирился. Ведь Анна Петровна давно живёт здесь; может, за ужином она расскажет больше, чем продавщица в магазине.
— Ладно, тогда я зайду к вам в семь. До свидания, — Он вежливо улыбнулся, поклонился и пошёл дальше по дороге к своему временному убежищу.
Глава 9: Ужин
Когда Артём открыл глаза, в комнате стояла кромешная тьма. Голова гудела, как после крупной попойки, во рту пересохло до едва заметного хруста при соприкосновении губ. Он уже собирался отвернуться на другой бок и провалиться обратно в сон, но в голове вспыхнула мысль что это неправильно и что у него есть дела поважнее. Он взглянул на экран телефона. Яркий свет тут же ослепил его, заставив прикрыть глаза, пока они не привыкнут.
— Половина восьмого… — пробубнил он вслух и отбросил телефон подальше, на кофейный столик.
Осознание пришло не сразу, но резко. В голове прозвучал удар гонга, и он вскочил с дивана. В кровь невольно прыснул адреналин, зрачки расширились — пока кухонный свет не вернул их к размеру бусинок.
Опоздал… Чёрт…
Он плеснул в лицо ледяной воды, схватил ветровку и вылетел за дверь. До дома Анны Петровны добежал почти на предельной скорости, пытаясь оправдать в своей голове опоздание хотя бы рвением.
В её доме расточительно светились все окна.
Артём постоял за забором, вглядываясь в освещённую кухню. Ни теней, ни движений не было видно — только едва различимый мужской голос. Он выдохнул, толкнул калитку и в пару шагов взлетел на веранду.
Доносившийся изнутри голос здесь слышался лучше и показался знакомым, но Артём никак не мог вспомнить, откуда он его знает.
В последний раз выдохнул и громко застучал в дверь.
— Входите, открыто! — раздалось почти мгновенно.
Артём бросил взгляд на дорогу в поисках спасения от надвигающегося стыда и толкнул дверь.
— Артём, ну что же ты? Заходи, заходи…
Старушка сидела за потёртым столом, не отрываясь от стоящего в углу, рядом с окном, телевизора. Экран мерцал тусклым светом, отбрасывая мягкие блики на её лицо в безуспешных попытках оживить покой, давно воцарившийся в этих стенах.
— Извините, Анна Петровна, — он сделал максимально виноватое лицо. — Плохо спал этой ночью, прилёг ненадолго…
— А вышло — надолго, — усмехнулась она, и в её улыбке мелькнула издёвка. — Мы уж думали, ты не придёшь. Проходи, что в дверях стоишь?
Артём переступил порог и сразу уловил кисловатый запах борща. В этот же момент к нему пришло осознание: он не хочет здесь находиться.
Не в этом доме. Не рядом с этой доброжелательной старушкой, чья компания была ему не нужна. Он не хотел находиться в этой деревне. Всё в Мишутино вдруг стало резко неприятным — настолько, что лицо бесконтрольно свело гримасой.
Внутри дом выглядел ещё хуже, чем снаружи. Пол был неровный. О каждую выпирающую половую доску можно было легко споткнуться. Стены из ДВП, оклеенные зелёными бумажными обоями, местами вздулись волнами от избытка сырости. Холодильник гудел, как раненый зверь. Раковина сливалась прямо в ведро под ней. Дверей не было вовсе, а вместо них висели узорчатые покрывала, разрезанные пополам и подвешенные на верёвках.
Бедность здесь ощущалась физически. И она была ему противна.
Он разулся у порога, повесил куртку и осторожно прошёл к стене напротив. Аккуратно сел на стул, стараясь не привлекать много внимания его скрипом. На мерцающем экране телевизора Якубович принимал соленья от какой-то женщины из Таганрога.
Анна Петровна поставила перед ним железную тарелку с борщом, половинку луковицы, два куска чёрного хлеба и пустую рюмку. А из-под подоконника она вытащила начатую бутылки водки.
Артём пробежался по бутылке взглядом.
Он обещал Максиму не пить.
Но о происходящем здесь он не узнает…
Да и многое он уже нарушил. Ему просто нужно было немного приглушить внутренний шум.
Рука потянулась к бутылке…
…и остановилась на полпути.
Дело было не в зависимости. Не в том, что он плохо спал трезвым. Даже не в его кошмарах.
Просто здесь всё было устроено по-другому.
Если он сейчас примет эти правила, то станет частью этого места. А становиться частью этого тонущего корабля было, по меньшей мере, глупо.
— Спасибо, — в благодарности едва различимо прозвучали нотки разочарования.
— Ничего, ничего, кушай, пей, — отмахнулась старушка, возвращаясь на своё место. — Это же не за просто так. Это за помощь мне и внучке.
Смысл её слов дошёл до него не сразу.
Артём посмотрел на неё с непониманием — и вдруг в голове щёлкнуло.
Он перевёл взгляд к двери. В куче обуви, в самом дальнем углу, аккуратно стояли его кроссовки, которых он лишился сегодня утром.
В подтверждение его мыслей с веранды послышались шаги.
Дверь распахнулась, впуская вечернюю прохладу и вторую хозяйку дома.
Юля была другой.
Золотые волосы свободно спадали ей на спину. Коричневая кофта плотно облегала фигуру, чёрная юбка чуть выше колен добавляла дерзости, а колготки подчёркивали стройные ноги.
— А я подумала, что ты уже не придёшь… — сказала она тихо и улыбнулась.
Его рот невольно приоткрылся.
Он и утром признал её красоту даже в чужой, нелепой одежде. Но сейчас слова исчезли. Осталось только смутное волнение и ощущение, что комната стала теснее.
Юля расстегнула замочки на туфлях, наклонилась — и на мгновение потеряла равновесие. Упёрлась спиной в косяк, скрестила руки на груди, будто так и было задумано. Из причёски выбился локон, и ей пришлось неловко заправить его назад.
Было видно, как она старается быть элегантной. И именно в этой детской неуклюжести скрывался её особый шарм.
— Привет, спаситель, — протянула она и обдала его своим гипнотическим взглядом.
Почти взрослый мужчина. Военный с шестилетним стажем. Человек, приехавший расследовать серьёзное преступление, и он…
…растерялся.
Взгляд метнулся по комнате в поисках укрытия. Уши предательски порозовели, ладони вспотели.
Ему понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки.
— А, да, привет, — пробормотал он, стараясь звучать гордо, но голос предательски дрогнул.
Спасение пришло со звуком уведомления.
На экране телефона высветилось сообщение от брата:
«Всё хорошо? Паша говорит, ты вылетел из дома, словно угорелый».
Артём быстро набрал: «Да» — и убрал телефон в карман. Этого мгновения хватило, чтобы окончательно прийти в себя.
Как и Юле, что удобно устроилась на стуле между ним и бабушкой. Она подпёрла подбородок ладонями и смотрела на него, не отводя взгляда. Отблески телевизора играли в её голубых глазах, рассыпаясь светлыми искорками.
Сейчас, так близко, Артём отчётливо почувствовал запах ванили. Он признал его ещё у болот, но здесь аромат был сильнее — настолько, что даже тарелка кислого борща не могла его перебить.
— Что? — растерянно спросил он.
Юля лишь молча улыбнулась.
— Это моя внучка, Юля, — наконец вмешалась Анна Петровна, не отрываясь от телевизора. — Но она сказала, что вы уже знакомы.
— Так и есть, — подтвердила Юля и чуть откинулась назад, давая ему пространство. — Ты опоздал.
— Проспал, — пожал плечами Артём.
Юля тихо хмыкнула и посмотрела на нетронутую тарелку.
— А ты чего не ешь? Не вкусно? — в её голосе появилась обида. — Я старалась ради тебя… Полдня у плиты стояла.
— Да нет, я просто…
Он не стал оправдываться. Молча зачерпнул ложку и попробовал.
Борщ оказался отличным — насыщенным, густым, домашним. И даже если бы это было не так, он всё равно сказал бы:
— Очень вкусно. Правда. Никогда такого борща не ел.
Женщины переглянулись. Юля одним лёгким движением вспорхнула со стула и пошла наливать чай.
— Правда, я слегка преувеличила своё влияние на процесс приготовления, — говорила она, не оборачиваясь. — Основную работу сделала бабушка, но мне очень приятно, что ты так по достоинству оценил наш совместный труд.
Артём уплетал борщ с поразительной скоростью, пока они обе были отвлечены и когда Юля вернулась, тарелка была пуста.
— Какой хороший аппетит… — сказала она, удивившись.
Артём виновато улыбнулся.
— А я не знал, что ты внучка Анны Петровны.
— А я не знаю, чей ты внук. Кажется, у нас ничья. — она подмигнула. — Бабушка немного рассказала мне о тебе…
— Да и что же такого она могла обо мне рассказать?
— Как ты помог ей в автобусе и сегодня днём… — два голубых озерца в её глазах устремились вверх. — Это твоя специальность — людям помогать?
— Хобби… — попытался отшутиться он.
Юля прыснула, прикрыв рот ладонью.
— А ты чем здесь занимаешься?
— А ничем, — игриво показала язык Юля, заставив Артёма улыбнуться. — В школе учусь, и кроме как подготовки к экзаменам и работы по дому, мне тут особо нечем заниматься.
— А ты уже решила, куда хочешь поступать?
Девушка отрицательно покачала головой.
— А ты откуда к нам приехал?
— Из Нижнего.
— Не часто к нам приезжают в гости из Нижнего, что же ты здесь забыл?
— Друг предложил пожить в доме его родителей и мне подумалось, что простая смена обстановки пойдет мне на пользу, а дальше все просто: сел на автобус — и приехал.
— Смелый поступок… — выдохнула девушка. — Смелый и глупый.
— Почему глупый?
— Темочка, уже на третий день ты поймёшь, что здесь совершенно нечего делать, и сбежишь отсюда.
Её голос на мгновение потерял яркость, но уменьшительно-ласкательная форма его имени скрыла это от сознания, оставив только приятное послевкусие.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что все бегут… — она пожала плечами. — Давай об этом сейчас не будем. Не лучшая тема для первых дней пребывания здесь.
Крышка чайника активно застучала, сообщая о готовности. Юля смело подхватила его за железную ручку, спрятав ладонь в рукаве, и разлила кипяток по чашкам.
— Спасибо, внученька.
— Спасибо, — тихо пробормотал Артём.
— Не за что. Так что, Темочка, какие у тебя планы? Чем у нас тут планируешь заниматься?
— Ходить, гулять, изучать местность, — неуверенно пожал плечами Артём.
— А вот у меня завтра совершенно свободный день… — с наигранной грустью сказала Юля.
— Тогда… может, ты хочешь составить мне компанию?
— С удовольствием! — радостно кивнула Юля.
— А в болото надо будет лезть?
Девушка, не сдерживаясь, ударила его в плечо.
— Ну хватит! Ты же обещал молчать.
— А может, я и не против того, что ты наведаешься в мои сны?..
Комплимент сработал — она отвела взгляд.
Артём поймал себя на мысли: ещё совсем недавно он хотел сбежать из этого старого дома как можно быстрее, а теперь сидел здесь и смеялся в компании его хозяек.
Он понял: Юля ему нравится — прежде всего, как девушка. Но вместе с этим он не мог не отметить, насколько органично она вписывается в любое пространство. Он представил её в своей квартире: как она расчистила бы завалы, выгнала пыль из комнат, распахнула тёмные шторы. И там она смотрелась бы так же уместно — словно человек, которому подходит любое окружение.
— Как можно бояться маленькой обезьянки? Они же милые, — голос Юли вернул его в реальность.
— У всех свои страхи. А обезьянка и правда жуткая, — усмехнулся Артём. — Поверь мне.
— Ладно, как скажешь. Тогда договорились? Завтра увидимся?
— Конечно. Договорились.
Якубович на экране попрощался со зрителями. Анна Петровна наконец оторвалась от телевизора.
— Я, пожалуй, спать.
— Я тоже пойду, — тактично отозвался Артём, поднимаясь со стула.
Он попрощался со старушкой, пожелал спокойной ночи и вышел в сопровождении Юли.
— Спасибо за ужин. Было очень приятно поболтать.
— Ты вообще-то не очень разговорчивый, да? — она скрестила руки на груди.
Потрясающая проницательность. Максим бы сейчас похлопал.
— Так заметно?
— Назовём это «женским чутьём». Фокусники секретов не раскрывают, Темушка.
— Мне нравится, как ты меня так называешь, — вырвалось у него. — Как будто что-то теплое, из детства.
Юля улыбнулась — мягко, по-доброму — и, опустив взгляд, тихо сказала:
— Я рада.
Несколько секунд они неловко молчали у калитки.
— Ну… я пошёл, — первым нарушил тишину Артём.
— Доброй ночи.
Он шёл по узкой деревенской дороге, освещённой лишь луной. Воздух был прохладным, лёгким, пах старой травой и печным дымом. Ему всё ещё казалось, что Юля стоит у калитки и смотрит ему вслед.
Он несколько раз мысленно повторил своё имя так, как она его произнесла, пытаясь вернуть то же чувство, но безуспешно.
Лежа на прохладной кровати он гипнотизировал потолок и глупо улыбался, как человек, у которого вдруг стало немного больше причин радоваться жизни, пока сознание медленно погружалось в сон.
Глава 10: Кошмар
Деревянная форточка от сильного порыва ветра распахнулась и ударила железной защёлкой по оконной створке. Февральский ветер завывал на улице, то притягивая деревянный квадрат к себе, то отталкивая с неимоверной силой — словно игрушку. Входная дверь в маленький кабинет открылась, выпуская прочь сквозняк, гулявший по помещению.
— Игорь, я не понимаю, что в этом сложного, — раздражённым голосом говорил Артём. — Вам нужно было просто перетащить наше зимнее снаряжение со склада в часть.
— Темыч, всё сделаем, не кипишуй, — успокаивающим тоном ответил Игорь. — Откуда вообще весь движняк пошёл?
Артём сел на свой стул во главе рабочего стола, а Игорь, по-хозяйски, плюхнулся на мягкое кресло напротив.
— Учения планируются на открытой местности возле Марьевки. Может, через неделю, может — через две.
— Отлично! — радостно воскликнул Игорь.
— Не понимаю твоей радости.
Он рывком поднялся с своего стула и включил чайник.