Славин Митрий Велес

Глава 1: Исчезновение

В этом мире всё голодает — не только звери в чаще, чьи клыки точит вечная нужда, но и тени под дверями, и пустые взгляды прохожих, и даже тишина между строк. Голод не спит: он ждёт, когда ты ослабнешь, когда отпустишь руку, когда решишь, что любовь — это цепь, а не крылья. И тогда он вгрызается в тебя не зубами, а одиночеством, которое ты так долго кормил страхом быть оставленным.

С утра день выдался на редкость тёплым и солнечным. Если бы не календарь, где красовалась цифра «29 сентября», можно было подумать, что лето не собирается уступать свои права осени.

На самом краю деревни, в недавно отремонтированном доме кипела жизнь. Женщина, слегка за пятьдесят, хлопотала у калитки, мельком проверяя содержимое коробок и одновременно пытаясь уследить, куда и что уносят грузчики.

— Вот эту, на кухню, пожалуйста. — Она указала рукой на дом, не поднимая головы, и принялась открывать следующую коробку.

Крепкий парень в синей футболке, нисколько не церемонясь, поднял очередную коробку. Звон посуды внутри отозвался болью на сердце женщины, и она с жалостью и укором посмотрела на грузчика.

— Осторожнее, пожалуйста… — тяжело выдохнула она, пытаясь сдерживать раздражение в голосе.

Порыв ветра, пришедший со стороны леса, мягко качнул верхушки деревьев, и на мгновение показалось, что он прошептал что-то, понятное только ему одному. Женщина обернулась на звук, вглядываясь в глубину зарослей. Густая тьма леса притягивала к себе, словно всепоглощающая бездна, медленно и осторожно заманивая в свою ловушку.

Женщина, легко справившись с влечением, быстро потеряла интерес к манящей пучине, и не увидев внутри ничего, кроме танцующих на ветру теней, вернулась к управлению разгрузкой.

— Ну как тебе здесь? — донёсся басистый голос со стороны дома.

Она обернулась к источнику, и её лицо в миг озарилось тёплой улыбкой.

Мужчина — слегка полноватый, полностью лысый, в белых брюках и лёгкой рубашке, пропуская мимо себя молодого парня с коробкой в руках, неторопливо приближался к ней. На фоне бедного деревенского пейзажа особенно неуместно смотрелись его золотые часы и очки в люксовой оправе, что разгоняли игривые лучики солнечного света по парадной части участка.

— Нравится. Здесь дышится как-то по-другому… — она демонстративно прикрыла глаза, глубоко вдохнула воздух через нос и тут же почувствовала запах сырой листвы. — …свободнее.

Мужчина сделал глубокий вдох, но без лишней театральности.

— Вроде тот же воздух, — пожал он плечами. — Только тихо тут, совсем, — неприязненно осмотрелся по сторонам мужчина.

— Ты обязательно меня поймёшь, только позже, — сказала она, мягко улыбаясь. — Ещё, глядишь, проситься назад будешь, после отпуска.

— Вряд ли. Я уж скорее по городской суете. Шум, газ, пробки — моё родное.

Он закурил, и выпущенный дым от первой затяжки быстро растворился в воздухе.

— Только не вздумай бычки в газон бросать! — сдвинув брови, строго сказала женщина. — И вообще, тебе давно пора бросить. Отпуск — самое подходящее для этого время.

— Не-е, — протянул он с весёлым огоньком в глазах. — Я ещё не накурился. Какие мои годы?

Он шутливо ущипнул её за ягодицу, от чего женщина театрально ахнула.

— Прекрати, — буркнула она, скорее для приличия. — Тут же люди, пусть только грузчики уедут…

— И тогда тебя уже никто не спасёт, — сказал он, обнимая со спины.

Они оба замолчали, уставившись в сторону леса, где на горизонте качались в такт ветру верхушки деревьев.

— Всё-таки хорошо здесь… — мечтательно протянула женщина.

18 октября.

Привезённые коробки быстро трансформировались в уютно расставленную мебель и элементы декора, а сам дом постепенно наполнился новыми звуками и запахами.

Осень, между тем, уверенно вступала в свои права. Воздух стал прохладнее, а дождь шёл постоянно, но сегодняшний день выдался пустым и серым — тем самым, в который не хочется делать вообще ничего.

Дмитрий Сергеевич стоял возле окна на кухне и наблюдал, как его любимая жена Лидия лёгким движением бедра захлопнула дверцу калитки, и порхая пролетела по неровной брусчатке ко входу в дом, сверкая лучезарной улыбкой.

— Что-то ты долго, — протянул Дмитрий Сергеевич, взглянув на неё поверх очков.

— Я встретила совершенно очаровательную женщину. Она пригласила меня на чай, и мы так заболтались… — Лидия весело защебетала, проскользнула мимо мужа и чмокнула его в щёчку.

Она росла в маленькой деревушке недалеко от Саратова, поэтому ей было очень просто привыкнуть к избытку кислорода, постоянной тишине и уходу за домом. Смена обстановки положительно повлияла и на её настроение. Она всё чаще стала улыбаться, заигрывать с собственным мужем и всячески дурачиться, словно ей не пятый десяток, а лишь немного за двадцать.

Дмитрию Сергеевичу было гораздо сложнее. Первые дни его постоянно мучила мигрень, а непонятные звуки старого дома мешали ему спать по ночам. Немного освоился он лишь спустя неделю, а на фоне улучшения интимной части в их семейной жизни его настроение также начало расти в гору.

— Уже заводишь знакомства, — сказал Дмитрий Сергеевич, усаживаясь на кухонный угловой диван. — Хорошо.

— Думаю, если мы приедем сюда следующим летом, будет здорово, если рядом окажется кто-то, с кем можно коротать вечера.

Лидия зашумела дверцами кухонного гарнитура. Она открывала их одну за другой, перебирала разные контейнеры, чашки, мешочки, но никак не могла найти искомое.

— А ты не видел мазь от ожогов? — не отвлекаясь, спросила женщина.

Дмитрий Сергеевич заметил красное пятно странной формы на предплечье жены. Он поспешил подняться с дивана, чтобы осмотреть его поближе, но из-за постоянного движения руки сделать это у него не вышло.

— Обожглась? — спросил он с некоторой тревогой в голосе, пытаясь аккуратно поймать её руку.

— Чайник у неё капризный, — пояснила женщина.

Она, наконец, нашла нужную тубу и, встав у зеркала, аккуратно нанесла мазь на покрасневшее пятно.

— Вот и всё, — победоносно сказала женщина и положила голову на плечо стоящего рядом мужа. — Тут так здорово, мне так нравится, вот бы этот отпуск никогда не заканчивался, — мечтательно произнесла она.

Этой ночью Лидии плохо спалось. Она долго ворочалась, но сон постоянно ускользал от неё, оставляя после себя тревожные тени на потолке. Где-то ближе к утру она сдалась, приподнялась на подушке и посмотрела в окно. Облака рассеялись, и над деревней раскрылось звёздное небо. Редкое зрелище для городского жителя. Она задержала взгляд на большом круге, что не позволял своим светом тьме захватить царствование на их улице. Её фокус медленно скользнул по крышам соседних домов, пока не остановился на предмете, что выделялся на фоне обычного состояния ночи.

На самом краю света от уличного фонаря, там, где начинался мрак, стояла тень. Человеческая фигура, едва различимая в очертании, но она была реальной.

Кто-то наблюдал за их домом.

— Дорогой… проснись… — Лидия тронула мужа за плечо. — Посмотри… там кто-то стоит.

Дмитрий Сергеевич пробормотал что-то сонное, но, разобрав в голосе жены тревогу, резко поднялся на кровати.

— Где? — растерянно замотал по сторонам муж.

— Вон… на самом краю света фонаря, в тени, — указательным пальцем женщина направила мужа на конус света.

Он прищурился, вглядываясь сквозь оконное стекло.

— Ммм… и правда кто-то есть… — нахмурился он. — Хулиган, что ли? Сейчас я ему покажу.

Дмитрий Сергеевич уже начал было вставать, но Лидия схватила его за руку и придержала. Глаза у неё был уставшие и напуганные, словно там стоял не обычный человек, а монстр, что заманивал в свою ловушку.

— Только осторожно. Мне это всё совсем не нравится, — трясущимся голосом сказала женщина.

Дмитрий Сергеевич лишь кивнул в ответ.

Связываться с ненормальными ему совсем не хотелось, и он надеялся, что, заметив свет в окне, наблюдатель пропадёт сам собой, осознав, что был замечен.

Он прошёл в помещение кухни, схватил с вешалки собственную куртку, надел её на голое тело и ухватился за дверную ручку с самыми решительными намерениями выйти на улицу, но остановился.

Заглянув в тёмное пространство кухни, он отпустил дверную ручку и, щёлкнув выключателем, осветил помещение. В несколько коротких шагов он достиг кухонного гарнитура, дёрнул за ручку нижнего ящика и принялся ковыряться в предметах, лежащих внутри. Откинув в сторону складной нож и штопор с надломленной ручкой, мужчина обнаружил то, что искал, — маленький флакон перцового баллончика. Бросив его в карман, Дмитрий Сергеевич поспешил на улицу.

Его лицо тут же обдало прохладным воздухом, что снял с него остатки недавнего сна. Захлопнув за собой дверь, он посмотрел в сторону уличного фонаря.

Наблюдающий всё ещё стоял на месте, будто не замечая, что из дома кто-то вышел. Фонарь за его спиной мешал разглядеть лицо, а сам силуэт казался каким-то слишком крупным для обычного человека.

— Эй, мужик! — окликнул Дмитрий Сергеевич, стараясь сделать голос как можно грубее. — Тебе чего надо? Чего пялишься?

Никакой реакции. Только маленькая вспышка огня — незнакомец закурил, и в слабом свете показалось его небритое, усталое лицо.

— Ты глухой, что ли? — повысил голос Дмитрий Сергеевич.

Тишина провисела в воздухе почти с минуту. Хозяин дома не торопился приближаться к странному незнакомцу. Чувство страха добралось до его колен и болью отдалось где-то в районе поясницы.

Незнакомец простоял молча ещё немного, периодически затягиваясь сигаретным дымом одним лишь ртом. Дмитрий Сергеевич чувствовал на себе его тяжёлый взгляд, но даже в редкие моменты, когда тусклый свет сигареты освещал его лицо, он не мог разглядеть его глаза.

А потом всё закончилось.

Наблюдатель медленно повернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь ни на мужчину, ни на его дом.

— Простите за беспокойство, — послышался хриплый голос из темноты, а через несколько секунд звуки шагов затихли окончательно.

Дмитрий ещё пару секунд стоял, всматриваясь в тьму за границей света, после чего, всё так же настороженно, вернулся в дом.

— Сумасшедший какой-то, — пробурчал он, укладываясь в кровать.

— Ты закрыл дверь на все замки? — Лидия не сводила с него глаз.

— Всё закрыл, — махнул рукой Дмитрий Сергеевич. — Не переживай, ложись.

Он отвернулся на бок и прикрылся одеялом, а Лидия осталась лежать с открытыми глазами, глядя в потолок. Что-то внутри неё не давало покоя, и уснуть в ту ночь она так и не смогла, как, впрочем, и её муж.

23 Октября.

Вот уже несколько ночей Лидия не могла нормально спать. Она постоянно просыпалась по ночам. временами ей казалось, что за ней кто-то следит, но, убедившись, что на улице никого нет, она отмахивалась от этих ощущений и ничего не рассказывала мужу о своих беспокойствах.

В этот раз Лидия вернулась домой раздражённой. Она захлопнула калитку чуть сильнее обычного, зашла внутрь дома и, не снимая головного платка, прошла к кухонному столу. Продукты из её сумки вылетали на стол с явным остервенением.

— Что случилось? — выкрикнул из зала Дмитрий Сергеевич, не отрываясь от борьбы с антенной, которая, похоже, давно сдалась.

— Да ничего особенного, — устало выдохнула Лидия. — Поругалась немного с соседкой. Ну, с той, что живёт чуть раньше нас по улице. Может, видел?

— Я здесь никого не видел, — усмехнулся он.

— Да и неважно, — махнула рукой Лидия.

Она закрыла холодильник, прошлась в зал и присела рядом.

— Как успехи?

Дмитрий Сергеевич сводил и разводил рога старой антенны. Перемещал её то выше, то ближе к окну, но серый шум на экране так ни разу и не сменился хоть какой-нибудь картинкой.

— Никак. Ни один канал не ловит, — раздражённо хлопнул ладонью по корпусу мужчина. — Всё, к чёрту. Не работает ни фига.

— Не переживай, нам тут ещё чуть больше недели осталось. На следующее лето повесим спутник.

Наблюдая за безуспешными попытками мужа победить старый телевизор, Лидия постепенно забыла причину своего утреннего разочарования. Она медленно приблизилась к мужу и встала, напротив.

Легонько ухмыльнувшись его вопросительному взгляду, она аккуратно поцеловала его в щёку и погладила по плечу.

Следы недосыпа уже не скрывались: под глазами залегли тени, взгляд стал тусклым, потерянным, будто она постоянно находилась где-то внутри себя.

Ближе к полуночи Лидия проснулась в очередной раз.

Женщина не сразу поняла, что именно её разбудило. Комната была тёмной, муж тихо посапывал рядом, и всё казалось таким обычным, но что-то выделялось в окружающем пространстве.

Она замерла, прислушиваясь.

Звук. Шипение. Равномерное, чуть дребезжащее, словно кто-то включил радио на мёртвой волне. Звук был знакомый, но никак не поддавался воспоминаниям.

Стараясь не разбудить мужа, она осторожно перелезла через него и на цыпочках направилась к залу.

Дверь распахнулась и сразу стало ясно, в чём дело. Комнату заливал холодный серый свет, а сам звук шёл от телевизора. Экран рябил статическим шумом.

— Ну конечно… — пробормотала Лидия, подходя ближе.

Она ощупала боковую панель, пытаясь найти кнопку выключения, но тщетно. Пульт же лежал на диване, где его оставил муж. Она щёлкнула кнопку питания. Шипение стихло, экран погас.

Женщина уже сделала пару шагов к спальне, как снова прозвучал щелчок и телевизор включился. Всё то же: серый свет, белый шум.

Она застыла.

— Ну что за… — раздражённо выругалась женщина, вернулась и снова нажала кнопку выключения.

На этот раз она не торопилась покидать помещение. Она встала в кромешной темноте зала и ждала, как поведёт себя дальше старый телевизор.

Убедившись в успешности очередной попытки, женщина кинула пульт на диван и повернулась по направлению к спальне.

Стоило ей отвернуться — щелчок.

Экран вновь засветился.

— Да чтоб тебя… — зло прошипела она, вернулась и принялась яростно нажимать на пульт, но телевизор не реагировал.

Он шумел мёртвым шумом и заливал комнату неприятным серым светом. Тогда она сделала несколько шагов к телевизору и ударила его по корпусу, но безрезультатно. Демонстративно кивнув, словно она принимает условия их битвы, женщина шагнула к розетке. Предвкушая победу, Лидия с явным раздражением и в то же время с некоторым наслаждением вырвала вилку из розетки. Свет и звук мгновенно исчезли.

Снова наступила полнейшая тишина, в сопровождении ночной темноты. Лидия постояла в комнате, ощущая, как напряжение сжимает плечи. Уже разворачиваясь обратно, она замерла, когда за спиной вспыхнул свет.

Комната снова осветилась экраном телевизора.

Но не рябью.

На этот раз на экране было изображение. Чёрно-белое, с постоянными полосками, гуляющими по экрану, будто плохая запись с видеокассеты. На экране телевизора было что-то круглое и тёмное.

Приглядевшись, Лидия распознала в тёмном круге водяную гладь. Вода была не обычная, она была грязная, вся заросшая растениями.

Лидия медленно подошла ближе. Несколько секунд картинка оставалась статичной. Женщина напряжённо вглядывалась в воду, словно пытаясь высмотреть в ней что-то. Её совершенно перестало волновать то, что телевизор был выключен из розетки. Поверхность воды на экране дрогнула. От центра пошли круги, будто что-то поднималось прямо из-под болотной трясины.

Камера двинулась ближе, к самому краю, как если бы оператор присел, заглядывая в воду.

И тогда она увидела: нечто двигалось прямо под поверхностью воды. Сначала был просто силуэт. Потом появились очертания тела. Оно всплывало медленно, словно мёртвое, без единого движения.

Лидия сделала шаг вперёд. То, что поднималось, было телом, но не совсем человеческим. Обнажённые длинные руки, покрытые рубцами. Тело казалось вытянутым, чуждым. И когда взгляд поднялся выше, к лицу. Её пронзил холодный страх.

Вместо глаз сияли две тёмные дыры. Бездонные. Рот открыт, словно в безмолвном крике. Края губ были порваны до самых краёв щёк.

Она отпрянула, потеряла равновесие и рухнула на пол, опрокинув небольшой столик.

Существо с экрана непрерывно следило за ней.

И тогда она закричала.

Дмитрий Сергеевич тут же выскочил из кровати, прибежал в зал и включил свет.

— Что случилось?! — осматриваясь по сторонам, спросил мужчина.

Лидия сидела на полу, закрыв лицо руками, и тихо всхлипывала.

— Там… — она едва могла говорить, только тыкала пальцем в сторону выключенного телевизора. — Там это было… оно… смотрело…

— Кто? — Дмитрий Сергеевич подошёл ближе, посмотрел на экран.

Тот был тёмным. Шнур неподвижно лежал рядом.

— Там… в телевизоре… монстр.

Дмитрий взглянул на жену, потом ещё раз на экран. Присел на корточки рядом с вилкой и прокрутил ту в руках, словно убеждаясь, что ошибки быть не может.

— Дорогая… он же выключен. Это просто сон, дурной сон, — медленно поднявшись, Дмитрий Сергеевич присел рядом и обнял её за плечи. — Всё хорошо. Это просто кошмар.

Лидия украдкой взглянула на экран, и тот был пуст. Серый корпус, чернота стекла. Никаких глаз, никаких звуков, никаких монстров.

Она прижалась к мужу, мягко уткнувшись носом в его грудь.

— Пойдём спать, — мягко сказал он. — Всё хорошо, я с тобой, — попытался успокоить жену Дмитрий Сергеевич.

Он помог ей подняться. И хотя Лидия сделала шаг в сторону спальни, взгляд её раз за разом возвращался к тёмному экрану.

Но тот был выключен.

29 октября.

С той самой ночи кошмары больше не отпускали Лидию. Они приходили каждый раз — тягучие, тёмные, и она просыпалась в липком, противном поту, хватая воздух, будто её только что вытащили из воды. Но услышав рядом ровное дыхание мужа, она делала вид, что всё в порядке.

Поначалу это был просто сон. Потом — сны. А потом началось… другое. В отражениях, в тенях, в шуме водопроводной трубы ей стали мерещиться вещи, о которых она боялась говорить вслух. Лица. Шорохи. Взгляды.

Она больше не выходила из дома. Порой даже не отходила далеко от мужа. Только рядом с ним в груди не так сильно щемило от страха.

— Так не может продолжаться, дорогая, — говорил Дмитрий Сергеевич, хмурясь. — Тебе нужна помощь. Профессиональная.

— Я знаю, — устало кивала она. — Вот вернёмся домой — и я сразу к врачу. Обещаю.

— Да зачем ждать-то?! — взорвался он. — Поехали прямо сейчас! Посмотри на себя! Ты вообще спала в последнюю неделю?!

Лидия молча подошла к нему, коснулась его щеки, потом ласково провела ладонью по его лысине. В её глазах была слабая, печальная улыбка.

— Хорошо. Давай завтра. Сегодня соберём вещи, а утром — домой. Сейчас уже поздно, пока запакуемся, пока доберёмся, будет ночь. А ты знаешь, как я не люблю ночную дорогу.

Муж посмотрел на неё — выжатую, бледную, с запавшими глазами, и тяжело вздохнул.

— Ладно… — сдался он. — Будь, по-твоему.

Дмитрий Сергеевич ушёл в спальню и шумно начал складывать свои вещи.

Ближе к полуночи его разбудил громкий, настойчивый лай. Он прозвучал резко, почти под самым окном, заставив его дёрнуться.

Он приподнялся на локтях, вслушался. За всё это время в деревне он ни разу не слышал собак. Ни лая, ни воя — вообще ничего. А тут… будто рядом, совсем рядом.

Он пробормотал ругательство, натянул одеяло до ушей и снова попытался уснуть.

Утром Дмитрий Сергеевич проснулся в доме совершенно один. Замок входной двери был открыт, как и калитка, но его жены Лидии нигде не было.

Глава 2: Работа

— Ну что я могу с этим сделать?

Старенький красный «Паджеро» толкался в густой пробке на выезде из промышленной зоны Нижнего Новгорода. Вся эта кипящая масса машин заражала друг друга раздражением, как расходящийся по организму вирус.

Его тоже постепенно начинало накрывать общим состоянием. Злость внутри поднималась волнами, как жар от асфальта, а пальцы его свободной руки все с большей силой сжимали обод руля.

— Хоть что-нибудь, Максим, — голос мамы был тревожный, и только это удерживало его от соблазна сбросить вызов.

Дышать в салоне было нечем. Горячий воздух внутри стоял уверенно, как чай в термосе. Печка гудела от сильных потоков тёплого воздуха, но стрелка температуры на приборной панели едва опустилась ниже красной отметки.

Окна опускать также было плохой идеей. В лицо тут же лезли едкий дым и тяжёлый выхлоп, неприятнее, чем соленые капли, скатывающиеся со лба и щёк.

— Мам, он взрослый, я не могу за ним следить всю свою жизнь.

Впереди светофор загорелся зелёным светом, и их ряд нехотя двинулся на пару корпусов вперёд.

Предательская капля скользнула по лбу и залезла в глаз, жжёно защипав веко, и Максим потянулся в бардачок за салфеткой. В тот же миг тонированная «Гранта» слева сунулась под нос, выстреливая мордой в его ряд, как будто чужого места на дороге не бывает.

Краем глаза он успел зацепить новую помеху впереди. Чёрный бампер приближался слишком быстро, и Максим вжал тормоз до упора.

Визг колодок расплескался по пробке. Сзади кто-то так же яростно встал «в пол» и тут же вжал клаксон, выливая всю свою злость в этот звук, будто это могло сдвинуть мир хоть на сантиметр.

Максим закрыл глаза, положил телефон на колени и сжал веки так сильно, что в висках коротко заболело.

Посидел так, считая медленные вдохи, а потом открыл глаза — и увидел ту же самую неподвижную пробку, застывшую, как картина в выставочном зале.

Мама что-то говорила в трубке, и он прекрасно слышал её голос, но шансов разобрать слова у него было мало.

— Извини, я отвлёкся, можешь повторить ещё раз? — спросил Максим, протирая пальцами глаза.

— У тебя у самого всё хорошо?

Максим осмотрелся по сторонам, выбирая, с чего начать свой поток словесной ненависти, но сдержался, чтобы не затягивать этот разговор на дольше, чем нужно.

— Да, мам, я просто в пробке и немного опаздываю на важную встречу, но в целом со мной всё хорошо.

— Хорошо, но, возвращаясь к Артёму, Максим, — он твой младший брат, и ему нужна твоя помощь, — её голос сменился на тот, которым она обычно читала им нотации в детстве.

— Мам, он младше меня всего на год, и мы с ним не виделись уже несколько лет. С чего ты решила, что я могу ему чем-то помочь?

— Потому что ты его семья. Мне вы никогда ничего не рассказываете, но друг другу… Он доверяет тебе. Пожалуйста, Максим, хотя бы просто поговори с ним.

— Доверял? Когда нам было сколько? Пятнадцать? — голос Максима наполнился иронией.

Мама ничего не ответила, только тяжело выдохнула в трубку.

— Ладно, я попробую вечером, — сдался Максим, в очередной раз вытирая капли с лица. — Но ничего не обещаю.

— Спасибо, Максим. Если ты что-то узнаешь или нужна будет какая-то помощь, позвони, хорошо?

— Конечно! — бодро сказал Максим, выпрямляясь на сиденье, видя, как пробка впереди сдвинулась с места. — Ладно, я потом перезвоню, пока, мам.

Он умудрился втиснуть свой потрёпанный «Паджеро» прямо у входа в модное кафе «Лэнс», что было непросто в этой части города и в это время дня. Однако удача не принесла ему облегчения. Наоборот — пятнадцать минут опоздания жгли ему шею, словно чужой укоризненный взгляд с заднего сидения.