Славин Митрий Велес

Для Максима, чья жизнь строилась на пунктуальности как на костяке, это было почти как предательство самого себя. Особенно сейчас, когда на кону висел выгодный заказ. Но ни одного следа от волнения не проступило на лице. Оно осталось запертым где-то глубоко внутри, под бронёй привычной сосредоточенности и ледяного спокойствия, которое он носил как свой второй пиджак.

Улица кипела. Люди, словно муравьи, сбивались в потоки. Кто с пакетами, кто с телефонами у уха, кто просто с усталостью в глазах, будто весь день они несли на плечах невидимый груз. Где-то за углом раздавались короткие, раздражённые гудки. Машины метались в поисках пути сквозь зарождающиеся пробки, как стая птиц перед бурей. Максим, уже отстоявший своё место в этом хаосе, не стал тратить ни секунды. Он толкнул элегантную дверь кафе — тяжёлую, с матовым стеклом и тонкой латунной ручкой и шагнул внутрь, будто переходя из шторма в тихую гавань.

Внутри открывался мир, выстроенный на контрасте: грубоватая кирпичная кладка стен соседствовала с бархатными диванами цвета высушенной крови, а старинные медные светильники отбрасывали мягкие пятна света на столы из полированного чёрного ореха. Воздух был пропитан ароматом свежемолотого кофе, ванили и чего-то едва уловимого — возможно, сандала или старых книг. Музыка, если она и была, тонула в шёпоте посетителей и лёгком позвякивании фарфора.

Определить своего заказчика оказалось несложно. Всего лишь парочка столов в кафе было занято людьми, остальные лишь ожидали будущих посетителей. В глубине зала, у окна с видом на Чернопрудский сквер, в полумраке сидел одинокий мужской силуэт. Он не смотрел на дверь, но Максим знал, что этот затылок ждёт именно его.

Мужчина в чёрной бархатной рубашке сидел над кружкой чёрного кофе и задумчиво рассматривал мир за тонированным окном. Взгляд у него был печальный и напряжённый, а мешки под глазами выдавали усталость последних дней.

— Чем могу помочь? — улыбнулся молодой парень за стойкой администратора.

— Меня ожидают, спасибо, — Максим быстро натянул ответную улыбку и тут же, избавившись от неё, прошёл мимо.

Когда Максим поравнялся с нужным столом, мужчина вышел из оцепенения. Он посмотрел ему в глаза и учтиво поднялся с места с протянутой рукой.

— Здравствуйте, прошу прощения за опоздание, — Максим слегка кивнул головой и пожал протянутую руку. — Евгений, я полагаю?

Он оказался сильно моложе, чем Максим представлял, слушая его голос по телефону. На вид Евгений был едва ли старше его самого, будто они сошлись на одной из тех невидимых развилок возраста, где юность уже сдаёт позиции, но зрелость ещё не вступила в права.

Его лицо обладало той редкой аккуратностью, что встречается чаще в чертах старинных портретов: чёткий овал, лёгкая симметрия, спокойный взгляд.

Что-то в Евгении отозвалось в Максиме на уровне инстинкта. Нет, не столько сходство, сколько тонкая, почти родственная гармония черт. Возможно, это было в разрезе глаз или в том, как оба держали плечи, не напряжённо, но ровно.

И всё же различия были налицо.

Максим выделялся ростом и той сдержанной угловатостью, что придавала его облику лёгкую жёсткость: острые скулы, прямой нос, будто выточенный из дерева. Его светлые волосы, почти пепельные, отливали серебром под тусклым светом кафе, а глаза, серо-голубые, с холодноватым отливом, будто унаследованные от северного моря, хранили в себе ту особую ясность, что досталась ему от матери.

— Здравствуйте, Максим, рад наконец с вами познакомиться вживую, — он сверкнул своими идеально белыми зубами. — Присаживайтесь, пожалуйста, — указал он на диван напротив.

Как только Максим уселся на бархатный диван, из-за спины вынырнула молодая девушка-официантка.

— Добрый вечер, меня зовут Ирина, и я буду сегодня вашим официантом, что-то желаете сразу? — улыбаясь, проговорила заготовленную фразу девушка.

— Американо, двойной, пожалуйста.

— Конечно, десерт к кофе не желаете?

— Нет, спасибо.

И девушка тут же пропала из поля зрения, словно призрак, растворившийся в пространстве.

Максим повернулся к своему собеседнику.

— Итак, Евгений, — Он сложил руки замком и упёр в них подбородок, готовясь к разговору. — Я бы хотел перейти сразу к делу. Вы очень заинтересовали меня по телефону, и я буквально сгораю от нетерпения узнать подробности вашего предложения.

Оценив рвение Максима, улыбка на лице Евгения стала немного шире, и он едва заметно кивнул, скорее самому себе, перестраивая мысли на деловой разговор.

— Конечно, Максим. Для начала я хочу дать вам знать, как я вас нашёл, — Евгений снова без интереса уставился в окно. — Мне порекомендовали вас как профессионала в странных вопросах.

— В странных вопросах?

— Да, всё верно. Скажем так… — он поднял глаза вверх, словно подходящие слова прятались где-то выше. — Это такие вопросы, которые обычные детективы не могут и не берутся решать, считая их, в большинстве своём, не реальными, а «вымышленными». Те же, кто берутся, обычно просто высасывают из клиентов деньги, подавая желанную информацию порционно так и не выдавая результата.

— Именно этим вы меня и заинтересовали.

— Да… — вздохнул Евгений. — Тогда я, пожалуй, начну… — он сделал глоток кофе. — Прошлой осенью мои родители купили дачу в маленьком деревенском поселении Мишутино. Это совсем маленькая деревня в лесах на юго-востоке Нижегородской области, не уверен, что там наберётся и тысяча живых человек…, впрочем, это не так важно. — он коротко улыбнулся. — Они прожили там около месяца. В первое время им всё нравилось, жизнь, по их словам, «снова стала бить ключом». Они в ярких красках расписывали свои эмоции и изо всех сил зазывали меня к себе, но мне было как-то не до этого. Так продолжалось несколько недель. — Евгений замолчал, вспоминая что-то неприятное.

— А потом? — Максим попытался вернуть его в реальность.

— Да, простите, — очнулся Евгений и сделал очередной глоток кофе. — А потом мама заболела.

— Грипп или что-то вроде того? — поинтересовался Максим.

— А существует грипп, который вызывает помутнение рассудка и доводит до галлюцинаций? — грустно улыбнулся Евгений.

— Учитывая влияние температуры на человеческий мозг — вполне, — утвердительно кивнул Максим.

— И правда… Но нет, гриппа или каких-то обычных заболеваний у неё не было.

— Но она начала видеть галлюцинации? — подвёл воображаемую черту Максим.

— Верно, — кивнул Евгений. — Никаких предпосылок, ничего не было. В один день ей стали сниться кошмары, а потом эти кошмары стали перебираться в реальность. Мне очень тяжело самому вериться во всё, что я вам сейчас рассказываю, но я вынужден вам всё рассказать, так как уверен, что там что-то было, — оправдывался Евгений.

— Всё хорошо, просто продолжайте. Что в итоге случилось с вашей мамой?

— Она пропала, — резко отрезал Евгений и замолчал, скосив взгляд за спину Максима.

Официантка Ирина возникла неожиданно, будто ждала подходящего, в его истории. Она поставила чашку перед Максимом, слегка поклонилась и тихо спросила:

— Что-нибудь ещё желаете?

Максим лишь отрицательно покачал головой, и девушка так же мгновенно исчезла в глубине зала, словно её и не было.

— Пропала… В каком смысле? — повернув голову на бок, поинтересовался Максим.

— В прямом, Максим, — снова грустно улыбнулся Евгений. — Мой отец проснулся одним утром: двери открыты, а мамы нигде нет.

— Хорошо, — заключил Максим.

История всё дальше уходила от ожидаемого Максимом сценария, и в его глазах начал таять огонек интереса к этому делу.

— Что же в этой истории такого, что вам понадобился такой специфический человек, как я?

— Мой отец уверен, что здесь замешаны… тёмные силы, — наконец вылил свои мысли Евгений.

Максим ничего не ответил. Он медленно поднёс чашку с кофе к губам, подул на него, скорее по привычке, и сделал маленький аккуратный глоток, прокручивая ещё раз слова Евгения в голове.

— Что же в этом такого «тёмного»? — напрямую спросил Максим.

— Я не знаю, — сдался Евгений. — Я рассчитываю, что вы сможете дать мне ответ на этот вопрос.

После этого признания он уже не выглядел аристократом: Евгений стал похож на напуганного ребёнка, пытающегося наделить уход матери из семьи сакральным смыслом.

— Послушайте, Евгений, — аккуратно начал Максим. — Пока что вы не дали мне никаких предпосылок считать, что тут замешаны какие-то «тёмные» силы. Причин такого поведения может быть огромное множество. Отсчёт можно начинать от самых поверхностных, — он покрутил ладонью в воздухе, подбирая варианты, — что-то вроде: «надоела семейная жизнь», так и подозревать нечто большее, что будет связано с вашим отцом…

— Вы тоже думаете, что мой отец в этом как-то замешан?

— Я бы начал рассматривать эту идею в первую очередь.

— Именно, Максим, — серьёзно сказал Евгений. — С этого я и начал расследование. Вы далеко не первый человек, которого я нанимаю. Они проверили моего отца вдоль и поперёк, заявляя в один голос, что, вероятнее всего, виноват именно он.

— Именно это я и пытаюсь вам сказать, только в более мягкой форме.

— Получается, вы мне не верите? — уточнил Евгений.

— В том-то и дело, что верю, Евгений. Я вижу по вашим глазам, что вы бесконечно верите в то, что рассказываете мне. Дело лишь в том, что я не занимаюсь такими вопросами, мне нужно что-то большее, чем это, — как можно мягче пояснил Максим.

— Вы правы, Максим, — он достал незамеченную ранее папку, лежавшую на его диване, и протянул Максиму. — Взгляните на это, пожалуйста.

Максим принял папку, отодвинул чашку с кофе и, положив её на край стола, раскрыл с первой страницы.

Там не было ничего примечательного: несколько выцветших фотографий старых домов и пустынной дороги с табличкой «Мишутино-2». На следующей странице досье на мать Евгения: имя, дата рождения, краткая биография и пара снимков Смирновой Лидии Григорьевны. Третья страница показывала зелёный частный дом за красным штакетником, такой аккуратный, почти уютный, если бы не ощущение странной пустоты за окнами.

— Части детективов удалось выяснить, что пропажа моей мамы — далеко не первый такой случай в этой деревне, — пояснял Евгений, пока Максим перелистывал страницы. — И самое странное — все исчезают в одно и то же время. В конце октября.

Люди в досье, на первый взгляд, не имели ничего общего: разный возраст, пол, место рождения. Всего таких дел оказалось пять. Последнее заканчивалось фотографией светловолосой женщины лет тридцати — с тихим взглядом и чуть приподнятой бровью, будто она что-то хотела сказать, но так и не успела.

Максим поднял глаза:

— Думаете, кто-то похищает людей в этой деревне?

— Думаю, да, — уверенно ответил Евгений и сделал глоток из своей чашки. — Близится та самая дата, — пояснил Евгений, складывая руки замком на стол. — Я хочу, чтобы вы провели… — он защёлкал пальцами в поисках подходящего слова. — Следственный эксперимент.

Максим поднял руку и посмотрел на маленькие цифры немного ниже основного циферблата на своих часах.

— Осталось всего несколько недель, — констатировал он. — Слишком мало для полноценного расследования.

— Понимаю, — кивнул Евгений. — Послушайте, Максим, мне было непросто прийти к вам, но я пересилил себя в надежде, что вы сможете помочь. Деньги значения не имеют: если вы дадите хоть что-то, я оплачу эту операцию и все будущие, если они потребуются.

Его взгляд был прямым и серьёзным. Максим заражался огнём уверенности, горевшим в его глазах. Пусть дело всё ещё не казалось ему достойным внимания, но теперь он уже сам хотел провести это расследование.

— Хорошо, я согласен, — спокойно сказал Максим, откладывая папку в сторону. — Мы с командой проведём полноценное расследование на месте.

— Отлично! — бодро воскликнул Евгений, слишком громко для такого заведения. — Я постараюсь обеспечить вас всем необходимым, а жить вы сможете в доме моих родителей.

— А могу я поговорить с вашим отцом перед тем, как мы отправимся туда?

— Это исключено, — его настроение мигом переменилось, а глаза утратили былую искру.

Максим опешил от такого прямого отказа.

— Послушайте, Евгений, ваш отец очень важный свидетель и, опять же, это то, с чего следует начать.

— Я понимаю, Максим, но дело в другом… Он не смог смириться с утратой и покончил с собой несколько месяцев назад.

Он неловко отвёл взгляд.

Максим покружил мысль в своей голове и попытался сделать предельно сочувственное лицо:

— Извините и примите мои соболезнования.

После окончания диалога Евгений покинул его, оставляя наедине со своими мыслями и папкой, что так заботливо подготовили прошлые детективы. Максим раз за разом перелистывал страницы, надеясь найти что-то необычное, но взгляд отказывался видеть важное.

В кармане завибрировал телефон.

— Романов, слушаю.

— Максим, у нас проблема, — тревожно защебетал женский голос в трубке. — Я никак не могу найти Игоря, а его сосед по блоку говорит, что он в срочном порядке уехал домой.

— Ты же пыталась ему позвонить? — Максим спросил скорее, чтобы убедиться самому.

— За кого ты меня принимаешь? — тревожный голос сменился на обиженный. — Конечно, я первым делом позвонила ему на мобильный, но он отключён, — в разговоре повисла пауза, которую девушка попыталась тут же заполнить. — Как прошла встреча?

— Нормально, я согласился, а этот… — Максим хотел было оскорбить своего оперативника, но удержался. — Пацан сбежал…

— Что будем делать?

Максим замолчал, уставившись в окно. Глаза его машинально скользнули по борту медленно проезжавшего мимо автобуса и зацепились за рекламу: «Приходи на обследование полости рта и получи скидку от лучшего дантиста страны Артёма Михальчука».

Не дантист ему сейчас был не нужен. Его взгляд зацепился за его имя.

Ледяной поток воды, такой холодный, что кожу на лице защипало, будто ожогом, мгновенно вогнал в тело бодрящую дрожь. Артём поднял глаза к зеркалу и на миг не узнал себя. Отражение казалось чужим, будто принадлежало не ему, а той самой части, которую он так упорно прятал ото всех. Карие глаза, потускневшие от усталости, окаймляли тёмные круги, тени прошлых ночей. На висках уже намечались первые морщинки, а обветренная кожа придала лицу суровость, не соответствующую его двадцати шести годам. Короткие тёмные волосы лишь подчёркивали эту чуждость, будто отражение в зеркале принадлежало кому-то старше, измученнее, чужому даже самому себе.

За последние полгода он изрядно похудел. Его лицо заострилось, черты стали резче, выточенные усталостью и невысказанными мыслями. Его взгляд, тяжёлый, гипнотизирующий: стоило встретиться с ним и невозможно было отвести глаз. Но каждая секунда этого зрительного контакта с самим собой приносила лишь чувство вины, создавая ощущение, что он предал кого-то важного. И этим кем-то был он сам.

Рабочая смена прошла спокойно. Закончив умываться, Артём скинул форму охранника в шкафчик и начал переодеваться в повседневную одежду. Раздевалка гудела голосами. Коллеги, чья смена тоже подошла к концу, перебрасывались шутками, обсуждали планы на вечер. Он знал каждого по имени, но за всё время так и не обменялся с кем-нибудь даже парой слов, предпочитая уединение в своей будке и не моргающий взгляд в мониторы камер.

— Романов! — раздалось за спиной, и грубая ладонь легла ему на плечо.

От неожиданности, ещё не отпустившей сосредоточенности дежурства, мышцы его тела мгновенно напряглись. Артём обернулся слишком резко и острым, как лезвие, взглядом, сразу дал понять, что трогать его не стоит. И как только его глаза встретились с тем, кто осмелился нарушить границу, чужая рука тут же исчезла с плеча.

Перед ним стоял Олег — несуразный парень, немного старше Артёма. Полноватый, с крупным носом-картошкой, выделявшимся на фоне остальных. Заметив, как всё тело Артёма напряглось, Олег инстинктивно сделал шаг назад и поднял ладони, будто сдаваясь:

— Тут у Кострова днюха намечается. Коллектив скидывается по пятьсот — ты с нами?

Его плечи чуть расслабились. Легкий оттенок стыда прокатился по всему его телу. Он молча порылся в глубине шкафчика, вытащил потрёпанный кошелёк и выложил всё, что в нём было. Денег оказалось немного, всего восемьсот рублей. Заначек он не делал: жил от зарплаты до зарплаты, а та едва покрывала самое необходимое. Эти восемь сотен всё, что оставалось до конца недели.

Артём еле слышно выдохнул, принимая участь: последние дни придётся считать каждую копейку и протянул Олегу фиолетовую купюру.

— Огонь! — обрадованно схватил её парень. — Собираемся в «Народной». Пойдёшь?

«Народная» — местная пивнушка у проходной завода. Артём пил в последнее время. Много. Но это было его личное дело, его тайна, которую он никому не собирался раскрывать. Как и дружбу. Её он тоже не искал.

— У меня дела, — коротко ответил он и захлопнул шкафчик.

Глава 3: Брат

Максим припарковался у облезлого пятиэтажного здания с серыми, грязными стенами. Он задержался в машине, гипнотизируя оконные рамы квартиры на третьем этаже.

Последняя встреча с братом вышла так себе. Он не мог сказать точно, когда между ними появилась это напряжение, но в их крайнюю встречу это переросло в легкую потасовку с толчками и оскорблениями.

Поднявшись на этаж, он остановился напротив нужной двери. Максим поднял руку, но на секунду остановился, раздумывая действительно ли стоит это делать. Его челка пошатнула воздух, отгоняя мысли и пока не накатило снова, он несколько раз громко постучал в дверь.

Ответа не последовало, и он едва заметно выдохнул.

Он уже наступил на первую ступеньку, когда позади послышался звук открывающегося дверного замка. Глаза закатились сами собой выражая иронию ситуации.

Артем стоял в дверях с заспанным видом. Он выглядел так, будто последние несколько дней не спал и не ел. Его тусклые, карие глаза смотрели словно сквозь, от чего у Максима прошелся холодок по телу.

— Макс? — голос его был удивлённым, он ждал абсолютно кого угодно, но не своего брата.

Внешне он совершенно не изменился с их последней встречи, однако ментально, насколько Максиму было известно, все стало только хуже.

— Как видишь…

Артём молча шагнул назад, пропуская брата в прихожую и Максим поспешил войти в помещение.

Маленькая однокомнатная квартира застыла во времени, словно в ней не было ни движения, ни тепла, ни жизни. Мебель стояла на своих местах, но выглядела затёртой, старой. На стенах местами виднелись потёки и плесень, а на полу валялись пустые бутылки и банки.

— Я… не знал, что ты заедешь, — тихо проговорил Артём, оправдываясь за состояние собственной квартиры.

Максим заметил, что его взгляд тут же проскользнул к пакету с продуктами, который он держал в руках.

— Это что, для меня?

— Да. Захватил пару вещей. Подумал, тебе пригодится, — небрежно ответил он, стараясь не акцентировать внимание на жесте, который мог показаться Артёму неприятной благотворительностью. — Там, знаешь… кофе, сигареты.

Брат скептически приподнял бровь, усмехнулся и забрав пакет, машинально заглянув внутрь. Его лицо на мгновение смягчилось, но тут же вернулось в привычное холодное выражение.

— Спасибо, — буркнул он, не глядя на брата. — Но ты мог бы и не утруждаться, с голода я еще не дохну.

Максим ощутил неприятный комок в горле, слыша этот колкий тон.

— Это обычная вежливость, Артём — постарался как можно увереннее ответить он. — Не приходить в гости с пустыми руками.

Младший брат захлопнул дверь и прошел по коридору на кухню, где уселся на старую табуретку и, вытащив из пачки, принесенной братом сигарету, закурил.

— Как скажешь. Так чем обязан твоему появлению, брат?

Максим молча проследовал за ним и не спрашивая разрешения открыл форточку, чтобы неприятный запах пота и алкоголя покинул квартиру.

— Буду говорить на чистоту, — сказал Максим усаживаясь на табуретку напротив Артёма. — Мама попросила меня проверить все ли у тебя нормально. Я, честно, сам был не в восторге от этой идеи, но ты знаешь, что она упертая, прямо как ты.

Артём хмыкнул.

— Ты же мог просто позвонить?

— Мог, — коротко ответил Максим, внимательно изучая бардак в комнате. — И что я тогда бы узнал? Что у тебя всё отлично? — риторически спросил Максим и посмотрел на брата, от чего тот увёл взгляд в сторону. — Сам понимаешь, этого было бы недостаточно.

Он коснулся ногой бутылки, стоящей под столом, и та со звоном ударилась о такую-же соседнюю.

— Как ты вообще можешь жить в такой грязи!? — моментально завелся Максим.

Артём лишь закатил глаза. Они не виделись больше года и первое, что делает Максим — это читает ему нотации.

Заметив реакцию брата, Максим коротко выдохнул и попытался успокоится.

— Извини, Тем, я сюда не нотации приехал читать. Расскажешь, как у тебя дела?

Брат пожал плечами.

— Нормально.

— Где работаешь?

— Ты спрашиваешь, чтобы поддержать беседу или мама и вправду не сказала тебе? — уголок его губ поднялся в ехидной ухмылке.

— Мама не сказала ничего, вернее, возможно сказала, но я был занят, когда разговаривал с ней и мог пропустить.

— Я работаю охранником.

В комнате повисла тишина.

— И нравится?

Артём в очередной раз пожал плечами и замолчал.

Диалог шёл тяжело, натужно. Максиму приходилось вытягивать вопросы из себя, просто лишь бы не молчать. А ещё сдерживать себя, ведь все, что он хотел сейчас сказать брату, либо расстроило бы его ещё больше, либо разозлило.

— Слушай, Тем, я так не могу, — признался брат. — Я бы правда хотел тебя поддержать, послушать твои слезливые истории, но понимаю, что ни тебе, ни мне это не нужно. — Максим поднялся с табуретки, подошёл к окну, облокотился на подоконник и сложил руки на груди. — Давай мы перейдем со стадии вопросов ни о чём, к более существенным?

Артём ухмыльнулся.

— Конечно, Макс, ни в чём себе не отказывай.

— Спасибо, потерпи немного. Глядя на всё это вокруг у меня, возникает главный вопрос: ты бухаешь?

Артём осмотрелся по сторонам цепляясь взглядом за банки и бутылки.

— В обычном понимании этого слова скорее да, чем нет. Плохо засыпаю на трезвую голову. — пояснил Артём.

— Угу… — кивнул Максим раздумывая — Ответь мне конкретно, ты можешь вести трезвую жизнь, скажем, несколько недель?

— Да, думаю да. — неуверенно сказал Артём. — А к чему такие вопросы, Макс?

Брат замолк. Он думал, бросая взгляд то на Артёма, то на пол, то куда-то выше.

— Тебе от меня что-то нужно? — не выдержал молчания Артём.

— Может, и так, — сказал он осторожно. — Но для начала, я бы хотел разобраться в каком ты состоянии, Артём.

— Для чего тебе это надо, Макс? — взгляд Артёма наполнился усталостью.

— А что? Брат не может поинтересоваться состоянием своего младшего братишки? — слишком наигранно улыбнулся Максим.

— Не разыгрывай комедию… — выдохнул Артём.

— Хорошо, как пожелаешь… Это работа, Артём — Максим отвернулся лицом к окну рассматривая что-то во дворе, — Возможно она покажется тебе странной, но за нее отлично заплатят.

Максим сделал два глубоких вдоха носом, будто обычного вдоха могло не хватить на его рассказ.

— Если рассказать в двух словах, то: к нам пришел сын одного серьезного бизнесмена. В прошлом году они с женой решили временно сменить обстановку и попробовать себя в роле деревенских жителей, окунуться к своим истокам, так сказать. Короче, его жена пропала, — Он снова сел на стул напротив Артёма и уставился на него.