Ричард Грэй Ричард Ди Грэй

— Чё надо‑то? — подозрительно спросил я и оглядел их лица.

— Рич, у тебя же деньги! — со вздохом напомнила лейтенант в юбке.

Я подал мешок, не кошель (сумма‑то по весу не хило). В общем, надо запастись всем, что нужно. Из мешка ушло ещё 314 монет серебрушек.

— Эдак мы и до войны не доедим, всё деньги истратите, — забухтел я.

Всем пофиг. Интендант ускакал со своим конём, ведя его в поводу сквозь толпу.

Мы с Кирой пошли пешком, нашли коновязь. Рядом стоял мужичок. Дали три красных тина (чёрт, жёлтых не нашёл, кончились).

— Сторожи коней, — напомнил я ему, и двинулись со свитком в руке к офицеру ворот.

Прочитав свиток, он стукнул себя в грудь, отворил кованые ворота, и мы протиснулись. За нами закрыли.

Пошли по дорожке в сторону дворца — на глаз метров триста идти.

И тут бежит навстречу какой‑то старый цикл, наряжен как попугай. Я ускорил шаг навстречу: «Мало ли, — подумал я, — умрёт, пока бежит, а я крайний. Всяко ко мне».

Не добежав до нас метров десять, он что‑то сказал.

— Что с вами? — озабоченно и участливо спросил я.

— Ждут, — старичок зашатался от усталости, наверное, хотел реверанс сделать.

Кира подхватила его, усадила на землю и вытащила кристаллик с лечилкой.

— Ты полежи, — посочувствовал я ему.

Мы бодрым шагом дошли до дверей. Возле входа стояли пятеро, полностью закованные в железо. По росту — метра два с половиной.

— Знатные циклы, — определил я. — Рослые.

Мы с Кирой двинули к дверям. Перегородил дорогу такой же в железе, но на голове шлем в виде ведра с дырочками для дыхания и прорезью для глаз.

Кира молча сунула свиток‑приглашение. Нам открыли двери, и мы вошли.

Длинный коридор, и почему‑то темно, хотя горят лампы. Наверное, со света зашли. Никого нет, мы пошли. Вдоль коридора — статуи, и всё какие‑то безвкусные, что ли: позы меняют, а смысл один и тот же. Лепнина везде, очень много. И как‑то бело‑серо.

Дошли до ещё одних дверей‑ворот. Тёмные двери густого тёмного цвета меди. Хотел толкнуть двери от себя, но двери открыл парень в колготках и вроде в рейтузах, с палкой в правой руке; навершие палки — бомбончик, похож на штуку, которой пыль с потолков убирают.

Мы вошли в зал. Никто нас не представил, но как в фильме: по левую и правую сторону стоят циклы и немного людей, разодеты разно — кто в железе, кто в кожаном доспехе, кто в каком‑то халате, будто из бани.

Мы ещё двинулись вперёд и остановились. Наконец‑то глаза привыкли, и я увидел: передо мной, метров на десять дальше, сидит на троне (хотя больше похож на большой стул) король.

Я рассматривал его, он — нас. Цикл с пузом, больше похож на баяниста, который играл на моей свадьбе в 1994 году.

Я решил больше не приветствовать как Д’Артаньян и просто поклонился.

— Ты Ди Бил? — задал вопрос король.

— Нет, а вы? — спросил встречно я и на всякий случай ещё раз поклонился.

— Я‑то король, а ты кто?

— Ваш подданный, Ричард Ди Грэй, шестой род города Медянка. Привёл роту стражей по вашему указу.

Сказал и выпрямился я. У короля в глазах бесинки заскакали. Понравился я ему.

— Это на тебя жаловался главный старейшина Медянки? Что ты коней натравливаешь на солдат? — король хохотнул.

— Нравишься ты мне. Ты понимаешь, ситуация какая сложилась? — нагнулся ко мне Тириан. — Нам война как бы не нужна, но мы торгуем с Лавенсией, и ты нам нужен как никогда сейчас. Ты ведь Ричард — вассал.

— Я готов, мой король, — пафосно сказал я и для убедительности вытащил с лязгом меч прямо перед носом короля.

Я услышал стон Киры.

— Ну началось, — тихо, с испугом прошептала она.

Стоящие рядом с королём стражи вытащили мечи и двинулись ко мне. Я виртуозно крутанул восьмёрку и нечаянно сбил с подлокотника короля хрустальный фужер с вином. Тот разлетелся брызгами стекла и жидкости, окатив левую сторону придворных. Завершив доворот меча, я с лязгом воткнул его в пол, картинно присел на одно колено и преклонил голову.

Стража расслабилась и сдала назад. Король веселился. А Кира тяжело вздохнула.

— Я тебе денег не дам, Ричард, нет их, сам понимаешь — война, — печально сказал владыка местных земель. Подумал и продолжил: — По нашим законам я обязан тебя обеспечить. Но я тебе дам десяток воинов в кожаной броне и четыре телеги с припасами. Коней не дам. Дам амулетов первого уровня — сто пятьдесят штук, больше не проси, — крякнул король. — И ещё…

По кристаллу связи пришло сообщение от твоего будущего тестя. — Король глотнул вина из кубка, принесённого ему взамен разбитого. — Он просил меня узаконить ваши отношения. То есть нужно вписать вас в каменную книгу и назначить дату свадьбы. Свадьбу организуем здесь!

Кира в порыве благодарности присела на одно колено. Глянув на раскрасневшуюся девушку, я повторил за ней.

— Спасибо, ваше величество, и спасибо за подарок, — схитрил я.

— Э‑э, я запамятовал что‑то, — медленно проговорил король.

— За амулеты, десяток циклов и припасы, — напомнил я и глянул на Тариана.

— А‑а, — махнул он рукой. — Это не подарок. А вот подарок нужно сделать вам! В королевстве появится новый род, и это нужно как следует одарить! — И задумался.

— Я вам подарю особняк в городе — небольшой, но недалеко от дворца, — король глотнул вина, утёр ладонью рот и продолжил: — Небольшое поместье дам недалеко от села Тур, вроде в трёх километрах от него.

Я смотрел преданно в глаза короля и думал: «Ну давай, давай ещё накидывай плюшек, пузо пивное».

— Поместье с загонами, полями, отарой овец и ещё что‑то там… не помню, — продолжил король и поднял вверх вместо пальца кубок. — Всё это получите, — и взглянул на Киру, — когда ты женишься на нашей красавице, тем самым свяжешь себя с королевством Вария.

— Нам очень важно, чтобы появился новый род в королевстве, — проговорил Тариан. — Это усилит нас, укрепит наши позиции и связь с Лавенсией. Возможно, мы сможем понизить таможенные пошлины. Я дам тебе рекомендации и мой «голос» в переговорах с королём Ричардом. Тебе мой министр по державам все бумаги выдаст, — задумался король.

— Хмм… Ну раз ты будешь представлять наше королевство, тебе и выглядеть надо достойно, да и твоей невесте тоже, — продолжил Тариан. — Денег у нас нет, но «пустых» изумрудов у нас достаточно. — Он чуть понизил голос, будто делился тайной: — Пустыми называют те, что не являются камнями силы. Их можно заряжать магией и переработанной живой силой. Конечно, изумруды силы дороже — они сами пополняются сырой живой, то есть жизненной силой.

Король подозвал придворного и что‑то тихо шепнул ему. Через какое‑то время прибежал седой цикл в чёрной мантии — будто колдун какой‑то — и склонил голову перед повелителем. Выслушав, «чёрный» ускакал куда‑то, а потом вернулся с маленьким деревянным сундучком: сантиметров двадцать в длину, двенадцать в ширину и столько же в высоту.

По знаку короля клерк (по крайней мере, я решил, что это клерк) всучил мне сундучок с воткнутым в замок ключиком.

Я поклонился.

— Спасибо, великий король, за столь ценный дар! Каждый камешек из этого ларца пойдёт только на пользу нашему государству! — закончил я, снова поклонился, повернулся к Кире и ткнул в неё сундучком. — На, неси, — тихонько сказал я.

— Сам неси, тебе дали, — тихо прошипела девушка и легонько оттолкнула сундучок от себя.

— Да держи уже! — уже громче сказал я. — Я капитан, а ты лейтенант всего, ты и неси! — настойчиво впихнул ей в руки ларчик.

Кира засмущалась и покраснела. Все придворные и король смотрели на нас и улыбались. Нет, король просто хохотал.

Кира посмотрела на меня… и показала язык.

В зале кто‑то заржал в голос. У короля аж слёзы выступили.

Наконец аудиенция закончилась, и мы вернулись к себе в корчму.

Конец 27‑й главы.

Глава 28. Выступаем.

Добравшись до своей комнаты, я вызвал коридорного, велел принести лохань, воду, полотенца, мочалки, мыло и найти моего адъютанта. Выглянул в коридор — никого.

Спустился вниз и крикнул хозяину корчмы, чтобы прислал ко мне слугу.

Мы с Кирой сняли с себя одежду, укутались в шкуры и уселись возле разожжённого камина.

Пришла служанка. Мы заказали жареного барашка с зеленью, политого гранатовым соусом, кувшин тёмного эля и лепёшек. Я заранее рассчитался и подарил ей блестящий красный тин.

Вскоре пришла команда «банщиков»: приволокли лохань, тазы и всё остальное, налили нам горячей воды и, получив свои честно заработанные тины, вышли.

Мы запрыгнули в ванну, натёрли друг друга мочалками, подурачились с пеной. А потом вылезли — в лохани неудобно заниматься сексом. Только вытерлись и закутались в полотенца, как принесли наш заказ. Отдав служанке монеты и сверху ещё два тина, я отправил её.

После того как мы насытили свои желудки жирным мясом и запили его хорошим густым элем, я, рыгнув с удовольствием, тут же получил подзатыльник от Киры — уже без удовольствия.

Притащив сундучок, мы забрались на кровать с ногами и стали осматривать содержимое. Высыпав всё на постель, мы увидели солидную горку неогранённых изумрудов. Самые большие были размером с фалангу указательного пальца — таких оказалось восемь штук. Остальные поменьше: стальные — ещё меньше, а некоторые вообще со спичечную головку.

Кира сделала сосредоточенную мордочку, от старания вытянула язычок стрелкой и усердно раскладывала наше сокровище по кучкам. Я лёг на живот, выставил локти перед собой и положил руки на ладони, наблюдая за ней.

Я наблюдал за своей девушкой. С её плеча сползло полотенце, и показалась красивая, упругая грудь. Кира на это не обращала внимания, давно привыкла ко мне.

— Кира, — позвал я тихонько.

— Ну чего? Я занята, видишь же? — проворчала девушка.

— Что ты рассматриваешь в этих камешках? — попытался завести разговор я.

— Ну, если камушки с трещинками, их убираю для продажи ювелирам: они их огранят и вставят в драгоценности, и алхимикам. Те самые плохие камушки будут толочь в порошок для работы с ним. Понял? — улыбнулась она, поглядев на меня и сдувая со лба непокорную прядь.

-Ясно а другие?

— Большие рубины мы вставим в разные украшения, оружие, — отвлеклась от своей работы Кира и села на попу, скрестив ноги. — Можем вставить в ремни, броши, кольца, да во всё что угодно! — её глаза разгорелись, и она стала жестикулировать. — Часть я заряжу живой для нас, но тебе — больше, — продолжила девушка. — Основную часть мы зарядим заклинаниями в королевстве Лавенсии: там уже магия действует, и, скорее всего, у тебя есть потенциал в магии. Сможешь наносить магией удары из этих кристаллов, — объяснила она.

Потом подумала и добавила:

— Может, и я смогу. Я не пробовала.

— Какая ты у меня умная, как утка: только червей не ешь, — подшутил я над ней и словил от неё подушечкой по голове.

— Трёхглазка, — позвала эта фурия.

— Говори, двухглазый! — и показала язык.

Я перевернулся на спину и положил руки за голову.

— Ты без камней силы сколько в день можешь заряжать кристаллы и какие? — задал интересующий меня вопрос.

— Если мелкие, по ёмкости 1 единица, то таких за день штук пять, но этот процесс долгий. Не всегда время есть, — задумчиво произнесла она.

— А вот через камни силы там быстрее, хоть и надо перерабатывать силу жизни в живу, то там жгутик идёт толще и упругий. Я могу до 40 единиц. Опять же, если мне разжечь свой источник, то он быстрее качать будет. Понял хоть? Эх ты.

И перебралась по кровати ко мне, положила голову мне на грудь.

Я запустил свои пальцы в эту мягкую медь и понемногу уснул.

Поспать долго не удалось: пришёл адъютант‑интендант. В общем, все припасы упакованы, накрыты шкурами и привязаны к телегам.

Подкупили стрел. Каждая стрела обошлась по 3 красных тина; всего интендант взял оптом 1200 стрел, и обошлось ему это в 36 полновесных оленей.

Адъютант доложил, что в расположении нашей роты пришёл десяток пехотинцев во главе с десятником по имени Палик. Так появилось 11 циклов, безлошадных.

— Интендант, тебя как звать‑то? — тупо спросил я, хотя мог давно узнать имя у Вела.

— Я Карил, господин.

— Ты не Дун?

— Нет, меня хоть и назначили из гильдии, но статус я ещё не заработал, вот и отправили на войну, — смущённо ответил Карил.

— Ясно. Ты скажи, сможем мы для наших пехотинцев купить коней, желательно боевых, и во что это нам обойдётся?

Почесав нос, Карил ответил:

— У нас серебра осталось 1920 монет, то есть 192 оленя. Обычная лошадка стоит от двух оленей, но на таких не воюют, да и едет недолго; тягловые лошади — от четырёх оленей, ну а боевые — от пятнадцати и выше, — закончил интендант.

— Короче, дуй на конюшню, где торгуют боевыми конями, и прикупи им сёдла и всё остальное. У тебя 192 оленя есть, — продолжил я. — В дороге на закуп припасов у нас с лейтенантом есть своё серебро, — сказав это, я поглядел на Киру; та, не отрываясь от своего занятия, подтвердила наклоном головы.

Я отпустил обоих и сказал: «Утром встречаемся в лагере».

Мы с Кирой пообедали. Я спустился вниз, рассчитался с хозяином.

Потом пошли с Кирой и забрали её платья и ещё не знаю что от швеи, сходили, посмотрели цирк, поели сладких тортиков, запивая вкусным морсом, и к вечеру вернулись в корчму.

Сполоснувшись в лохани, мы завалились на кровать. Я сдёрнул с неё одежду и напал, как ненасытный зверь. У меня стали расти волосы на лице, и я нечаянно щекотал Киру; та визжала и кричала:

— Иди побрейся, оцарапаешь всю!

Накувыркались, запыхались.

Попили кваску и легли спать.

Утром собрались быстро. Оделись в боевые доспехи с кольчугами, сели на оседланных лошадей. Я кинул пацану три жёлтых тина, и мы поехали к выходу из города.

К лагерю добрались за час.

Возы были полны всего, что нам нужно: закуплены и мука, и солонина, купили даже сушёных фруктов. Передо мной выстроилась моя рота по своим десяткам. Я прошёл вдоль строя и выборочно проверял, как сидят доспехи, как почищено оружие. В конце строя стоял новый восьмой десяток от короля. Десятник Палик вышел из строя, доложился и сообщил, что с ним прибыло четыре телеги, гружённые необходимым: от топоров и верёвок до бочек с элем.

Подошёл интендант и доложил, что купил одиннадцать боевых коней и к ним сёдла и прочее. Отдал за каждого конягу по шестнадцать оленей и сторговал сёдла не новые по 1,5 оленя. Но я выпросил сорок мешков овса. Вышло 192,5 оленя. То есть деньги — под ноль.

— Отличная работа, а за овёс спасибо, — хлопнул я его по плечу.

Новый десяток и десятника усадили на коней.

Я подозвал сержанта и спросил:

— Сколько теперь у нас в роте?

Вел, не думая, ответил:

— 82 бойца, это без тебя и Киры.

— Ясно. Спасибо, Вел. Горнист пусть трубит в поход, вон уже какая колбаса на тракте! — показал я на отряды, шагающие в сторону восхода.

Мы построились, обозы — в середине, и пошли следом. Я пока ещё не знал, кого король назначил генералом этих раздельных отрядов и рот. Думаю, на следующем привале созовут всех офицеров. Ну, так по логике‑то должно быть.

В течение дня мы обогнали несколько отрядов и рот. Не все сёла и городки смогли выделить коней, так что пехоты у нас намного больше.

К вечеру этот табор стал замедляться и встал. Я послал сержанта узнать, как там и что. Как говорится, «что почём, хоккей с мячом».

Генерал у нас есть, оказывается, есть и полковник. Мы причислены к первому кавалерийскому полку. Вел сказал, что собирает вечером у себя в шатре всех офицеров на кубок вина и для составления плана на будущее.

Лагерь мы соорудили просто и без затей: телеги по кругу, циклы — внутрь. Пока расставляли кухни, таскали дрова, мы с Кирой поехали в центр искать самый большой шатёр среди этого хаоса.

Его видно было издалека: на нём висел штандарт короля Тириона — жёлтое полотно посередине с глазом.

Возле шатра было много коновязи. Мы спешились, отдали конюху поводья и вошли в шатёр. Изнутри шатёр оказался огромен. Стояла печь‑камин из железа, труба выходила наружу, топилась прямо сверху.

Посередине — здоровенный стол, и над ним склонились: генерал (головой как у льва, рыжий волос был у него по кругу, типа шара), полковников я насчитал четверых, и ещё с ними были два рыцаря. Чуть дальше от стола стояли штабные офицеры: два капитана и четыре лейтенанта.

Мы, простые капитаны и лейтенанты, стояли дружной толпой у входа и тупо ждали, что нам скажут.

Нас, посчитал я, было двадцать четыре капитана и тридцать шесть лейтенантов. Я сразу прикинул по количеству полковников, что шестью ротами командовали шесть лейтенантов. Тут одно из двух: либо косячники вроде меня, либо роты сильно недоукомплектованы.

Через какое‑то время старшие офицеры отлепились от стола, и генерал подошёл к нам и представился:

— Я ваш генерал в этом походе, и зовут меня Гаил Ван Террис.

В общем, ничего интересного не было. Мы все выпили по паре кубков вина; кто‑то стал с кем‑то знакомиться, а кто‑то реально накидывать за воротник. Мы с Кирой переглянулись и решили по‑тихому свалить.

Но на выходе нас остановил полковник. Он представился Дерилом Ван Торином (на вид лет сорок, чёрный волос, само собой, трёхглазый; одежда та же, как и у нас, только знаки полковника — три серебряных щита с мечом), сказал, что он наш командир, и завтра пригласил уже на свой совет. Он объяснил Кире, как найти его шатёр. Я не слушал и хотел просто спать. Попрощавшись со своим командиром, мы вернулись в лагерь.

Пока мы с Кирой ездили на бестолковое совещание, «нам» уже поставили шатёр. Циклы уже были в курсе, что мы близки, и, не заморачиваясь шатром лейтенанта, поставили один. Теперь возле нас крутились два ординарца: мой и Киры — девка лет шестнадцати. Кстати, хоть и в кожаном доспехе, но без штанов. Её доспех был как продолжение короткой юбки, чуть прикрывая «седло». Мой взгляд без моего разрешения зачем‑то начал исследования. Перехватив взгляд Киры, который жёг мне лоб, я изобразил, что смотрю вдаль мимо пятой точки ординарца.

Но мне никто не поверил, и я словил локтем под дых.

Кира сегодня спала со мной, повернувшись ко мне задом.

«Наказывает», — догадался я и уснул.

Конец 28 главы.

Глава 29. Войсковые учения.

Рано утром наш трубист сильнее дудел, чем обычно, — видно, старался перетрубить соседние лагеря, в которых тоже дудели.

— Э‑э! Хорош уже! — сварливо крикнул горнисту, хотя сам тайком был горд, что мой свиристел громче всех пересвистел соседей.

Я подошёл к нему и сунул пятак красного тина, а шёпотом в ухо сказал:

— Ты завтра утром труби возле палатки сержанта, возле меня не надо, — вкрадчиво сказал я ему. — Понял?

— Слушаюсь, командир! — Выпрямился в струнку, ударил себя трубой по груди и скривился.

Я встал возле таза и нагнулся — адъютант стал лить мне воду на шею и голову. Я мылом прошёлся, умылся и сполоснулся. Почистил порошком зубы и плюнул случайно на сапог адъютанту.

Тот подал полотенце, и, пока я вытирал лицо, он быстренько оттирал сапог.

Завтрак принесли в шатёр. Кира подошла чуть позже. Про вчерашнюю задницу адъютанши ни словом не обмолвились, пока я сам не нарвался.

— Кир, подай лепёшку, — жуя мясо, я попросил девушку.

— Кир, а где наша адъютанша? Стояла бы и подавала, до чего не дотягиваюсь, — пожаловался я.

Глаза у моей фурии вспыхнули — я чуть отодвинулся от неё.

— Вообще‑то это моя адъютант! — рявкнула она мне. — Я её сняла с должности. Нечего тут ходить, вертеть, — разозлилась она, и я ещё дальше отсел от неё.

— Ишь ты! Подавала бы мне… — передразнила меня.

— Вон, зови своего адъютанта, пусть подаёт, — закончила она, бросила яблоко в корзинку и вышла из шатра демонстративно (хотела хлопнуть дверью, а тут полог), тряхнув пологом.

— Ну и дела‑а, — протянул я. — А жаль, красивая попка.

— Что ты сказал? — ворвалась она в шатёр.

«Ну и баран я», — простонал про себя. Тут же нет двери.

— Красивая топка… Вон наш переносной очаг, — начал выкручиваться. — Жаль, говорю, что чуть больше размером не сделали.

И как ни бывало, сменил разговор о предстоящем совещании у полковника.

Кира вошла внутрь, подозрительно смотря на меня. Верхний глаз её точно не поверил. И стала переодеваться, демонстративно выставив свою пятую точку в мою сторону. Я наблюдал молча, сверля взглядом нижнюю часть спины.

— Да‑а, красивая топка…

Резко развернулась Кира, и волосы медной волной перелетели ей за левое плечо.

— Что ты сейчас сказал? — и ещё подозрительнее уставилась на меня.

— Попка, говорю, красивая у тебя, — и не успел договорить, в меня полетели фрукты.

Я выскочил из шатра и побежал к сержанту дать указания до моего прибытия от полковника.

Нам с Кирой оседлали коней. Я пнул в морду Придурка, который тянулся уже к моему сапогу, и медленно выехали из своего расположения.

Ехал я за своей злюкой — она вчера узнала, куда ехать. Ехали молча. Кира сидела как амазонка, с прямой спиной. В этот раз она оделась немного по‑другому, как её адъютанша: кожаный доспех‑юбка, голые ноги и высокие сапоги с узким носом, волосы распущены и перетянуты на голове кожаным ремешком.

Я восхищённо смотрел на неё.

— Киир, может, ну его, этого полковника, вернёмся в шатёр? — заканючил я.

Девушка догадалась, какой эффект она произвела на меня, и только фыркнула, прибавив скорость.

— Вообще, на воздухе не мороз, но всё же, — задумался я, глядя на голые ноги Киры. — А‑а, циклы могут живой согреваться, — догадался я. Тем более циклы — дворяне, чей источник огромен против обычных.

В мирное время, если жива не нужна для лечения, можно тупо использовать как электронагреватель, — восхитился я циклами и завистливо посмотрел на Киру. Да и кожа у них хоть и мягкая, но крепкая, как у носорога.

Задумался я и крикнул Кире:

— Слушай, носорог! Тебе точно не холодно? — озаботился я и только потом допёр, что перепутал имя с животным.

«Хоть бы не услышала», — запаниковал я.

Кира медленно остановила свою Рысь и развернула ко мне лошадь.

— Нет, мне не холодно, — ответила холодно фурия в кожаной юбке. — А тебе?

— Крокодил языкастый!

— Да пошёл ты! — обиделась девушка и послала лошадь вскачь.

— Ну ты и лошара! — прокричало мне в ухо второе я.

— Знаю, — поник я ещё раз.

Я, как побитая собака, поплёлся за ней. Даже мой чёрт с копытами почувствовал моё настроение и не шалил.

— Кир! — плёлся сзади, пытаясь объясниться.

— Я просто восхищался твоей кожей! — торопливо кричал я, и солдаты оборачивались на мой крик.

— Ты же не мёрзнешь! — не унимался я. — У тебя кожа как у носорога, а не ты — носорог! — крикнул сильнее в отчаянии. Все солдаты полковника уже стали оглядываться на меня.

— Чего смотрите?! — огрызнулся я. — Плётей захотели?! — зыкнул я на них.

Кто‑то из солдат заметил:

— Так вы не наш офицер, — сказал один из них.

Я махнул рукой и подъехал к шатру полковника. Кира стояла бледная возле своей лошади и смотрела с гневом на меня.

Я слез.

— Прости, не так выразился, — и опустил глаза.

— Как ты смеешь обзывать меня и орать всему лагерю, что у меня толстая кожа, как у носорога? — зашипела девушка.

— Я сравнил просто… — замямлил я.

Кира выдохнула и рассмеялась.

Я поднял глаза на неё.

— Да я сразу поняла, что ты имел в виду. Просто хотелось тебя наказать за то, что пялишься на моих девочек, — продолжала смеяться она.

Я растерялся и обрадованно согласился:

— Хорошо, милая, на твоих девочек не буду, — и робко улыбнулся.

— В смысле — на моих? — враз посерьёзнев, Кира глянула на меня.