Ричард Грэй Ричард Ди Грэй

Допросили служащих и нашли развязавшего драку (это кому я прищемил ногу, а потом вырубил). Показавший на него оказался коридорным, которому я дал серебряную монету.

Засранца увели. А служащий многозначительно посмотрел на меня.

Мы поднялись в комнату. Через минуту постучали. За дверью стоял тот старый циклоп — коридорный. Я молча сунул в руки ему пять серебряных монет. Тот улыбнулся и поклонился:

— Всегда к вашим услугам, господин. Скоро будет ваш заказ.

Мы стали скидывать с себя одежду в чужой крови и всякой дряни, натянули на себя большие полотенца и сели, как мыши, рядышком на скамейку.

Минут через десять нам заносили слуги лохань для купания: двое пацанов таскали горячую воду в вёдрах, тазы, мочалки, вино, закуски и всё прочее. Мы переглянулись, и я потянулся к кошелю. Служащих, принёсших всё это, было циклов восемь. Я не пожадничал и выдал каждому по красному пятаку (это по полсеребрушки).

— Рич, ты простишь меня? — просящим голосом, как нашкодивший котёнок, мяукнула она и сделала глаза, как у кота из мультика про Шрека.

Я смотрел на неё и поражался: ещё час назад она крушила здоровенных циклопов, намного выше её, и просит прощения у недоразумения в моём обличии.

«Не достоин её я», — с огорчением подумал я и, притянув к себе, сказал ей:

— Ты прости меня.

Глаза её распахнулись, лицо приблизилось, и она взяла моё лицо в свои тёплые ладошки. Её третий глаз вообще её не портил, он был на месте — очень красивый, небольшой. Он скорее выглядел как амулет на лбу.

Я поцеловал её в лоб.

— За что мне тебя прощать? — её глазки рассматривали всё моё лицо. — То, что ты плясал с голыми девками?

Тут её лицо переменилось, и блеснула молния, но сразу пропала втуне.

— Да я не про то… — убрав лицо от её ладоней, махнул рукой. — Ты меня с мысли сбила! — обидчиво сказал я.

— Прости, милый. Что ты хотел сказать? — ласково спросила она.

«Фуу, пронесло», — подумал я.

— Мыться‑то когда будем? — И брызнул ей в лицо из лохани пеной.

— Ах ты...

Конец 24 главы.

Глава 25.

Знакомство с семейством купцов.

Тварь напала на меня из темноты.

Я не успел замахнуться мечом, как она ударила меня в грудь и сбила с ног. Упав на спину, я выронил меч. Она, пригнувшись, медленно подходила ко мне со стороны ног.

— Я оттянул ногу и со всей силы ударил ей в морду! На тварь, получай! — заорал я, проснувшись.

Ноги запутались в шкуре, Кира валяется на полу и трогает свою скулу.

— Риич! Ты рехнулся? Чего пинаешься? — с обидой спросила она.

— Ну, если места мало, просто сказал бы, — надулась она.

— Прости, любимая, я замечтался, наверное, — брякнул я и сам не понял.

— Зайчик ты мой, прости, сон дурной, — наконец сознался я.

— И какой? — спросила красавица с синяком на скуле.

— Ты превратилась в ненасытную вампиршу, и я не смог удрать, — победно доврал я.

— Дальше‑то что?

— Потом… — я сполз к ней на пол и обнял, — потом я сдался ей и поцеловал её. — И чмокнул её в ухо звонко.

— Ну, больно же! — надула моя фурия губки.

Я уселся поудобнее и спросил:

— Меня терзают смутные сомнения… Ты где так наловчилась махать ногами? Я про нашу потасовку в баре.

— А‑а, ты про это, — потирая скулу, пробубнила она.

— Дворянских детей отвозят в школу меча в горы в 11 лет. Там нас обучают в течение года всяким мелочам, — ответила девушка, держась за челюсть.

— А зачем ты спрашиваешь? — поинтересовалась моя воительница.

— Да так… Просто я боюсь быть твоим мужем, — решил я подтрунить над ней.

— Что? — Кира насторожилась.

— Вдруг я приду домой пьяный, и ты меня отфигачишь! — сморозил я.

В глазах девушки появился испуг.

— Ты правда думаешь, что я способна на это??? — заволновалась она.

— Э‑э, не возомнись! Я пошутил, — и, приобняв её, на ушко шепнул: — Может, прошвырнёмся по рынку и потратим немножко серебра на наряды, драгоценности к свадьбе? — закинул я удочку и знал ответ.

Взвизгнув, эта девчонка бросилась мне на шею.

— Зааадушишь, — прохрипел я.

— Иди одевайся, — и шлёпнул её по упругой попке. — И не забудь убрать синяк, хватит мучиться.

— Нельзя постоянно пользоваться живой, это не очень хорошо, — пояснила Кира. — Нужно из неё делать снадобья, эликсиры. Они на основе живы, но с добавлением разных трав, — вздохнула она.

Но синяк убрала.

— Не одевайся в лейтенанта, и мне обычную одежду найди, — скомандовал я и сладко зевнул, чуть не свернув челюсть.

Мы быстро собрались и, не завтракая, пошли гулять по городу.

Оделись мы в простых дворян (это чтоб нам ноги не оттоптали), вышли и вздохнули: я — полной грудью, а Кира — грудями. Запах мочи заставил нас шагать быстрее, перемахивая через блины каках. Но ближе к рынку запахи поменялись. Пахло кожей, хлебом, мясом и мочой.

На вскидку, народа толпилось тысяча. Я рынка такой площади и в 21 веке не видел. Ну, так должно и быть, наверное. Магазинов, шопингов, «Пятёрочек», кино… Здесь не найдёшь, вот рынок и есть центр жизни.

Лавки, кибитки, навесы, просто столы — и всё красочное, и все орут.

Площадь рынка была не круглой, как в Медянке, а геометрической — из изломанных линий. Типа кривого «Лего». И в самом нешумном месте мы нашли купца. Он и она (муж и жена) торговали сами. Великолепные ткани, полотна в рулонах — с серебряными и золотыми нитями.

Увидев нашу заинтересованность и то, как мы одеты, подошла кругленькая розовощёкая женщина. Одета в жёлтый бархат, пальцы в перстнях, и много лишней вычурности. Я сразу понял: из «купцов», но не большого ранга.

— Пусть светит вам Сая! — пропела мелкая толстушка.

— И вам тоже. Хм… — прокашлялся я. — Светит.

— Я Перилла Дунья! — бросив пытливый взгляд на нашу одежду, представилась она. — Мы купцы! — продолжила. — Она хвалится: «Мой муж — Писей», — и добавила: — Конечно, Дун. Он будет позже.

— Хорошо, — ответил я, — зайдём попозже. — Опешив от тупого разговора, решил сразу ретироваться.

(В голове всплыло: Дун, Дунья… А! Это приставка, как у дворян «Ди» или «Дэй», а у купцов — Дун.)

— Подождите! — остановила она нас.

Кира посмотрела на меня, я пожал плечами, и мы повернулись к Перилле.

— Мне показалось, простите, господа, — замялась она, и её пухлые щёчки надулись, — что вы хотели своей девушке купить каких‑то тканей, — проговорила Перилла. От волнения её щёки ещё больше покраснели и надулись.

— Вы извините, но я увидела взгляд девушки — он загорелся, когда она рассматривала ткани, — купчиха так разволновалась, что щёки стали ещё больше.

Я покосился на её лицо и непроизвольно отодвинулся подальше. «В голове пронеслась дурная мысль: а если её щёки лопнут, меня обольёт щёчным жиром?» — запаниковал я и встал за спину Киры.

— Ты чего? — удивлённо спросила девушка.

— Не, ничего. Сая в глаз светит просто, — ляпнул я, ругая себя про себя. Вышел из «укрытия».

— Кир, а тебе действительно что‑то приглянулось? — спросил я, чтобы перевести тему.

— Ну, понравилось, но зачем тратить на это деньги, когда мы на войну едем? — засмущалась красавица и захлопала тремя ресницами.

— Почтенная Периллота, показывай свой товар, — изъявил я своё желание.

— Перилла, — поправила меня она. — Уважаемый?..

— Можно просто господин Ричард Ди Грэй, — ответил я.

— О, какая честь! — разрумянилась пышка, и щёки угрожающе превратились в персики.

(«Видно, что это купчиха мелкого ранга: если хвалится своим „Дунством“, и покупателей из дворян у неё не бывает», — заметил я.)

— Давайте смотреть, — предложил я и толкнул в попу свою лейтенантшу.

У Киры глаза блестели от восторга, когда она проводила ладонью по тканям. «Бабы — они и в Африке бабы», — подумалось мне, и я заскучал. Мне и в той жизни не нравилось ходить по магазинам, а тут те же нравы. Сплюнул и уселся на какой‑то короб.

— Рич, — позвала шопингнистка.

— Чего?

— А тебе какая нравится?

— Все, — я уже понял, что дальше будет, и, чтобы не заморачиваться, предложил: — Давай купим всего понемногу.

— Ну это же дорого‑о‑о, — замялась Кира.

— Ну возьми то, что очень нравится. («Надо валить отсюда, пока у меня голова не съехала».)

— Кир, вот тебе деньги, — протянул ей кошель, — ни в чём себе не отказывай, у нас ещё есть. А мне нужно отойти, я скоро вернусь.

Я быстро сквозанул, пока ко мне не прицепились с этим: «А это тебе нравится?»

Со мной было два кошеля — разделил монеты заранее. Я догадывался, что могу застрять в «примерочной», и решил погулять по рынку, посмотреть, что да чего.

Мороз спал, и вылезла Сая — пригрело. Я расстегнул свою гражданскую кожаную куртку, щедро расписанную серебром: мой герб и какие‑то вензеля.

Подошёл к лавке, торгующей магическими штуками. На прилавке лежали и стояли разные предметы: монеты, флакончики, иголки, кольца, серьги — в общем, разное.

Обратился к лысому торговцу с бородавкой на подбородке:

— Любезный, для чего эта монета в три тина и сколько она стоит? — произнёс я и упёр взгляд в бородавку, из которой торчал волос.

— Господин, — важно кашлянул лысый с бородавкой, — это амулет защиты от магических атак второго уровня, — пояснил он и почесал бородавку, от чего меня почему‑то передёрнуло. Перенёс взгляд на его лысину.

— Стоит он одна серебрушка и три красных тина, — заглох он и поскрёб свой лысый череп.

Я забрал взгляд с лысины и перевёл на его нос. «Да не знал уже, куда смотреть!» — рассердился я про себя.

— Ну и как это понять — второго уровня? — задал простой вопрос.

У лысого бородавочника в глазах мелькнуло удивление и исчезло. Я присмотрелся к его левому глазу и заметил на краешке века белый прыщ. «Да бля‑я‑я…» — чуть не блеванул я про себя и решил рассмотреть волос на бородавке.

— Всего известных уровней заклинаний, ударов, проклятий и прочего, — занудел торгаш с прыщом на глазу, — двенадцать. Не‑маги могут пользоваться амулетами до третьего ранга — на столько хватает у нас «искры». Большая часть магов могут использовать заклятия до четвёртого ранга, ну, пятого; а кто посильнее — тех уже меньше, реже встречаются.

— Допустим, — продолжил я спрашивать (и, засмотревшись на волос в бородавке, мне дико захотелось его вырвать). — По мне ударил маг ударом огня силой четвёртого ранга, а на мне ваш амулет третьего — что произойдёт? — допытывался я, и моя рука непроизвольно потянулась к ненавистному волоску.

— Выдержит, но опалит крепко, — ответил лысый и, заметив манипуляции моей руки, опасливо отодвинулся.

— Но жить буду? — моя рука продолжала красться к подбородку.

— Будете, — уверенно сказал торгаш и спрятался за вешалку.

— Так брать будете? — раздался голос из невидимости моему взору.

Я опомнился и резко спрятал руку за спину.

Торгаш вышел (заметив какое‑то резкое движение от меня), подозрительно оглядел свой прилавок и глянул на мою руку за спиной.

«Наверное, подумал, что я спёр что‑то», — подумал я и вытащил руку, невзначай показав ему обе ладони.

Успокоившись, ущербный торговец устремил свой прыщ, то есть взор, на меня.

— А есть у вас монетки, заряженные третьего уровня, и почём? — спросил я, оглядывая его лысину и зачем‑то ища какой‑нибудь изъян.

— Есть, — утвердительно махнул лысиной (и я успел заметить у него родинку на макушке).

— Стоят дороже, по полторы серебрушки плюс монета, — и облизнулся он.

— А‑а‑а… если… — я встал на цыпочки, пытаясь увидеть родинку («Млять, что я творю!» — обругал сам себя и слез с «цыпочек»). — Куплю у вас двести монет третьего уровня. За сколько уступите? — начал я торговлю.

— О‑о‑о, — заулыбался торгаш, — тогда отдам их оптом за двадцать оленей! — расщедрился он.

— Договорились! — хлопнул я по прилавку и незаметно спёр какой‑то пузырёк. — Тащите! И вот ваши девятнадцать оленей! — и полез в кошель.

Торговец остановился, махнул рукой и выдал:

— Хорошо, девятнадцать оленей и пять серебрушек.

Я получил свои защитные монетки и отдал дорогие моему сердцу серебряные кругляшочки.

Нашёл Киру я быстро, похвалился приобретением. Она обрадовалась, что я умудрился озаботиться о нашем войске.

Рядом стояла счастливая Перилла— обогатившаяся и разорившая меня.

— Ну что, выбрали?

— Да, милый, — и шепнула: — Мне пришлось отдать тридцать оленей. — Виновато глянула мне в глаза.

— Это мелочь! — тихо ответил я. — Лишь бы тебе нравилось. — И чмокнул её в щёчку.

Мы стали забирать свёртки, как появился хозяин лавки и муж Периллы.

Увидев у жены толстый мешочек денег, а в руках у посетителей — свёртки… Он воссиял и любезно предложил отметить покупки стаканчиками превосходного вина (фиг знает откуда; я не запомнил).

Он представился:

— Я — почтенный купец третьей гильдии, — при этом взглянул на нас (хотел увидеть, какой эффект произвёл его «градус» в купечестве), — Писсей Дун из Тура, — и поклонился.

«Да блин», — подумал я, — «целый король почти». — И, улыбаясь, тоже представился.

— О‑о‑о, какая честь! — и расшаркался весь.

Выпили вино, потом ещё, и вторую бутылку допили.

Радостный великий купец от блестящей сделки стал звать в гости в селение Тур.

Мы сказали, что заглянем обязательно.

Перилла от радости чуть не пукнула (так подумалось, глядя на её лицо) и попросила звать её по‑свойски:

— Зовите меня не Перилла, а просто Пер. Или Пер Дунья.

— Ка‑ак? — я открыл рот. — Пердунья?

— Да! — улыбаясь, ответила она. — Просто Пер Дунья.

Тут и главный купец тоже расщедрился и сократил своё имя для нас:

— Для вас я не Писсей, а просто Пис.

— Отличное имя, — промямлил я.

— Или просто Пис Дун.

Я упал с табуретки.

— Извините, голова закружилась от вина, — поднялся, не веря своим ушам.

Попрощался со странным семейством, и мы пошли искать швейную мастерскую.

Кира нагрузила меня, как ишака, свёртками с разными тканями. Я шёл и думал.

А передо мной выплясывала и прыгала моя невеста: что‑то рассказывала, махала руками и заглядывала мне в глаза. То поцелует, то обнимет. Так мы и шли к швеям, а я всё думал о Пердунье и Писдуне.

Конец 25‑й главы.

Глава 26. Родовое кольцо

Пока мы шли, я Кире сообщил, что у нас ещё денег — мешок и тележка.

— Это сколько? — улыбаясь, спросила, не веря мне.

— Ну, где‑то 150 оленей, так что что хочешь прикупай, что нравится, — бодро ответил я. — На пропитание войска там отдельные деньги.

— Рич, ты не забывай ещё моё жалованье, — подмигнула мне моя фурия. — Там ещё тысяча монеток серебром.

— Смотри, вывеска, — показал я головой (руки заняты свёртками). Написано было «Игла».

Мы направились к дощатому зданию, прикреплённому к другому, каменному. Перед входом стоял стол, и за ним — девушка. На столе лежали образцы одежды.

Кира подошла и завела разговор с ней. Я сложил кульки возле стола швеи и стоял, рассматривая людей и рядом стоящие лавки.

Рядом торговали чем‑то пенистым. Я полазил по кошельку с медью, выудил пятак жёлтых тин и направился промочить горло.

Стоило мне всего два жёлтых тина за литровую кружку пенистого пива.

— В столице дороговато, — вспомнил я Медянку. — Но пиво отменное, не то что эль там.

Крикнул Кире, чтобы приглядывала за нашим барахлом, и двинулся вдоль лавок, толкаясь с прохожими. Приметил небольшую лавку — небольшое каменное здание с охранником у двери. Я прошёл в дверь. Передо мной стоял прилавок буквой «П». На нём были разложены драгоценные изделия из серебра и золота и ещё из какого‑то металла; в некоторых были вставлены самоцветы.

Я увидел красивый перстень‑печатку: посреди квадрата сиял ромбический сапфир с выступающими гранями.

Подошёл ювелир, поклонился.

— Что угодно молодому господину? — вежливо спросил хозяин.

— Вот этот перстень с синим камнем, — показал на интересующий предмет.

Ухмыльнулся торговец.

— Этот перстень мне достался где‑то лет десять назад. Я торговал тогда в Лавенсии, — он закатил глаза, вспоминая. — Ко мне подошёл рыцарь и попросил денег на срочные нужды и в залог предложил этот перстень.

— Он просил его не продавать пять лет и что он выкупит его по двойной цене, — вздохнул ювелир. — Он сказал, что он фамильный и дорог ему. Время вышло аж два раза. Я долго держал и решил продать.

— А что в нём такого? — заинтересовался я.

— Думаю, для нас просто роскошный перстень, а вот для члена рода может что‑то и значит, а может, и побольше, — пожал плечами ювелир.

— Можно?

— Пожалуйста, — протянул мне перстень‑печатку ювелир.

Я глядел на его красивый камень, провёл по нему пальцем, почувствовал тепло, какое‑то родное. Мне показалось, что кольцо мне радо.

Приглядевшись к камню, я заметил в нём оттиснутый вьющийся цветок с жалом — как на моём гербе.

Мне не захотелось его возвращать торговцу. Я просто понял: это «МОЁ»!

Держа перстень в руке, я с сожалением протянул:

— Да‑а, жаль, но это простая безделушка для меня, — расстроенно изрёк я.

— Что рыцарь говорил про это кольцо или, может, про камень? — с надеждой, не выдавая чувств, спросил я у торговца.

— Ну, что‑то про родовой камень, — потёр мочку уха ювелир и продолжил: — Вроде как осколок от него.

Я протянул ему перстень обратно и сделал вид, что ухожу.

Ювелир встрепенулся.

— Молодой человек, ну раз понравился перстень, купите как украшение! — И воодушевлённо добавил: — Я его не как магический вам продам, а как хорошую драгоценность.

Я повернулся и почти безразлично спросил:

— Ну и сколько вы за него хотите? — Я демонстративно зевнул во всю пасть.

— Рыцарь тогда занял у меня пятьдесят оленей и обещал выкупить перстень за двойную цену, — рассказал пожилой торговец.

Я пожал плечами:

— Ну, я не тот рыцарь, — хмыкнул я, — и перстень мне не родной.

Тут мне показалось, что «мой» перстень, находящийся в руке у ювелира, обидчиво сверкнул.

«Показалось, всяко», — подумал я.

— Я понимаю, что он для вас не имеет магической ценности, но посмотрите на грани камня? — стал раскручивать меня ушлый торгаш.

— Извините, но за сто оленей я не возьму! Я не настолько олень!

— Хорошо‑хорошо, восемьдесят устроит?

Я молча достал восемьсот монеток, равных восьмидесяти оленям, и отдал ему.

Схватив кольцо, сразу нацепил на безымянный палец правой руки и вышел.

Молча сориентировался, где оставил Киру, и направил стопы по направлению к ней.

Когда я подошёл, Кира уже рассчитывалась и протягивала швее мешочек серебра. Я подхватил её за локоть, заглянул в глаза:

— Пойдём, угощу тебя тортиками. Я видел тут рядом.

Тётка продала нам и правда вкусные — не только медовые тортики, но и пирожки с вишней. Тут же у неё в продаже был морс из какой‑то ягоды. Мы с аппетитом всё съели. Я у циклихи купил ещё два пирожка с капустой, завёрнутые в тряпицу, и сунул в поясную сумку.

Моя девушка потянула меня за рукав и показала мне что‑то завёрнутое.

Я принял и развернул.

— Красивая! — понравилась мне сумка на пояс. Кожа мягче, чем на моей, и какие‑то вышитые орнаменты серебром. — Это мне?

— Да, милый. А то ходишь с какой‑то крестьянской сумкой, — улыбнулась она.

— Спасибо! — совершенно искренне сказал я и поцеловал девушку в губы.

— Рич, — жалобно мяукнула Кира, — ты не будешь ругаться?

— О чём ты? — Я всё ещё вертел сумочку в руках и поднял на неё глаза.

— Я много потратила на ткани и кожу. — Надула губки красавица.

— На то и деньги, чтобы их тратить, — философски заметил я.

— Триста? — просто так спросил я.

— Почти. Четыреста шестьдесят. — Тайком посмотрела на меня.

Я пожал плечами и флегматично ответил:

— Ладно.

— Пошли домой, я тебя наказывать буду! — подмигнул ей.

— Накажи‑накажи! — счастливо заулыбалась Кира.

И мы двинулись в корчму.

Пришли, заказали себе помыться и в номер горячий обед: жареную телятину, кувшин светлого эля, сыра, лепёшку и фруктов.

Потом поболтали о семействе Пер Дуньи и в чём прикол. Когда девушка поняла, как слышатся имена этой семьи купцов, залилась смехом.

— Так вот ты почему свалился с табурета! — вытирая слёзы с глаз.

Потом залезли в принесённую лохань. Я потёр спинку Кире и специально старался мылить её ближе к… Девушка стала постанывать. Пришлось вылезать из ванны.

Мокрую я бросил её на кровать. Поцеловал её мокрые губы и нежно стал её поглаживать.

Она постанывала, потом очень плотно и сильно прижала моё тело к себе.

Через какое‑то время нам принесли еду. Мы, проголодавшиеся, всё съели вмиг. Заказали лёгкого вина и, в полотенцах, как и были, улеглись на полу возле камина.

Кира играла моими волосами и что‑то рассказывала. Я не дождался вина и так и уснул на полу.

Конец 26‑й главы.

Аудиенция. Король Тириан 8

Утром я проснулся бодрым и в настроении. Скоро в поход. Хочу посмотреть королевство людей и, может, про местного батю что узнаю. Надо отыскать родовой камень — кольцо‑то включить надо. Пока ходил, пока думал, Кира уже спустилась вниз.

Нацепил кинжал и сбоку небольшую красивую сумку, типа барсетки на ремне. Мне её вчера Кира подарила, а я и забыл. В ней вшитый по внутренним стенкам типа патронташа. Она туда вставила уже несколько пузырьков, но не объяснила, какой для чего. Я вспомнил про вчерашний флакончик, который спёр у продавца амулетов. Подумал и засунул его тоже в патронташ.

Цепь нацепил, шпоры. Идти надобно — хоть раз в жизни увидеть царскую особу. Хмыкнув, я спустился.

Хозяин корчмы заторопился ко мне.

— Господин, вы съезжаете? — вкрадчиво спросил, а рука хочет выскочить с ладошкой в виде ковшика.

— Нет, милейший, — ответил я. — А вы? — Теперь я спросил.

— Да мне‑то куда? — закудахтало существо в фартуке.

— Держи, пока. — И сунул ему в руку три жёлтых тина.

Хозяин поклонился и зачем‑то стал рассматривать монету.

Мы вышли во двор. Крикнул я паренька лошадного — тот привёл моего Придурка и Рысь моей зазнобы. В этот раз Кира расщедрилась и дала ему один жёлтый тин. Мы сели на свой транспорт и тронулись.

— Кир.

— А?

— А чё так мало денег дала пацану?

— Чтоб харя не треснула.

— А‑а‑а.

— Согласен, харю беречь надо смолоду, — сказанул я и ударил коня по бокам. Тот по привычке огрызнулся, получил положенную порцию в морду сапогом и помчался.

Мы недолго мчались. Все орали, махали руками. Мой конь смотрел на них и замахал своими «руками». Кому‑то прилетело в башню. Я слез со своего бандита и тихонько протиснулся меж собравшихся, ведя коня под уздцы.

Добирались мы долго, и возле ворот в парк дворца увидели своего «снабженца», мечущегося в поисках меня, как сраная мышь по амбару.

Увидев нас, прискакал и доложил:

— Господин капитан, я всё нашёл для нашей роты и… для всех, — запнулся он.

— Ну так и говори, — помог я ему. — И для шлюх.

Кира толкнула меня в бок.

— А чё? Без шлюх на войне это как… э‑э‑м‑м… короче, вы поняли, — закончил я.

— Список давай, — протянул я руку, обутую в кожаную коричневую крагу.

Интендант протянул руку. Кира перехватила бумагу и вчиталась:

— Это верно, это ладно, это не нужно, это дорого… Я допишу, что ещё взять, но не дороже. Что обозначу.

Она сидела на своей Рыси, я стоял рядом и наблюдал за её лицом. Медные волосы свалились толпой и укрыли её ниже плеч. Девушка сосредоточенно что‑то писала, кусала гусиное перо и от старания вытащила свой острый язычок. Лицо её играло мимикой, строило забавные рожицы.

— Почему я тебя давно не встретил? — нечаянно сказал я вслух.

— Ты о чём, Рич? — не отрываясь от бумаги, спросила она.

— Да с конём разговариваю, — устало сказал я.

Кира с интендантом наговорились и оба повернулись ко мне.