Отто Райст Атрум

Испуганные северяне нередко бросали своих боевых товарищей и в страхе искали спасения в горных пещерах. Когда отступать стало некуда, гадриан сдались и подписали мирный договор. Тогда жители Цинкеина, Мехлиса, Прувайна и Корна, воссоединившись с родным для них королевством, снова могли жить спокойно, зная, что их полная труда жизнь не сменится войной и горем. Правда, когда Терренс Озмаут вспоминал те дни, то перед его глазами чаще возникали не золотистые поля, заполненные народом рыночные площади и прозрачные реки, а трупы его боевых товарищей. Их тела — ледяные статуи застывшие в позах ужасных мук — до сих пор лежат где-то в далеких снежных краях. А, возможно, личи подняли этих павших из их белых могил и снова погнали убивать…Тем не менее все новости рассказанные Артуром и слухи от случайных путников и торговцев, что посещали город, не пугали правителя Мехлиса. Он не сомневался в храбрости защитников этой земли, а значит будущая схватка закончится ещё одной героической победой.

Спустя некоторое время наши герои прибыли к городским воротам. Мехлис обладал длинными и высокими стенами, за которыми находились почти все важные сооружения, а также большинство жилых домов. Терренс Озмаут мог позволить себе такие внушительные расходы на оборону за счет многообразия товаров, которые создавались на его землях. Уже долгие годы Мехлис являлся центром гончарного дела, где проживали самые искусные ремесленники, изготавливающие огромное количество керамической посуды и другой домашней утвари. Материал же мастерские берут прямо из одноименной реки, на которой стоит город.

Толпа на широкой улице расступалась перед группой всадников, кланялась и с любопытством смотрела на тех, кто приехал вместе с телохранителями лорда Озмаута. Проехав между рядами домов, наши герои оказались у большого каменного здания, украшенного флагами. Слуги помогли прибывшим спешиться и отвели лошадей в конюшню, а правитель Мехлиса и спутники зашли в его дом.

— Принесите нам вина! — скомандовал лорд Озмаут.

Из покоев вышла его жена и с возмущением сказала. — Терри, любимый мой, ну, какое вино? Ты же знаешь как тебе будет плохо от вина на обед!

— Точно! И принесите обед для меня и гостей! — закричал он слугам.

— Терри, а кто это с тобой? И что за причина пьянствовать в середине дня?

— Ни одной радостной причины нет, поэтому мы будем пить с грустью. Со мной приехал Артур Форрэт из Тесидры, его друг — Гаррет — из тех же краев, и две волшебницы: Кассандра и Мари. Они попали в удивительную историю, частью которой теперь стали и мы. — ответил Терренс, упав в кресло.

— Ох, приятно познакомиться, присаживайтесь, пожалуйста. Еду скоро подадут. Мне только интересно, что же такого удивительного случилось с вами?

Артур посмотрел на жену лорда Озмаута глазами полными усталости. Она была чуть моложе своего мужа, хотя на её лице было множество заметных морщинок, которые, однако, нисколько не могли затмить красоты её глаз, бровей и губ. Эта женщина будто сошла с дворянского гобелена. Статная поза, дорогие одежды и красиво собранные волосы. Наш герой долго искал слова и силы, чтобы описать всю историю не слишком мрачно, но после тяжелого вздоха он перевел взгляд на Кассандру, которая выглядела не менее мрачной, чем он сам. И все же отвечать на вопрос пришлось ему самому.

— Дело в том, что правитель Цинкиена… — начал говорить Артур.

— Лорд Настус. — перебила его Кассандра.

— Да… Лорд Настус… — продолжил Артур. — …поручил нам спасти артефакт от армий северян. Чуть позже он, вероятно, погиб вместе с защитниками города, который некроманты сровняли с землей. И вот, уже два дня мы спасаемся бегством, но сегодня на дороге мы попали в засаду и, если бы не ваш муж, то, могу полагать, наше приключение бы там и закончилось.

Как только Артур договорил последнее слово лорд Озмаут крикнул ему. — Не прибедняйся! Вы хорошо держались в битве с теми подлецами.

Похвала от Терренса не осталась незамеченной. Лицо Кассандры которое, как и почти всегда, было немного угрюмым, приобрело легкую улыбку. Жена Терренса после услышанного лишь покачала головой, издала несколько охов и скрылась в одной и комнат.

— Не считайте её грубой или чересчур впечатлительной. Не так давно мой сын отбивал один из набегов северян и получил ранение. Мария сильно переживала на счет этого. Ну, вы понимаете…

Мари взволнованно спросила. — А он идет на поправку?

— Да, юная леди. В письмах он говорит, что чувствует себя неплохо. Я отправил его на лечение в столицу, дабы мать лишний раз не травмировала его заботой. К слову, об уходе и прочем. Вам стоит принять ванну после долгой дороги. Мои ковры, как и ваши ноги не очень-то любят грязь. Я прикажу слугам, чтобы подогрели для вас воды.

Наши герои поблагодарили лорда за гостеприимство и проследовали в приготовленные для них покои. Кассандра с трудом находила силы, чтобы не уснуть на кровати, не снимая одежды. В то время как Гаррет смело говорил о том, что для него воду греть совсем не обязательно и он, привыкший обходиться в походах минимальными удобствами, вполне может помыться и в холодной воде. Переубеждать его никто не хотел, поэтому пока из комнат остальных путников можно было слышать только мелодичный плеск воды, из покоев лучника доносились ругательства и тяжелые вздохи. Тем не менее, к столу он вернулся очень бодрым, хотя и слегка дерганным. Наступило время немного позднего обеда. Все телохранители, кроме двух, покинули зал, а вместо них к трапезе присоединились внуки Терренса.

Угощения были поистине королевскими. Запеченные утки и рыба, разнообразные овощи и фрукты, что встречались в этих краях, маринованные грибы и огурцы, а также приятные мелочи вроде: соленой оленины, яблок в меду и пирогов с ягодами. Семейство Озмаута с удовольствием поедало то, что так старательно готовили и расставляли слуги, а когда сил для еды уже не осталось, лорд принялся рассказывать детям о приключениях времен своей молодости.

— Дело это было давным-давно, когда ваш отец только пытался говорить первые слова. Я и мой брат, дядюшка Эдан, были в походе против соседнего королевства и тогда…

— А почему вы решили на него напасть? — спросил маленький Маркус.

— Хм, я уже и не вспомню. Скорее всего земельные споры, а может кто-то из королей назвал другого не тем именем. Поводов всегда хватало. Так вот, тогда мы сошлись в битве на одном большом поле. Как сейчас помню, стояла ранняя весна, поэтому весь теплый снег превращался в грязь, в которой мы копошились как свиньи.

— А почему вы дрались именно там? — спросил маленький Маркус.

— Хороший вопрос. Я, честно говоря, уже и не помню, но это и неважно. Рубились мы тогда очень славно. Конница сделала правильный манёвр и большая часть вражеских войск рассыпалась по полю, поэтому оставалось лишь догнать их и добить. И мы с Эданом решили покромсать одного здоровяка. Он был выше нас на две головы, руки толстые, как ствол березы, а лицо такое злобное и тупое, как топор. И вот…

— А сколько было врагов на поле? — снова спросил маленький Маркус.

— Ох, допустим две тысячи. И вот…

— А сколько это на пальцах? — спросил Маркус. Снова.

— Не забивай мне голову, мальчуган, а то кину в тебя яблоком. — грозно сказал ему дедушка Терренс и продолжил. — И вот, мы подходим к этому здоровяку, а он машет молотом из стороны в сторону. Эдан побежал на него, но тот ударил его с размаху. Если бы не щит, то, боюсь, мой брат треснул бы как сухарь. Однако Эдан отлетел в сторону и приземлился в грязь. В итоге, я остался один против этого амбала. Я крутился, как лист на ветру, из стороны в сторону. Туда-сюда. Туда-сюда! — бодро рассказывал старший Озмаут, размахивая большим ножом. — Здоровяк не мог за мной угнаться и порядком устал махать своим молотом, а я был ещё полон сил! Проскочил ему под левый бок и порезал мечом. Здоровяк завыл, но ещё больше разозлился. Резким ударом он все таки попал по мне, хоть и вскользь. Я упал на землю и собрал доспехами кучу грязи и снега, но встал. Бросок, уворот и я снова порезал ему бочину. И мощным уколом пронзил его печенку! — сказал Терренс громким голосом, переходящим в крик, и вонзил нож в остатки утки на большом подносе. — Кровь хлестала из него ручьем, но мне не хотелось, чтобы этот подонок еще раз меня ударил, поэтому я со всей своей ненавистью рассек его голову от макушки до самой челюсти. А его череп до сих пор валяется у меня где-то в сундуках. Эх, хотел поставить её на видное место, но Марию пугают такие домашние украшения. Ах-ах-ах!

Дети тоже засмеялись от услышанного и принялась бегать по комнате, изображая бой на мечах. Повеселевший от вина Терренс все ещё сохранял самообладание, поэтому скомандовал детям рассесться обратно по своим местам, дабы они не разбили посуду и свои лбы. Правда, в следующую секунду он понял, что ему и самому хочется вернуться в славные года свои молодости и помахать оружием. Он взял у одного из телохранителей щит и бросил его Артуру, а сам взялся за фамильный меч. Молодому человеку нужно было лишь защищаться. Защищаться от атак лорда, который убил людей, возможно, больше, чем Артур видел за всю жизнь. Тем не менее он держался достойно. Юному Маркусу было неудобно донимать дедушку, пока тот колотил гостя, поэтому мальчик решил переключить свое внимание на Кассандру.

— А ты волшебница? — спросил он.

— Да, как видишь.

— А ты можешь наколдовать бабочку?

— Нет, я маг огня, а не друид.

— А ты видела драконов?

— Нет.

— А морских чудовищ?

— Нет, Маркус.

— Ну, а хотя бы призраков?

— Нет, я вообще не уверена, что они существуют.

— Мда, какая-то ты странная волшебница. — после этих слов мальчик ушел из общего зала.

А тем временем, лорд Озмаут вошел во вкус и,казалось, намеревался отрубить Артуру голову, но тот слишком хорошо защищался. Град ударов и звон оружия прервал стражник, который неожиданно вошел в комнату.

— Господин, там на улице…

Терренс перестал махать мечом и спросил. — Что стряслось?

— Глава городской церкви призвал людей на площадь. Они хотят знать, что за артефакт некромантов принесли ваши гости.

— Кто-то разболтал наш разговор! — сказал лорд, глядя на наших героев, и добавил. — Потом найду его и подвешу за язык. А с этим святошей я не стесняюсь и просто поговорить.

Правитель Мехлиса вышел из своего дома, не выпуская меч из рук. Вместе с ним пошли Артур, Кассандра и телохранители. Гаррет к тому времени уже спал счастливым сном пьяницы, а Мари оставили следить за детьми. На площади стояла толпа народа. Озлобленные люди похватали все, чтобы было под рукой, чтобы не остаться в стороне, если кто-то решиться напасть на стражу и поднять бунт. Когда они увидели лорда Озмаута, то кричали и свистели, пока городской священник Ровек не дал им команду прекратить это.

Ровек высокомерно поднял подбородок и громко сказал. — Обезумевшие богоотступники подвергают огромной опасности наш город, давая кров тем, кто носит с собой артефакт некромантов! Мы не потерпим такого отношения к нам и нашей вере! Наши земли сами боги защищают от влияния темных сил, потому здесь нет места для прислужников личей или тех, кто их обокрал!

Под животный вой толпы лорд подошел к священнику на расстояние вытянутой руки.

— Никто в этом городе не будет говорить, что мне делать, старик. Сказки можешь рассказывать своей пастве, которую я зову сбродом.

Резким ударом своего меча Терренс распорол брюхо Ровеку, отчего тот с криками упал на брусчатку. Двое мужчин, что стояли ближе всех к нему, бросились на Озмаута, но старый вояка нанес им смертельные раны, не поведя бровью.

— Кто ещё хочет отведать моего меча? Может быть ваши боги, которые видели, как я выпустил кишки их служителю? Идите домой, пока не покрошил вас в салат, стадо баранов. Этот город защищаю только я и мои войны! Только я и только они!

Со злости он несколько раз проткнул мечом лежавшего на земле Ровека.

Кассандра довольно ухмыльнулась, глядя на испуганную толпу, и сказала себе под нос. — Жалкое зрелище.

Терренс что-то недовольно бурчал себе под нос, а потом обтер кровь с меча об одежды покойников. Вернувшись в обеденный зал он извинился перед гостями за это «недоразумение», свалился в кресло и с уставшим видом уперся лицом в ладони. Артур, смотря в окно на свежие трупы, впервые задумался не жалеет ли он, что ввязался в это дело… Мари подходила к своим друзьям и шепотом спрашивала, о случившемся на площади, но все отмалчивались, чтобы не пугать впечатлительную девушку. После долгого вздоха лорд Озмаут окинул взглядом комнату и с немого согласия всех, кто сидел с ним, решил рассказать историю.

Оказалось, что удар, который его брат Эдан получил от здоровяка, был весьма болезненным. Щит не смог впитать в себя всю мощь того молота, поэтому рука Эдана сломалась во многих местах. Ни маги, ни врачи не могли вернуть ей прежнюю форму. Кривая и безжизненная она портила воину каждый день, напоминая адской болью о той неудачной схватке. Вскоре, когда сил терпеть уже не осталось, он решил отрезать её, чтобы хотя бы с одной рукой продолжить полноценную жизнь. Для человека видавшего множество боев и убившего дюжины знатных воинов, такое завершение рыцарского пути не было неожиданностью. Но его травма оказала гораздо больше влияния на младшего сына Терренса — Стефана. Мальчик насмотрелся на страдания дяди и твердо решил не связываться с войной. Он основал торговую гильдию и теперь постоянно пребывает в разъездах по королевству и миру, в целом.

Во время недолгой паузы Кассандре удалось вставить свое слово.

— И почему вы решили это рассказать?

На что Террнес ответил ей. — Именно из-за караванов Стефана его дети сидят с дедушкой, а не воспитываются отцом! Ты же как раз спрашивала почему здесь так много детей.

— Вообще-то, нет. Не спрашивала.

— Тебе не угодишь! — сказал лорд Озмаут и, допив вино в бокале, отправился в свои покои.

Артур подсел поближе к Кассандре и тихо спросил. — Что ты думаешь обо всём этом?

— Думаю о том, что мы зря теряем здесь время. К тому же, рад нам, точнее тебе, только сам Озмаут и его семейство. Местным не нравится то, что в городе находится артефакт, а Терренсу не нравится то, что с ним за столом сидят простолюдины. Если бы не ты, то он нас бы и на порог не пустил.

— Лучше неуютно сидеть здесь, чем лежать мёртвыми где-то на дороге. Нам очень повезло то, что он молча не порезал нас прямо там.

Волшебница продолжила обмен упреками. — Какая честь! Осталось только не проснуться с ножом в сердце.

— Каким ножом? — озадаченно спросил Артур.

— С тем, который в мои покои пронесет один из этих религиозных фанатиков. Я боюсь спать, пока по улице ходит толпа с твердым желанием убить меня!

— А я не боюсь их. Можешь спать в моей кровати, если хочешь.

— От вина ты становишься грубияном не меньше, чем Гаррет! — ответила она с недовольством и нотками неприязни.

Артур ещё хотел просить у неё про странного ворона в лесу, но Кассандра быстро ушла из зала. Тем временем, их обед медленно перешел в поздний ужин. На улице уже смеркалось, стража зевала, стоя на своих постах, а городские жители разбредались по домам. Молодой воин сидел один в большом комнате и лишь слуги иногда нарушали приятную тишину. Он поднялся в свои покои и упал на кровать. Ни сил, ни желания пить или есть уже не осталось, поэтому он принял единственное верное решение — поспать. Кровать скрипела под ним от любого вздоха или движения. В комнате было жарко и душно. Артур открывал окно, раздевался и одевался обратно, менял позы, пытался спать на стуле, но что-то все равно не давало ему отправиться в мир грез. От безысходности он достал книгу из рюкзака и принялся читать:

«...Ревир, основатель школы черной магии, начал искать себе сторонников. Обманом, угрозами и внушением он уверял, что его идея о верховенстве волшебников над остальными людьми является единственной верной, и что только маги могут положить конец распрям и привести народ к процветанию. Ревир захватил ближайшие деревни и, подчиняя крестьян, включал их в свою армию. Захват крепости Никат ознаменовал его полный контроль над провинцией Лексе. Местные маги и землевладельцы пытались собственными силами победить обезумевшего волшебника, но потерпели поражение. Он подавлял волю всех, кто был слаб духом, и войско его множились.

Тогда Круг двенадцати принял решение, что пора положить конец бесчинствам Ревира. И первой к войне присоединилась школа воздуха. Архимаг Иманд разбил передовые отряды из подчинённых тёмной магии солдат и мирных жителей и осадил крепость, где скрывались основные силы врага. Ревир не хотел прозябать всё время в обороне, поэтому решил уничтожить армию магов и свободных людей, чтобы двинуться покорять остатки королевства Лекседор. Он летал по полю боя в виде призрака из пепла и внушал людям страх, а тем, кто не поддавался на его уловки, Ревир «влезал» в голову и сводил с ума. Но пришла пора покончить с его бесчинствами. Иманд вызвал на поле боя страшный ураган и темный маг не мог прочитать заклинания. Он летал из стороны в сторону, пытался подчинить Иманда, но ему не удавалось. Однако, и сами волшебники не знали, что с ним делать, ведь Ревир лишь горсть пепла. Его уже нельзя сжечь, его нельзя придавить или повесить. Тогда из рядов воинов вышел его ученик. Тот, которого он пытался убить в своем доме, но потерпел неудачу. Юный маг расплавил мечи и топоры, создал из жидкого металла сферу, а маги воздуха задули в неё пепел Ревира и закрыли его там навеки… »

Веки Артура стали невыносимо тяжелыми от чтения, поэтому он медленно уснул. В то же время, Гаррет в своих покоях дремал уже много часов. Его тело быстро нашло самый удобный угол кровати и полностью отдалось в объятия сна. Уличный шум, топот шагов в коридорах, и разговоры нисколько ему не мешали.

Вдруг, кто-то трогает его за плечо. Гаррет не хочет вставать и притворяется, что совсем ничего не чувствует. Но эти касания были не жёсткими, как обычно, будил его командир отряда наёмников, а исключительно нежными и аккуратными. Только это убедило его повернуться на спину и открыть глаза. В дверях стояла Мари. На ней была лишь ночная рубаха, волосы были распущенными, а глаза необычно блестели. Она жестом позвала его за собой и тихо ушла в свою комнату. Гаррет вечно терял ход мысли. Не помнил как встал, не помнил как прошёл коридор и оказался в покоях девушки. Она сидела на кровати. Молодой воин медленно подходил к ней и, когда он уже почти коснулся её волос, девушка откинулась назад, упав на мягкую подушку. Гаррет наклонился над ней. Его губы приближались к её губам. Неожиданно из-за края кровати появились костлявые руки. Они хватают Мари за шею. Девушка в ужасе закричала, но мертвец резко утянул её за собой. Мурашки пробежали по телу Гаррета, а сердце ушло в пятки. В этот раз он проснулся по-настоящему. Заглянул под кровать с кинжалом в руках. Приоткрыл дверь, и осмотрел коридор. Там никого не было.

— Чертово вино! Больше никогда не буду пить… — сказал он и упал обратно в постель.

А пока уставшие отдыхали в своих покоях, Мари и жена лорда Озмаута, на пару со служанками, возились с детьми. Детишки ещё были полны сил, поэтому бегали, дрались подручными предметами, выясняли отношения, ссорились и мирились в большой комнате примыкающей к кухне. Мария же пыталась вовлечь в беседу юную целительницу, но у неё совсем ничего не получалось. Девушка ничего не понимала ни в дорогих тканях, ни в земельных спорах известных семейств, ни в деталях шикарных пиршеств. Только одна тема смогла её заинтересовать — здешние отношения церкви и власти. Мари не на шутку испугалась, когда услышала волнения толпы. Тем более, все это закончилось кровопролитием и невинными, как ей казалось, жертвами. Тогда Мария Озмаут поведала ей всю, или почти всю, историю этого противостояния.

— Ты же знаешь, что западнее начинается граница со Стронией. Раньше там была тишь и благодать как и здесь, но лет так... лет так... тридцать пять назад... Да-да, точно тридцать пять! Там шла борьба за трон между Феликсом и каким-то другим потомком умершего короля. Обе стороны прибегли к помощи магов, но в решающей битве они отвернулись от Феликса и отказались вступать в бой, пока он не пообещает им отдать половину имущества проигравшей стороны. Феликс был в ярости и начал сражение без волшебников. Каким-то чудом, он победил и объявил всем, что предательство магов не останется забытым! Новый король и его войско разрушали академии и школы, вырезали всех, кто имел хоть какое-то отношение к боевой магии. Ну, и что ты думаешь? Конечно, тут же голову высунула церковь! Священники теперь провоцируют всех на кровопролитие и пожинают его плоды, и, само собой, все эти безумцы потом едут сюда в Петрану и разжигают восстания против магов и лордов. Они могут лишь так как сегодня поднимать толпу на мятеж, а потом бежать, поджав хвосты! И я полностью согласна со своим мужем, который обращается с ними так, как они этого заслуживают!

Когда жена Озмаута закончила свой рассказ, служанки уже увели детей в спальню, а Мари тихо сопела, сидя на стуле. Голос старой женщины превращал в приятную колыбельную даже историю о жестоких войнах минувших дней. Девушку решили не тревожить, но, на всякий случай, оставили с ней слугу. И к полуночи сладким сном спали все жители дома.

Глава 4

Мягкая постель не отпускала Артура из своих объятий. Во сне он шёл по дороге через поля, а яркое летнее солнце светило на него и на золотистую пшеницу вокруг. Вдалеке Артур увидел ветряную мельницу. Её крылья крутились медленно, плавно. Он ускорил шаг, захотел подойти поближе, но шёпот ветра и шелест колосьев сменились на звуки солдатских сапог. Они стучали где-то за спиной. Артур попытался обернуться назад, но открыл глаза наяву и обнаружил, что звуки марша создал не мир грёз. Толпы воинов шагали прямо под окнами. Наш герой наспех оделся и удивленно выглянул на улицу. Ему не показалось. Ополченцы и стража шли в сторону городских стен. Он окликнул одного из солдат и спросил о происходящем. Тот ответил ему, что наблюдательные посты заметили армию северян, которая двигается к городу, поэтому лорд приказал всем готовиться к обороне. Артур побежал будить остальных. Чуть позже группа спустилась на первый этаж, где им повстречался Терренс Озмаут и его телохранители.

— С добрым утром, друзья! Покойный священник был прав. Вы притягиваете неприятности! Но я убежден, что мы отобьемся. Ополчение скоро будет полностью вооружено, а армия уже готова к битве. Говорят, что варвары решили пойти в бой без некромантов, да, и весьма малым числом...

Кассандра спросила. — Это хитроумный манёвр?

Гаррет невозмутимо ответил. — Нет, это глупость. Понятное дело, что они почти все умрут под этими стенами!

— Гадриан хоть и не очень умные, но точно не дураки. Я думаю, у них есть какой-то план… — задумчиво произнес Артур.

Прозвучали звуки труб с городских башен. Враг приближается. Наши герои вместе с Лордом Озмаутом ринулись на стены у центральных ворот, но битва началась гораздо раньше, чем они думали. На одной из улиц на них выскочил отряд ополченцев, а другой отряд зашел им за спину. Городские мужики, явно желавшие отомстить за священника, с руганью и криками бросились на Терренса и его спутников. К нападающим присоединились двое телохранителей самого главы города, но вооруженные и хорошо экипированные воины успели лишь достать мечи из ножен. Кассандра взмахом своего посоха превратила их в два кричащих факела. Убегая, они врезались в толпу других предателей. Те пытались добить их или не подпустить к себе ближе, но эти заминки стали для них смертельными. Гаррет выпускал стрелу за стрелой и толпа врагов медленно рассеивалась, падая на городскую брусчатку как осенние листья. Ополченцы, которые решили ударить нашей группе в спину, столкнулись с ожесточенным сопротивлением Артура и ближайших телохранителей. Врагов было значительно больше, но они уступали в мастерстве. Ложные выпады и резкие движения давали свои плоды, городские мужики корчились от боли и истекали кровью, не успевая нанести и одного удара. Однако нескольким предателям удалось прорвать круговую оборону и застать воинов врасплох. В том числе и Мари, которая пыталась прятаться за спинами более умелых товарищей. Один из ополченцев замахнулся на неё топориком, но Терренс Озмаут своим полуторным мечом отсёк руку нападавшего по самое плечо. Тот вызвал и застонал, его лицо наполнилось ужасом и он пятился назад, но недолго. Колющий удар Терренса сделал в голове несчастного лишнюю дыру, и муки его закончились. Пелена мести спала с глаз предателей, и они вспомнили о собственных шкурах. Израненные и испуганные бросились наутек, в надежде не превратиться в угли или мясницкую нарезку. Телохранители лорда уже собирались в погоню, чтобы добить подонков, но Озмаут скомандовал им продолжать движение к городским стенам.