Ольга Головина Вспомнить всё

Глава 7

Варя проснулась от света. Он был не резкий, не московский, утренний, тропический, золотисто-розовый. Солнце заливало каюту тёплым сиянием. Воздух внутри оставался ровным, прохладным, почти неподвижным.

Она лежала, не открывая глаз, и чувствовала, как покачивается яхта. Чуть-чуть, едва заметно, как в колыбели. Где-то за бортом плескалась вода, кто-то переговаривался на дальних террасах.

Варя открыла глаза и улыбнулась. Каюта была продуманной до мелочей. Кровать стояла так, что изголовье упиралось в стену, над головой висел красивый постер в стиле импрессионизма, а ноги смотрели прямо в стеклянную раздвижную стену. По звукам воды Ирина уже была в душе. Варя встала, потянулась и сдвинула стеклянную дверь.

Воздух ворвался в каюту влажный, солёный, свежий. За стеклом была мини-терраса: два плетёных кресла, маленький столик и сразу перила. А за перилами океан.

Бескрайний, синий, уходящий в горизонт.

Варя села на кровати, поджала ноги и смотрела. Просто смотрела. Волны катились ровно, без спешки, где-то далеко виднелся зелёный силуэт острова. Птицы носились над водой, высматривая завтрак.

Если бы её не выбрали «Лучшим сотрудником года», она бы никогда не решилась на такие деньги. Премия покрыла большую часть, но добавлять всё равно пришлось и добавляла она с радостью.

Океан плескался у ног.

– Спасибо, – прошептала Варя неизвестно кому. То ли компании, то ли себе, то ли этому утру.

– Доброе утро! – сказала Ирина. – Я выспалась. А ты?

– Я тоже!

Они хорошо уживались с Ириной в этом пространстве. Условия были тесные, но всё комфортно без напряжения. Ирина аккуратная, не лезла с разговорами. Варя тоже не лезла. Им было спокойно вместе в этом тихом, уважительном молчании.

– Пойдём завтракать? – предложила Варя.

– Пойдём.

Они оделись быстро, без суеты, словно жили так много лет и вышли в коридор.

Ермолаевы вышли из своей каюты одновременно с ними. Света и Николай выглядели так, будто не спали всю ночь, но не от усталости, а от счастья. Глаза сияли, волосы торчали в разные стороны.

– Вы чего? – улыбнулась Варя.

Света глянула на мужа, и они оба прыснули.

– Мы сейчас расскажем, вы не поверите, – Николай держался за живот. – Мы вчера вечером вышли на палубу, звёзды считать…

– Легли на шезлонги, – подхватила Света, – и я говорю: «Коль, а давай найдём Полярную звезду». А он: «Свет, мы в Южном полушарии, Полярной тут нет».

– И тут она говорит: «А как же компас?» Я говорю: «Какой компас?» А она: «Ну, в телефоне же есть компас! Он же север показывает, значит, там и Полярная должна быть!»

Света уже смеялась в голос, складываясь пополам.

– Я три минуты искала Полярную звезду в южном небе! Три минуты, представляете?! А он молчал и смотрел!

Николай обнял жену за плечи.

– Я смотрел и думал: вот за это я её и люблю. За целеустремлённость!

Варя с Ириной переглянулись и тоже засмеялись. Заразительно, громко, как смеются только в хорошей компании в хорошее утро.

Так, вчетвером, смеясь и подкалывая друг друга, они поднялись на верхнюю палубу, где был накрыт завтрак.

– Подожди, – вдруг вспомнил Николай, доставая телефон. – Дети же проснутся скоро. Давай напишем.

Света мгновенно оживилась, придвинулась ближе. – Давай видео! Они обалдеют от океана.

Экран загорелся, и через секунду на нём появились сонные, растрёпанные лица.

– Мам! Пап! Вы где?!

– Смотрите! – Света развернула камеру на океан. – Мы тут живём!

– Вау! Настоящее море?!

– Настоящее. И мы по вам скучаем, – тихо добавил Николай.

– Мы тоже! Привезите что-нибудь!

– Привезём. Обязательно! – улыбнулась Света.

Связь оборвалась, но у обоих на лицах осталась та самая тёплая, тихая улыбка.

В кают-компании встречала команда, улыбчивая, в отутюженных поло. Стюарт стоял у мармитов, готовый открыть крышки. Пахло свежеиспечённым хлебом, кофе и чем-то тропическим.

– Доброе утро, леди. Сок? – Спросил официант по-английски – Свежевыжатый манго, ананас или маракуйя?

– Мне микс, пожалуйста, манго и маракуйя, – ответила Варя.

– Мне ананасовый, – Ирина оглядывала стол.

На раздаче стояли тарелки с тропическими фруктами: нарезанные манго, драгонфрут, рамбутаны, ананасы. Йогурты, мюсли, свежие круассаны. Отдельно мармиты с фасолью, беконом, овощами.

– Яйца как приготовить? – стюарт держал блокнот.

– Омлет, – улыбнулась Варя. – И побольше зелени.

Они сели за отдельный столик на четверых, с видом на океан. Подошли остальные. Потапов уже с бокалом чего-то подозрительного, но капитан, проходя мимо, только улыбнулся.

Капитан Дон Чанна был именно таким, каким должен быть капитан яхты. Лет пятидесяти, подтянутый, с обветренным лицом и сединой на висках. Глаза у него смеялись, но в них чувствовалась та твёрдая уверенность, которая бывает у людей, знающих океан лучше, чем собственную квартиру.

Он подходил к каждому столу, здоровался, желал доброго утра, спрашивал, всё ли в порядке. Ни грамма фальши, ни капли подобострастия. Он точно знал границы: где он капитан, а где гости – гости.

Когда он подошёл к столику, где сидел Романов с Ольгой, Толя встал и протянул руку. Капитан пожал её крепко, по-мужски.

– Доброе утро, капитан, – сказал Романов. – Все прекрасно. Спасибо.

– Рад это слышать, – капитан улыбнулся. – Если тебе что-нибудь понадобится, хоть что-нибудь, просто дай мне знать. Мы здесь для того, чтобы сделать ваше пребывание незабываемым.

– Спасибо, капитан. Мы это чувствуем.

Романов говорил спокойно, без лишних слов, как человек, который привык благодарить по делу, а не из вежливости, на отличном английском языке. Ольга смотрела на Толю снизу вверх, и в её взгляде читалось то самое чувство, когда женщина понимает: мужчина, который рядом, её уровня. С ним можно куда угодно.

Ночью он говорил ей вещи, от которых у неё до сих пор тепло разливалось по телу. Шептал на ухо, прижимал к себе, благодарил искренне, жадно, как будто она подарила ему что-то большее, чем просто секс. «Ты невероятная», – сказал он, когда они уже лежали обессиленные. И это было лучше всяких комплиментов. Эта память не отпускала её даже сейчас, как физическое продолжение его присутствия.

Ольга улыбнулась, подперла подбородок рукой, разглядывая его. Солнце било в огромные окна кают-компании, высвечивая золотые крапинки в её глазах. Она знала, как выглядит сейчас: свежая, сытая, счастливая.

– Сладкого хочешь? – спросила она, беря в руку нож.

– А что предлагаешь? – он смотрел на неё с лёгкой усмешкой, и в этой усмешке было всё: и ночь, и утро, и предвкушение дня.

– Ну, например, тост с мёдом и бананом, – она ловко намазала масло, сверху уложила тонкие ломтики банана, полила мёдом. – Я умею не только это.

Протянула тост к его губам.

– Вижу, – ответил он, откусывая. – Ты вообще много чего умеешь.

– Оценил? – она прищурилась, довольно откинувшись на спинку стула.

– Оценил.

Она налила ему ананасовый сок, пододвинула стакан. Подождала, пока он сделает глоток, и сказала:

– Сегодня сёрфинг. Посмотрим, какой ты на доске. Я, между прочим, тебя сделаю.

– Серьёзно? – он усмехнулся, откидываясь на стул. – Это вызов?

– Это предупреждение, Романов. – Она смотрела на него в упор, и в глазах горел азарт. – Я умею удивлять.

Он не реагировал на её игру словами, только взглядом.

Она уже видела эту картину: они вдвоём на волнах, он смотрит, как она скользит по воде, и не верит своим глазам. А потом, вечером, он снова будет смотреть на неё так же, как ночью, с восхищением, с голодом, с желанием повторить. Всё складывалось идеально. Солнце, море, молодость, яхта, и этот мужчина напротив, который уже её. Осталось только закрепить. Она подняла свой стакан с соком.

– За сегодняшний день, Романов. Пусть он будет лучше вчерашнего.

Он чокнулся с ней, глаза сверкнули.

– Легко.

***

Варя видела этот взгляд. Отвернулась к океану. Не потому что ревновала, просто чужое счастье не требует свидетелей. Завтрак пролетел быстро. Все были возбуждены, говорили громко, перебивали друг друга. Сегодня первый день в океане.

Варя достала телефон, открыла чат с туроператором. Там всё было расписано: время, место встречи, имена инструкторов.

«Доброе утро! Где найти моего инструктора по сёрфу?»– написала она.

Ответ пришёл через минуту.

«Доброе! Инструктор для новичков, Кандра, ждёт на пляже, слева от причала. Синяя кепка, доска с зелёной полосой. Вас четверо: Варя, Елена, Светлана, Ирина. Удачи!»

Уже на пляже Варя покрутила головой и сказала:

– Девчонки. Нам туда. Синяя кепка, зелёная полоса.

Девушки оживились. Света хлопнула в ладоши.

– Я так давно мечтала!

Остальные, Романов, Никитин, Потапов, Воля пошли в другую сторону, к стойке с досками для продвинутых. Марина и Ольга ушли арендовать доски.

– Мы на волну! – крикнул Потапов, хлопнув Антона по плечу. – Марина, Ольга! Догоняйте, если сможете!

На пляже было жарко. Песок нагрелся так, что через подошвы чувствовалось. Инструктор в синей кепке, молодой парень с весёлыми глазами, махнул им рукой.

– Новички? – спросил он по-русски с лёгким акцентом.

– Новички, – призналась Варя.

– Отлично. Первое правило серфинга: не бойтесь упасть. Вода мягкая. Второе: слушайте меня и не думайте, что вы умнее океана. Третье: получайте удовольствие.

Он показал, как правильно лежать на доске, как грести, где ставить ноги, когда вставать.

– Самая популярная ошибка, – говорил он, поправляя Светлане руки на доске, – слишком широкая постановка ног. Чем шире ноги, тем сложнее удержать равновесие. И, главное, на берегу вы всё помните, в воде всё забываете. Это нормально.

Варя слушала и запоминала. Она любила учиться новому.

– Вставайте на колени сначала, – сказал инструктор. – Почувствуйте баланс. Потом пробуйте встать на ноги.

Первые попытки были смешными. Елена Грачёва упала сразу, едва коснувшись доски. Света держалась дольше, но волна сбрасывала её снова и снова. Ирина Гордина оказалась самой стойкой, встала раза с пятого и даже проехала метра три.

Варя упала раз десять. Вода заливала нос, волосы облепили лицо, но она смеялась. Каждый раз, когда её сбрасывало, она выныривала и плыла обратно к доске.

– Ты почти! – крикнул инструктор с берега. – Сгибай колени! Центр тяжести в середину!

– Ноги дрожат!

Она попробовала снова. Лёжа на доске, погребла руками, почувствовала, как волна подхватывает, разгоняет. Рывок – колени, рывок – ноги, встать! Мир качнулся, но она устояла. Пять секунд. Десять. Потом доска ушла из-под ног, и Варя снова оказалась в воде. Вынырнула и заорала от восторга.

– Получилось! – кричала она девчонкам. – Я стояла! Вы видели?!

С берега донеслись аплодисменты. А где-то там, дальше, за буйками, ловили волну мужчины. Потапова было видно даже отсюда. Но остальных пока не узнать, среди волн и других любителей сёрфа.

Романов поймал волну сразу. Он лежал на доске, греб быстро, мощно, чувствуя, как вода набирает силу под ним. В момент, когда волна подняла, он сделал рывок и встал.

Это было красиво.

– Это Романов! – завопила Света! – Смотрите!

Он не просто стоял, он летел. Не оглядывался, не искал, кто смотрит. Ему не нужно было подтверждение, только траектория. Доска резала воду, оставляя за собой белую полосу пены. Романов согнул колени, наклонился чуть вперёд, и волна несла его, как щепку, но щепку, которая умеет управлять стихией. Он повернул резко, мощно, и доска послушно легла на другой галс. Брызги взлетали веером. В этом полёте главное было не техника, а внутреннее право так ехать. Как у человека, который привык держать баланс не только на воде.

– А это Антон? Да? Антон? – крикнула Варя, показывая рукой.

Никитин был другим. Более плавный, более текучий. Он двигался так, будто танцевал с волной, а не боролся с ней. Не резал, а слушал волну. Подстраивался и вёл одновременно. В его движениях чувствовалась та особая элегантность, которая бывает у людей, занимающихся этим долго.

Потапов, тот рубил. Мощно, агрессивно, с напором. Он не скользил, он пробивал волну, заставляя её подчиняться. Игорь держался чуть в стороне, но тоже ловил кайф, это было видно даже на расстоянии.

– Да, все наши. А вон и Ольга с Мариной! Как круто! Пока так не умею, но научусь, – без зависти сказала Варя.

Она смотрела и понимала: это не спорт. Это что-то другое. Это разговор с океаном на языке, который понимают только избранные. Романов выехал на берег, спрыгнул с доски и, мокрый, счастливый, поднял руки к небу. Волосы прилипли ко лбу, глаза горели. Он повернулся к морю и махнул рукой Ольге.

Ольга выходила из волн, как русалка. Анатолий посмотрел на неё, чуть прищурившись.

– Чисто прошла, – сказал он, ритмично дыша. – Линию держишь. Не дергаешься. Это редкость.

Ольга замерла на секунду.

– Это комплимент?

– Это факт, – ответил он.

Она обняла Анатолия, нежно коснулась губами щёки и не отходила больше. Варя видела, как Ольга смотрит на него. С восхищением. С гордостью. С чем-то большим, чем просто симпатия.

– Она сделала выбор, похоже, – сказала Ирина, показывая глазами на Ольгу.

– Похоже на то, – ответила Варя и снова полезла в воду.

Грачёва смотрела вслед уходящим Ольге и Анатолию и думала: «Не то. Совсем не то…»

Глава 8

Заходов на досках было несколько. Все вернулись на яхту уставшие, но абсолютно счастливые ближе к обеду и отдыхали до заката.

Вечер был тёплым, почти ласковым. Солнце садилось в океан медленно, прощаясь. Небо горело оранжевым, розовым, лиловым. Ужин был накрыт на верхней палубе. Гриль, рыба, креветки, овощи, вино.

У всех было приподнятое настроение, даже у Никитиных.

– Антон, я тебя один раз только видел, сам был в стихии, – проговорил Николай, присаживаясь рядом с Никитиными, – но ты длинную волну прошёл до конца фантастически красиво!

– Спасибо, Николай.

– А я видела два раза, – с гордостью проговорила Марина, неожиданно улыбнувшись. – И ты меня сегодня удивил, честно.

Антон посмотрел на жену беззлобно.

– Ну, то ли нас ещё ждёт на Ментавай, – проговорил он загадочно.

– А давайте споём! – предложил вдруг Потапов. – Есть же песни, которые все знают!

– Давайте! – подхватила Света.

Кто-то начал, и вдруг все подхватили:

– Настоящему индейцу завсегда везде ништяк!

Пели хором, громко, сначала нестройно, а потом синхронизировались и полилось задорно, от души. Когда запел Романов, все обернулись. Он не просто включился, он перехватил внимание. Начал отбивать ритм хлопками. Потапов подхватил, стуча ладонями по столу, Игорь ложечкой по бутылке. Через минуту стучали все, кто чем.

– А теперь – танцы! – заорал Потапов.

Кто-то включил музыку. Из динамиков грянуло: Рамамба Хару Мамбуру.

– О! Это оно! – крикнул Анатолий и встал первым. Он двигался так, что все замолчали и просто смотрели. Пластичный. Каждое движение выверено, текучее, но с внутренней силой. Бёдра двигались ровно настолько, чтобы это было красиво, плечи жили своей жизнью, руки отдельной. Он не танцевал, он дышал ритмом.

Ольга встала рядом. Она танцевала так же сексуально, как и он, но по-женски, мягко, обволакивающе. Они смотрели друг на друга, отбивали ритм хлопками, в воздухе висело электричество.

Потапов отжигал мощно, размашисто, по-русски. Игорь двигался легко и как-то незаметно всё время оказывался возле улыбающейся, подскакивающей Ирины Гординой.

Елена Грачёва сидела в стороне, не танцевала, но улыбалась впервые за всё время.

– Знаете, – сказала она, глядя на танцующих, – есть теория, что танец, это единственный вид искусства, где человек одновременно и творец, и инструмент, и зритель. Вы сегодня всё сразу.

Ей ответили дружным смехом.

– Лена, не философствуй. Иди зажигать! – крикнул отплясывающий Потапов.

Варя танцевала с удовольствием. Она вышла в круг, двигалась легко, свободно, и вдруг Игорь с Константином подхватили её под руки.

– А ну-ка, – сказал Потапов, – на стол!

– Что? – не поняла Варя.

– Полезай!

Они подняли её легко и поставили на стол. Варя растерялась на секунду, а потом... Скинула обувь и начала танцевать на столе босиком.

Это было невозможно красиво. В её танце не было ничего специального, ничего нарочито сексуального. Это был чистый экспромт. Руки взлетали, как крылья, корпус изгибался, ноги переступали легко, будто она не на столе, а на облаке. Движения не повторялись, каждое было новым, рождалось здесь и сейчас, из музыки, из ветра, из этого вечера.

Все смотрели на неё, потому что это было красиво. Это приковывало взгляд. Романов тоже смотрел. Ольга заметила и прижалась к нему плотнее, возвращая внимание себе. Тело среагировало быстрее головы: пальцы, лежавшие на его предплечье, на секунду сжались сильнее. Потом сразу расслабились, контроль вернулся. Но осадок остался. Рука скользнула выше, к его затылку, пальцы чуть сжались в волосах.

«Только посмей, – стучало в висках. – Только посмей смотреть на кого-то ещё, когда я рядом».

Варя спрыгнула со стола, смеясь, раскрасневшаяся, и Ирина протянула ей бокал.

– Ты гений, – сказала она просто.

– Спасибо. Эх, нужно было на телефон попросить кого-нибудь это зрелище снять, маме выслать. Да разрядился совсем. Забыла поставить, как пришли, на зарядку, – выдохнула Володина.

Варя отпила вино, посмотрела на океан, и ей захотелось отдышаться, побыть немного одной. Она вышла на воздух и легла на шезлонге.