Ольга Головина Вспомнить всё

Глава 5

Самолёт взмыл плавно, почти невесомо, только гул двигателей нарастал, давил на перепонки, а потом отпустил и они провалились в тишину. Москва осталась где-то там, под плотной пеленой облаков.

У Вари, как всегда, захватило дух. Этот момент, отрыв от земли, когда тело на секунду тяжелеет, а потом становится почти невесомым, она любила больше всего в перелётах. Тринадцать часов впереди. Тринадцать часов между прошлым и будущим. Она прикрыла глаза и улыбнулась своим мыслям.

Место ей досталось удачное, у окна, через ряд от Толи и Ольги. Она видела их затылки. Перед глазами ещё держалось короткое движение: он поднял её сумку, поставил и сразу вышел из этого, будто ничего не произошло. Они смотрелись как пара. Невозможно было поверить, что этот красивый мужчина и эта яркая женщина знакомы всего несколько часов. Ольга пересела к Анатолию сразу. Она просто подошла, и через минуту место рядом с ним было её.

– Чем ты занимаешься? – спросила Ольга, слегка наклоняясь в сторону Анатолия тихим, доверительным голосом.

– Бизнесом. Продаю оборудование.

– О-о-о... – она растянула гласную, словно пробуя букву на вкус. – Это крупный бизнес?

– Средний. Оборудование оборудованию рознь.

– И кем ты в этом бизнесе?

– Владельцем, – прищурился Анатолий, глядя на женщину не улыбаясь.

Секунда паузы. Ольга с удовлетворением откинулась на спинку кресла, будто получила подтверждение очевидному.

– Я так и знала.

– Да? – в голосе Романова появилось наигранное удивление, но губы дрогнули в усмешке.

– Да. Это видно. По манере держаться. По твоим ответам. По одежде, наконец.

– Понятно, – коротко, без развития ответил он.

– А ты не спросишь, кем работаю я? – не выдержала Ольга.

– Не спрошу, – Толя повернулся к ней и улыбнулся открыто, чуть насмешливо. – Это для меня информация не существенная.

Она удивлённо приподняла бровь.

– Вот как?

– Если ты мне понравишься, мне будет всё равно, кем ты работаешь. А если не понравишься, тем более.

Он сказал это спокойно, без вызова, как факт. Ольга рассмеялась коротко, но искренне. Такой ответ она не просчитывала.

– Рискуешь, Романов.

– Привык.

– И часто рискуешь?

– Только когда ставки высоки.

– А здесь ставки высоки?

– Посмотрим, – он чуть наклонил голову, разглядывая её. – Пока ты прошла первый раунд.

– Первый? Сколько их всего?

– Столько, сколько сама захочешь.

Ольга откинулась в кресле и на секунду прикрыла глаза, пряча улыбку. Она смотрела на него сквозь ресницы, на профиль, на руки, на эту его манеру сидеть ровно, но расслабленно. Не пытался понравиться. И от этого у неё внутри что-то ёкало. В ней разгорался интерес, не поверхностный, не игровой. Даже лёгкий азарт, с желанием не просто увлечь, удержать. И это было самое сильное, что она чувствовала за последние годы.

Она привыкла к другим. К тем, кто начинал охоту сразу: комплименты, вопросы, попытки угадать, что ей понравится. Кто играл по её правилам.

«Ты не такой, как все, Романов, – подумала она, разглядывая его. – Ты не ищешь одобрения. Ты не просишь. Ты сам выбираешь».

И она вдруг поняла, чего хочет. По-настоящему, глубоко, почти до боли в груди. Чтобы он выбрал её. Потому, что она есть. Просто Ольга.

Серова ловила на себе его взгляды. Короткие, быстрые. Точные. И она знала этот взгляд. Знала, чего он хочет. И знала, что это ей дать, не проблема. Проблема в другом: как сделать так, чтобы он не просто захотел, а остался.

«Сблизиться. Стать своей, – подумала она, чуть прикусив губу. – Чтобы за эти две недели привык. Чтобы не смог отпустить. Чтобы когда всё закончится, понял: это не игра, это жизнь».

Она снова посмотрела на него. Романов читал что-то в телефоне, спокойный, красивый той мужской красотой, от которой у неё подкашивались колени. Он не вовлекался и не ускорял. Держал дистанцию и этим втягивал сильнее.

«Ну, Романов, – улыбнулась она про себя. – Посмотрим, кто кого».

Варя отвернулась к иллюминатору, чтобы не смотреть на них. Она видела, игра началась, а чужая игра всегда утомляет, когда ты не участник, а случайный зритель. За ней, через проход, сидели Никитины. Марина уже полчаса молчала. Для неё это было много. Антон, как обычно, уткнулся в телефон, листал какие-то картинки, наушники воткнуты глубоко в уши.

– Мог бы хоть сейчас не в телефоне сидеть, – сказала она негромко, но достаточно, чтобы он услышал сквозь музыку.

Антон вытащил один наушник.

– Что?

– Я говорю: мог бы и отвлечься. Скоро Индонезия, люди новые, а ты...

– Мы ещё даже не прилетели, – ответил он без раздражения. – Что я должен делать? В иллюминатор смотреть?

– Хотя бы.

– Я смотрел. Там облака.

Марина закатила глаза и отвернулась. Она не понимала, как можно быть таким... таким никаким. Антон оказался хорошим мужем. Не пил, не изменял, зарабатывал достаточно, дом строил. Но от этого его «хорошести» её иногда трясло.

– Ты мог бы хоть раз проявить инициативу, – сказала она уже тише, почти себе.

– Например? – Антон убрал телефон, наконец-то глядя на неё.

– Не знаю. Поговори с кем-то. Познакомиться. Предложить что-то.

– Мы в самолёте, Марин.

Антон вздохнул, надел наушник обратно и уставился в иллюминатор. Там действительно висели только облака.

Через проход, чуть впереди, Ермолаевы сидели рядом, наклонившись друг к другу. Светлана что-то тихо говорила, Николай слушал, кивал и иногда коротко отвечал. Впереди, в бизнес-классе (Константин Потапов доплатил за повышение, потому что «в экономе ноги не помещались»), раздался громкий голос.

– Девушка! – Потапов подозвал стюардессу взмахом руки.

. – Слушайте, у вас тут в меню написано «индонезийский ужин». Это что конкретно?

Стюардесса, с профессиональной улыбкой, наклонилась к нему, ответила:

– Сегодня на выбор: наси горенг с курицей или лапша с морепродуктами.

– А острое там есть?

– Наси горенг подаётся с самбалом, местный острый соус. Отдельно, по желанию.

– Вот это дело, – Потапов довольно кивнул. – А то летал я с одной авиакомпанией, принесли рис с кетчупом. Кетчуп, представляете?

Стюардесса вежливо улыбнулась, пообещала принести самбал побольше и упорхнула по проходу.

– Девушка! – крикнул он вслед. – И виски! Двойной!

В салоне кто-то хмыкнул, кто-то улыбнулся. Потапов был как стихийное бедствие – громкий, прямой, бесцеремонный, но без злобы.

Толя на секунду поднял глаза в сторону бизнес-класса. Усмехнулся едва заметно. Через шесть часов полёта, когда ужин был съеден, фильмы пересмотрены, а соседи по ряду начали дремать, по салону прогуливался Игорь Воля. Остановился у ряда, где сидели Толя с Ольгой.

– Не спите? – спросил негромко, улыбаясь.

– Программу вспоминаем, – Ольга улыбнулась в ответ.

– Да, у нас программа – пальчики оближешь.

– Рассказывай. Ты наверняка знаешь больше, чем написано, – оживился Толя. – Нюансы.

Чуть подался вперёд, включился.

– Ну, смотрите, – Игорь достал телефон, открыл карту. – Первая остановка после Суматры – Ниас. Лагундри-бэй – легенда. Волна там закручивается в идеальную трубу справа, длинную и мощную, как по линейке. Серферы туда съезжаются со всего света и живут прямо на берегу ради этих волн. А если не серфить, там деревни ниасийцев. Культура древняя, изолированная. Раньше охотились за головами, сейчас, конечно, нет, – он усмехнулся, – но традиции живы. Есть ритуал: разбегаются и перепрыгивают каменные стены высотой три метра. Это их инициация, проверка на мужество. На второй день у нас киты! Это потрясающее зрелище и захватывающее занятие. Пойдём на тихой лодке. Прямо мимо морских гигантов.

– Не на яхте?

– Нет. Так они будут уходить от нас. Мы пойдём прямо в их миграционный коридор. Синие киты, горбатые, кашалоты. В сезон их можно увидеть прямо в ста метрах. Представь: ты смотришь, а кит выныривает, фонтан пускает, а потом хвост поднимает и в бездну. Я такое два раза в жизни видел, до сих пор мурашки.

– Это я заценил, ещё как только программу первый раз увидел, – улыбнулся Анатолий.

– Дальше Бату. Джунгли, водопады, можно уйти в горы. Там виды такие, что дыхание перехватывает. Под водой кораллы, черепахи, скаты. Хорошая разминка.

– Очень жду, – сказала Ольга, мечтательно.

– А дальше Ментавай, – продолжил Игорь. – Это вообще отдельная вселенная. Архипелаг из семидесяти островов, диких, не тронутых цивилизацией. Там даже дорог нет, только лодки. Серфинг там для профи, волны жёсткие, мощные, но есть споты и для среднего уровня. Пляж Крии, например, волны разной сложности, вода кристальная, песок белый.

– А для дайверов обещанное сбудется? – спросил Толя.

– О-о-о, – Игорь понизил голос, будто выдавал военную тайну. – Конечно. Там такие рифы... Микромир сумасшедший. Рыбы-лягушки лежат как камни, пока не шевельнутся. Осьминоги-имитаторы прикидываются кем угодно. Крылатки ядовитые, но глаз не оторвать. А в чистой воде барракуды, тунец… иногда акулы-молоты. Идут стаей, синхронно. Смотришь и залипаешь.

– Акулы? – насторожилась Ольга.

– Не бойся, – улыбнулся Игорь. – Если не дразнить, они сами уйдут. Но если такое раз в жизни увидишь, запомнишь навсегда.

Ольга слушала, расширяя глаза.

– А Энгано? – вспомнила она последний пункт в маршруте. – Что там?

– Энгано – это для настоящих искателей, – Игорь понизил голос. – Туда редко кто добирается. Остров дикий, племена живут почти как тысячи лет назад. Там сноркелинг вообще фантастика. Рифы нетронутые, рыбы тьма, вода такая прозрачная, что кажется, можно рукой достать, хотя глубина метров десять. И пляжи... Представь: белый песок, пальмы, ни души на километры вокруг. Ты выходишь на берег и ты первый человек, который здесь ступил за сегодня. Может, за неделю.

Толя слушал и чувствовал, как внутри снова разгорается предвкушение, то, что появилось, когда он впервые увидел программу. То, ради чего он сюда летел.

– А что на суше, кроме пляжей? – спросил он.

– На Ментавае – деревни местные, – Игорь довольно потёр руки. – Там до сих пор саго разводят, как века назад. Живут в хижинах на сваях, ходят в набедренных повязках, если в глубинку зайти. Но мы будем с гидами, они покажут, где можно, где нельзя. И обычаи у них интересные татуировки ритуальные, верования древние. Они верят, что духи живут в деревьях, в камнях, в волнах. Представляешь: выходишь в океан на серфе, а для них это не просто спорт, это разговор с духами.

– С ума сойти, – выдохнула Ольга.

Игорь поднялся, разминая ноги.

– Ладно, пойду. Увидимся.

Он ушёл по проходу. Толя посмотрел на Ольгу.

– Ну что, впечатляет?

– Впечатляет, – она улыбнулась. – Но я, посплю. Нам ещё семь часов лететь.

Она откинула кресло, прикрыла глаза. Толя тоже попытался задремать, но не мог. Через несколько рядов от него, у окна, не спала Варя. Она смотрела на облака, которые проплывали где-то далеко внизу, и думала о том же, о чём говорил Игорь. О прыжках через каменные стены, о рыбах-лягушках, которые притворяются камнями, об акулах-молотах, режущих серую толщу воды. О китах, которые выныривают из бездны, чтобы впустить в себя солнце.

И вдруг не мыслью, телом вернулся короткий момент: как Романов стоял рядом, а она пожала ему руку. Отклик возник мгновенно и так же быстро был убран.

Самолёт летел на юго-восток, навстречу солнцу, которое уже вставало где-то над Индийским океаном. Варя прижалась лбом к прохладному стеклу и прошептала одними губами:

– Индонезия...

Глава 6

Самолёт из Москвы приземлился в Джакарте днём. Воздух стал тяжёлым, тропическим, это чувствовалось даже в аэропорту. Столица Индонезии встретила их густым шумом голосов, гулом кондиционеров и сладковатым запахом влажной зелени, который просачивался в терминал всякий раз, когда автоматические двери открывались и впускали внутрь очередную волну пассажиров.

Однако Джакарта для них была всего лишь пересадкой, короткой остановкой в пути. Ольга, Константин и ещё несколько человек остановились у огромных панорамных окон, глядя на бесконечное движение самолётов, но уже через несколько минут вся группа снова направилась по коридорам к внутренним рейсам.

– Смотрите. Кажется, это уже наш самолёт.

– Наш будет меньше, – усмехнулся подошедший Романов.

Самолёт до Сиболги оказался совсем небольшим, узкий, светлый, с низким потолком и коротким проходом между креслами. Когда они поднялись по трапу, у многих возникло ощущение, будто мир стал другим. В салоне пахло прохладным кондиционированным воздухом, лёгким керосином и чем-то морским.

Самолёт оторвался от земли быстро. Через иллюминаторы Джакарта вскоре растворилась во влажной дымке, и под крылом появились острова, сначала редкие, потом всё чаще и чаще, словно кто-то рассыпал по океану зелёные камни.

Четырёхчасовой перелёт прошёл нормально. Внизу медленно двигались облака, между ними открывались полосы воды, сверкающей под солнцем, и густые изумрудные массивы тропических лесов. Пассажиры постепенно расслабились. Потапов громко обсуждал с Волей что-то на языке дайверов:

– О, нитрокс! А я смотрю, ты серьёзно. Сколько погружений?

– Сто двадцать семь, – Игорь довольно захлопнул журнал. – В прошлом году на Мальдивах сертификацию прошёл. Теперь без него даже не ныряю. Донное время вообще небо и земля.

– Это да, – кивнул Потапов. – Я тоже на нитроксе третий год. Главное, глубину соблюдать, а то новички любят рисковать. У меня был случай на Сипадане: напарник ушёл слишком глубоко, поймал «кислородку», еле откачали.

– Бывает, – усмехнулся Воля. – Я запасной регулятор всегда на виду держу, мало ли. А ты в каком режиме ныряешь? С декомпрессией ходил?

– Пока без неё, – Потапов почесал подбородок. – В рекреационном, любительском, короче.

Романов бросил на них короткий взгляд. Оценил громкость Потапова и содержательность Воли. Ермолаевы обменивались фотографиями, которые успели сделать в аэропорту.

– Смотри, как круто получилось. Мать сфоткал с тремя детьми на спине, – улыбаясь, наклонился к жене Николай.

Она машинально потянулась к нему плечом, и он так же естественно подался навстречу.

– Прикольно! – воскликнула Светлана и тут же ткнула пальцем в изображение. – Ты видел, что на заднем плане! Что малыш такое делает?

Анатолий сидел у окна и смотрел вниз, наблюдая за тем, как мир под самолётом становится всё более диким и зелёным. Он думал о том, как наконец разгрузит голову: ныряниями, сёрфом, морем. Рядом находилась красивая возбуждающая желания женщина, не выставляющая никаких условий, насыщенная событиями программа и свобода. Ольга устроилась рядом, сменив босоножки на удобные кроссовки, вытянула ноги в проход и лениво листала программу путешествия. Она уже не просто играла. Подстраивалась под него, точно и тихо. Романов встал, развернулся и нашёл глазами Антона Никитина, который тоже вёз свою доску.

– Антон, ты где в последний раз катался?

Он не поддерживал разговор, он тестировал. Быстро, без лишнего. Проверял уровень.

– На Бали, – оживился Никитин. – Волна – сказка. А ты?

– Тоже на Бали. По одним местам ездим.

– Ну, вот сейчас на Суматре попробуем. Говорят мощно. Хотя, я больше кайф ловлю, когда плавно, без борьбы. А ты на шорте, значит, любишь классику. Я на лонге катаю.

– По доске понял, – усмехнулся Толя.

– Покороче доска, поманевреннее. Скорость, развороты. Но это на вкус и цвет.

– Главное, чтобы кайф был, – кивнул Романов, закрывая разговор.

– Это точно.

– А я в прокат возьму. Я на этом деле не помешана, – сказала Марина Никитина.

Романов даже не посмотрел на неё. Для него это была уже вторичная информация. Через проход, чуть позади, сидела Варя. Она видела это: как он сокращает лишнее, как режет разговоры, как быстро принимает решения. Планшет лежал на её коленях, но она в него не смотрела. Смотрела на людей, как они говорят, реагируют, занимают пространство.

Она уже поняла: центр группы, Романов. Не потому, что он громче всех говорит или пытается руководить. Просто люди слушают его внимательнее, чем остальных. Потапов же создавал другую энергию, шумную, тяжёлую, чуть агрессивную. Он занимал пространство голосом и жестами, но решения всё равно каким-то странным образом формировались вокруг Романова.

Варе Володиной в сентябре должно было исполниться двадцать пять. Она жила в Москве с родителями, окончила педагогический институт, исторический факультет, и несколько лет работала в школе. Работу она любила, но судьба неожиданно развернула её жизнь в другую сторону. Почти сразу после окончания института её сбила машина. Восстановление оказалось долгим, и невролог настойчиво советовал на время отказаться от школьной нагрузки.

Сидеть без дела Варя не умела. Она начала помогать подруге, которая работала в обучающем центре крупного холдинга, готовить презентации для тренингов. Постепенно втянулась в эту работу, прошла обучение и вскоре сама стала проводить программы для сотрудников компании. Она много ездила по филиалам компании, читала, ходила в театры и время от времени писала фельетоны и юморески – привычка, оставшаяся со студенческих лет.

Когда-то у неё был молодой человек, тоже историк. Они расстались спокойно, когда он решил уехать из страны. После этого в её жизни словно наступила пауза. Мужчин вокруг было много, командировки случались часто, но серьёзных отношений больше не возникало.

Впрочем, Варя никогда не считала это проблемой. Каждое лето она ставила себе новую цель, чему-нибудь научиться. В этом году решила освоить сёрфинг.

Когда самолёт начал снижение, стюардесса попросила пристегнуть ремни. Под крылом открылась Суматра, густая, тёмно-зелёная, почти чёрная от плотности джунглей. Самолёт приземлился на небольшой аэродром Сиболги. Когда они вышли по трапу, первое, что ударило в лицо, воздух. Его густая, влажная, тёплая тяжесть накрыла их, словно прозрачная вода. Дышать им сначала было непривычно. Лёгкие будто заново учились этому воздуху.

– Вот это баня, – сказал Потапов, расстёгивая рубашку. – Я уже люблю эту страну.

Где-то в густых деревьях громко кричали птицы. Москва в этот момент показалась далёкой, почти нереальной. У выхода из аэропорта их уже ждал небольшой автобус. Дорога до порта заняла около получаса. Сиболга оказалась шумным, живым городком. Узкие улицы забиты скутерами, которые проносились мимо автобуса, почти задевая зеркала. На каждом сидело по двое, а то и по трое. Мужчины в кепках, женщины с детьми на руках.

Пахло специями, жареной едой, дымом, выхлопами. На прилавках лежали фрукты странных форм и цветов, блестящая рыба на льду, горки специй.

– Смотрите, дуриан! – показала Лена на груду колючих плодов.

– Воняет как ад, но вкусно, – отозвался Потапов. – Пробовал.

– Лена. Пробуй, только не в каюте, – предупредил Игорь. – Капитан убьёт. Запах не выветривается неделями.

Дети махали руками проезжающим машинам, мужчины сидели на пластиковых стульях перед магазинами и лениво наблюдали за движением улицы. Над всем этим поднимались пальмы. За ними мелькало море. Автобус остановился возле порта.

Когда они вышли на деревянный причал, Романов огляделся и сказал:

– Давайте закупимся в супермаркете у порта, чтобы на яхте было что перекусить, кроме запланированных трапез. Купим фрукты, спиртное, сладкое девочкам.

Несколько человек сразу закивали. И в этот момент Варя чуть повернула голову.

– Отличная мысль, но в Индонезии в маленьких магазинах нет сдачи с крупных купюр, – сказала она буднично. – И карты не принимают. Нужно сначала банкомат найти, размельчить деньги.

Романов взглянул на неё резко, потом кивнул.

– Да, пожалуй, так и сделаем.

Он сказал это ровно, без тени раздражения, но Варя отметила слишком короткий взгляд. Ему явно не нравилось, что кто-то корректирует его решения. И она сделала вывод: если что, комментарии, только ему лично.

«Зацепило», – подумала Лена Грачёва.

Потапов, стоявший чуть позади с рюкзаком на одном плече, усмехнулся, но ничего не сказал. Перевёл взгляд с Вари на Романова и обратно, медленно, с лёгким прищуром.

После банка они сделали покупки в супермаркете и вышли к порту. Порт оказался совсем небольшим. И именно там, у самого края причала, стояла их яхта. Белая, длинная, сияющая на фоне спокойной воды.

Она казалась почти нереальной. Гладкий корпус, огромные панорамные окна, полированные металлические поручни. На корме аккуратно закреплены две моторные лодки, выше стойки с досками для сёрфинга. Рядом висели гидрокостюмы для дайвинга, аккуратно развешенные, словно часть экспозиции.

На палубе их уже ждал экипаж, пять человек в светлой форме и капитан Дон Чанна. Команда стояла ровно, без лишней суеты. Капитан Дон Чанна вышел чуть вперёд, подтянутый, загорелый, с доброжелательным взглядом человека, привыкшего к морю. Он приветствовал гостей коротким кивком и лёгкой улыбкой, без подобострастия, но с искренним радушием и заговорил на безупречном английском языке.

– Добро пожаловать на борт. Я надеюсь, вам здесь понравится.

– Ничего себе, – тихо сказал Ермолаев.

– Вот это уже похоже на отпуск, – выдохнула Ирина Гордина.

Даже Потапов на секунду замолчал. По деревянному трапу они поднялИсь на борт. Внутри яхта была ещё просторнее, чем казалась снаружи. Каюты располагались по обе стороны длинного коридора. Романову досталась каюта в конце, перед лестницами на верхнюю палубу. Когда он открыл дверь, его встретило светлое, комфортное помещение: большая кровать с белым бельём, мягкое кресло у стены, аккуратный туалетный столик с зеркалом, встроенный шкаф, умывальник тоже с зеркалом. За отдельной дверью находился душ и туалет. Всё компактно и безупречно чисто.

Рядом находилась каюта Игоря Воли.

Дальше по коридору располагалась каюта Потапова. Потом Ольги и Елены. На противоположной стороне, прямо напротив Романова, разместились Варя и Ирина. Чуть дальше Ермолаевы. В конце коридора Никитины.