Никита Михайлович Шубин СЭТ. «Чужая судьба»

Удар локтем в живот пришелся прямо на вдохе, когда я только решил сделать прыжок. Справа от себя я не заметил местного жителя, который подошел на помощь имперцу, а за ним еще один выбегает из-за искусственного навеса. Черные ублюдки ждали подходящего момента или вовсе смотрели, на чью чашу весов падет удача.

От внезапной боли я упал на землю лицом вверх. Передо мной стоял местный предатель, направив на меня странное устройство, вероятно огнестрельное оружие, которым так любят пользоваться имперцы.

Отун пропустил удар в спину, но, собрав последние силы, нанес ответный, на последнем вздохе, прямо в живот. Он резко вытащил клинок, окрасив кровью и без того красную землю.

– Отун! – с трудом выкрикнул я.

Я вспомнил про Катара. Повернувшись в его сторону, я увидел, как обезоруженный брат стоит на коленях с заломленной рукой, а над ним тот самый второй предатель, так же как и мой противник, стоит с оружием над братом. Я лишь громко выругался. Черные люди о чем-то переговаривались, переходя на крик. Катар пару раз пытался вырваться, но его сильно били ногой по голове, от чего в конце концов он выключился.

Я просто не желал помирать здесь, точнее, так. Быть поверженным этими тварями! Да лучше уж пусть анараку меня разорвет! Я так не дамся!

Собрав всю волю, образно сосредоточившись, воззвав к родовому древу и матери, я окутал голову противника потоком энергии Нуан. В голове, словно воспоминание из небытия, возникла картина: Нодарак и стоящий над ним черный воин империи.

В его голове я создал немыслимый непрерывный поток мыслей и образов. Бесконечное вращение картин и звуков дезориентировало черного ублюдка, и я смог вырваться. Второй, что стоял над Катаром, завидев меня тянущимся к клинку, нацелил орудие, как мне показалось, прямо в голову. Я резко пригнулся, и над моей головой пронесся горящий снаряд, расплавляя каменную кладку дома позади.

– Успел! – крикнул я.

Подняв клинок, в попытке встать я чуть не поймал второй снаряд и лишь удачей отпрянул от выстрела в сторону. Нога подвела на ровном месте. Я потерял равновесие и, замешкавшись лишь на миг, поймал взглядом направленное в меня оружие черного поселенца. Этот миг был как удар в сердце, как волна холода внутри. Тело замедлилось, словно продлевало момент неудачи, словно ему было стыдно за собственную слабость. А может, и слабость души. Ведь храбрые воины сэт не испытывают этого чувства – парализующего страха.

Этот миг показался мне гораздо длиннее мгновения. Мы словно стояли и смотрели друг на друга несколько секунд.

Черный человек с орудием, направленным на меня, дернул головой в сторону, словно отмахнулся от назойливого насекомого, которым оказалась пуля, выпущенная прямо ему в висок, выбивающая струю крови за собой, которая вырвалась из его головы с тихим свистом. Так звучит полет мелких жучков в темных сырых лесах Акиара.

В голове стоял какой-то неестественный гул. Я потерял контроль над ситуацией, и второй сторонник империи, ранее мечущийся из стороны в сторону, начал приходить в себя от пелены, что накрыла его разум.

Не дожидаясь, пока он окончательно придет в себя, я со всей силы вонзил клинок под ребра по самую рукоять. Казалось, сейчас у чернокожего вылезут глаза из орбит. Я держал клинок мертвой хваткой и не понимал, что делать дальше.

Я смотрел на свою жертву, которая уже захлебывалась в своей крови и в агонии силилась что-то сказать, но издала лишь предсмертный хрип.

Катар, завороженный битвой, совсем забыл про свою спину и не заметил, как один из жителей попытался вырубить его тяжелым, похожим на скипетр, предметом. Я лишь успел крикнуть ему:

– Катар! Сзади!

Брат резко обернулся и вовремя заметил покушавшегося на его жизнь имперца. Ловко увернувшись от примитивного даже по меркам мирных сэтов оружия, он, подобно моему удару, вонзил свой клык в черного человека.

– Катар, хватай Отуна! Уходим! – прокричал я.

– Будьте прокляты вы, чернокожие! – кричал Катар, сбрасывая с себя поклажу и поднимая Отуна.

Мой взгляд приковал житель селения с длинной винтовкой, сидящий вдалеке за малым строением. Он не целился, лишь следил за нами. Видимо, ему я обязан жизнью. Его лицо было мне знакомо. Мужчина с мальчиком, что подарил мне куклу.

– МоАкх! Бежим!

Я успел лишь кивнуть этому человеку в знак благодарности и, не ожидая ответа, ринулся за братом в чащу.

– Брат, нам нужно скорее к камню! – говорил я Катару на ходу.

– Как мы его активируем? Я не запоминал за Отуном…

– У нас нет выбора, бежим!

– Какой он тяжелый, блин…

Мы были подобны диким кабанам, рассекая кусты и мелкие препятствия, прорываясь к камню Тарнар. Кровь кипела, сердце словно вырывалось из груди, а ноги уже не могли бежать. Сил не оставалось, а наше спасение было еще далеко.

– МоАкх… помоги. Я больше не могу, – опуская воина на землю, сказал Катар.

– Не сдавайся. Мы уже близко…

– Да в пекло! Мы уже далеко!

– Думаешь, они нас не преследуют?

– Конечно нет. Ох, Акиара… Великая матерь… – Катар смотрел на мертвое тело Отуна и пытался что-то сказать в порыве скорби.

Я тоже не мог сдерживать эмоций. Мне хотелось кричать и плакать, но я словно горел изнутри, и, видимо, слезы испарились во мне. Чертов ком в горле не давал и слова проронить. Глаза Отуна были устремлены в пустоту, созерцая уже незримый нам мир. Ладонью опустив его веки, я поднял мертвое тело брата.

– Давай… соберись… – подбадривал я Катара.

– А-а-а-а! – в гневе или от душевной боли взревел брат, опираясь на камень.

– Катар, хватит! Мы сдохнем, если ты не заткнешься!

Он смотрел на меня то ли с презрением, то ли с равнодушием. Я уже не мог прочитать его, в таком состоянии я видел его впервые.

– Вставай. Пойдем скорее.

Мы шли еще около часа. По моей спине стекали остатки крови Отуна, окрасив ее в темный цвет. Мы почти добрались до камня, как позади раздался гул изделий людей.

– Катар, быстрее!

Мы побежали из последних сил. Тарнар уже был в поле зрения.

– Я попробую его активировать, – сказал сэт, устремившись к нему налегке.

Еле волоча ноги, я сбавил темп. Мертвый воин-сэт, казалось, тяжелел каждым шагом. Чуть позже я вовсе встал, переводя дыхание. Опустившись на колено, я смотрел за Катаром, который уже добрался до камня в метрах сорока от меня и суетился в поисках чего-то.

– Поток… Прочти слова матери! – пытался я подсказать ему.

Катар, словно услышав меня, пытался повторить все действия Отуна. Я медленно брел к Тарнару, неся непомерно тяжелую печальную ношу. А звуки летящего аппарата уже были совсем близко. И вот путь перед Катаром открылся. Едва различимая голубая дымка медленно расплывалась по камням вокруг Тарнара. Друг-кожевник концентрировал свое внимание, дабы не потерять контроль, но он не знал, что того уже не требуют обстоятельства.

Яркой вспышкой рядом с путеводным камнем словно из завесы появились четверо воинов-сэт – представители рода Нуан, среди которых был один из семьи Дуанар, носитель потока, который ярким светом горел в камнях Тарнар.

Одновременно с их появлением над моей головой раздался оглушительный шум двигателей летающего аппарата империи. Опустившись чуть ниже, из него буквально посыпались чернокожие люди в боевых костюмах с блестящими вставками из металла и кости, словно собиратели трофеев. Меня и моих братьев разделила стена из бешеных людей, которые кричали, громко смеялись и били себя в грудь, пытаясь запугать сэтов или поднять свой боевой дух.

Но сэты рода Нуан были непоколебимы. На их лицах читалась сосредоточенность, а в глазах уже еле заметными искрами играл зеленый энергопоток.

Взревев подобно животным, имперцы ринулись в бой. Первые ряды с обнаженными когтями, мечами и дубинами бежали на воинов Акиара, полные решимости, которая тонула в неведении о силах противника.

– Мрак, – тихо проговорил впереди стоящий воин рода Нуан.

В тот же миг первая волна чернокожих остановилась, озираясь по сторонам. Их глаза закатились, а тела парализовал мышечный спазм. За ним последовала паника, оружие падало из рук дикарей, и их головы летели с плеч одна за другой, словно сэты выкашивали сорняки на своем лугу.

Обескураженные увиденным, имперцы сформировали новую волну воинов, явно состоящую из более опытных бойцов. За ними оставалась третья волна, приготовившая дальнобойные орудия, подобные тем, что я уже видел в селении. Среди них был боец, потерявший ноги в битве с Отуном. Он укрывался за спинами соратников и стоял уже на железных, кривых протезах. Я слышал, что пришельцы делают что-то подобное с собой, чтобы усилить тело или спасти себя от участи пожизненных инвалидов. Этот паршивец что-то наговаривал товарищам, и те, кивая, заряжали орудия.

– Они их просто перестреляют… Надо что-то делать, – вырвалось у меня из уст.

Но долго ждать не пришлось. Голубая вспышка на мгновение озарила спины чернокожих, и имперцы уже потеряли двоих. В тылу воинов Тортан-Вугд стояли два сэта рода Дуанар и Нуан.

Выстрелы пролетели над моей головой, оставляя сквозные отверстия в камнях и деревьях и поджигая попавшиеся им на пути растения. Имперцы в панике стреляли без точного прицела, а вторая волна уже скрестила клинки с воинами сэт с другой стороны, и пространство наполнили звуки битвы.

Отточенные движения и ловкость позволяли легко избегать ударов черных имперцев, парируя и уворачиваясь от несложных комбинаций приемов. Парирование, удар наотмашь, захват и пробитие шеи. Уворот и снова захват. Сэты успешно выкашивали одного за другим, пока имперцы не стали атаковать разом. Короткими клинками сэты ловко блокировали парные атаки, но один воин Нуан не успел уйти от удара и получил тяжелую дубину с заряженной молнией начинкой в ключицу. Удар сломал кость, а дубина пустила по телу сэта молнии, заставив его взреветь от боли и, буквально дымясь, упасть в бессознательном состоянии на землю. У камня Тарнар остались Катар и один воин рода Нуан, окруженные тремя головорезами с черепами на поясах.

С каждой секундой боя росчерки снарядов становились все реже, пока вовсе не прекратились. Воин Дуанар, брат огромных воронов, подобно птице летал меж противников, поражая их длинным мечом, который казался мне росчерком в воздухе, подобно вспышке малой молнии, на миг показавшейся глазу в темном небе. За росчерками следовали алые брызги и крики чернокожих головорезов. Имперцы не успевали за ним и не могли ничего сделать, ведь он перемещался через поток Дуанар, вмиг исчезая и оказываясь то за спинами, то прямо перед носом у противника. Тыл редел за секунды, а прикрывавший сэт рода Нуан добивал еще подававших признаки жизни имперцев. Сэты выкашивали тыл и продвигались к первой волне, тесня ублюдка с железными конечностями к камню Тарнар, где воин-сэт снова активировал энергопоток.

– Убейте себя, – сказал он, всматриваясь в их глаза, посылая импульс энергии и буквально впечатывая свою волю в их разум.

Трое застыли в напряжении, с дрожью достали ножи из ножен на бедрах и подняли их над головами. В глазах имперцев можно было узреть лишь страх, сменившийся агонией, когда руки предали их, вонзив холодное оружие в собственные шеи. Захлебываясь в собственной крови, они медленно падали, как гнилые яблоки с дерева, оставляя на земле следы крови.

Воин стремительно бросился вместе с Катаром к раненому сэту, который лежал всего в паре метров от них.

– Он еще жив! – прокричал Катар.

Среди чернокожих остался лишь тот самый выживший из селения имперец. Он поднял руки и уже собирался упасть на колено, но не успел. Его грудь пронзил длинный меч, отнеся имперца на добрые три метра и пригвоздив его к земле.

– Это последний, – произнес один из воинов сэт.

– Похоже, остался лишь Катар в живых. Будь прокляты эти вторженцы, – добавил другой.

Воины-сэт продолжали разговор, и среди них я услышал сильно знакомый голос.

– Я здесь! – крикнул я, выходя из-за кустов, которые скрывали меня все это время.

– Еще один! Благо матери Акиара! – проговорил воин рода Дуанар.

Я подошел к сэтам и чуть не упал от неожиданных объятий воина из моего клана. В пылу битвы и за укрытиями я не сразу узнал ее, но приятный запах лесного цветка «рассветная звезда» помог мне осознать, в чьих объятиях я оказался.

– Я знала, что ты не подумаешь позвать меня… Благо я решила идти за вами… – произнесла воин-сэт, снимая маску и открывая мне лицо, которое порой снилось мне ночами.

За образом грозного воителя скрывалась добрая Сура. Ее нежные черты лица могли убедить незнающего сэта, что перед ним обыкновенная продолжательница рода, а не опытный воин Нуан.

– Как я не догадался… – пробормотал я.

– Конечно же не догадался, ты же не полноценный охотник, – улыбалась девушка. – И я волновалась.

Ее радость сбивала меня с толку, больше не из-за неуместности, ведь мы стояли вокруг трупов, фактически на поле смерти, а из-за ее привлекательности. «А она же старше меня лет на пятьдесят, если не больше», – подумал я.

– Брат, проводи наших ремесленников домой. Нам нужно здесь убраться и очистить святое место от этих отбросов, – скомандовал старший воин представителю рода Дуанар.

– Они снова прилетят сюда. Вам здесь нельзя оставаться одним, – ответил воин-ворона.

– Это были простые головорезы-отшельники. Не стоят на месте и грабят всех, кто им попадется. Больше не прилетят.

– Ты уверен? А вдруг кто остался в их селении? – переживала Сура.

– Я уверен, там лишь мирные, – тихо проговорил я.

– Тем лучше. Тогда мы соберем здесь все и вернемся домой, – подвел итог старший воин рода Нуан.

– Нет. Я с вами оста… – начал я, но не успел договорить, как молодой сэт Дуанар подхватил меня и прыгнул в голубое поле Акиара.

Коснувшись камня Тарнар, он стремительно, с еще большей скоростью, чем мы сюда прибыли, переместился к другому путеводному камню. А после, не выходя в реальное пространство, продолжил лететь в сторону нашего селения. Я не предполагал, что они могут так легко преодолевать большие расстояния. За несколько мгновений мы оказались дома, в моем родном селении.

Воин Дуанар аккуратно вывел меня из потока и снова скрылся в нем.

– Дома, – произнес я и упал под тяжестью тела Отуна, которое, как мне казалось, приросло к моим плечам и рукам.

В глазах темнело, и я мог видеть в надвигающейся темноте образы братьев и сестер, сбегающихся ко мне, перед тем как окончательно потерять сознание.

Вспышки яркого света озаряли небо и, так же как они появлялись, так же стремительно таяли среди звезд и далекого тумана иных миров, что словно окутывал горящие созвездия шелком неведомой красоты. Это небо так похоже на мое родное, но свет лун не радовал глаз, и я не мог найти родные спутники, кружащиеся вокруг Акиара. Лишь одно незнакомое и непривычно далекое образование напоминало одну из лун. Мое внимание переходило от неба к лесу, который, словно облепленный светлячками, светился и окрашивал облака над собой в желтый или даже рыжий свет. Все казалось чужим, но я точно знал, что здесь я жил, здесь мой дом.

А после я летел спиной в неведомую пропасть, оказавшуюся новым лесом, подобно тому, что я уже лицезрел ранее, но теперь он больше напоминал рукотворные горы, заселенные существами.

Внезапно я почувствовал, как кто-то положил руку мне на плечо. Резким движением, полным страха, я обернулся и увидел тень, а за ней – мрак. Густая чернота поглотила все, чего касалась.

– МоАкх… – слышал я словно из неоткуда.

Окружение исказилось, принимая неправильные, закрученные формы, и я проснулся.

– МоАкх… – Теперь голос звучал более ясно и громко.

Открыв глаза, я понял, что сплю в доме, лежа на постели. Рядом сидела Сура и улыбалась.

– Проснулся наконец.

– Как долго я так лежу?

– Не больше трех, а может, четырех часов. Мы перетащили тебя в дом.

– Он…

– Не выжил. Брат пал, как подобает воину. – В голосе Суры звучала скорбь.

Я положил свою руку на ладонь Суры в знак сочувствия.

– Ты молодец. Держался, как подобает воину, – подбадривала меня уже она, заметив мою печаль.

– Лучше скажи, как ты нашла нас. Я уверен, ты не шла за нами через Тарнар.

– МоАкх, я говорила, что ты недооцениваешь мои таланты? Кажется, кто-то совсем запамятовал о моих силах.

– Я не понимаю, о чем ты.

– Мы Нуан, ходящие по снам и ведающие души.

– Ты снова говоришь загадками.

– С позволения души одного лиса я переместила свой взор в его разум. И наблюдала за вами издалека.

– Но мы были так далеко, как ты смогла?

– Что не сделаешь ради любимого ремесленника, – рассмеялась Сура, игриво ударив меня по ноге.

– Я не знал, что мы так можем.

– Ты не можешь, а я могу, – продолжала издеваться девушка.

– Несмотря на твой шпионаж, я рад, что ты была там, – искренне и с теплотой в сердце сказал я.

Сэт мило улыбнулась и одарила благосклонностью, слегка поклонившись.

– Правда, теперь ты мой должник снова, – смеялась воительница рода Нуан.

– Прошу, только не заставляй меня снова охотиться с тобой. Я еле остался живой прошлый раз.

– Ты был под моим чутким надзором, и негоже жаловаться. Я учила тебя!

– Да, но меня чуть не слопал тогда тот вепрь – возмутился я.

Я любил вести с ней дискуссии и спорить по пустякам. Это помогало мне не думать о бедах, свалившихся на наш мир, и отвлекало от дурных мыслей.

– Ну он и не успел бы добраться до тебя. Я меткая лучница, – продолжала спорить Сура.

– Ох. И потом снова ты меня записала в должники!

– Может быть, это твоя судьба? Ха-ха!

– Может быть. – Я улыбнулся.

– Кстати, Катар еще не очнулся. Он, как и ты, отключился после спасения. Спит как медведь в берлоге.

– Я совсем и забыл про него. Даже совестно немного.

– Не волнуйся. Просто слишком много потрясений сразу на вас вчера свалилось. Да и тела ваши не такие сильные, – с издевкой продолжала Сура.

– А можно про тела потом поговорим? Нам еще на день памяти нужно успеть…

– А ты, кажется, не понял еще. День памяти уже прошел и закончился почестями в честь Отуна. Вы все пропустили, и вас не стали будить в связи с положением.

Комната была освещена несколькими лучинами. Их свет отражался от стенок дома, покрытых паучьими нитями, служащими украшением и усилением строения, усиливающие свет лучин. Медленно встав с постели, превозмогая боль в мышцах, я направился к дверям. Сура решила мне помочь и, отодвинув заслонку между комнатами, прошла вперед.

Сквозь прозрачные круглые окна я наблюдал приятную, греющую душу картину, безмолвно идущих по домам сэтов. Хотя в этот сложный день их души наполняла скорбь, я был рад, что их не постигла участь, подобная той, что досталась черным поселенцам вдали отсюда. Сэты жили и могли спать спокойно в ожидании нового дня. Я был уверен, что завтрашний день будет тихим, и жизнь продолжит свой ход, как и прежде. А сегодняшний, насыщенный событиями, останется лишь черным пятном в моей жизни.

– Все скорбят по брату. Он был необычно добр ко всем. Акиара снова приняла его в свои объятия, – сказала Сура.

– Я запомню его как бесстрашного воина и мудрого наставника, – ответил я.

– Да, правда, его речи порой отличались красноречием, но подача… – улыбнулась девушка.

– Хех, и то правда. Но он знал куда больше нашего.

На улицах становилось все просторнее, и лишь стражи бродили по красивым тропинкам возле домов.

– Твой день с рассветом посвящен личным заботам, ты отдыхаешь? – спросил я у Суры.

– Нет. С рассвета, думаю, я могу посвятить себя мирским делам, – ответила она.

– А я уже вряд ли усну. Может быть, пройдемся? – предложил я.

Сура не стала утруждать себя ответом и, взяв глефу стража, кивнула мне, зазывая за собой. А я даже не заметил ее оружие за столбом дома.

– Хитро совмещать долг с приятным времяпрепровождением, – как будто в укор сказал я девушке.

– А ты уверен, что это настолько приятно? – съязвила она.

– Всегда ценил твой юмор, Сура.

– Не отвечу тебе взаимностью. Ты порой слишком серьезный. Или напряженный.

– Зато ты для воина не слишком серьезная.

– Я более чем серьезна, но не нужно забывать про радости жизни. А общение – это радость. Прямо как сейчас.

– Значит, все же… – улыбнулся я.

Мы шли не спеша. Сура ступала впереди, видимо, ведя меня по своему маршруту патрулирования. Но меня это мало беспокоило, и я просто отдыхал от эмоционального потрясения прошедшего дня.

Тропинки, словно залитые белым светом лун, напоминали мелкие речушки в ночи, отражая их лучи. По углам домов, у посаженных кустов и деревьев кружились скопления светлячков, придавая селению особый, таинственный облик. Этот образ дополняла нить паутины, мерцающая среди ветвей деревьев на фоне сегодняшнего пасмурного неба.

Некоторое время мы шли в тишине, изредка приветствуя встречающихся нам братьев и сестер, которые еще не вернулись в свои дома, погруженные в труд и долг.

– Как живут черные люди? – прервала тишину Сура.

– Иначе.

– Расскажи. Наблюдать за ними с расстояния не то же самое, что побывать в самом центре их жизни.

– Они другие. Но это и так ясно. Многое отличает их от нас. Даже не знаю, с чего начать.

Сура молча шла, ожидая моих подробностей.

– Я мало что понимал в устройстве их селения. Неизвестные мне строения из металла, странные дома, видимо, подобные тем, что они строили в родном мире. Не знаю, что еще сказать.

– А сами они какие?

Я задумался, пытаясь найти подходящее слово, которое могло бы описать их максимально точно. Но сложно одним словом объяснить, кем стали эти поселенцы.

– Сначала я думал, что они потеряны и брошены своими соплеменниками, ищут дом из-за страшной судьбы. На миг я даже сочувствовал им. Но потом…

– Потом что? – Сура остановилась и взглянула на меня холодными глазами, ожидая ответа.

– Потом я чувствовал себя растерянным.

Воительница не изменила выражения лица и ждала продолжения хода моих мыслей.

– Я был на грани смерти. Черный выродок пытался убить меня. Но его убил другой черный человек. Поселенец.

– Все в первом бою испытывают смятение. В этом нет ничего удивительного. Можно сказать, этот опыт стал твоим посвящением в роль защитника и носителя сердца Акиара.

– Ты не поняла, сестра, – перебил я Суру.

Воительница недовольно нахмурила брови и замолчала.

– Я испытал смятение от непонимания, как можно убить единокровного брата. Они же один народ. У них одна кровь…

– Они не мы, – перебила девушка.

– И все же я видел того отца с ребенком. В них были доброта и понимание.

– Неужели, несмотря на те зверства, ты смог найти в них отголосок теплого сердца?

– Тот малыш заставил меня усомниться в своих выводах.

Сура не ожидала таких слов, и ее лицо выражало легкое удивление, которое она пыталась скрыть, отвернувшись от меня.

– Ты не понимаешь меня? – спросил я.

– Тяжело сказать. Беседы с тобой приводят меня в смятение.

– Значит, ты понимаешь меня и мы разделяем один и тот же опыт сейчас! – обрадовался я.

– Как можно испытывать тепло к ним после всего?

– Я не испытываю тепла. Просто мне открылась новая грань их жизни. Надеюсь, это не малая часть…

– Что?

– Видимо, все сложнее, чем я думал.

– Как бы то ни было, каким бы ни казалось то дитя, я не стану испытывать к ним жалость, как они ее не испытывали к моему брату.

– Ташос отомщен, Сура. Его убийцы давно сгинули.

– А боль все та же. Может, чуть тупее, но так же жмет в груди. – Лицо Суры выражало печаль.

Я подошел к ней и обнял, пытаясь утешить и облегчить боль от воспоминаний.

– Нод гордился бы тобой, тем, кем ты стал. Только он мог видеть свет там, где я с братом наблюдала лишь тьму.

Сура успокоилась, и ее энергопоток стих, подобно прекращению ветра, что волнует воды большого озера.

– Благодарю тебя, МоАкх. – Глаза Суры выражали благодарность и дарили тепло, что волновало сердце и радовало меня.

– Не горюй по брату. Акиара с ним.

Сура с улыбкой кивнула и не спеша двинулась вперед, увлекая нас по тропинке к холму, а затем и на самый его верх. Мы сели на траву, наслаждаясь видом на часть поселения, открывшуюся нашему взору с возвышенности. Но самым прекрасным было наблюдать за величественным Вертуджья рода Нуан, который красовался на горизонте под сенью звезд нашего мира.

– Ты когда-нибудь задумывался о том, какими мы бы стали без нашей матери? – неожиданно спросила Сура.

– Что? Как это?

– Как они.

Я никогда не задумывался об этом и, к своему удивлению, осознал, что даже не пытался понять черных людей и поставить себя на их место.

– Я уверен, что мы не стали бы такими. Скорее мир сгорит, и звезды потухнут, чем сэт превратится в подобие разорителя чужого дома. Для меня немыслимо поднять руку на ближнего.