Никита Михайлович Шубин СЭТ. «Чужая судьба»

© Текст. Шубин Н., 2025

© Обложка. Шубин Н., 2025

Предисловие

Книга, которую вы держите в руках, является частью души писателя, в частности, моей. Я не ставил перед собой грандиозных задач по решению философских проблем, но не смог избежать актуальных вопросов, стоящих перед человечеством.

В мире, полном неопределенности и ощущения, что земля уходит из-под ног, люди теряют способность мечтать и находить счастье вокруг себя. Они заполняют свою душу ложными удовольствиями и задачами, которые часто навязываются извне. Поэтому у меня возникло желание показать в этом произведении образы мира, который я считаю желанным. Это мир, основанный на забытых истинах, которые подвергаются нападкам невежества. Мир, где свет не отбрасывает тени, где сама жизнь – это счастье, а любовь и уважение являются естественным порядком вещей.

Я верю, что человечество способно создать такой мир, и путь к нему лежит через гармонию с природой. Вспомните, в детстве нам не нужен был повод для счастья. Каждый выход во двор был приключением, каждый поход по грибы – новым открытием. Мир был полон чудес! В те годы мы умели мечтать. Но, к сожалению, многие из нас с возрастом стали бояться мечтать, потеряв вкус к жизни. Среди таких людей оказался и я.

Это произведение я написал, преодолевая свои предрассудки. Страх быть не услышанным оказался сильнее страха быть непонятым, что часто тормозит нас в жизни. Поэтому я прошу тебя, дорогой читатель, верни в себе ребенка, который живет глубоко внутри и хочет жить.

Я благодарен своим друзьям, которые поддержали меня и подтолкнули к написанию этого произведения. Спасибо Владу Чистякову и, конечно, Юрию Калиниченко, который поддержал идею донести до читателя изложенные мной образы в созданной им фантастической вселенной серии книг «Сэт».

История моего произведения предшествует упомянутой выше серии. И если вы начинаете знакомство с этим утерянным фантастическим миром из моей книги, вы окажете мне большую честь.

Пролог

Среди бескрайних просторов космоса, почти на самом краю галактики, находился яркий мир, окутанный жизнью, словно цветущий сад. Древняя планета, именуемая Акиара, пестрела красками флоры и фауны, окруженная тремя спутниками, не менее прекрасными.

Цикл за циклом развивалась эта живая планета, излучая невероятный свет творения, который впоследствии был назван светом Ра – светом, дарующим жизнь.

Однако, по воле судьбы, этот прекрасный мир столкнулся с напастью. Россыпь метеоров принесла с собой скверну из далеких глубин мироздания, окутанных непроглядной тьмой. Даже будущие дети планеты и мира назовут эту темную силу хаосом, а его исчадий, пожирающих Акиара, – униер.

Эти чудища были вечно голодными, не знающими меры, неся с собой разрушение и пустоту. Флора и фауна планеты гибли под их лапами, и Акиара из последних сил создала новую жизнь в противовес хаосу. Идеалы природы спасли планету ценой собственных жизней.

Последние выжившие, семеро венцов творения планеты, совершили свой акт созидания с благословения их матери, которую они так рьяно защищали. Они превратили свои тела в семя и породили семь великих древ, которые дали жизнь новому народу, взрастив их под укрытой листвой, в вышине над миром, который так в них нуждался.

Их глаза были светлы от радости рождения, их руки и ноги полны сил в ожидании свершений. В их сердцах жила память о предках, которые пожертвовали собой ради нового рождения. Эта память наполняла их души чувством долга перед миром, который дал им жизнь. Настала новая глава, цикл обновился вновь, и Акиара встречала своих новорожденных детей, судьбы которых эхом сотрясут не только планету, но и прогремят далеко за ее пределами. Имя этому народу – сэт.

Глава первая

Последний плод

Звуки ночного леса наполняли пространство небольшого селения человекоподобных существ, почти не отличавшихся внешне от людей, которые жили в полной гармонии с окружающим миром. Вместе с ними они наслаждались покоем и счастьем, которые излучало звездное небо этой ночи. Скопления далеких светил и пояс Млечного Пути освещали бескрайние просторы далеких миров, а на горизонте зашедшего солнца уже виднелась одна из трех лун. Из леса доносились приятные уху песни насекомых и мелких птиц, которые, казалось, вели активный образ жизни именно в это время суток.

Селение медленно погружалось в сон, и его жители уже укрывались в домах, напоминающих коконы пауков. Эта архитектура гармонично сочеталась с окружающей средой, создавая ощущение полной слитности с природой этих существ, что, в сущности, было правдой. Жители этого и множества других поселений на данной планете называли себя народом сэт.

В некоторых домах еще горел свет, выдавая одинокую фигуру, стоящую среди них и устремленную мыслями и взором к огромному древу, раскинувшемуся рядом с селением. Это древо возвышалось над небольшими горами и ветвями накрывало их лесные вершины, разбросав по окрестностям свои многокилометровые лианы. А среди этого великолепия, словно светлячки, горели еле заметные зеленые огоньки. Казалось, будто звезды видно сквозь крону, но то были плоды древа, которое называлось Вертуджья[1].

Для народа сэт эти деревья были не просто священны – они были памятью предков и их домом. Одинокий сэт наслаждался красками своей родины и великолепием ясного ночного неба.

– Нод, что ты делаешь? – окликнул проходящий мимо сэт, облаченный в тунику с элементами брони и с копьем в руке.

– Я любуюсь красками, что даровала нам мать, и думаю о новом поколении, – ответил Нод.

– Ты так погружен в свои думы, что нам порой кажется, ты живешь чаще в них, чем с нами, брат, – улыбался собеседник.

– Это не думы, а видения. То разные вещи, ты же знаешь, Ташос, – возразил Нод.

– Но они субъективны и каждый час могут как обретать силу, так и терять ее. Не мне тебя учить, что паутина судьбы – вещь непостоянная, и даже великий прядильщик не знает всего, – продолжал диалог страж селения Ташос.

– Я помню, брат. Помню. А ты почему здесь? Разве не сестра сегодня обязана хранить наш сон? – удивленно спросил Нод.

– Она сегодня потеряла много сил на охоте. Им попался большой паразит в лесах, и пришлось обнажить больше жал, чем они ожидали. Я вызвался ее заменить.

– Все живы?

– Не переживай. Все в порядке, и ни одна душа не пострадала, в том числе и моя сестра, – с улыбкой ответил Ташос.

На лице Нода читалось облегчение и покой. В последнее время пожиратели, которые звались униер, подходили все ближе к селениям сэтов и могли унести за собой ни одну душу. И сэтов последнее время становилось все меньше. Великие древа приносили немного плодов, а враг наглел и плодился в глубинах вод матери Акиара.

– Новое поколение почти вылупилось из коконов древа. Осталось четыре плода. И они меня тревожат, – говорил Нод, снова направив взор на Вертуджье своего рода.

– Значит, они еще не готовы. Акиара отпускает своих детей в тот момент, когда души окрепнут.

– Нет, Ташос. Что-то другое там. Они словно не желают проснуться. Словно знают, что… – Нод прервался, отгоняя мысли, которые терзали его. – А пожалуй, ты прав, Ташос. Наверняка я запутываю и так непомерно сложный клубок судьбы.

– Твоя забота оправдана, брат. Акиара знала, кому оставила детей под присмотр. Ты защитник гнезда и хранитель семьи нашей, – сказал стражник, и Нод кивнул в знак одобрения.

Ташос продолжил свой долг перед родом, патрулируя селение.

Нод, погрузившись в размышления, пытался понять, почему его видения полны мрака и боли. Его способность погружаться в энергопоток своего рода открывала ему много тайн – от прошлого планеты до возможных событий будущего. Его взгляд всегда был устремлен в грядущее, желая узнать, какие испытания ждут его семью Нуан.

Но каждое глубокое погружение в паутину потока приносило ему лишь картины разрухи и упадка. Однажды он увидел странный сон, который на несколько дней погрузил его в мрачные мысли.

Среди облаков с неба появилась гора, закрывшая тенью половину земли. Те, кто попадал в эту тень, становились безжизненными, как камень, и падали на землю, рассыпаясь при ударе, оставляя лишь горстку пыли, которую легко сдувал ветер. Этот сон сопровождался пламенем, а затем непроглядной тьмой, наполненной страхом.

Нод не мог понять, что это могло означать, и не знал, какая напасть ждет его впереди. Но паутина судьбы не так проста, и сам он не был способен изменить ее. Поэтому он решил последовать совету брата Ташоса и посвятить себя заботе о новом поколении рода Нуан.

Сэт направился к древу, которое возвышалось над долиной, упираясь кронами в небо. Это было одно из многих великих деревьев, проросших на планете Акиара. Каждый ее край украшало свое собственное древо с плодами и их стражами. Род Нуан охранял свой дом совместно с пауками, которые были их верными союзниками и порой даже учителями.

Род Нода славился мастерством в создании одеяний высокой прочности и невероятной красоты, которые подчеркивали изящество природных даров. Каждый сэт с самого рождения знал, чем хочет приносить пользу своему роду, как и все живое знает свое место в паутине судьбы и мира. Подобно новорожденному олененку, делающему первые шаги, перерастающие в пляс по лугам, сэты, рожденные от этого древа, приходили в этот мир с пониманием своей роли в большой семье Нуан.

Нод неторопливыми шагами добрался до родового Вертуджья. Оно было побочным, одним из трех малых, которые брали начало от главного древа рода Нуан, раскинувшегося далеко от селения в сторону единого океана.

Широкие массивные ветви украшала пышная крона блестящих в лучах лун листьев, переливающихся среди полупрозрачной паутины, еле заметной в ночное время. Лишь свечение плодов выдавало окутавшую их плащом паутину стражей, следящих за сохранностью рода Нуан.

Нод поднялся по уже давно проложенному маршруту из гигантских лиан и платформ, искусно сотканных пауками, к четырем не пробудившимся плодам последнего поколения сэтов этой эпохи. Плоды напоминали полупрозрачные ягоды, в которых покоились взращенные молоком и энергией матери сэты. Побочные Вертуджья часто рождали сэтов, которые не могли иметь потомства, и срок их жизни был не вечен. Каждый из них был важен для семьи, ведь жизнь – это самая ценная и дорогая истина на свете. Род – это все, что есть у сэтов.

Нод прикоснулся к плоду, и тот, словно чувствуя сэта, отозвался интенсивным зеленым свечением. Закрыв глаза, сэт погрузился в энергопоток, связывая свои мысли и сон будущего новорожденной сестры, которая покоилась в питательной среде плода. Нод наблюдал, как дева познавала мир, который вскоре станет ее домом. Акиара говорила со всеми детьми, питая их энергией и знаниями обо всем, что их будет окружать.

Убедившись, что плод его будущей сестры в безопасности, Нод перешел к другим плодам, внимательно проверяя каждый из них и погружаясь в сны еще не окрепших детей Акиары. Его особенно встревожил последний плод, который словно был поврежден внутри.

Хотя сам плод был цел, и сэт, который в нем находился, был крепок телом, разум его хаотично перемещался от одного места к другому. Нод попытался помочь неокрепшему разуму зацепиться за паутину энергопотока, и с пятой попытки ему удалось уравновесить поток будущего новорожденного. Тому снились тревожные сны, и в них Нод узнал свои видения. Это были те же мрачные картины грядущих дней.

Нод потерял контроль, отброшенный эмоциями, что родились в этих снах. Собравшись с мыслями, он снова погрузился в сон и провел не один час возле плода, пытаясь стабилизировать его разум.

Почти обессилев, Нод установил стабильный поток энергии в нарожденном и сразу же услышал голос, который, словно музыка, звучал в его разуме и душе. Женский голос окутал его сознание:

– Дитя, отпускай, я присмотрю за твоим братом. Акиара говорила с сэтом.

– Мама… – прошептал Нод в благоговении.

– Я слышу тебя, дитя. Твои думы полны тревоги. Грядущее окутано мраком. Но свет жизни всегда будет с вами. За него и держись.

Подобно касанию любящей женщины, Нод почувствовал тепло в душе.

Сэт с спокойным сердцем убрал ладони от плода, в котором покоился его будущий брат. Он увидел, как нерожденный, улыбаясь, прижал руки к груди, словно обнимал кого-то. Хранитель рода умилялся этой картине еще несколько минут, а затем покинул свой пост, оставив древо собратьям-паукам на сохранение. Сэт направился набраться сил. Его душу успокоил голос матери, и наконец в голову не лезли дурные мысли. Лишь одна навязчивая идея не давала ему покоя: навестить завтра Суру, сестру Ташоса.

«Да, хочу увидеть ее», – подумал Нод перед сном, уже лежа в постели.

Сэт закрыл очи в ожидании прекрасного сна и возможности набраться энергии перед завтрашним днем, что обещал быть светлым.

Рассветный луч неторопливо скользил по верхушкам деревьев в густом лесу под огромным побочным Вертуджья. Птицы наполнили воздух радостным щебетом, возвещая о наступлении нового дня. Лишь легкий туман напоминал о прохладной ночи, медленно опускаясь и растворяясь у корней великого древа. Яркая звезда уже пустила свои лучи из-за далеких облаков на горизонте, стремясь согреть все, к чему прикасались ее животворящие лучи.

Один из таких лучей коснулся плода Вертуджья, а затем и двух других. Словно в ответ на зов жизни, почувствовав тепло звезды, дети Акиара зашевелились внутри огромных плодов. Медленно и плавно, не открывая глаз, они ощупывали стенки, готовясь к пробуждению. Пауки-хранители, ощутив расцвет жизни, устремились к плодам древа.

Лучи солнца пробудили жизнь в селении сэтов. Многие уже начали свои дела, продолжая посвящать себя роду, как и вчера, ибо так должно быть. Каждый является частью большого и слаженного механизма, каждый был важен и любим в большой семье Нуан. Но по какой-то причине Нод все еще не вышел на утренний свет.

Сэт видел очередной тревожный сон, что был подобен пророчеству. Эти картины повторялись снова и снова. Ворочаясь, он пытался убежать от видений, как вдруг увидел древо, а затем те самые четыре плода. Сэты в них пробуждались, их лица были безмятежны и спокойны. И пространство, словно принесенный ветром, заполнил голос великой матери:

– Пора… они просыпаются…

Нод открыл глаза. Вскочив от страха упустить момент рождения, он стремглав бросился к братьям и сестрам, готовящимся узреть свои первые лучи солнца. Сэт словно призрак несся среди деревьев, пролетая над ручьями и оврагами, спеша на великое событие. Встретить и принять новорожденных было одной из его обязанностей, и упустить такое было бы постыдно.

«Как я не почувствовал это раньше?» – мучил себя вопросом сэт.

Слегка запыхавшись, Нод поднялся на древо, где на массивных ветвях уже толпились пауки в ожидании чуда. Сэт успел вовремя. С облегчением вздохнув, он подошел к плоду, где его молодая сестра готовилась к рождению.

Плод пришел в движение. Его стенки, словно цветок, распускались прозрачными лепестками, оголяя основное тело семени Вертуджья, в котором покоилась сестра. Молодая дева открыла глаза. Ее взор упал на крону древа, что породило ее, и, словно малое дитя, она протянула руки вверх, растягивая и разрывая плод. Питательный сок разлился по ветвям, и молодая сэт освободилась от стенок плода, уже сидя в центре раскрывшегося цветка жизни. Ее лицо выражало удивление и любопытство, словно все вокруг она увидела впервые, но в то же время было до боли знакомым и родным. Сэт вытянула руку на падающий из-за кроны Вертуджья луч. Новорожденная сэта расплылась в улыбке от прелестного света и тепла, что он нес.

Нод нежно взял свою новорожденную сестру за руку. Его прикосновения были аккуратны и нежны. Подобно заботливому родителю, он помог ей встать на ноги. Новорожденная, неуклюже оттолкнувшись, поднялась и посмотрела Ноду в глаза.

– Приветствую тебя, сестра, в нашем роду Нуан, – заговорил хранитель древа. – Я Нод, твой брат. А как твое имя, новорожденная?

Девушка вздохнула, словно вспоминая себя. Она попыталась что-то сказать, но голос не сразу появился.

– Не спеши, сестра, – умилялся Нод, глядя на ее попытки.

– Я… Кайя, – твердо в душе произнесла сэт, так что хранитель услышал ее голос в собственной голове через энергопоток.

Нод поклонился в знак приветствия и помог сэту одеться. Затем он познакомил ее с братьями-пауками. Семья Нуан была огромной, и всех сразу не представить, но хранитель постарался не упустить ни одного помощника стража в округе.

Вслед за сестрой на свет появились еще двое сэтов. Нод с любовью и трепетом наблюдал за тем, как они впервые смотрят на мир. Эти дети были невинны, они не знали боли потерь и были окружены лишь любовью своей матери Акиа-ры. Нод всегда старался как можно дольше сохранить в них этот чистый свет жизни, не тронутый тяготами грядущих испытаний.

В большой семье его считали самым добрым и заботливым из братьев. Видимо, поэтому мама и выбрала его на эту роль. Чему Нод был искренне признателен. Он всегда считал, что момент рождения крайне важен, ведь именно первое впечатление запоминается больше всего, а первые образы мира, в который ступают новорожденные, останутся с ними до самой смерти. Сэт не мог представить, каково было бы родиться в муках и боли и столкнуться сразу после рождения с борьбой за выживание, как это случилось с защитниками рода Треот[2]. Поэтому Нод делал все, что было в его силах.

Трое новорожденных созерцали мир и, осваивая тело, постепенно развивали моторику и родную речь, словно вспоминая забытые слова. Они общались друг с другом и с пауками. Первые смелые шаги получились спустя буквально минуту, а еще через пару они уверенно бродили по ветвям древа. Нод собрал их и готовился везти в селение, но он не мог понять, почему остался еще один. Четвертый плод не давал и признаков на пробуждение. Сэт в нем мирно спал сном матери. Это не сильно беспокоило Нода, но по меньшей мере насторожило. Обычно поколение просыпается вместе с небольшим интервалом.

Хранитель подождал еще какое-то время, но четвертый плод так и не подал знака. Тогда Нод, убедившись, что сегодня уже, возможно, не будет чуда, направился с новорожденными в селение, чтобы представить их семье и воспеть хвалу матери за ее великий дар жизни.

– Братья и сестры мои, ступайте за мной, нас ждет путь до дома к семье среди лесов и рек! – восклицал Нод с восхищением и предвкушением.

Он испытывал блаженство, проводя подобие экскурсии по родным местам. Как малое дитя, он знакомил новорожденных со всеми мелочами окружающей их природы, а те внимательно изучали их новый дом блестящими наивными глазами. Новорожденные уже видели все это во снах, но реальность оказалась гораздо ярче и прекраснее. Они могли чувствовать тепло ветра, холод камня вдоль рек и многое другое. Пауки, сопровождавшие сэтов, словно перебегали им дорогу и кружились вокруг группы, посылая телепатические сигналы и общаясь с ними в энергопотоке Акиара. Хотя новорожденные еще не полностью освоили его, их способности были значительно выше, чем у детей, рожденных от двух сэтов.

Нуан славились мастерством создавать сложные и прочные формы одежд и защиты, которые носили воины. Также сэты от этого Вертуджья были наделены собственным потоком, позволяющим им общаться на огромных расстояниях с сородичами, затуманивать или даже управлять сознанием противника, а некоторые, такие как ткачи, могли заглянуть в грядущее и предвидеть события будущего. Каждый мог выбрать свой собственный путь и стать частью слаженного механизма.

Молодые члены семьи с смотрителем удалялись от древа, где до сих пор покоился четвертый плод нового поколения. Новорожденные, добравшись до селения, были изумлены красотой, созданной их семьей.

У главного входа возвышалась арка, словно возникшая из земли и застывшая в мгновение ока. Она была украшена письменами на родном языке и знаками рода, а в центре ее сиял символ – знак народа сэт.

Дома сэтов располагались среди высоких деревьев, а некоторые из них находились прямо на ветвях. Многие жители вышли на платформы, сотканные из ветвей и паутины. Однако большинство уже собралось в центре селения, где новорожденных ждал торжественный прием. Все вокруг радовались и с любопытством наблюдали за прибывшими. Дети бежали за новорожденными, с интересом следя за каждым их движением. Один из новорожденных приветствовал детей ментально и улыбался, глядя на них, а они отвечали ему взаимностью, вероятно, ведя с ним беседу в потоке Нуан.

Когда прибывшие добрались до центра селения, они по старинному обычаю приветствовали главу и опору рода, затем громко назвали свои имена и рассказали о роли, которую они будут играть в семье. Двое из новорожденных сэтов пришли в этот мир, дабы стать воинами и защитниками. Им предстоял долгий путь, но сперва они должны проявить себя как кормильцы и охотники.

Третья сэт поведала, что ей суждено стать берегиней семьи и великой ткачихой снов. Эта священная роль в роду была подобна роли воина, который защищает природу от мерзких униер и их скверны. Ткачи берегли и заботились о целостности мира и его энергетике. Род Нуан видел связи между всеми: природой, животными и сэтами. Их долг – оберегать эту связь и восстанавливать ее там, где она была утрачена.

Часто случалось так, что твари из великой воды нарушали привычные циклы целых регионов, вырезая и пожирая живых существ вместе с их энергией. Леса погружались во мрак безжизненного существования, и цветущие сады становились краем смерти, превращаясь в болота и гниющие топи. Так случилось совсем недавно с лежащим вблизи моря лесом. Один огромный земноводный ящер обосновался в некогда цветущем крае и поглощал энергию матери через природный разлом. Набираясь сил, он осквернял все вокруг и успешно заманивал в свою пасть не только местную фауну, но и сэтов. Усилиями родов он был убит вместе со своими прихвостнями, а край подлежал долгому восстановлению. Род Фадеир помог восстановить баланс, и вместе с Нуан они вернули лесу баланс и гармонию.

После того как большая семья тепло приветствовала новорожденных, каждый вернулся к своим делам, и в селении снова забурлила жизнь.

– Нод! – окликнул смотрителя воин, стоявший у статуи.

– Ташос! Рад видеть тебя, брат! – ответил хранитель.

– У нас тревожные новости, и я не знаю, как их сообщить, – растерянно произнес воин.

– Что случилось? Что-то с твоей сестрой?

– Нет, с ней все в порядке. Отряд, который патрулировал южные земли, столкнулся с неизвестной силой. Они успели лишь передать по потоку свою волю.

– Они не справились?

– Они исчезли, и эхо их душ словно исчезло из потока.

– Может быть, снова эти твари?

– Нет, этого не может быть, униер не стали бы забираться так глубоко в землю. Это что-то иное.

Нод вспомнил свои сны и с тревогой прислушался к словам брата.

– Я отправляюсь туда, – сказал Ташос.

– Тогда возьми больше воинов и не рискуй понапрасну.

– Не тебе меня учить, Нод. Я воин, а ты хранитель. И если я не вернусь, ты должен не только нести свою службу на Вертуджье, но и присмотреть за моей сестрой.

Нод одобрительно кивнул Ташосу и взглядом провожал устремившегося с братьями воина в чащу леса. В лицо сэту подул сильный ветер, и в уши последовал сильный удар, с силой сотен молний обрушился гул. Гигантская тень накрыла лес и окружающие его земли. Подняв голову, сэт узрел ужас, что терзал его по ночам. Гора неестественно правильной формы накрывала небо. Пораженные увиденным сэты замерли, подняв головы вверх. Еще один гул, и, подобно разрыву молнии, вспышки света стерли в пыль центральную площадь селения. От некогда прекрасных изваяний рода остался лишь кратер пепельной земли. Поднятый столб пыли застилал взор, но и без этого сэт чувствовал смерть и боль. Неведомые лучи разили и дома, испепеляя родичей и оставляя лишь обгорелые останки. Нод узрел ужас и невольно решил, что он снова в своих ведениях. Оторопев, он шел в случайном направлении. Словно во сне, среди вспышек света и агонии мирных сэтов, ступая медленно и озираясь, ища выход из этого кошмара, Нод шел в неизвестность. Сэт споткнулся о труп и чуть не упал. Обернувшись, он узнал в нем новорожденную Кайю – еще не познавшую жизнь, с разорванной в клочья частью тела. Ее глаза застыли в непонимании и отражали лишь горькое сожаление.

Нод начал терять рассудок и, упав на колени, пытался сбежать или проснуться, закрыв глаза руками, сэт взревел, сотрясая пространство. Он кричал что было сил, пока не потерял голос, и лишь широко раскрытые уста в неестественном напряжении говорили о мучениях, что он испытал.

На плечо сэту опустилась рука, но он не заметил этого, застыв в агонии собственных чувств и ощущений. Его пробудил голос брата Ташоса, что пытался поднять его: