Ника Коваль Под кожей

Не знаю, почему так реагирую. Но что-то во мне призывает не выпускать ее из виду. Этот Келл не внушает мне доверия. Как и все остальные, впрочем. Жизнь меня давно научила надеяться только на себя. В моем мире не может быть друзей и нет места любви. Стоит дать слабину или отвлечься, как тебе тут же всадят нож в спину.

Даже самые близкие люди могут оказаться монстрами.

Вдруг в ухо стреляет резкий голос Рика.

— Куда это ты намылился?

— Не переживай, дельце одно быстро сделаю и вернусь, — ровно говорю я.

— Че? Какое дельце?! Крис! — повышает голос он.

— Я быстро.

Высовываю наушник, избежав брани в свою сторону, и засовываю в карман. У меня еще есть время. Тем более убить этого зажравшегося идиота Осборна будет проще простого. Такие, как он, думают, что, если обставить себя парой тупоголовых телохранителей, их не тронет сам Бог. Наивные ублюдки.

Мысли прерываются от женского писка, и мое сердце замирает. Эмма.

Ноги несут меня на звук. Подкрадываюсь к переулку, из которого идет вибрация, и вижу, как Келл прижимает ее к стене и начинает лапать. Глаза застилает красная пелена, гнев разливается по венам. Каждая чертова жилка пульсирует и кричит. Убей. Убей. Убей.

Тебе пиздец, малец.

— Я отрежу тебе член, если сейчас же не уберешь от нее свои руки.

Они оба замирают, и я встречаюсь взглядом с зелеными глазами. Они полны страха и удивления. Но в них есть что-то еще, то, что я не могу разобрать.

— Что тебе надо? Не лезь не в свое дело! — отвечает Келл.

Мои руки сжимаются в кулаки. Контроль.

— Я не буду повторять дважды.

— И что ты мне сделаешь? Я имею право трогать свою девушку, когда захочу! И никакой ебл...

Не дослушав, я вытаскиваю из-за спины пистолет и выстреливаю ему в ногу. Раздается животный рев, и он падает. Как эта мразь посмела назвать ее своей? Слово пробило броню как шрапнель. Контроль трещит по швам. Эмма стоит не двигаясь. Возможно, не дыша. Ее глаза — два зеленых озера шока — прикованы к слизняку на асфальте. Нижняя губа немного подрагивает, и только сейчас я замечаю: лямка платья сползла с плеча, вырез на ноге разорван и оголяет бо́льшую часть бедра. Она переводит взгляд на меня, и я вижу в нем узнавание. Она узнала меня.

Направляюсь к Келлу, наблюдая, как тот пытается отползти.

— Я сказал, что не буду повторять дважды.

— Сука. Кто ты... блять... такой? — выдавливает он и трясется как осиновый лист.

Не вижу ничего, кроме его глаз, зрачки которых расширены от ужаса. Одна из черт психопата — смотреть, как жизнь покидает жертву, и получать от этого удовольствие. Я же люблю смотреть на весь спектр эмоций, который она испытывает, находясь на волоске от смерти. По глазам можно определить, как человек цепляется за свое жалкое существование, даже если думает, что ему плевать. Страх не испытывают только психи.

— Тебя не учили, что у дамы нужно спрашивать разрешение?

— Она моя девушка! Отвали на хуй от меня! Псих гребаный! Я на тебя заявлю! — кричит Келл, и его голос надрывается.

Как он ее назвал?.. Все вокруг становится красным. Тело начинает дрожать от гнева и растет желание прикончить это чмо. Или нет... Буду его пытать. Медленно. Сначала отрежу этот поганый язык, а потом приступлю к другим конечностям. Первым делом со всей дури бью его по окровавленной ноге, и Келл выгибается, выкрикивая ругательства.

— Соври еще раз, и я точно отрежу тебе член, — сквозь зубы рычу я и достаю перочинный ножик. Так и манит приукрасить его лицо несколькими шрамами. — Не хочется, чтобы дама стала свидетелем твоего оскопления, правда?

Глаза щенка округляются, и он начинает извиваться, как дождевой червь, которого посыпали солью. Мерзкое создание.

— Н-не надо... прошу...

За ворот рубашки притягиваю его к себе, и мое горячее дыхание касается его уха.

— Я отрежу тебе твои грязные руки. Каждый чертов палец буду медленно спиливать, чтобы ты точно запомнил. Не надо. Трогать. Мое. А после приступлю к другим конечностям и закончу тем, что ты самолично сожрешь свой член, ублюдок. — Подношу лезвие к брови и наблюдаю, как мелкая струйка крови начинает стекать по его лицу.

— Могу лишить глаза... Что ты выберешь? — чуть громче говорю я, и вдруг до моего уха доносится тонкий дрожащий голосок.

— Не... не трогай его... Х-хватит!

Эмма... В порыве ярости я и забыл, что она наблюдает за всей этой сценой. Обернувшись, вижу дрожащую фигурку. Зеленые глаза полны страха и паники. Она пытается прикрыть клочьями платья оголенное бедро. Трясущаяся рука прижата к зоне декольте. При взгляде на нее внутри что-то сжимается. Такая напуганная и невинная, как побитый котенок. Забыв про Келла, я направляюсь к ней. Она смотрит на меня, и в ее взгляде нет ненависти. Ужас, но под ним — что-то острое, изучающее. Как будто она видит не монстра, а сложный механизм, который только что сломал ее обидчика. В груди екает — тупая забытая боль. Слабость. Опасная слабость. Я касаюсь ее щеки, и кожа под пальцами ощущается ледяной и живой одновременно.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, и мой собственный голос кажется чужим, почти человеческим.

Она шепчет тихое «да», и я немного успокаиваюсь. Почему меня вообще волнует ее состояние? Не знаю. Но в груди что-то трепещет. Ее зеленые глаза смотрят мне в душу, изучают внешность, запоминают. Но я уже не вижу страха. Вместо него теперь интерес и... что-то, что я не могу распознать.

— Если я еще раз увижу его рядом с тобой, вместо письма пришлю тебе его гениталии в конверте, — шепчу ей на ухо и с неохотой отстраняюсь.

Чувствую вибрацию телефона в кармане джинсов и вспоминаю о неоконченном деле. Черт.

Больше не говоря ни слова, скрываюсь за углом и иду к машине. Твою мать. Будь моя воля, этот Келл точно не ушел бы отсюда живым. Но у меня есть дела поважнее. Запрыгнув в салон, достаю телефон и вижу несколько пропущенных от Рика. Дело дрянь. Время 21:05. Ну, пиздец.

Завожу двигатель и жму на газ, параллельно звоня Рику. Спустя три гудка слышу гневные крики друга.

— Крис, блять! Где ты шляешься?! Какого хрена не отвечаешь на звонки? Где твой наушник?! — орет он, и я сильнее давлю на газ, лавируя между машин.

— Я еду, Рик! Не ори. Лучше скажи, где сейчас Осборн.

— Он в двадцати километрах от аэропорта, говна ты кусок! И я буду орать, потому что ты, блять, чертов кретин!

— Все, успокойся. Получишь башку своего бизнесмена быстрее, чем успеешь еще раз выругаться.

— Я надеюсь. Иначе я тебе башку оторву!

На этом я сбрасываю звонок и мчу по улицам Лондона, надевая при этом микронаушник. Спустя несколько минут вижу ряд черных внедорожников. Успел.

— Крис, что ты задумал? — доносится голос Рика, когда я иду на обгон.

— Убью его налету, — решительно говорю я, достав пистолет.

— Ты как себе это представляешь? У них стекла пуленепробиваемые!

— А я не по стеклу.

С этими словами я давлю на газ и лавирую в потоке машин. Ночь сворачивается в плотную ленту за лобовым окном. Асфальт темный и упругий, как подошва ботинка, отброшенная на край пути. Я держу дистанцию, чтобы не привлечь внимания, но не сильно, чтобы не упустить цель. В одной из машин, третьей по счету, виден Осборн: человек, чей бизнес утопает в чужой крови и деньги которого оставляют за собой сломанные жизни. До аэропорта остается всего полчаса езды. Нужно действовать быстро.

Я мысленно готовлюсь: зеркало, расстояние, линия света от фар. Каждая мелочь здесь служит помощником в проработке плана. В салоне стоит плотная сухая тишина, прерываемая лишь едва слышным шуршанием приборов и редким стуком дождя по лобовому стеклу. Руки ощущают холод кожи руля, а в висках пульсирует смесь адреналина и предвкушения. Мозг продумывает все до мельчайших деталей, в том числе возможные неожиданные повороты и перебои. Но все эти мысли перебивает образ Эммы, мелькающий перед мысленным взором. Ее мокрые от дождя волосы, стершийся макияж, порванное платье... Пальцы сжимают руль так, что костяшки белеют. Черт! Соберись! Сейчас нельзя отвлекаться.

Внезапно черный «Мерседес» врезается в плавную колонну, как чужой аккорд. Двигается он медленнее остальных, держась чуть поодаль. Стекла затонированы, невозможно разглядеть человека внутри, но нужно быть полным идиотом, чтоб не понять, что это еще одна проблема на мою задницу.

— Рик, пробей машину по номеру: P80SSJ. Что это за хрен спереди? — говорю я в микронаушник, идя на обгон.

Через минуту Рик отвечает напряженным тоном:

— Машина принадлежит Джеймсу Алико. Работает в ресторане Donovan Bar поваром.

— Тогда какого черта повар едет с шайкой конченных бизнесменов в аэропорт?!

— Возможно, машину угнали или подменили номер, смотри в оба. Времени осталось не так мно...

Все вдруг прерывается резкой вспышкой света и оглушающим звуком разбитого лобового стекла. Руку, что держит руль, пронзает болью и жжением. Осколки разлетаются по салону и врезаются в кожу, с губ срываются проклятья.

— Твою мать!

От неожиданности машина виляет в сторону, веет запахом пыли и жженой плоти. В ушах гудит. Обеспокоенный крик Рика в микронаушнике едва слышен. Взяв руль второй рукой, я выравниваю движение, в глазах все плывет, а по телу пробегают волны боли, которые с каждой секундой все сложнее не замечать. Но в следующий миг машину пробивает мощный удар со стороны водителя. Он приходится не одним толчком, а целой серией. Сначала острый, как пощечина, затем глухой и глубокий, словно выстрел из рогатки. Этот ублюдок меня таранит. Кузов скрипит, металл сдается, и из бокового стекла сыплются звездочки искр и стеклянной пыли.

Руль вырывает из рук. Машина рявкает, как лошадь, которую внезапно ударили кнутом: корпус поворачивает, зад заносит, капот панически сопротивляется. В боковой двери образовалась глубокая вмятина, которая прогнулась вовнутрь. Я чувствую удар всем телом, он пробуждает весь спектр чувств: отдача по раненному плечу, резкая боль в боку, которую нельзя сразу отделить от испуга. Кинжальная дрожь проходит по рукам и ногам. Сознание на долю секунды съеживается до узкой камеры, по телу пробегает жар.

Я хватаюсь за руль здоровой рукой, инстинкт сжат в кулаке, но в мыслях короткие обрывочные фразы: «не перевернуться», «не дать ударить снова», «выжить». Все происходит в рваном замедлении: взгляд задерживается на огнях приборной панели, на капле крови, что стекает из-под кулака, на разлетающихся искрах.

Когда последствия удара стихают, машина опять завывает, теперь уже другим тоном — как уставший зверь. «Мерседес» отскакивает, но не уходит — водитель держит в тонусе, словно намеренно давит, не собираясь отпускать. По кузову проходит вибрация, от каждого удара в салоне падали мелкие предметы, сумка, телефон соскользнул под сиденье. Пульс бьет в висках, дыхание резкое и неглубокое.

Я чувствую, что должен действовать: вырваться из зоны удара, не дать преследователю подобраться вновь. Руки работают автоматически, ноги ищут педали, взгляд бегает по зеркалам. Преследователь идет рядом, как зверь в загоне, ищущий жертву, но ею я не стану! Его бампер время от времени царапает бок, оставляя новые раны на металле и новые вспышки боли в теле.

Наконец между ударами и визгом шин появился просвет — крошечная щель в плотной колонне. Я хватаюсь за нее. Машина выползает наружу, и «Мерседес», пытаясь удержать контакт, проносится мимо, едва не касаясь. В зеркалах остаются вспышки его фар, напоминая, что это не конец.

Когда дорога снова выравнивается и шум ночи поглощает визг, я останавливаюсь в тени боковой улицы. Сердце гремит, плечо жжет, в салоне витают странные чужие запахи: бензина, сгоревшего пластика, крови. Сделав глубокий вдох, я шепчу проклятия и прижимаю руку к плечу. Кто это, черт возьми, был? Посредник Осборна? Наемник? Как он узнал, что я здесь? Вопросов слишком много, но сейчас мне не до этого. Все тело пробивает невыносимая боль. Голова почти не работает, в глазах все плывет. Хочется сдохнуть.

—Крис! Крис, ты меня слышишь?!

Из микронаушника, который каким-то чудом остался в моем ухе, доносится испуганный голос Рика.

— Д-да... — хрипло шепчу я. Разговаривать тяжело.

— Ты в порядке?! Что там произошло?!

— Какой-то хрен начал меня таранить... Ранил в плечо... Это кто-то из людей Осборна. — Каждое слово дается тяжелее предыдущего, дыхание становится прерывистым.

— Сука! Я сейчас приеду. Держись, брат!

Связь прерывается, и силы начинают покидать меня. Теплая кровь сочится по телу, пропитывая рубашку и наполняя салон металлическим запахом. Повсюду разбросаны осколки стекла, некоторые из них поцарапали кожу. Каждое движение причиняет невыносимую боль. Нужно проверить местность, но я не могу пошевелиться. Нельзя закрывать глаза. Нельзя. Но тело не слушается. Сознание все больше и больше ускользает от меня. Сделав прерывистый вздох, я погружаюсь во тьму.

Приходя в себя, первым делом ощущаю нежные пальцы, перебирающие мои волосы. Приоткрыв глаза, вижу расплывчатый силуэт девушки, склонившейся надо мной. Пытаюсь проморгаться, и глаза моментально расширяются от удивления. Эмма. Она сидит рядом и смотрит на меня с легкой ласковой улыбкой. Дыхание перехватывает, и тело напрягается. Что происходит? Увидев мое смятение, она нежно гладит меня по щеке, пытаясь успокоить, словно знает меня уже много лет. Руки у нее мягкие и чертовски нежные. Приходится подавить желание прижаться к ее ладони. Встретившись с ней взглядом, я как загипнотизированный смотрю в глубокий зеленый, словно лес, цвет ее глаз. Мои губы трогает легкая улыбка. Если я скажу, что передо мной сейчас не самое красивое создание, — я чертов лгун. Это даже мягко сказано.

— Просыпайся, Крис.

— М?..

Я в недоумении смотрю на нее. Но вдруг чувствую жжение на правой щеке и открываю глаза.

Надо мной нависает Рик и обеспокоенно вглядывается в мое лицо.

— Ну, слава богу. Я уж думал тебе гроб заказывать, — со смесью облегчения и издевки сказал он.

От нахлынувшей реальности внутри меня что-то сжимается. Это был сон... Ее здесь нет.

— Эй, ты меня видишь? — Рик еще раз хлопает меня по щеке, и я морщусь.

—Да... Черт, да, — хрипло бормочу я и пытаюсь сесть, но плечо простреливает жгучая боль.

— Эй, эй! Лежи, не двигайся. Состояние у тебя паршивое.

Он мягко укладывает меня обратно, и я сокрушенно вздыхаю. Как же херово... Тело будто налито свинцом, и каждое движение сопровождается болевыми импульсами. Подняв вроде бы еще здоровую руку, провожу ею по голове и ощущаю вместо волос медицинские бинты. В недоумении поднимаю взгляд на Рика. Он, заметив мою растерянность, усмехается.

— Об этом я и говорю, брат. Тебя неплохо помотало. Простреленное плечо, сотрясение мозга, перелом пятого и восьмого ребер. И это не считая многочисленных ссадин и гематом. — Хоть он и прикрывается улыбкой, беспокойство в его глазах осязаемо.

Рик берет шприц и заправляет его обезболивающим.

— Когда я нашел тебя, ты не дышал. Еще чуть-чуть, и ты бы не выкарабкался... — Его голос становится тише.

— Спасибо...

Рик коротко кивает и вводит мне в вену иглу.

— Что там произошло?

— Один из наемников Осборна пронюхал наш план и начал меня таранить. — Из меня вырывается сухой кашель, отчего я сгибаюсь и стону от моментальной боли. — Он явно обучен, стреляет метко, сученыш.

— Как, черт возьми, они могли узнать?! На серверах не было ни одной утечки! Я же был здесь! — гневно говорит он и проводит рукой по растрепанным волосам. Вскочив, Рик принимается расхаживать по комнате. — Может, за тобой следили? Ты нигде не светился?

Ну, если опустить попытку оскопления одного придурка, то нигде. Вряд ли это как-то связано. Могли они навести на меня справки еще до этого? Но как вообще обо мне узнали? Все заказы мы берем в полной анонимности, даже клиенты не знают, кто исполнитель. Думать сложно. Разум будто заволокло туманом. Нужно взвесить все варианты, чтобы понять, какие их дальнейшие действия. Эта стычка — только начало.

— Мою личность никто не знает. Сам знаешь, мы работаем анонимно.

— Черт... Какое же дерьмо! — ругается Рик и бьет кулаком по стене.

— Сейчас нужно быть начеку. Это не конец. Они покажутся рано или поздно.

— Осборн вылетел в Лас-Вегас, у него там встреча с русскими.

Я вскидываю голову.

— С русскими?

— Да, приватная. Мне почти ничего не удалось выяснить.

— Что ему понадобилось от русских? — задумчиво произношу я.

Осборн — человек, который никогда в жизни не играл честно. Его бизнес построен на костях других людей. Для него все, кто ниже по рангу, — мусор, который он стремится утилизировать. Но не нужно быть гением, чтобы понять, что делает он это не своими руками. Преступный мир очень широк. Обычные люди даже не догадываются насколько. Любой человек, рядом с которым ты стоишь, может оказаться членом этой кровавой паутины. А может, даже близкий. У каждого свои скелеты в шкафу. Или свежий труп.

Русские в преступном мире славятся мафиозными группировками, следовательно, Осборн решил связаться с мафией. Но зачем?..

Возможно, он вляпался в крупные проблемы и ему нужна защита, либо же решил расширить свою чертову контору.

Все это очень странно. Его заказали, но клиента мы не знаем. Может быть, это и есть та херня, в которой погряз Осборн. И теперь эта проблема касается нас.

Еще одна загадка, которую нужно разгадать.

Рик меняет мне повязку на плече и вздыхает.

— Теперь разбираться со всем этим дерьмом... И так работаем как черти, по лезвию ножа ходим. Как меня достало все это говно.

Плечи у него поникли, под глазами большие черные мешки. Нам обоим сейчас тяжело, Рик мне дорог, и я не могу смотреть, как он убивает себя, пытаясь прикрыть мою задницу. Может, я и бессердечное чмо, которое убивает людей и чьи руки погрязли в чужой крови, но за близких стою горой. Чего бы мне это ни стоило.

— Брат, оставь меня. Отдохни. У тебя вид, будто ты сейчас сознание потеряешь.

Он поднимает глаза на меня и горько усмехается.

— Это мне говорит человек, которого я едва живым вытаскивал из машины несколько часов назад. — Он завязывает последний узел и упирается локтями в колени, обхватив голову руками. — Мы в дерьме, Крис. В полном. — Его пальцы сжимают волосы. — Ты хоть понимаешь это? Ты чуть не погиб! Если бы я не успел... если бы я... — Его голос дрогнул, и он мельком смотрит на меня. Влажность его глаз поражает меня, как удар под дых. Я никогда не видел его таким.

— Рик...

— Да что «Рик»?! Что?! Ты представляешь, что я испытал?! Понимаешь, какого мне было понимать, что ты на грани?! Из-за какого-то ублюдка, которому захотелось больше бабла! Мы и так пытаемся выжить в этом чертовом мире, который полностью прогнил! В котором люди ничего не ценят! Они только лгут, лгут, лгут и наживаются на мирных! Нас жизнь пинает из стороны в сторону, бьет по самому дорогому. Я не могу так! Если я тебя потеряю... Как мне потом жить?! Кроме тебя, у меня никого нет. А ты бросаешься в самый эпицентр огня и гонишься за какой-то девчонкой! — кричит он, всплескивая руками. По его щекам текут слезы. — Ты же к ней пошел тогда, да? Когда пропала связь. Зачем? Чем она тебя так зацепила, что ты отключился и пожертвовал заказом?!

Я не знаю, что ответить. Слова застряли в горле. Во мне смешаны все возможные эмоции, даже те, которые я раньше не испытывал. Вина, сожаление, злость и... страх. Видеть человека, с которым ты разделил самые поганые моменты, который делал все ради тебя... таким сломленным. Хуже чувства быть не может. Как ему объяснить свои поступки? Что Эмма не просто девушка? Что я какого-то хрена что-то испытываю и сам не могу понять что? Не могу разобраться, что происходит, каким образом все в один момент пошло под откос. Вздохнув, я опускаю голову и шепчу:

— Я... я не знаю, Рик. Не знаю, что со мной. Такого никогда не было, и я не понимаю, как это объяснить...

— Влюбился, что ли? Крис, ты же понимаешь, что она наша цель! Что тебе придется ее убить собственными руками! Сам же взялся за это дело. — Вытирая слезы, он снова садится на кровать и вздыхает.

— Я взялся, чтобы разобраться. Ты знаешь, что я никогда не убью женщину. Мне нужно выяснить, кто ее заказал, и понять, в чем она замешана. Что-то мне подсказывает, что это очень скверная история...

— Ладно, допустим. Но ты к ней что-то испытываешь, и не вздумай нести околесицу, что это «только для дела», «я одинокий волк, и мне никто не нужен»… Следишь за ней как помешанный. Так еще и пренебрег заказом!

— Я сделал это, потому что кудрявый чмошник хотел изнасиловать ее!

Глаза Рика расширяются. То ли из-за ситуации в целом, то ли потому, что я повысил голос.

— Кудрявый? С которым она работает?

— Да. Они ходили на свидание в ресторан, где был Осборн. И потом он завел ее в переулок.

— Ну ни хрена ж себе... Девчонке прям не везет. Детство тяжелое, родных убили, кто-то хочет избавиться от нее… Теперь это.

— Поэтому я и хочу разобраться. Кто-то ее заказал, отец исчез, старшую сестру убили, виновник до сих пор не найден. Мне кажется, что эти дела как-то связаны, но пока не могу понять как.

Рик проводит рукой по волосам и встает.

— Ладно, подумаем об этом позже. Сейчас и так проблем жопой жуй, а тебе нужно восстановиться. — Он берет телефон и идет к двери. — Я буду в кабинете, а ты поспи. Если что-то понадобится, зови.

— Ты тоже отдохни.

Он усмехается, обернувшись.

— Обязательно.

Дверь за ним закрывается, оставляя меня одного. Тишина оглушительна. Бесконечные мысли начинают заполнять мой разум, и я откидываюсь на подушку, закрывая глаза. К чему мне приснился этот сон? Эмма... Почему сейчас? Возможно, Рик прав, и я впервые за всю свою чертову жизнь что-то... почувствовал? Интересно, как она там? Нужно выяснить, но пока сосредоточусь на восстановлении. Надеюсь, этот кудрявый кусок говна сдох по пути в больницу. Еще и эти русские...

Веки тяжелеют, и я поддаюсь объятьям сна в надежде снова увидеть ее.