Мэн Сиши Тысячи Осеней. Том 2

– Вы… – начал было он, но тут же закрыл рот, бросил взгляд в сторону ворот и жестом дал Шэнь Цяо понять, чтобы тот молчал.

Шэнь Цяо кивнул, ожидая, пока Пулюжу Цзянь не заговорит сам. Тот нахмурился, на лице его явственно читалась озабоченность – он как будто колебался, пытаясь правильно подобрать слова.

Из замешательства их вывела Доу Янь: девочка притаилась в комнате, но, не слыша никакого шума, не удержалась и захотела узнать, что происходит. Она на цыпочках подошла вдоль стены к дверям и выглянула наружу. Доу Янь думала, что со двора ее не углядеть, но Пулюжу Цзянь заметил барышню. Он страшно изумился, сделал несколько шагов в ее сторону, но Доу Янь поняла, что ее обнаружили, и так перепугалась, что убежала обратно в глубь комнаты.

– Монах Шэнь, вы знаете, где сановник Бянь? – быстро прошептал Пулюжу Цзянь. Голос его был едва слышен, но Шэнь Цяо понял вопрос. Увы, он не знал и отрицательно покачал головой.

– У меня поручение, которое сам я сейчас никак не могу исполнить, – так же тихо и быстро продолжил Пулюжу Цзянь. – Ничего не остается, кроме как затруднить этой просьбой вас. Монах Шэнь, сделайте одолжение, помогите: нужно доставить барышню Доу к семейству Су, пусть спрячется у них, там она будет в безопасности.

К семейству Су? Шэнь Цяо недоуменно поглядел на Пулюжу Цзяня.

– В усадьбу уездного гуна Мэйяна! – пояснил он.

Тут с улицы донесся чей-то громкий голос:

– Гогун Суй, позвольте узнать, не обнаружили ли вы что-нибудь? Не нужна ли помощь?

– Ничего не нужно! – крикнул в ответ Пулюжу Цзянь. – Я уже возвращаюсь!

Он не успевал сказать ничего более, потому лишь сложил руки у груди, поклонился Шэнь Цяо и поспешно удалился.

Снаружи донесся неразборчивый гул голосов, но вскоре люди прикрыли за собой ворота, наложили снаружи запор и начали расходиться один за другим.

Доу Янь снова высунулась из комнаты – она все еще была испугана.

– Все ушли, – сказал ей Шэнь Цяо. – Гогун Суй попросил меня доставить вас в усадьбу уездного гуна Мэйяна, дабы вы спрятались у них. Что вы на это скажете?

– Это можно, – немного подумав, одобрила девочка. – Уездный гун Мэйяна с давних пор приятельствует с батюшкой, должно быть, это батюшка и решил препоручить меня его заботам. Тогда, монах Шэнь, мне придется побеспокоить вас просьбой сопроводить меня к нему. Не слишком ли это затруднит вас и не навлечет ли на вас беду?

– Никоим образом, – улыбнулся Шэнь Цяо. – Для меня это проще простого.

Он взял Доу Янь на руки, легко перепрыгнул через стену, а затем, следуя указаниям девочки, окольными улочками направился к усадьбе семейства Су. Доу Янь никогда прежде не видела столь совершенного цингуна – всю дорогу она восхищенно улыбалась от уха до уха. Когда спутники добрались до черного хода усадьбы Су, девочка смотрела на Шэнь Цяо с благоговейным трепетом. Не удержавшись, даос погладил ее по головке, а затем перемахнул через стену усадьбы Су.

Доу Янь шепотом подсказывала ему, куда идти:

– Нужно пересечь этот дворик, второе здание впереди – это кабинет, днем уездный гун Мэйяна всегда там, мы с батюшкой как-то раз заходили к нему…

Мастерство Шэнь Цяо достигло таких высот, что прокрасться незаметно в усадьбу Су было для него сущим пустяком. Су Вэй преспокойно сидел себе в кабинете и читал книгу, как вдруг двери отворились и к нему вошли двое: мужчина и ребенок. Он чуть не завопил от неожиданности, но, к счастью, тут же признал Шэнь Цяо и Доу Янь, сдержал крик, едва не сорвавшийся с губ, и уже обыкновенным голосом воскликнул:

– Монах Шэнь? Вторая барышня Доу?

Доу Янь слезла с рук Шэнь Цяо и звонко заговорила:

– Не тревожьтесь, дядюшка, А-Янь пришла без злого умысла!

Су Вэй поднялся, подошел к дверям, выглянул наружу и осмотрелся. Убедившись, что подглядывать и подслушивать некому, он затворил двери и повернулся к нежданным гостям:

– Почему вы пришли сюда? – спросил он. – А-Янь, я слышал, что усадьбу семейства Доу оцепили люди его величества – разыскивают вас.

– Все так, – удрученно подтвердила девочка. – Это из-за меня у батюшки с матушкой неприятности. Его величество боится, как бы родители не спрятали меня, и теперь пристально наблюдает за нашей семьей. Я пока не могу вернуться домой, потому и пришла молить дядюшку приютить меня.

– В усадьбе сановника Бяня мы повстречали гогуна Суй, – добавил Шэнь Цяо. – Это он велел нам обратиться к уездному гуну Су.

Су Вэй вздохнул:

– Ладно. Идите за мной.

Он не стал выспрашивать подробности – похоже, в общих чертах уже знал, что происходит. А вот Шэнь Цяо, напротив, с момента, как ступил за ворота Чанъаня, чувствовал, что все идет совсем не так, как он себе представлял. Оставалось только надеяться, что по ходу дела он во всем разберется.

Су Вэй тем временем подошел к книжному шкафу и толкнул его в сторону. За ним оказался потайной ход. По нему он и увел нежданных гостей в какое-то другое здание.

Они очутились в комнате, за окнами которой буйствовала густая зелень. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь листья, и оттого в помещении было темновато, но в жаркие летние дни здесь наверняка царили прохлада и свежесть. К тому же растительность хорошо скрывала домик от посторонних глаз – чужаки, пожалуй, и вовсе не смогли бы его отыскать.

У одного из окон, заложив руки за спину, стоял и смотрел вдаль мужчина. Услышав, что потайной ход отворился с другой стороны, он обернулся навстречу Су Вэю, увидел Доу Янь и невольно воскликнул:

– Вторая барышня?! – В голосе его прозвучало неприкрытое удивление.

Доу Янь всю дорогу вела себя точь-в-точь как взрослая, но при виде этого человека в конце концов не выдержала и расплакалась:

– Пятый дядюшка! Дядю-императора погубил мой двоюродный братец!

При этих словах трое взрослых побелели от ужаса.

– Вторая барышня, вы понимаете, что говорите? – воскликнул Юйвэнь Сянь, не веря своим ушам.

Доу Янь зашмыгала носом.

– Я была рядом и все видела. Его величество тяжело больной лежал в постели, к нему пришел двоюродный братец и сказал… сказал…

Неожиданно встретив родного человека, она так разволновалась, что никак не могла успокоиться и договорить до конца.

Юйвэнь Сянь сжал руку девочки и усадил ее.

– Не торопитесь, рассказывайте по порядку.

Су Вэй налил воды и подал Доу Янь.

Стиснув в руках чашку с теплой водой, она мало-помалу собралась с силами и продолжила:

– Братец пришел навестить его величество и сказал ему такие слова: «Да когда ж ты наконец помрешь?! Чем быстрее это случится, тем быстрее я взойду на престол. Пока ты жив, мне не будет покоя! Сколько труда, чтобы ты оказался прикован к постели, а ты все никак не подохнешь! Тебе лишь бы помучить меня!»

Доу Янь всегда была умна не по годам, в своем нежном возрасте знала наизусть все классические книги, а потому ей не составило труда запомнить и воспроизвести слово в слово все сказанное двоюродным братом. Никто бы и помыслить не мог, что именно эта девочка, которой не исполнилось и десяти, убедила Юйвэнь Юна ради блага страны перетерпеть унижение и не выказывать холодности императрице из рода Ашина. Юйвэнь Юн, в свою очередь, души не чаял в племяннице и порой жалел, что Доу Янь не родилась мальчиком. Он с самого детства держал ее при себе: когда Доу Янь была совсем малышкой, она и вовсе прожила во дворце несколько лет и, даже когда вернулась домой, по-прежнему могла свободно посещать дядю-императора – стража, охранявшая все входы и выходы, ее не останавливала.

Вся императорская родня знала Доу Янь как на редкость смышленую девочку, и потому Юйвэнь Сянь ни на миг не усомнился в правдивости ее слов. Он был вне себя от ужаса и гнева:

– Он действительно так сказал?!

Доу Янь кивнула:

– Стоило его величеству заболеть, и братец начал все чаще проявлять дурной нрав. Мне не хотелось с ним видеться, и в тот день, как только я узнала, что он идет в императорскую опочивальню, отыскала укромное место и спряталась. Оттуда я и слышала все, что братец говорил его величеству… Его величество страшно рассердился, назвал его ослушником и строптивцем, непочтительным сыном, хотел кликнуть кого-нибудь, чтобы ему помогли написать указ о лишении Юйвэнь Юня титула наследного принца, но братец сказал его величеству, чтобы тот не утруждал себя понапрасну, и… и…

Бледная как полотно, она крепко стискивала чашку в ладонях. На лице отражался страх, будто она снова очутилась в императорской опочивальне и, прячась за тяжелым пологом, смотрела, как стоявший у ложа дракона Юйвэнь Юнь вдруг наклонился, накинул на голову отца одеяло, а потом…

– Он задушил его величество! Я своими глазами видела, что Юйвэнь Юнь задушил его величество! – не в силах сдержаться, Доу Янь разрыдалась в голос.

Какое-то время никто не говорил ни слова. В комнате слышалось лишь тяжелое дыхание да тихое всхлипывание девочки.

Юйвэнь Сянь не знал, что и думать: от потрясения он лишился дара речи и застыл в растерянности – лишь щека дергалась. Су Вэй был ошарашен не меньше. Он всегда старался держаться подальше от придворных дел, на службе не состоял и, сколько бы Юйвэнь Юн ни приглашал его занять должность, неизменно отвечал отказом. Он пошел на риск и приютил Юйвэнь Сяня из дружбы с ним и Пулюжу Цзянем и никак не ожидал услышать страшную правду о заговоре против императора.

В борьбе за власть отцы и дети испокон веков шли друг против друга, в этом не было ничего удивительного. Но Юйвэнь Юнь носил титул наследного принца уже давно, трон рано или поздно все равно перешел бы к нему. И раз он оказался столь нетерпелив, что не остановился даже перед убийством родного отца, значит, вырос по-настоящему бесчестным злодеем.

– Юйвэнь Юнь знает, что вы все видели и слышали, потому и хочет схватить вас? – уточнил Шэнь Цяо у Доу Янь.

Глаза девочки покраснели от слез, но она кивнула и ответила:

– Я страшно боялась, что братец меня увидит, так что не смела даже пошевелиться, пока он находился в опочивальне. Потом он вышел и объявил, что его величество скончались, поднялась суматоха, и тогда я выбежала из комнаты. Но Юйвэнь Юнь заметил меня близ покоев его величества и заподозрил, что я видела, как он убивал государя. Он послал за мной и велел прийти во дворец, дабы «вместе с двоюродной сестрицей предаться воспоминаниям».

– Известно ли сие вашему отцу и старшей принцессе Сянъян? – спросил Су Вэй.

– Братец очень мнительный, – покачала головой Доу Янь. – Я не посмела ничего рассказывать батюшке с матушкой из опасений, что они ненароком выдадут себя в его присутствии, ежели узнают правду. Они думают, что я просто глубоко опечалена кончиной дядюшки. Едва объявили о завершении траура, как братец тут же послал за мной, а я, побоявшись, что батюшка с матушкой не смогут ему помешать, в одиночку сбежала из дома и отправилась к господину Бяню. Увы, его усадьба уже опустела.

Тут в дверь постучали. Су Вэй вышел и вскоре вернулся с миской горячей лапши.

– Вы наверняка проголодались, А-Янь. Поешьте, потом продолжим разговор.

Девочка давно не ела, и при виде лапши у нее слюнки потекли. Низко склонившись над миской, Доу Янь жадно принялась за еду. Она была так голодна, что от всей ее сдержанности и утонченного воспитания не осталось следа – в конце концов, несмотря на всю спокойность и рассудительность, она была лишь ребенком.

У Юйвэнь Сяня сердце разрывалось при виде исстрадавшейся девочки.

– Не спешите, – вырвалось у него. – А то можете поперхнуться.

– Неужто прежний государь не ведал, каков собой Юйвэнь Юнь? – проговорил Шэнь Цяо. Однажды ему довелось встречаться с Юйвэнь Юном, и тот не показался ему глупцом.

Су Вэй спохватился, что не представил Шэнь Цяо, и поспешил исправить оплошность:

– Ваше высочество, сей господин – монах Шэнь с горы Сюаньду.

Юйвэнь Сянь вздохнул:

– Монах Шэнь, вы, должно быть, не знаете, что покойный государь держал наследного принца в строгости. Зная, что тот пристрастился к выпивке, он велел, чтобы в Восточном дворце не было и капли вина. Наследный принц давно таил недовольство, но, пока государь здравствовал, ему приходилось молча сносить такое обращение.

Никаких иных пояснений Шэнь Цяо не требовалось. Ему тут же все стало ясно.

Юйвэнь Юня слишком долго ограничивали в его прихотях, и нрав его испортился: он сделался жестоким и кровожадным. Видя, что отец пребывает в расцвете сил, и не зная, сколько еще придется ждать трона, наследный принц потерял всякое терпение и решился действовать. Неизвестно, были у него сообщники или он действовал сам по себе. В любом случае, врагов у Юйвэнь Юна, запретившего буддизм и даосизм, покончившего с Северной Ци и готовившегося к войне с тюрками, хватало во всей Поднебесной, и желающих пособить Юйвэнь Юню даже и в императорском дворце нашлось бы предостаточно. Взять хотя бы императрицу Ашина: как терем над рекой, что первым встречает луну, она ближе всех была к государю, а потому ей было проще, чем кому-либо, навредить ему.

Шэнь Цяо вдруг вспомнились слова Янь Уши о наследном принце и рассуждения о судьбе Северной Чжоу. Все его предсказания сбывались одно за другим прямо на глазах.

Вспомнил он и о том, что произошло в заброшенном храме. Сердце даоса сжалось, он тяжело вздохнул и лишь усилием воли взял себя в руки.

– В дороге я слышал, будто бы Юйвэнь Юнь пожелал обновить дворец и развернул большое строительство, – заговорил он. – Слышал и о том, что он будто бы выслал немало сановников, посмевших ему прекословить. Правда ли сие?

Монах не был подданным Северной Чжоу, к тому же и сам Юйвэнь Юнь не пользовался народной любовью, а потому никто не счел упоминание нынешнего государя по имени неподобающим.

– В двух словах и не расскажешь, – начал Су Вэй. – Согласно обычаю, траур по почившему государю надобно держать больше месяца, однако минуло лишь десять дней, и его величество велели всем прекратить скорбеть. Тогда многие придворные сановники принялись возражать и взывали к сыновней почтительности нового государя, но тот ответил лишь, что предки его были сяньбийцами, потому ему незачем следовать ханьским обычаям, а сановникам нечего нести всякий вздор и лезть в дела правящей семьи. Он заявил, что впредь любой, кто посмеет во всеуслышание поучать государя, будет объявлен смутьяном, наказан палками, а потом со всей семьей выслан из столицы.

– Государь досадовал, что нынешний дворец слишком мал и недостаточно пышен для хозяина Поднебесной, – продолжил Юйвэнь Сянь, – а потому распорядился обновить его, а у дворцовых стен разбить большой сад, дабы императорская семья могла там отдыхать и охотиться. Война предыдущего государя с империей Ци потребовала много людей и денег, но император не хотел поднимать налоги для простого народа и велел все богатства Северной Ци передать в государственную казну. Никто не ожидал, что новый государь, едва взойдя на трон, одним росчерком кисти вернет эти богатства в дворцовую сокровищницу… – Он горько улыбнулся. – Многие сановники подавали прошения с возражениями и поплатились за это.

– Отец был подобен отважному тигру, а сын оказался хуже шелудивого пса! – сердито нахмурившись, заметил Шэнь Цяо. – Поистине достойно сожаления!

Солнце Северной Чжоу до сих пор поднималось все выше и выше – неужто по вине какого-то взбалмошного юнца ему суждено закатиться?

Юйвэнь Сянь покачал головой:

– Монах Шэнь, вы посвятили себя боевым искусствам и оттого не особенно сведущи в дворцовых интригах. На первый взгляд кажется, будто император просто захотел присвоить богатства и потратить их на личные нужды, но на самом деле то лишь предлог, дабы выявить несогласных, устранить недовольных и посмотреть, кто по-настоящему ему предан. Те, кто всецело поддерживал предыдущего государя, ему не нужны, как и те, кто не захочет слепо следовать за новым, вот он и хочет нанести удар первым, дабы избавить себя от лишних хлопот в будущем. Его величество, как-никак, много лет пробыл наследным принцем и в совершенстве овладел всеми уловками, свойственными правителю.

– Это уж точно, – мрачно согласился Су Вэй. – В управлении государством он ничего не смыслит, сколько его ни учили, но, чтобы расправляться с неугодными, ему наставник не нужен – эту премудрость он и сам освоил. Так хорошо освоил, что вы, циский князь, аж ко мне примчались в поисках убежища!

Юйвэнь Сянь лишь печально усмехнулся.

Некогда Янь Уши говорил, что хочет поддержать циского князя, и, памятуя о его словах, Шэнь Цяо заговорил:

– Простите сего ничтожного даоса за прямоту, но с давних времен говорят: «Больше содействия получает тот, кто обретает путь к истине, а кто теряет этот путь, тому меньше оказывают помощи»[16]. Юйвэнь Юнь готов попрать здравый смысл, лишь бы поступить наперекор покойному отцу. Если так пойдет и дальше, боюсь, все достижения прошлого государя пропадут втуне – их все равно что водой смоет. От нынешнего благополучия империи Чжоу не останется и камня на камне: земли Ци к ней присоединили совсем недавно, обстановка в стране неспокойная, к тому же у границы тиграми ходят тюрки, бросая на нас алчные взоры и поджидая лишь удачного случая. Ваше высочество, вы всегда пользовались большим уважением и обладали огромным влиянием…

Юйвэнь Сянь жестом остановил его. Вид у него был удрученный, в лице отразился испуг:

– Монах Шэнь, я понимаю, к чему вы клоните. Предыдущий государь всегда привечал меня, и потому едва новый император взошел на престол, он тут же отнял у меня всякую военную власть и велел своим людям денно и нощно наблюдать за моим домом. Вся моя семья от мала до велика сидит под стражей в стенах собственной усадьбы. Но у меня никогда и мысли не было пойти против императорской власти, к тому же если я и впрямь подниму восстание, то поступлю именно так, как хочется новому государю: дам ему повод заклеймить меня предателем и мятежником.

– Монах Шэнь, вы, верно, не знаете, что после кончины отца новый император один за другим отменил все его запреты, – добавил Су Вэй. – Монах Сюэтин вновь сделался наставником государя, а сам государь особливо покровительствует Юань-гуйфэй[17], которая приходится монаху Сюэтину ученицей в миру.

Наставник Сюэтин был могучим бойцом, и с его присутствием при дворе тайное убийство Юйвэнь Юня становилось невозможным. А что до открытого выступления против нового императора, то Юйвэнь Сянь сейчас не имел сколько-нибудь значимого преимущества и оттого не хотел развязывать войну.

Доу Янь к тому времени уже давно доела лапшу, щеки ее порозовели, и теперь она внимательно слушала разговор взрослых. Посмотрев на приободрившуюся девочку, Юйвэнь Сянь улыбнулся:

– Почтенный монах, это ведь вы привели к нам А-Янь, а я даже не поблагодарил вас.

– Не нужно благодарности, ваше высочество, – ответил Шэнь Цяо. – Меня сие нисколько не затруднило.

– Вы, верно, прибыли в Чанъань по какому-то важному делу? – продолжил циский князь.

– Один старый друг попросил меня приехать в столицу, дабы проведать предыдущего государя, но увы, я опоздал.

– А друг, ваш, должно быть, младший наставник Янь? – уточнил Юйвэнь Сянь.

– Верно, – сказал Шэнь Цяо. – Еще когда на главу Янь ополчился весь белый свет, он предвидел, что в столице могут случиться внезапные перемены, и просил меня отыскать циского князя, ежели Юйвэнь Юна постигнет беда.

Юйвэнь Сянь горько усмехнулся:

– Я понимаю, что имел в виду глава Янь, но он переоценил меня. Ныне я потерял почти всю власть, войска мне не подчинены, а если и удастся поднять восстание, оно закончится ничем: прольются реки крови, пострадают безвинные, и все зря.

– Но, ваше высочество, нельзя же просто сидеть сложа руки и покорно ждать смерти, – возразил Су Вэй. – Вы много лет командовали войсками, солдаты вас любят и уважают. Пусть Юйвэнь Юнь лишил вас полномочий, стоит вам обратиться к армии, и многие откликнутся на ваш призыв. Еще есть возможность все изменить.

– А что мне делать, если Юйвэнь Юнь возьмет в заложники мою семью? – рассердился Юйвэнь Сянь. – Неужто я должен пожертвовать родными ради трона? И чем тогда я буду отличаться от Юйвэнь Юня? Недаром сказано: «Если имена неправильны, то слова не имеют под собой оснований»[18]. Юйвэнь Юнь унаследовал престол от отца, даже если он и вправду убил предыдущего государя, многие ли про то знают? Пусть я ворвусь во главе войска в императорский дворец, что помешает Юйвэнь Юню сбежать на пару с наставником Сюэтином? Тогда он объявит себя императором в изгнании, и империя Чжоу погрязнет в междоусобице. Мы с братьями столько лет не щадя живота своего трудились, дабы объединить северные земли под нашим началом, и что же, все наши труды пойдут прахом? Как я буду смотреть людям в глаза, если стану тем негодяем, что ввергнет родную страну в пучину беспорядков?

Су Вэй промолчал.

На глазах Доу Янь заблестели горючие слезы – несмотря на свой юный возраст, девочка как будто все поняла.

Шэнь Цяо вздохнул про себя. Есть те, кто от рождения великодушен и мягкосердечен, пусть даже им довелось воевать и сразить многих врагов. В смутные времена таким людям ни за что не возвыситься, и Юйвэнь Сянь принадлежал к их числу. Он, может, и знал, как должен поступить, но не мог.

– Увэй, ты всегда старался держаться подальше от власть предержащих, ибо тебе претило их пренебрежение к человеческой жизни. – Юйвэнь Сянь повернулся к Су Вэю. – Со мной ты сдружился именно потому, что я не таков, как они, а теперь сам подталкиваешь меня ступить на тот же путь?

Су Вэй почтительно сложил руки у груди и поклонился:

– Я допустил неподобающие речи, прошу циского князя меня простить.

Юйвэнь Сянь придержал его за локоть:

– Ты знаешь меня лучше всех. Я родился в богатой и знатной семье, скакал верхом по полю боя, разил врагов без счета, но, будь моя воля, я бы никогда не стал воином. Я бы предпочел поселиться с семьей в каком-нибудь уединенном месте, где горы чисты и прекрасна вода, разбил бы сад и выращивал цветы. Вот настоящее счастье!

Увы, человек – лишь игрушка в руках случая. Некогда могущественный циский князь, что вселял страх во врагов по всей земле, теперь прятался у друзей, страшась гибели и оттягивая неизбежное.

Видя общую подавленность, Юйвэнь Сянь обратился к Шэнь Цяо:

– Что вы намерены делать теперь, почтенный монах?

Немного подумав, Шэнь Цяо спросил:

– Цискому князю ведомо, где сейчас Бянь Яньмэй?

Юйвэнь Сянь лишь покачал головой:

– Предыдущий государь почил, а на следующее утро Бянь Яньмэй исчез и дом его опустел. Никто не знает, куда он направился. Похоже, брат Бянь давно предвидел нынешние невзгоды и потому заблаговременно поспешил скрыться. Надо сказать, он оказался куда дальновиднее меня.

– Монах Шэнь, ежели не погнушаетесь, можете остановиться у нас в усадьбе Су, – предложил Су Вэй. – Вы оказали нашей семье немалую услугу, матушка часто о вас вспоминает, а мой брат восхищается вашим мастерством в боевых искусствах. Они будут рады вас повидать, пусть и в таких обстоятельствах.

Юйвэнь Юн скончался, Бянь Яньмэй бесследно пропал. Шэнь Цяо понимал, что ему нужно как можно скорее найти Янь Уши, но где его искать, он тоже не знал. Оставалось лишь одно: постепенно выведать, чем сейчас занимаются школы Чистой Луны и Обоюдной Радости. Чанъань же как раз стоял на перекрестке многих дорог, сюда стекались все новости, и о происходящем в Поднебесной он узнал бы здесь быстрее, чем где бы то ни было. Другими словами, покамест остаться в столице представлялось наиболее разумным решением.

Все обдумав, Шэнь Цяо ответил:

– Тогда придется мне вас побеспокоить, уездный гун Мэйяна.

– Не нужно церемоний, почтенный монах, – улыбнулся Су Вэй. – Можете звать меня просто Увэй.

Пока они беседовали, в дверь снова постучали. Су Вэй отворил – на пороге стояла доверенная служанка.

– Господин, у задних ворот мужчина с ребенком, назвался Янь Ин, говорит, что он из подчиненных циского князя, а ребенок с ним – это маленький господин из усадьбы его высочества. Он просит дозволения встретиться с князем.

Су Вэй нахмурился:

– Откуда он знает, что циский князь у меня?

Но Юйвэнь Сянь переспросил:

– Янь Ин? Он и вправду был моей правой рукой в бытность командующим. Быть может, это принцесса сказала ему, где я, и велела привести сюда седьмого молодого господина, чтобы спрятать. Пусть войдут, я встречусь с ними.

Су Вэй провел своих гостей по потайному ходу назад в кабинет, а оттуда – в павильон для приема посетителей. Служанка тем временем удалилась, дабы передать распоряжение господина, и вскоре привела юношу с ребенком на руках.

– Янь Ин! – в радостном удивлении вскричал Юйвэнь Сянь. – Ты привел седьмого молодого господина?

Юноша рухнул на колени, на глазах его выступили слезы:

– Ваше высочество! Янь Ин так тревожился за вас!

– Вставай, вставай! – громко говорил Юйвэнь Сянь. – Мужчине не пристало плакать! Да что же ты, вставай!