Мона Райд Ошибка в контракте

ГЛАВА 7. КУКЛЫ НЕ ВРУТ

Утром после заседания Вера проснулась с четким ощущением: ей нужно в мастерскую.

Не потому, что там ждали срочные заказы. Просто руки соскучились по глине. Пальцы требовали привычного движения — размять, скатать, придать форму. Там, в холодном кабинете суда, где всё было чужим и казенным, она вдруг остро поняла, как соскучилась по своему миру. По тишине, в которой рождаются лица и образы. По запаху глины и масляных красок. По ощущению, когда из бесформенного куска вдруг проступают глаза, губы, скулы.

Она заварила бабушке чай, поцеловала в щеку и ушла.

Квартира, в которой они жили, была старой, с высокими потолками и облупившейся лепниной. Самая маленькая комната досталась Вере под мастерскую. Здесь не было кровати — только стол, стеллажи, шкафы и вечный творческий хаос, который бабушка называла «художественным беспорядком».

Вера включила настольную лампу, села за стол. Перед ней лежал кусок полимерной глины — серый, пластичный, пахнущий чем-то фабричным и в то же время живым. Она размяла его в пальцах, чувствуя, как тепло рук делает материал податливым.

Начала с лица.

Это была её любимая часть. Когда из бесформенного комка начинала проступать индивидуальность. Сначала Вера наметила овал — слишком большой, она делала портретную куклу на заказ. Женщина, заказавшая её, прислала фотографии: карие глаза, мягкие черты, легкая улыбка. «Сделайте меня красивой, но узнаваемой», — попросила клиентка.

Вера лепила медленно, пальцами чувствуя, как под ними рождаются скулы, как проступают ямочки на щеках, как формируется разрез глаз. Она любила этот момент — когда глина начинала «дышать». Когда безликая масса превращалась в лицо, в характер, в историю.

Инструменты лежали под рукой: стек для проработки мелких деталей, скальпель для тонких линий, маленькие кисти, которыми она смачивала глину, чтобы не было трещин. Вера работала молча, сосредоточенно, иногда откидываясь на спинку стула, чтобы оценить результат.

Нос. Переносица — клиентка просила сохранить эту деталь. Губы — тонкие, но не строгие. Подбородок — с легкой ямочкой, которую Вера заметила на фотографии и решила оставить. Это делало лицо живым.

Закончив с основными чертами, она отложила голову в сторону. Сегодня обжигать не будет — нужно, чтобы глина немного подсохла. Она отправила заготовку на специальную полку, где уже лежали три пары рук и две ноги, вылепленные на прошлой неделе. Потом всё это отправится в маленькую духовку на кухне.

Бабушка уже привыкла к соседству выпечки и кукольных лиц. Сначала ворчала: «Вера, у меня пироги пахнут пластиком!». Потом смирилась. А недавно призналась, что полюбила этот странный запах — «как в мастерской у волшебника».

Вера открыла шкаф, где на плечиках висели будущие платья. Кусочки кружева, шелка, бархата — всё вручную подобрано, всё сшито крошечными стежками. На отдельной полке лежали крошечные туфельки — кожаные, с настоящими шнурками, которые делала её подруга Ника.

Ника.

Вера посмотрела на часы. Половина первого. Ника уже точно проснулась — она вообще не из тех, кто спит до обеда. И её мастерская в десяти минутах ходьбы.

Вера накинула куртку, сунула в сумку пару заготовок для обуви — нужно было обсудить новый заказ. На прощание заглянула в комнату к бабушке. Та сидела в кресле, укрытая пледом, и перелистывала старый альбом с фотографиями.

— Я к Нике, — сказала Вера. — Ненадолго.

— Иди, иди, — бабушка махнула рукой. — Передавай привет. И спроси, когда она зайдёт борща поесть.

Вера улыбнулась. Поцеловала бабушку в щеку и вышла.

Ника жила в соседнем доме, в такой же старой квартире, только превращенной в настоящую кожевенную мастерскую. Вера поднялась на третий этаж, постучала.

— Открыто! — раздался из-за двери голос, от которого хотелось улыбаться.

Ника стояла посреди комнаты, вся в коже, нитках и маленьких блестящих люверсах. Высокая, плотная, с рыжими волосами, которые она красила сама и всегда попадала в какой-нибудь новый оттенок — сейчас это была медь с полосами цвета охры. В руках она держала крошечный мужской ботинок, размером с палец.

— О, Верунчик! — Ника отложила ботинок, шагнула навстречу. — Ты вовремя. Я как раз твои туфельки доделываю.

Если вам нравится история, то:

📚 Добавьте книгу в библиотеку— чтобы не потерять.

⭐ Поставьте звездуна главной странице — это лучшая награда для автора.

🔔 Подпишитесь, чтобы не пропустить новые главы.

Спасибо, что читаете! 💛

ГЛАВА 8. РАЗГОВОР ПО ДУШАМ

Ника подвела Веру к столу, где на бархатной подложке лежали три пары обуви. Маленькие, изящные, с настоящей шнуровкой и крошечными каблучками.

— Ничего себе, — выдохнула Вера. — Это же…

— Это заказ той дамы, которая просила портрет, — Ника подперла рукой щеку, любуясь своей работой. — Она хотела точную копию своих туфель. Я выпала в осадок, когда увидела фото — там же сто сорок стежков на одну подошву! Но я справилась.

Она взяла в руки одну туфельку, покрутила перед глазами, улыбнулась.

— Вера, ты только посмотри. Кожа, настоящая шнуровка, подошва прошита вручную. Это даже не обувь, это ювелирка. А заказчица, кстати, не спрашивала, сколько это стоило. Просто сказала: «Сделайте».

— Потому что знает цену, — заметила Вера.

— Потому что у неё муж деньги зарабатывает, — хохотнула Ника. — Такие, как она, цену знают. А такие, как мы с тобой, — она вздохнула, — работаем за идею.

— Ты за свои туфельки взяла нормальную цену? — Вера подозрительно прищурилась.

— Нормальную, нормальную, — отмахнулась Ника. — Не переживай. Кстати, как твоя кукла? Узнаваемое лицо получится?

— Должно, — Вера взяла в руки туфельку, покрутила. — Я пока только заготовку сделала. Обожгу сегодня, завтра шлифовать буду.

— Садись, чай будешь? — Ника уже двигалась к маленькой кухоньке, совмещенной с мастерской. — А то ты какая-то… не такая.

Вера села на табурет, обвела взглядом комнату. Здесь пахло кожей, воском и чем-то сладким — Ника всегда заваривала какие-то свои травяные сборы. На стеллажах рядами лежали кусочки кожи всех цветов — от нежного бежевого до черного, с тиснением и без. На стене висели инструменты: пробойники, ножи, шилья, молоточки. В углу стояла миниатюрная швейная машинка, на которой Ника прошивала самые тонкие швы.

— Рассказывай, — Ника поставила перед ней кружку дымящегося чая и села напротив. — Что случилось? Ты вчера в суде была, да?

— Была, — Вера вздохнула. — И мы контракт подписали.

— Контракт? — Ника подняла брови. — А, фиктивный брак? Тот самый мужик, про которого ты говорила? Ну и как он?

Вера отхлебнула чай. Подумала.

— Большой.

Ника поперхнулась.

— В смысле — большой? В каком смысле? — она подалась вперёд, глаза загорелись любопытством. — Верунчик, ты меня пугаешь. В каком смысле большой?

— В прямом, — Вера обхватила кружку руками. — Он очень высокий. И широкий. И вообще… большой.

— О-о-о, — протянула Ника, и её глаза стали круглыми. — Ты меня заинтриговала. Показывай!

— Что показывать?

— Фотку! У тебя же есть фотка? Ты что, на встречу ходила и не сфоткала?

— Ника, это не свидание было, — Вера покраснела. — Это был отбор кандидаток. Он искал жену для опеки, я искала мужа для бабушки. Я не могла сказать: «А можно я вас сфоткаю для подруги?»

— Ладно, описывай, — Ника подперла подбородок рукой. — Что за мужчина? Брюнет? Шатен? Лысый? С бородой?

— Брюнет, — Вера задумалась, пытаясь вспомнить детали. — Волосы короткие. Глаза… не помню. Кажется, карие. Или серые. Челюсть тяжёлая. Руки большие, накачанные. И он весь такой… подтянутый.

Ника слушала, и её лицо медленно расплывалось в улыбке.

— Верунчик, — сказала она наконец. — Ты описываешь не мужчину. Ты описываешь каменную стену с руками. Ты хоть понимаешь, какое это сокровище?

— Какое сокровище? — Вера нахмурилась. — Это партнёр по контракту. Фиктивный муж. Через год мы разведёмся.

— Верунчик, ты хоть раз видела себя со стороны? Худенькая, маленькая. А он — здоровенный мужик с челюстью как у супергероя. Вы же смотритесь как…

— Как что?

— Как картинка, — выдохнула Ника мечтательно. — Где большая любовь и маленькая невеста. Это же классика! Это же…

— Ника, — перебила её Вера. — Мне не нравятся такие мужчины. Ты же знаешь.

— А какие тебе нравятся?

— Худощавые. Светловолосые. С голубыми глазами. Как…

— Как Андрей, который слился? — Ника подняла бровь. — Верунчик, ты серьёзно? Тот самый красавчик-блондин, который уделал тебя так, что ты полгода ни на кого смотреть не хотела?

Вера покраснела до корней волос.

— Это было… не его вина. Просто мне не понравилось. Проблема во мне.

— Ага, не его вина, — Ника подняла палец. — Красавчик, блондин, принц на белом коне. А в постели — полный ноль.

— Ника!

— Что? Я просто напоминаю, — Ника откинулась на стуле, скрестила руки на груди. — А теперь представь, что рядом с тобой будет этот… здоровенный мужик. С челюстью. С руками. Который одним видом командует. Ты думаешь, с ним можно лежать и думать о потолке?

— Я думаю, с ним можно не успеть подумать о потолке, потому что он меня раздавит, — буркнула Вера.

Ника расхохоталась. Громко, заливисто, так, что со стеллажа чуть не слетела коробка с пуговицами.

ГЛАВА 8. 2 часть.

— Ой, не могу, — вытирая слезы, проговорила она. — Верунчик, ты прелесть. Раздавит он её! Ты вообще понимаешь, что такие мужчины — это не про раздавить? Это про… — она мечтательно закатила глаза. — Про чувствовать себя маленькой, хрупкой, защищённой. Про то, что ты за ним — как за каменной стеной. Про то, что он тебя одной рукой поднимет, прижмет и никуда не отпустит.

— Ника, ты как будто в него влюбилась, — Вера улыбнулась.

— Я влюбилась в твоё описание, — поправила подруга. — И в то, как ты краснеешь, когда про него говоришь. Ты хоть раз покраснела, рассказывая про Андрея?

Вера молчала. Потому что не краснела.

— Вот то-то, — Ника удовлетворённо кивнула. — А теперь давай по делу. Ты переезжаешь к нему жить?

— По контракту — да, — Вера вздохнула. — Чтобы создать образ семьи.

— И что с мастерской?

Вера отхлебнула чай. Вот оно — то, о чем она думала всю ночь.

— Не знаю. Лепить лица, делать руки, ноги — всё это я могу и там. У него дом большой, наверное, найдётся угол. Но обжигать… — она покачала головой. — Глина требует духовки. И проветривания. Я не могу просто так прийти на чужую кухню и начать там обжигать кукольные головы.

— Приходи сюда, — предложила Ника. — Или к бабушке. Ты же всё равно будешь к ней приходить? Или совсем переезжаешь?

— Буду приходить. Каждый день, наверное. Бабушка одна…

— Ну вот. У неё духовка есть. Там и обжигай. А лепить и шить можешь у него. — Ника хитро прищурилась. — Если он тебе угол выделит.

— Выделит. Он сказал, что я могу обустроиться, как мне удобно.

— О-о-о, — снова протянула Ника. — Уже обустраивается. Уже угол выделяет. Уже заботится. Верунчик, ты уверена, что он не…

— Он что?

— Не запал на тебя?

Вера поперхнулась чаем.

— Ника!

— А что? Нормальный мужик, здоровенный, серьёзный. Ищет жену. Находит тебя — маленькую, странную, симпатичную. И говорит: «Обустраивайся, как удобно». Ты не думаешь, что это подозрительно?

— Думаю, что он просто вежливый, — твердо сказала Вера. — И что ему нужна жена для опеки, а не… не это.

— А ты проверь, — Ника подмигнула. — Приедешь к нему, устройся поудобнее, посмотри, как он на тебя смотрит. Если смотрит как на стену — значит, всё чисто. А если как на… ну, ты поняла, — значит, я была права.

— Ты была права в чём?

— В том, что этот здоровенный мужик запал на маленькую художницу, — Ника рассмеялась. — Верунчик, ну хоть раз в жизни попробуй. Не с Андреем же, а с настоящим мужиком.

— Ника, хватит, — Вера поставила кружку. — Я не буду с ним ничего пробовать. У нас контракт. Фиктивный брак. Через год мы разведёмся. Всё.

— А через год ты придешь ко мне и скажешь: «Ника, ты была права», — подруга назидательно подняла палец. — Я тебе предсказываю. Этот мужик — твой. Ты просто ещё не поняла.

— Я не хочу его, — Вера сказала это громче, чем планировала. И сама удивилась, как резко прозвучало.

Ника посмотрела на неё долгим, внимательным взглядом. Потом вздохнула.

— Ладно, не хочешь — не надо, — мягко сказала она. — Я же тебя не заставляю. Просто… — она помолчала. — Просто, Верунчик, очередь-то к тебе из мужиков не наблюдается. И с Андреем не сложилось. И с другими тоже. Может, потому что ты всё ждёшь принца на белом коне? А принцы, они, знаешь, на всех их не хватает.

Вера молчала. Ника говорила правду, но слушать её было трудно.

— А у тебя как? — спросила Вера, чтобы перевести тему. — Тот, из ресторана? Который…

Ника скривилась.

— А, этот, — она встала, прошлась по мастерской. —Он меня в ресторан повёл, заказал себе стейк с кровью и бутылку вина, а потом сказал: «Извини, я забыл карту». И я, дура, заплатила.

— И всё? — Вера удивилась.

— Всё. После этого он пропал. На сообщения не отвечает, на звонки — тоже. Так я и осталась с чувством, что меня использовали. — Ника остановилась, взяла в руки крошечный ботинок. — А ты говоришь — большой мужик. Надёжный, наверное. Который карту не забывает.

— Ты сравниваешь несравнимое, — вздохнула Вера.

— А я и сравниваю, — кивнула Ника. — Потому что твой Марк — он из тех, кто не забудет. И не пропадёт. И карту не оставит. И если уж сказал, что будет жена — значит, будет. Даже если фиктивно. Это же надёжность, Верунчик. А надёжность — это то, что мы с тобой, дуры, меньше всего ценим. Нам всё принцев подавай. А принцы… — она вздохнула.

— У тебя просто неудачный опыт, — попыталась утешить её Вера.

— У нас с тобой неудачный опыт, — поправила Ника. — И у меня, и у тебя. Поэтому я и говорю: не отмахивайся от этого своего Марка. Даже если он тебе не нравится. Посмотри на него. Присмотрись. Может, он не принц, зато он — настоящий.

— Ты говоришь так, будто я должна с ним… — Вера не договорила.

— А что? — Ника усмехнулась. — Попробовать стоит. Вдруг это именно то, что тебе нужно. А если нет — через год разведётесь, и всё. Но попробовать-то можно.

— Ника!

— Ладно-ладно, молчу, — подруга подняла руки. — Просто подумай об этом. Хорошо?

Вера взяла в руки крошечные туфельки. Кожа, настоящая шнуровка, маленькие каблучки. Всё как у настоящих.

— Спасибо, — сказала она. — Они прекрасны.

— Это да, — Ника улыбнулась. — Куклы у нас с тобой получаются отличные. А вот с мужиками — беда. — она помолчала. — Ладно, иди. Тебе ещё голову обжигать. И собираться к своему… Марку.

— Он не мой, — машинально поправила Вера.

— Посмотрим, — Ника подмигнула.

Вера вышла на улицу, и холодный воздух ударил в лицо. Она шла к дому, а в голове крутились Никины слова. «Надёжный. Настоящий. Посмотри на него».

Она посмотрела. Он был большим. Он был чужим.

Она зашла в подъезд, поднялась на свой этаж. Впереди был вечер, а завтра — переезд в чужой дом. К чужому мужчине. К чужому мальчику.

Она открыла дверь, вдохнула запах бабушкиных пирогов и жасминового чая.

— Вернулась? — раздалось из кухни.

— Да, бабуль. Сейчас голову обжигать буду.

Она прошла в свою комнату, взяла заготовку головы. Глина уже подсохла, черты проступили чётче. Женщина на заготовке смотрела на неё спокойным, чуть усталым взглядом.

— Скоро ты станешь куклой, — сказала ей Вера. — А я стану чьей-то женой.

Она улыбнулась собственным мыслям.

У кого есть подруга, как Ника? Которая скажет правду в глаза, даже если она колючая, но при этом всегда поддержит? 😄 Делитесь в комментариях, люблю такие истории!

📚 Добавьте книгу в библиотеку

⭐ Поставьте звезду

🔔 Подпишитесь на автора

Ваши лайки и комментарии греют сердце и вдохновляют писать быстрее! 💛

Визуальные образы 2

Верина мастерская

Кукольные платья и туфли

Ботиночки из кожи - настоящий шедевр

ГЛАВА 9. ТА, КОТОРАЯ ВОШЛА В ЕГО ДОМ

Вера переступила порог его дома и сразу поняла, что сделала ошибку.

Ошибка была в том, что она вообще согласилась сюда приехать.

Дом оказался большим. Очень большим. Вера ожидала квартиру — ну, может быть, квартиру просторную, с дорогим ремонтом. Но это был целый дом. Двухэтажный, с широкой лестницей, с огромными окнами, с мебелью, которая выглядела так, будто её выбирал человек, привыкший, чтобы всё было на своих местах.

Никакого творческого хаоса. Никаких лишних вещей. Всё выверено, подобрано, отполировано.

Она почувствовала себя чужой. Маленькой, нелепой, в своём платье, с пятном краски на пальце, которое не успела стереть перед выходом. Ей захотелось спрятаться. Забиться в угол, стать незаметной, раствориться в этом огромном, холодном пространстве.

— Проходите, — сказал Марк, пропуская её вперёд. — Я познакомлю вас с Митей.

Она шла за ним по коридору, чувствуя, как её ботинки стучат по паркету — громко, нелепо. Марк шагал бесшумно, уверенно.

Мальчик сидел в гостиной на диване, поджав под себя ноги, и смотрел в планшет. Когда они вошли, он даже не поднял головы. Палец замер над экраном, но глаза по-прежнему смотрели вниз, в какую-то свою игру, в свой мир, куда посторонним вход был закрыт.

Вера заметила, как напряглись плечи Марка. Он хотел, чтобы этот первый контакт прошёл хорошо. Слишком сильно хотел.

— Митя, — позвал он. — Это Вера. Та, о которой я тебе говорил.

Мальчик молчал.

— Здравствуй, Митя, — сказала Вера мягко. Она присела на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Так она делала всегда, когда хотела поговорить с детьми — не сверху вниз, не с высоты взрослого, а рядом. — Я принесла тебе…

Она порылась в сумке, достала маленькую куклу-эльфа, которую сделала специально для него. Тонкое личико, острые уши, одежда из зелёного бархата. В руках эльф держал крошечный светлячок, светящийся в темноте. Вера работала над ним три вечера.

— Это тебе.

Митя скользнул взглядом по кукле. Ничего не сказал.

— Я не играю в куклы, — произнёс он наконец. Глухо, как будто слова приходилось выталкивать из себя.

Марк сжал челюсть. Вера видела, как напряглись мышцы на его лице, как он готов уже что-то сказать — жёсткое, командное, то, что сказал бы на своём месте любой взрослый, который хочет, чтобы ребёнок был вежливым.

Она опередила.

— Это не кукла, — сказала она спокойно, всё так же сидя на корточках. — Это хранитель. Он оберегает дом, в котором живёт, и людей, которые в нём живут. Можешь поставить его на полку. Или подарить кому-то, кто нуждается в защите. Или оставить себе, чтобы он охранял твои сны.

Митя поднял голову. Впервые посмотрел на неё. Глаза у него были тёмные, серьёзные, не по-детски взрослые. В них было столько боли, что у Веры сжалось сердце.

— Он правда светится? — спросил мальчик.

— Правда. Светлячок внутри. Нажмёшь — загорится.

Митя взял куклу. Осторожно, двумя пальцами, как будто боялся, что она сломается или исчезнет, если сжать слишком сильно. Поднёс к лицу, рассмотрел. Потом положил рядом с собой на диван.

— Спасибо, — буркнул он. И снова уткнулся в планшет.

Но Вера заметила: он положил эльфа так, чтобы тот лежал рядом, а не спрятал в карман и не отбросил в сторону.

Марк выдохнул. Она почувствовала это — как напряжение в его плечах чуть спало.

Он сам отнёс её вещи наверх. Вера хотела помочь, но он сказал: «Я сам, вы идите, осмотритесь».

Она поднялась за ним по широкой лестнице, чувствуя себя лишней в этом доме. Стены, пахнущие деревом и дорогим ремонтом. Всё слишком правильно, слишком идеально.

Марк нёс её чемодан с одеждой — лёгкий, почти пустой. Вера взяла с собой только самое необходимое: несколько платьев, смену белья, тёплую кофту. Бабушка ворчала: «Ты что, в монастырь собралась?» Но Вера не могла взять больше. Это был чужой дом. Она здесь временно. Нечего расслабляться.

А вот второй чемодан… Марк поднял его и удивлённо посмотрел на неё.

— Что у вас здесь? Камни?

— Глина, — ответила Вера. — Инструменты. Краски. Заготовки. Это всё моё… хозяйство.

— Вы и сюда привезли глину? — он усмехнулся, но в голосе не было насмешки. Скорее, искреннее удивление.

— А куда мне её девать? — Вера пожала плечами. — Работать надо. У меня заказ на портретную куклу, я не могу бросить.

— Портретную? — Марк поднял бровь. — Вы делаете кукол на заказ?

— Да. Фей, эльфов, сказочных персонажей. Иногда портреты — по фотографиям.

Он кивнул, ничего не сказал. Закинул чемодан на плечо — легко, будто тот ничего не весил — и понёс наверх. Вера шла следом, смотрела на его широкую спину и думала о том, как странно это выглядит: огромный мужчина, бывший военный, тащит на плече чемодан с полимерной глиной и кукольными головами.