Мона Райд Ошибка в контракте

ГЛАВА 11. 3 часть

Марк сжал вилку так, что пальцы побелели.

Нельзя, — приказал он себе. — Нельзя. Контракт. Фиктивный брак. Она не для этого.

Но тело не слушалось.

Вера подняла голову, встретилась с ним взглядом.

— Вы не едите, — сказала она. — Не нравится?

— Вкусно, — ответил он. И это было правдой. Но дело было не в еде.

Она улыбнулась. И в этой улыбке было что-то такое, от чего огонь внутри разгорелся ещё сильнее.

— Вы странно смотрите, — заметила она.

— Как?

— Не знаю, — она отвела взгляд, снова уткнулась в тарелку. — Как будто… в другую реальность.

Марк промолчал. Потому, что если бы он сказал правду — что смотрит только на неё, что не может оторваться, что каждое её движение отзывается где-то глубоко внутри, — он бы разрушил всё. Контракт, дистанцию, броню, которую строил годами, да еще и напугал бы ее сильно.

— Дядя Марк, — подал голос Митя, — а ты знаешь, что драконов кормят сказками?

— Серьёзно? — Марк перевёл взгляд на племянника, благодарный за отвлечение.

— Вера сказала. Я теперь буду своему дракону сказки рассказывать. Про динозавров.

— Динозавры — это не сказки, — возразил Марк. — Это наука.

— А Вера сказала, что драконы любят динозавров. Потому что они родственники.

— Драконы и динозавры — не родственники, — Марк посмотрел на Веру. — Кто вам такое сказал?

— Я сказала, — она улыбнулась, ничуть не смутившись. — В мире фантазии они вполне могут быть родственниками.

— Вы фальсифицируете научные данные.

— А вы слишком серьёзны для ужина, — парировала она.

Митя засмеялся. Марк не сдержал усмешки.

— Хорошо, — сказал он. — Пусть будут родственниками.

— Ура! — Митя подпрыгнул на стуле.

Он снова принялся за еду, успокоившись. Вера опустила глаза, но уголки её губ подрагивали — она сдерживала улыбку.

Марк смотрел на неё и чувствовал, как тепло и огонь внутри борются друг с другом. Тепло говорило: посмотри, как ей хорошо здесь. Как она вписалась. Как Митя её принял. Огонь шептал: она твоя. Твоя. Твоя.

Он поднялся, взял со стола тарелки, отнёс в посудомойку. Вера посмотрела ему вслед.

— Вы не доели, — заметила она.

— Наелся, — ответил он.

Это была ложь. Он почти ничего не ел. Кусок в горло не лез. Потому что каждый раз, когда он подносил вилку ко рту, он смотрел на неё и забывал, зачем вообще нужна еда.

— Марк, — позвала Вера.

Он обернулся.

— Вы сегодня устали, — сказала она. — Отдохните. Мы с Митем сами уберём со стола.

Митя кивнул, серьёзный, как маленький взрослый.

— Мы поможем Галине Петровне.

Марк хотел возразить. Сказать, что он справится, что не нужно, что он не настолько старый, чтобы ему помогали. Но посмотрел в её глаза — серые, спокойные, заботливые — и не смог.

— Хорошо, — сказал он. — Спасибо.

Он вышел в коридор, потом в гостиную. Сел на диван, закрыл глаза.

Внутри всё горело.

Она здесь, — подумал он. — В моём доме. Кормит моего племянника. Смотрит на меня так, что я забываю, как дышать.

Он провёл рукой по лицу.

— Не смей. Не сейчас. Не с ней, — приказал он себе.

Но голос внутри, тот самый, который он не слушал годами, шептал: а когда? Если не сейчас, то когда?

Марк открыл глаза. Посмотрел на дверь столовой, откуда доносился Митин смех и её тихий голос.

Никогда, — ответил он себе. — Никогда. Потому, что если я начну — не смогу остановиться.

Он ушёл к себе. Включил душ, встал под холодную воду. Но даже она не помогла.

Марк выключил воду, вышел. Встал у окна, смотрел на вечерний сад.

Внизу, в столовой, горел свет.

Он закрыл глаза, и перед ним снова встала картина ужина.

Её руки на столе. Тонкие запястья, узкие ладони, пальцы, которые она держала чуть согнутыми, когда слушала Митю. Как она поправляла волосы — кончиками пальцев, легко, не глядя. Как брала хлеб — двумя пальцами, аккуратно, будто боялась раскрошить. Как держала вилку — непринуждённо, без этой деланной грации, которой щеголяют женщины в дорогих ресторанах.

Он провёл ладонью по лицу.

Втрескался.

И ведь если бы она была красоткой — той самой, от которой у всех мужчин сносит крышу, — может, это было бы понятнее. Хоть какое-то оправдание. А тут… ну, ничего же нет выдающегося. Невысокая, худая, волосы вечно в пучке, одежда из бабушкиного сундука. Ни тебе томных взглядов, ни соблазнительных изгибов, ни этой порочной грации, от которой у мужиков твердеет все, что ниже пояса.

А у него внутри всё равно сжималось в комок все от нее. С каждым её движением — туже, плотнее.

Вниз. Ещё ниже. И глухая, давящая тяжесть в паху, от которой хотелось то ли выть, то ли идти и забирать её прямо сейчас, не дожидаясь утра.

Марк выругался сквозь зубы.

От автора:

Что скажете про ужин? 😄

И вопрос: как думаете, сколько ещё он сможет держать себя в руках? Или скоро ли сорвётся?

📚 Добавьте книгу в библиотеку, чтобы не потерять

⭐ Поставьте звездуна главной странице — это лучшая награда для автора

🔔 Подпишитесь, чтобы не пропустить новые главы

Спасибо, что читаете! 💛

ГЛАВА 12. ПЕРЕЕЗД

Через три дня после её переезда пришло уведомление.

Марк прочитал, положил бумагу на стол. Лицо у него было спокойным, но Вера заметила, как напряглись желваки.

— Что там? — спросила она.

— Опека. Проверка жилищных условий. Через два дня.

— Проверка? — Вера почувствовала, как внутри всё холодеет. — Они придут сюда?

— Да. Составят акт, посмотрят, где будет жить Митя, в каких условиях. — Марк помолчал. — И, скорее всего, зададут вопросы про нас.

— Какие вопросы?

— Про наши отношения. Про то, как давно мы знакомы. Про то, почему решили пожениться.

Вера опустила глаза. Руки дрожали.

— Что нам говорить?

Марк сел напротив. Взял её ладони в свои — осторожно, будто боялся спугнуть.

— Мы знаем друг друга год. Встречались, но не афишировали. Пожениться решили недавно — вот подали заявление в ЗАГС. Вы переехали ко мне, потому что так удобнее готовиться к свадьбе.

— Год? — Вера подняла глаза. — А если спросят, где мы познакомились?

— На выставке. Вы делаете кукол, я пришёл с племянником. Мите понравились ваши работы. Мы разговорились.

Вера кивнула. Марк помолчал, потом сказал:

— Если они захотят посмотреть, где мы спим…

— Что?

— Вам придётся переехать в мою спальню. На время проверки.

Вера почувствовала, как щёки заливаются краской.

— А вы где будете?

— Я на диване буду спасть, а вы на кровати. — Он отпустил её руки, поднялся. — Это просто формальность. На несколько дней.

Она кивнула.

В тот же вечер она перенесла вещи в его спальню.

Платья — в шкаф, рядом с его рубашками. Туалетные принадлежности — в ванную. Карандаши и блокноты — на его письменный стол.

Марк помогал молча. Не смотрел на неё. Но когда их руки случайно коснулись, она почувствовала, как он замер.

— Извините, — сказал он. Отошёл.

Вера стояла посреди его комнаты и чувствовала себя чужой. И в то же время — странно, неправильно — уютно было.

Ночью она легла на его кровать. Натянула одеяло до подбородка. Простыни пахли им — тем самым мужским запахом, от которого у неё кружилась голова.

Марк сел на диван в двух метрах от неё.

— Спокойной ночи, — сказал он.

— Спокойной ночи, — ответила она.

Вера закрыла глаза. Долго не могла уснуть. Слушала его дыхание — ровное, спокойное. И не понимала, почему сердце колотится так сильно где-то в горле.

Марк не спал.

Лежал на диване, смотрел в потолок и чувствовал её присутствие всем телом. Она была здесь. В его комнате. На его кровати. В двух шагах.

Он слышал, как она дышит. Как иногда вздыхает во сне. Как ворочается, поправляя одеяло.

Каждый звук отдавался в нём горячей волной.

Прекрати, — приказал он себе. — Ты же не мальчишка.

Но тело не слушалось.

Марк закрыл глаза — и перед внутренним взором встала картина, которую он увидел днём.

Он зашёл в её комнату позвать обедать. Дверь была приоткрыта, и он толкнул её, не постучавшись.

Она сидела за столом, склонившись над куклой. Не заметила его — так была увлечена.

Марк замер в дверях.

На столе, на специальной подставке, стояла кукла. Почти готовая — без костюма, без одежды, но с лицом, руками, ногами. Тонкая, изящная, почти прозрачная в своей красоте.

Он смотрел на неё и не мог отвести взгляд.

У куклы была маленькая, аккуратная грудь с розовыми сосками, тонкая талия, стройные бёдра, длинные ноги. Лицо — нежное, с огромными глазами, чуть приоткрытыми губами.

И вдруг Марк понял: кукла была похожа на Веру.

Те же черты. Тот же разрез глаз. Та же утончённость, хрупкость, почти нереальная красота.

Он смотрел на обнажённое тело куклы — и в голову лезли мысли, от которых становилось жарко. Он представил Веру без одежды. Такую же тонкую, изящную, с маленькой грудью, с розовыми сосками, с узкой талией и стройными бёдрами.

Он резко развернулся и решил выйти — иначе он за свою выдержку не поручился бы.

Вера подняла голову. Увидела его. Улыбнулась.

— Марк, вы чего? Не уходите.

Она встала. Натянула на куклу какую-то белую тряпочку — ещё не с отделанными швами, как будто почувствовала его похоть, его желание, его взгляд, который был тяжелее, чем он сам думал.

— Это моя новая работа, — сказала она. — Заказчица хотела такую куклу. Я почти закончила. Осталось только платье сшить.

Она говорила что-то ещё, но Марк не слушал. Он смотрел на её руки — тонкие пальцы, поправляющие рубашечку на кукле. И чувствовал, как его захлестывает возбуждение.

— Очень красиво, — сказал он. Голос сел. Пришлось прочистить горло. — Вы невероятно талантливы.

Она покраснела. От смущения или от его взгляда — он не понял.

— Спасибо, — сказала она.

Марк развернулся и почти выбежал из комнаты. В коридоре остановился, прислонился к стене. Выдохнул. Это просто кукла. И он бы хотел иметь такую куклу, но лучше хозяйку и без платья.

Теперь, лёжа в темноте, он вспоминал эту сцену. Куклу. Её тело — тонкое, изящное, похожее на Верино. Как она натягивала рубашечку на обнажённый торс. Как её пальцы касались кукольной груди, поправляя ткань.

Он закрыл глаза, выругался про себя.

В голову лезли картины одна за другой. Как он подходит к ней. Как снимает с неё эту старомодную одежду. Как видит её настоящую — хрупкую, тонкую, с маленькой грудью. Как прижимает к себе. Как целует.

В паху снова стало тяжело. Желание накатывало волнами, горячо, нестерпимо.

Марк перевернулся на живот, потом на бок. Закрыл глаза, пытаясь успокоиться.

Не помогло.

Он сжал кулаки. Боль немного отрезвила.

Не сейчас, — приказал он себе. — Не сегодня. Она не готова. Ты не имеешь права.

Он лежал и смотрел в потолок, пока глаза не начали слипаться. Тело требовало отдыха, но разум сопротивлялся, боялся пропустить хотя бы один её вздох, хотя бы одно движение.

Он заснул под утро. И снилась ему Вера. Без одежды. Она улыбалась и тянула к нему руки.

Утромон проснулся от того, что кто-то ходил по комнате.

Марк открыл глаза. Вера стояла у окна, уже одетая, поправляла волосы перед зеркалом. Свет падал на её профиль — тонкий нос, нежные щёки, длинные ресницы.

— Доброе утро, — сказал он.

Она вздрогнула, обернулась.

— Доброе, — ответила она. — Я разбудила?

— Нет.

Он сел на диване, натянул футболку. Вера отвела взгляд — но он заметил, как она покраснела.

— Галина Петровна накрыла завтрак, — сказала она. — Я пойду.

Она вышла. Марк остался сидеть.

Встал, оделся. Спустился на первый этаж.

Вера сидела за столом, пила чай. Не поднимала глаз. Марк сел напротив, взял чашку.

— Как спалось? — спросил он.

— Хорошо, — ответила она. — А вам?

— Отлично, — соврал он.

От автора

Марк провёл ночь на диване в двух шагах от Веры. Как думаете, сколько ещё он продержится? И что будет, когда его терпение лопнет? 😏

📚 Добавьте книгу в библиотеку

⭐ Поставьте звездуна главной странице

🔔 Подпишитесь на автора

Визуальные образы 3

Марк. И хочется и колется))))

мечты Марка

ГЛАВА 13. НОЧЬ, КОТОРАЯ ВСЁ МЕНЯЕТ

Прошел день и наступил поздний вечер. Вера была в душе, под струями теплой воды, которые расслабляли, но и навевали сладкие воспоминания.

В голове крутился сегодняшний день.

Она вспомнила руки Марка. Большие, тёплые, с узловатыми пальцами. Как они лежали на столе во время ужина.

А потом — картина из тренажёрной.

Его спина. Широкие плечи, мощные мышцы, которые перекатывались под кожей, когда он поднимал штангу. Капли пота, стекающие по позвоночнику. Его руки — сильные, уверенные. И губы. Жёсткие, требовательные.

Она вдруг представила, как он наклоняется к ней. Как его губы касаются её губ. Как его руки обнимают её — сильно, до хруста.

По телу пробежала горячая волна.

Что со мной?— подумала она. — Я же не хочу его. Он мне даже не нравится.

Она посмотрела в зеркало — на щеках горел румянец, глаза блестели.

Успокойся, — сказала она себе. — Просто гормоны.

Она вышла из ванной, сделала шаг к кровати — и замерла.

Марк стоял у дивана, отвернувшись к стене.

Он снял футболку.

Вера увидела его спину. Широкую, мощную, с рельефными мышцами. Узкую талию. Сильные руки.

Она смотрела и не могла отвести взгляд.

Внутри что-то оборвалось. А потом — потянуло. Как магнитом. Как будто какая-то сила толкала её вперёд, к нему.

Она сделала шаг. Потом ещё один.

— Марк, — прошептала она.

Он замер. Не обернулся.

Она подошла вплотную. Протянула руку и коснулась его спины.

Пальцы скользнули по горячей коже. Она чувствовала, как он напрягся. Как замер, боясь дышать.

— Вера, — его голос сорвался. — Не надо…

— Молчи, — прошептала она.

Вера прижалась щекой к его спине. Закрыла глаза. От него пахло чем-то волнующим.

Марк медленно повернулся.

Вера видела только его глаза — блестящие, напряжённые. Марк смотрел на неё, и в этом взгляде было столько всего, что у неё перехватило дыхание.

— Вера, — сказал он тихо. — Если вы не уверены…

Она не дала ему договорить.

Прижалась к нему всем телом. Почувствовала, как его руки обхватывают её — осторожно, боясь сломать.

— Я не знаю, что со мной, — прошептала она. — Но я не могу… не могу остановиться.

Он смотрел на неё секунду. Две. А потом его руки сжались вокруг нее — крепко, почти больно.

И он поцеловал.

Марк.

Когда Вера коснулась Марка — самá, по своей воле — у него внутри что-то оборвалось.

Он хотел её так, что уже и забыл, каково это — хотеть так женщину. Не мимолётно, не для того, чтобы снять напряжение. А так, чтобы башку сносило. Чтобы мысли путались, а руки дрожали.

Она стояла перед ним — без своего смешного платья, без этого вечного защитного слоя, который носила как броню. В тонкой ночной рубашке, которую он даже не заметил.

А может, заметил. И хотел содрать с неё зубами.

Он провёл ладонью по её спине — она была такой маленькой и мягкой, такой хрупкой под его рукой. Позвонки перекатывались под пальцами, тонкие, как у птицы.

— Вера, — прошептал он. — Ты такая… — он не нашёл слов.

Она подняла на него глаза. В них не было страха. Только любопытство. И что-то ещё — тёплое, доверчивое, от чего у него сжалось сердце.

Марк целовал Веру медленно. Вкушая. Чувствуя, как её губы раскрываются под его, как её дыхание сбивается, как она подаётся вперёд, ближе, ещё ближе.

Её руки скользнули по его груди — робко, неуверенно. Она касалась его так, будто изучала. Будто никогда раньше не трогала мужчину.

Он знал, что у неё был кто-то. Но сейчас, чувствуя её прикосновения — несмелые, невинные, — он понял: то, что у нее кто-то был, не считается.

Она была совсем неопытной. И это сводило с ума.

Вера.

Вера не узнавала себя.

Её руки, которые всегда были такими уверенными с глиной, с красками, с кистями, сейчас дрожали. Она касалась его плеч, его груди, его рук — и не могла поверить, что это происходит на самом деле.

Он был таким большим. Таким горячим. Таким подавляющим с одной стороны, но и надежным с другой.

Когда он поцеловал её — не так, как целовал Андрей, быстро и будто по обязанности, а глубоко, медленно, словно у него была вечность, — она забыла, как дышать.

Его руки скользнули под рубашку. Коснулись её спины — горячие, шершавые, такие сильные. Она выгнулась навстречу, сама не понимая, зачем.

— Марк, — прошептала она.

— Что, маленькая? — его голос был низким, хриплым.

Она не знала, что хотела сказать. Просто его имя. Просто чтобы убедиться, что это не сон.

Он подхватил её, поднял как пушинку. Она вскрикнула — от неожиданности, от восторга, от того, как легко ей стало в его руках.

Он опустил её на кровать. Навис сверху — огромный, тёмный, жаркий, сильный.

— Смотри на меня, — сказал он.

Она смотрела. Не могла отвести взгляд.

Он стянул с неё рубашку — медленно, бережно, как будто разворачивал подарок.

Она лежала перед ним — беззащитная, открытая. В первый раз в жизни она не хотела прятаться. Не хотела натягивать одеяло до подбородка, как делала с Андреем.

Потому что он смотрел на неё так, будто она была самой прекрасной женщиной на свете. И ей хотелось дарить ему эту красоту.

Марк.

Когда Марк увидел её — всю, без одежды, — у него перехватило дыхание.

Она была прекрасна. Не той броской, кричащей красотой, которую показывают по телевизору или печатают в журналах. А другой. Настоящей.

Её грудь — маленькая, девичья, с розовыми сосками, которые затвердели от его взгляда. Её талия — тонкая, мягкая, такая узкая, что он мог бы обхватить её одной рукой. Живот — плоский, с чуть выступающими рёбрами, такими хрупкими, что страшно было дышать. Бёдра — стройные, гладкие. Щиколотки — тонкие, изящные, как у балерины.

Она вся была хрупкой. Идеальной. Его.

Он провёл рукой по её животу — вниз, ещё ниже. Чувствовал, как она дрожит под его пальцами. Как её дыхание сбивается.

— Марк, — прошептала она. — Я… я не знаю…

— Я знаю, — сказал он. — Я всё знаю.

Он наклонился, поцеловал её впалый живот — мягко, благоговейно. Потом поцеловал выше — между грудей. Потом — ключицы, шею, губы.

Она выгибалась под ним, вцеплялась в его плечи, в его спину, в его волосы. Её пальцы — такие тонкие, такие нежные — раз за разом пробегали по его мышцам, будто запоминая, будто рисовали его в своей памяти.

Вера.

Вера никогда не чувствовала ничего подобного.

С Андреем всё было… правильно. Вежливо. Он спросил, готова ли она. Потом сказал, что будет осторожен. Потом сделал своё дело — быстро, будто торопился поскорее закончить.

Она лежала и смотрела в потолок. Думала о том, что, наверное, должна чувствовать что-то особенное. Но не чувствовала ничего. Только пустоту и неприятные и болезненные ощущения после первого раза.

А сейчас…

Сейчас она не могла думать. Не могла дышать. Не могла ничего, кроме как чувствовать.

Его руки. Его губы. Его язык, который выписывал круги на её коже, заставляя её выгибаться и стонать. Он был везде, большой и горячий, занимал собой все пространство.

Он целовал её так, будто она была драгоценной. Будто каждое прикосновение имело значение.

Когда он коснулся её там — между ног, где она была уже мокрой и горячей, — она вскрикнула. Не от боли. От неожиданности. От того, как остро, как ярко вдруг стало всё.

— Тш-ш-ш, — прошептал он. — Не бойся.

От автора:

Друзья. Приглашаю вас в свою новую горячую новинку — роман «Развод. Терапия чувствами».

«Развод. Терапия чувствами» — это непростая история о том, как трудно перестать жалеть бывшего мужа и научиться выбирать себя. И о любви, которая приходит, когда её совсем не ждёшь.

Обещаю, будет жарко, честно и очень жизнеутверждающе.

https://litnet.com/shrt/OdXo

ГЛАВА 13. 2 ЧАСТЬ.

Его пальцы двигались медленно, плавно, изучая, проникая, надавливая, потирая, ускоряясь и замедляясь. Она вцепилась в его плечи, зажмурилась, чувствуя, как внутри нарастает что-то огромное, горячее, неизбежное.

— Открой глаза, — сказал он.

Она открыла.

Он смотрел на неё — сосредоточенно, серьёзно, как будто ничего важнее на свете не было.

— Смотри на меня, — повторил он. — Только на меня.

Она смотрела. И чувствовала, как нарастает. Как напряжение внутри становится невыносимым. Как мир сужается до его глаз, его рук, его губ, его шёпота.

А потом — взрыв.

Она вскрикнула, выгнулась, вцепилась в него так сильно, что, наверное, оставила следы. Волна за волной, горячо, ярко, до искр перед глазами.

И когда всё стихло, она лежала, тяжел

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.