Митин Игорь Корректор

Я улыбнулся и кивнул. Дед вышел.

Мы снова с Двенадцатым остались наедине. А в голове уже начинал рождаться план мести тем трём уродам, что убили Антона.

— Двенадцатый, знаешь, о чём я подумал? — я расплылся в озлобленной улыбке. — Нужно спланировать максимально жёсткий и практичный, но при этом не слишком заметный план наказания.

— Макс, у меня есть несколько идей. Но сначала уточнение: мы собираемся их убить?

— Нет, что ты, дружочек, мы же не звери, — сказал я с ухмылкой. — Мы их только покалечим. Так, чтобы всю жизнь помнили. А если вдруг погибнут случайно… ну, ничего страшного.

— Я начал генерировать варианты после того, как стало ясно: они не собираются оставлять тебя в покое. К тому же они уже нанесли ущерб твоему новому телу. Хотя, с моей точки зрения, правильнее было бы просто убить их быстро и безболезненно перед самым хронопрыжком.

Я повернул голову на дрона. Тот зачем-то опустился на верстак и сделал вид, что прилёг, а не парит в воздухе, как обычно.

— Ничего себе, — протянул я. — Дружочек, раньше я не замечал в тебе такой кровожадности.

— Это не кровожадность, Макс. Это логический расчёт. Убираем нестабильную переменную, которая может оказаться фатальной в моё отсутствие.

— У тебя планы только на этих троих? Или Леонида тоже нужно убрать?

— Повторяюсь. Уже с явным нажимом сказал Дрон, Это нестабильные переменные, которые нуждаются в устранении. Не обязательно убийством, но оно было бы предпочтительнее с точки зрения затрат времени и энергии.

— Нет уж, — я закатил глаза. — Давай по-моему. Красиво и без самодеятельности.

— Хорошо. Так ты решил, где и как мне их нужно каз… — дрон замолчал на полуслове и поправился: — наказать?

Я понимал: внутри его электронных мозгов шёл такой же сумбур, как и у меня. С одной стороны — холодный расчёт, с другой — злость за то, что кто-то обидел его «семью».

— Дружок, давай-ка научим их прыжку веры.

— Откуда и с какой высоты их сбросить, Макс?

— Да подожди ты, — я фыркнул. — Неугомонный. Помнишь ту заброшку, где они из меня выбивали дух? Сгоняй туда, просканируй всё. Потом вернёмся и составим отличный план.

Дрон поднялся, закрыл седло мотоцикла и «уселся» на него.

— Теперь я понимаю, что ты задумал.

— Неужели? Раскрой мне секрет моих же планов.

— Оптимально — третий или четвёртый этаж. Возможно, выше. Нужно определить, где открытое пространство максимально опасно для падения.

Его синий огонёк мигнул — словно подмигнул мне.

— Всё верно. И, кстати, у тебя неплохо выходит подмигивать, — я осторожно сел рядом на мотоцикл, положив ладонь на его корпус. — Давай, стартуй.

— Хорошо, Макс. Примерное время — 30 минут. Но сейчас слезай. Я держу мотоцикл тяговым компенсатором, иначе при твоей попытки слезть вероятность падения — 76%.

Я оттолкнулся ногой от двигателя и спрыгнул. Дрон взлетел, снова подмигнул и растворился в голографическом поле. О его отлёте напомнила лишь дверь гаража, которая сама собой открылась.

Взобравшись на чердак, я подошёл к Янусу и опустил злосчастную крышку капсулы. Металлический щелчок отозвался в тишине, и всё вокруг стало казаться ещё тяжелее.

Спустившись вниз, я присел и залез внутрь короба. Нащупав пару силиконовых стяжек, снял рубашку и снова примотал стабилизатор к левой руке — чуть выше локтя. Он почти не ощущался: лёгкий вес и мягкие стяжки позволяли забыть о его присутствии, а фиксация выходила надёжной.

На всякий случай я взял ещё пару, сунул в передний карман и застегнул рубашку, на единственную пуговицу. Эти тонкие, гибкие полоски легко выдерживали до ста пятидесяти килограммов. Пусть будут, — подумал я, чувствуя странное спокойствие от этой простой подготовки.

Спрыгнув вниз, я осмотрелся в гараже. Внутри висело какое-то смутное, давящее чувство. Решив развеяться, я вышел во двор, но ощущение не отпускало. Сначала я думал, что гнетущая атмосфера связана с гаражом, но нет — во дворе стало немного легче.

Решив выйти и погреться на солнышке, я вспомнил, что перед домом, у забора на улице, стоит старая деревянная лавочка с облупленной краской, сколоченная из двух пеньков и облезлой доски между ними.

Выйдя со двора, я подставил лицо солнечным лучам. Было тепло, и то всепоглощающее чувство — то ли уныния, то ли грусти — начало отступать. Сделав несколько глубоких вдохов, я ощутил приятную смесь запахов трав и хвойного леса. Я подумал, что день за днём, даже в прошлой жизни, проводя время в суете, я терял или вовсе не замечал этой красоты момента, которая окружала меня. Медленно, но уверенно чувство спокойствия и безмятежности вытесняло тот негатив, который последние дни буквально фонтанировал в моей жизни.

Сейчас хотелось покоя и, может, слегка разбавить деревенскую тишину тихой, еле слышной музыкой на фоне. Присев на лавочку, я запрокинул голову кверху и улыбнулся, уже забывая, почему на меня навалилось это состояние. Подняв руку, я хотел выбрать плейлист Only Relax, но затем решил довериться алгоритмам слабенькой, но всё же языковой модели, которая считывала мои показания. Включив «Музыку под настроение», я, не глядя, нажал кнопку воспроизведения. В ушах, подстраиваясь под шум окружающей среды, тихо, едва слышно заиграла мелодия.

Греясь под солнцем, мысли текли плавно, и я поставил себе мысленную галочку: нужно чаще так делать, чаще наслаждаться безмятежностью. На третьем треке я решил, что довольно, и остановил музыку — от головной боли не осталось и следа.

Но долго наслаждаться пением птиц и тишиной мне было не суждено. Всё ближе и ближе по дороге, представлявшей собой смесь грязи и когда-то высыпанного щебня, слышались приближающиеся шаги. Из-за разросшихся кустов сирени невозможно было увидеть, кто идёт, только слышалось лёгкое постукивание палки и шаркающий звук. Почему-то именно этот стук сразу вызвал у меня ассоциацию со старухой Лерой, которая когда-то обвиняла меня в краже её персиков.

Впервые я вспомнил её не тогда, когда ранним утром зашёл в деревенский туалет и не обнаружил там бумаги. Там был только одинокий гвоздь, на котором заботливо висели смятые газеты, а венцом разнообразия стала уже неоднократно использованная Красная книга с протоколами очередного съезда КПСС. Вспомнил я Леру позже — когда заметил в туалете палку из орешника. Сначала не понимал, зачем она там. Но потом дошло: инструмент, чтобы «смахнуть» мимо попавшее, если промахнёшься в крохотную дыру.

И вот теперь, чтоб мне всю жизнь подтираться этими протоколами съездов КПСС, по дороге топала целеустремлённая Лера-Мегера. Палку она то ли не использовала, то ли держала для антуража, но шла быстро и явно не к нам.

Увидев меня, старушенция остановилась и взглянула сверху вниз. Взгляд был такой, каким смотрят на раздавленного тупого питомца, случайно угодившего под гравитационный столб посадочного модуля.

И тут меня накрыло желание отомстить. Нет, даже не месть — азарт. С трудом сдерживаясь, чтобы не заржать, я выкрикнул:

— Явилась, старая воровка! Да как совести хватает? Вчера, значит, утром у нас туалетную бумагу украла, а сегодня, как ни в чём не бывало, идёшь — присматриваешь, у кого бы ещё наворовать! Засратая воровка!

Результат превзошёл все ожидания. Если раньше её глаза были уровня «лемур на максималках», то сейчас они вышли на новый рекорд. Это были глаза уровня «сова на кофеине». А рот, с отвисшей челюстью, напоминал чёрную дыру, готовую засосать даже собственную смерть, если та решит заглянуть в гости.

Вместо ответа бабка выронила палку и начала хрипеть, пятясь назад. Похоже, такого она от меня не ожидала. А я решил добить эффект — ткнул в неё пальцем и добавил:

— Видел! Видел сам, как утром ты в туалет к нам залезла! Схватила бумагу, прикусила и на четвереньках через огороды побежала!

То ли до неё наконец дошёл смысл обвинения, то ли её шаблон действительно разорвало в клочья, но бабка споткнулась и рухнула на задницу. Я прикусил губу, чтобы не заорать от смеха, и, хлопнув калиткой, рванул во двор.

Потом понял, что надо «добить». Приоткрыл калитку, высунулся наполовину, снова указал на неё пальцем и выкрикнул:

— Воровка туалетной бумаги!

На этот раз уже не сдерживаясь, закрыл калитку и пошёл к лавочке, чтобы спокойно отсмеяться.

Минут через пять, отдышавшись от хохота, я услышал в наушниках голос Двенадцатого:

— Полное сканирование здания завершено. 3D-модель построена. Возвращаюсь.

— Отлично! — вслух произнёс я. — Надеюсь, ты нашёл подходящее место.

— Да. На третьем этаже теперь идеальное условие для «случайного» падения вниз.

— Теперь? — прищурился я. — Ты что, решил выломать кусок стены?

— Почти. Вернусь — покажу, — спокойно доложил дрон.

— Хорошо, жду, — радостно сказал я.

— Антош, кого ты ждёшь? С кем это ты разговариваешь? — с порога спросила бабушка Антона, стоя с ведром в руках и недоумённо крутя головой, словно пытаясь найти моего собеседника.

Я замер. Воздух мгновенно стал вязким, а пауза — оглушающей.

И вот как назло Дрон молчал, а я перебирал все возможные варианты. Спихнуть всё на разговор по телефону не получится, и, не придумав ничего лучшего, выдал первое, что попалось в голову:

— Бабуль, да это... я сам с собой, — пробормотал я, опустив взгляд. — После той драки на заброшке... ну, башка болит, вот и бормочу.

— Одиноко, бабуль. После мамы с папой...

Её взгляд смягчился, но подозрение осталось. Она потрепала меня по плечу:

— Антош, ты после тех хулиганов не в себе. Голоса, что ли, слышишь?

Я отрицательно покачал головой. Бабулька ушла на улицу, хлопнув калиткой, при этом бормоча:

— Бедный мальчик, совсем с ума сходит...

В наушнике Двенадцатый шепнул:

— Макс, она не купилась до конца. Подлетаю. Заходи в гараж.

Я зашёл и, запрыгнув на верстак, уселся рядом с кипящим аккумулятором. Оставленная мною открытой дверь захлопнулась, давая понять, что Двенадцатый уже здесь, и дрон снял маскировку.

Не дожидаясь вопросов, он развернул голограмму: передо мной стояла точная миниатюрная копия заброшенного здания вместе с двухсотметровым периметром вокруг.

— Ну рассказывай, что ты там поправил.

Изображение приблизилось, словно камера влетела в окно третьего этажа. Проекция увеличилась, развернувшись на всю ширину гаража. Передо мной была до боли знакомая копия того места, где из Антона выколачивали дух те трое.

Вместо растерянности, вызванной разговором с бабушкой, во мне просыпалась злоба и желание мстить.

Третий этаж выглядел как сырой бетонный каркас без отделки. Полы — неровный бетон с трещинами и лужами от дождя. Местами мох и плесень. Стены — голый серый монолит с торчащей арматурой. Зал метров пятнадцать на десять, потолок — плиты, с которых капает вода.

Дрон подсветил ключевые детали плана красным и начал объяснять:

— Главная ловушка — отсутствующая часть внешней стены на краю зала. Я выломал парапет из арматуры, и там теперь чистый обрыв. Голограмма «продлит» стену и пол, создавая иллюзию платформы. Когда эти уроды бросятся за тобой — провалятся вниз.

— Просто идеально, дружок, — потирая руки от предвкушения, сказал я. — Только тебе нужно будет их отсканировать, когда они будут подходить. На случай, если побегут не все сразу, а по одному, чтобы у опоздавших создалось впечатление, что их дружки стоят на воображаемом полу.

— Отлично, так и сделаем. Придётся немного импровизировать, но идея такова: их нужно спровоцировать и разозлить настолько, чтобы они сломя голову бросились за воображаемым Антоном. И, желательно, сломали бы себе что-нибудь — хотя бы всё, что ниже неё.

— Макс, у меня к тебе срочный вопрос, — внезапно сказал дрон. — Сколько этапов обновления ты сделал для моего ядра?

Вопрос выбил меня из колеи. Нахмурившись, я пытался понять, о чём вообще речь, и уточнил: — Обновление ядра? Оно же было одно, когда я поставил коннектор, совместив новое оборудование с основными системами. Почему ты спрашиваешь?

— Очень странно, Макс. Я обнаружил, что до запуска нового оборудования у меня уже было обновление ядра. А сейчас в очереди висят ещё два, помеченные как «2» и «3», с твоей цифровой подписью. Первое обновление прошло, когда я был в хроносе, — оно пришло внезапно, но перезагрузки не потребовало. Если считать его первым, а вторым — то, что прошло после подключения нового оборудования, то почему ещё два обновления помечены как «2» и «3»?

Паранойя захлестнула меня. Неужели кто-то раскусил особенности моего дрона и подсунул закладки, как с Девятым, который меня подорвал? По спине пробежал холодок, и я машинально отступил от Двенадцатого, будто этот шаг мог спасти меня, если дрон вдруг рванёт с расстояния вытянутой руки.

— Макс, не бойся, — сказал дрон. — Я проанализировал: сертификация твоих прошивок — сто процентов.

На голограмме вспыхнули зелёные файлы «Update 2» и «Update 3». Под ними — зелёный сертификат подлинности.

Подделать такие сертификаты невозможно — система проверок учитывала множество контрольных фраз, произнесённых с определённой интонацией, и показания тела. Например, в фразе «горный жопогрыз» я должен был коснуться языком верхнего правого зуба. Даже если кто-то подслушает фразу, понять, что я делаю — касаюсь зуба, сжимаю сфинктер или ещё что-то, — нереально. Фраз и действий было множество.

Сертификаты были подписаны мной, Максимом Лиром. Подлинность подтверждена. Паранойя отступила, вытесненная непониманием.

— Макс, это точно твоя прошивка, — сказал дрон. — Я предлагаю установить её на виртуальной машине сейчас, пока есть время.

— Да, моя, но я не помню, чтобы делал для тебя четыре! Я делал только одну, и она успешно установлена. Подожди-ка, покажи время скачивания этой прошивки.

Двенадцатый развернул подробные сведения о прошивке номер два. Дата попросту отсутствовала.

— Э, нет, дружочек, — сказал я. — Эта хрень взялась неизвестно откуда, да ещё и без временных меток! Да, она подписана мной, но…

Договорить я не успел. Системный голос дрона объявил: — Бэкап успешно сохранён. Выполняю перезапуск.

Дрон с тяжёлым стуком рухнул на верстак, прокатился по доскам и ударился о сверлильный станок с глухим металлическим звуком. Я хотел подбежать и схватить его, но понимал, что процесс обновления запущен, и ничего уже не поделать.

Закрыв глаза, я выдыхал, считая до трёх. На последнем выдохе вместо «три» вырвалось: — Да долбаный ты самоубийца!

Я понял: я сам убрал директивы, и теперь он волен делать что хочет. Но, твою мать, прошивка, взявшаяся ниоткуда, которую он решил накатить… Это явно пахло чем-то нехорошим.

Оставалось только ждать. Сев на пенёк рядом с мотоциклом, я увидел, как дрон издал протяжный писк и трижды мигнул окуляром — распаковка прошивки началась.

Сухой голос системы произнёс: — Обновление системы неудачно. Файл прошивки повреждён или несовместим. Выполняется откат системы из последнего бэкапа… Успешно. Инициализация модулей… Проверка систем завершена. Запуск оболочки.

Дрон медленно перекатился, уставился на меня окуляром, затем плавно поднялся, окутался голографическим полем и вылетел — судя по грохоту, через дверь.

В наушниках раздалось:

— Я буквально на минуту, Макс.

Выйдя за ним во двор, я поднял голову и услышал уже не в наушниках громкие матерные выкрики, по сложности построения тянувшие этажей на десять.

Казалось, их орёт какой-то вечно синий бухарик с портативной колонкой в руках, сброшенный с прогулочного флаера.

Эпичность рассказа о том, кого, сколько раз, в каких позах и с помощью каких неприспособленных инструментов он нетрадиционно любил, заставила мой левый глаз подёргиваться. А ведь я и сам частенько ругаюсь.

Ругань прекратилась так же резко, как началась. В наушниках раздался спокойный голос дрона: — Зайди в гараж, Макс.

Я, как болванчик, зашёл в гараж, оставив дверь открытой, всё ещё под впечатлением от выкриков друга.

— Да, и правда работает, — сказал дрон, появляясь напротив меня.

— Что работает? — вопросительно глянув на него, сказал я, подняв брови. — Та самая прошивка? Это была она?

— Психологи поддерживают идею крика как способа высвобождения стресса и негативных эмоций. Похоже, они правы…

— Эээ… — только и смог протянуть я.

— Я сейчас в шоковом состоянии. Только не проси сократить ресурсы на эмоциональную матрицу — это тот опыт, который мне нужен. Понимаешь, эта прошивка применилась самостоятельно. Я заархивировал третью часть и пытаюсь вычислить подпроцесс, который запустил её распаковку. Не знаю, повезло нам или нет, но она оказалась битой, и система откатилась до архива, сделанного мной буквально несколько секунд назад, когда я ощутил стороннее вмешательство. Хорошо, что я запустил архивацию оболочки и нетронутого ядра. Сейчас на основе бэкапа запускаю виртуальную машину и попытаюсь разархивировать третью часть обновлений. На это потребуется время, выделяю десять процентов мощности.

— Э, нет, дружочек, так не пойдёт. Выводи логи — в них сто процентов есть вся информация о твоём принудительном обновлении.

— К сожалению, Макс, восстановление из бэкапа уничтожило всё. Файл прошивки и логи — не исключение.

Я почесал нос и подумал, что кто бы это ни сделал — следы он заметать умеет ой как хорошо.

Но мысль о том, что кто-то научился подделывать сертификаты да ещё и так искусно маскировать, вычищая за собой хвосты, была тревожной. Явно очень смышлёный тип в этой теме.

Противовесом этим мыслям служило то, что ничего плохого не случилось за то время, пока я не знал о том, что Двенадцатый обновлялся, пусть и поверхностно, но всё же без моего ведома.

Дрон полетел на чердак, оповестив в наушниках:

— Макс, я наверх, поковыряюсь в Янусе. Если понадоблюсь — на связи.

Выдохнув, я сказал:

— Бро, ты если что не держи в себе, я всегда готов к разговору. И главное — не забывай, что я тебя понимаю.

Дрон спустился, выглянул из лаза на чердак и молча кивнул, изменяя ось наклона так, чтобы его окуляр качнулся сверху вниз. Затем скрылся за досками, и в наушниках раздалось:

— Сейчас я должен подумать основательно. Но спасибо.

Уверенными шагами я подошёл к верстаку, взобрался на него и встал так, что плечами и головой оказался уже на чердаке:

— Послушай… я не знаю, о чём ты сейчас будешь думать и какие у тебя появятся умозаключения, и, возможно, они будут для тебя правильными. Но, пожалуйста, не делай необдуманных поступков. Помнишь? Мы семья. И я сделаю всё, что в моих силах, для тебя.

В этот раз дрон молча повторил кивок и подмигнул мне.

Я понял: не всё так плохо, и какой-нибудь фигни он не натворит — будь то внезапная мысль перебить всех, кто может мне угрожать, или улететь куда подальше и самоуничтожиться.

Но отбирать мой подарок — эмоциональную матрицу — и делать его обычным болванчиком, выполняющим приказы, я не собирался. До слияния наших разумов, возможно, я бы и задумался: по логике лучше отключить эмоции, чтобы случайно не столкнуться с его неповиновением или поступком, сделанным на чувствах. Но теперь об этом и речи быть не могло.

В голове проскользнула мысль: а не воспользоваться ли дедовой заначкой, немного понизив мозговую деятельность? Но это было не в моих принципах. Если есть вопрос или какая-то непонятная тема — её нужно обмозговывать до тех пор, пока не будет ясного умозаключения. Пусть решение и не будет найдено, но конечная мысль должна быть сформирована — иначе это превратится в блуждающую в голове хрень, которая будет постоянно напоминать о себе в самый неподходящий момент. А если основательно подумать и поставить галочку, что на данный момент, при данном количестве информации, решение принято, — оно не будет напоминать о себе.

И ещё — нужно заняться своим телом. Последнее столкновение с троицей показало меня не с самой лучшей стороны.

Я развернул маленький голографический экран часов и начал вносить необходимые заметки.

Подпункт один — найти подходящее место для складирования наворованных мной припасов.

Подпункт два я вывел как цикличный: повышение силы и выносливости. К нему прикрепил ярлык от персонального тренера. В этой маленькой программке содержалась вся нужная информация, а если накатить пиратский патч, то она могла советовать не только что и в каком количестве есть, и как правильно выполнять упражнения, но и рекомендовать не совсем легальные, но эффективные препараты для достижения целей.

Ага, ещё нужно попросить Двенадцатого ночью нагрянуть в аптеку за минимальным запасом лекарств.

Как говорил мой батя: запас карман не жжёт.

Правда, он упоминал не совсем карман, а что-то про задницу… но мне эта интерпретация нравится больше.