Митин Игорь Корректор

У воды Двенадцатый опустил их на траву, оставил меня у дерева и исчез в лесу — искать мухоморы. Минут через пять вернулся и протянул манипулятор с несколькими красными шляпками в белую крапинку.

— Надкуси и выплюнь, — сказал он.

Я послушно сделал. Горечь мгновенно свела язык.

— Фу, гадость.

— Зато убедительно.

Двенадцатый аккуратно разложил грибы вокруг, будто Толик и Маша жрали их в припадке и бросали где попало. Я посмотрел на эту картину, потом на их лица, потом снова на мухоморы.

И не выдержал.

Отщипнул по крошечному кусочку от уже надкушенных шляпок и, тихо, как вороватый гад, положил каждому за щёку.

— Для полного погружения, — сказал я.

— Макс, ты иногда пугаешь даже меня.

— Учусь у лучших.

Мы отлетели в сторону и оставили их просыпаться.

Голова гудела, как после трёхдневной пьянки. Я открыл глаза и некоторое время просто смотрел в серое небо, не понимая, где я и почему земля под спиной такая мокрая и холодная. Потом сел, поморщившись от боли в ободранных ладонях.

Передо мной было озеро. Старая ива. Трава. Вода плескалась тихо, будто ничего не случилось.

— Какого хрена мы здесь?.. — пробормотал я и потёр лицо.

Маша рядом резко шевельнулась, села, задышала часто-часто и стала озираться. В глазах у неё сразу появилась паника. Такая же, как там, на дороге.

— Толик… — голос у неё дрожал. — Мы же бежали? Как мы здесь оказались?

Я хотел сказать, что она несёт бред. Хотел рявкнуть, чтобы заткнулась. Но сам помнил то же самое. Бег. Собаки. Голоса. Старика. Жёлтые глаза. Руку, которая тянется к лицу.

Я опустил взгляд и увидел в траве мухоморы.

Красные шляпки с белыми точками. Некоторые надкусаны.

— Грибы… — выругался я. — Чёрт. Это же галлюциногенные.

Маша наклонилась ближе, уставилась на них. Пальцы у неё дрожали.

— Мы их ели?.. Это были глюки? Но я не помню…

Воспоминания вспыхивали кусками. Собаки. Старик. Кровь. Детские голоса. Всё было слишком настоящим, но мухоморы лежали прямо под ногами. Тупое. Позорное. Удобное объяснение.

Я сжал кулаки.

— Значит, кто-то из нас предложил. Переели. Словили глюки. Чёрт, как же тупо.

Маша вдруг криво усмехнулась. Больше от страха, чем от желания подколоть.

— Ну, ты в этом трипе ещё и обоссался, герой.

Внутри меня что-то лопнуло.

— Что ты сказала?

Я рывком схватил её за горло и прижал к земле. Она вскрикнула, пальцы вцепились в мою руку.

— Заткнись, тварь, — прошипел я. — Если кому расскажешь — глотку перегрызу.

Маша захрипела, закашлялась и ударила меня по руке. Я отпустил не сразу. Потом она всё-таки вырвалась, отползла, хватая воздух ртом.

— Псих… — выдавила она. — Пусти, псих…

Слёзы навернулись у неё на глаза. Она отвернулась, и это почему-то разозлило меня ещё сильнее.

Мы больше не говорили. Просто поднялись и пошли в сторону посёлка. Я шёл впереди, сжав кулаки и глядя под ноги. Маша плелась сзади, молча, с опущенными плечами.

Злость медленно остывала. На её месте оставалось другое — липкое, неприятное, холодное.

А если это были не грибы?

Маша тоже молчала. Но по тому, как она вздрагивала от каждого шороха в траве, я понял: она думает о том же.

Мы с Двенадцатым летели над посёлком в голографической сфере, и я ощущал радость, почти ликование. Но чувство законченной мести так и не пришло. Толик и Маша были только разминкой. Настоящая цель всё ещё оставалась впереди.

И тут у меня родилась гениальная идея.

— Дружочек, ты сохранил ту замечательную сцену перепихона этих двух животных?

— Макс, я, конечно, понимаю, у твоего нового тела сейчас бушуют гормоны, но, может быть, тебе поискать более подходящее видео в моём архиве?

Я поднял голову к дрону. Он опустил окуляр на меня.

— Ты что, издеваешься?

Двенадцатый мигнул синим огоньком.

— Ну, немножко. Да, конечно — полное видео сохранено. Показать сейчас?

Я начал вскипать.

— Разобранный телик себе покажи, мудила железный.

— Обязательно, Макс. Но ночью. А теперь серьёзно — зачем тебе нужно то видео?

— Сможешь с него сделать физический снимок? Фотографию или распечатанное изображение? Я хочу заставить эту сучку бояться. Как раз это и будет отличным предлогом встретиться один на один. Она же обязательно пожалуется, а тот соберёт весь клуб анонимных любителей бейсджампинга без экипировки.

— Понял, Макс. Тогда я ещё залечу в фотосалон, захвачу там фотобумагу. При надлежащих условиях я смогу перенести несколько кадров из видео на физические носители.

— Да. И тогда для тебя дополнение к заданию: нужен фотоаппарат, которым я буду хвастаться перед Машей, чтобы она поверила.

— Сделаю, Макс. Время экскурсии возрастает от четырёх до четырёх с половиной часов.

— А что с фоновыми процессами, которые у тебя висят? Ты говорил, что развернёшь эту прошивку на виртуальной машине.

— Я пробовал, Макс, несколько раз, но она отказывается распаковываться. Как будто для неё нужен какой-то триггер — кодовое слово или время. Я пока прокручиваю возможные варианты, ускоряя или откатывая время виртуальной машины, но прошивка отказывается распаковываться. Также попытки вскрыть её копии принудительно результатов не дали. Макс, ты точно не помнишь, как сбрасывал мне эти прошивки?

— Увы, дружочек, увы.

— Хуёво… — по-человечески, с выдохом сказал Двенадцатый.

Мы уже подлетели к посёлку, и я начал подниматься над домами, возвращаясь на огород.

— Проверь, здесь зевак нет, — еле слышно сказал я.

После короткой паузы Двенадцатый ответил:

— Нет. Все ближайшие по домам. За исключением дома Антона — фиксирую одного человека в гараже.

— Наверное, дед.

— Большая вероятность.

Я мягко приземлился возле кустов малины и нарвал горсть — как прикрытие за своё отсутствие в гараже. Но живот предательски сделал «уррр», и пришлось сразу схомячить половину.

Потом ещё одну ягоду.

И ещё.

Так я и продолжил собирать малину — уже без ехидных комментариев от дрона.