- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Митин Игорь Корректор
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Ворон, Макс.
— Эээ... — только и смог выдавить я. — Чего?! Ты хочешь, чтобы тебя называли Вороном?
— Нет. Погляди — на том камне сидит ворон. Хочешь, я притащу его к тебе? Не знаю зачем… но если хочешь — притащу.
Двенадцатый исчез за голографическим завесом. Дальше заметить его было невозможно. Всё моё внимание сфокусировалось на птице. Ворон слегка дёрнулся, приподнялся в воздух...
И вдруг послышался мерзкий чавкающий, хрустящий звук. Его тело резко сжалось, будто под прессом. Я сморщился, наблюдая за этим.
— Какого хера, Двенадцатый?! Твою мать, ты что творишь?! Немедленно сюда!
Помятое, безжизненное тело птицы рухнуло на камень. Маскировка исчезла — передо мной появился Дрон.
— Это что такое было сейчас?!
— Прости, Макс. Я сам не ожидал подобного эффекта. Мощность компенсатор, а была рассчитана на два килограмма. Не больше. Это... случайность, — абсолютно человеческим, озадаченным голосом сказал Двенадцатый.
— И ты извини, дружище… сорвался. Просто не ожидал, что с птицей всё выйдет именно так.
— Вывожу логи.
Без моей команды передо мной тут же развернулся экран с текстом. Я вновь погрузился в изучение проблемы. Оказалось, структура тягового поля, полностью обволакивающего объект, подходила только для неживой или твёрдой материи.
Любая попытка движения внутри этого поля воспринималась как увеличение массы, и компенсатор наращивал мощность, превышая установленные ограничения. Таким образом он фактически обходил заданные пределы.
И тут до меня начало доходить, какой неприятной кончины я избежал, когда хотел полетать, используя дрона.
— Фух… — уже не знаю, в который раз за день выдохнул я.
Спустя 15 минут я внёс необходимые правки в код тягача и решил дать Дрону ещё одну попытку:
— Ну что, теперь всё должно работать максимально корректно. Найди подходящую цель и попробуй притащить её сюда.
Мне показалось, что Дрон меня не слышит. Я начал щёлкать пальцами перед ним:
— Эй, дружище, ты меня слышишь?
— Мне так жаль… так жаль, Макс, — с голосом абсолютного отчаяния произнёс Двенадцатый.
— Э, не! Приятель, так не пойдёт. Не хватало ещё, чтобы ты продуктивность терял из-за эмоций.
— Каков уровень загрузки эмоциональной матрицы?
— Сейчас 97%.
— М-м… да… Снизь до 36%. И выше 53 без моей команды не поднимай.
— Применено, — уже более спокойным и немного металлизированным голосом произнёс Дрон.
— Отлично. А теперь вперёд. Задание ты знаешь. На всё — не больше двадцати минут.
Дрон мигнул синим светом в окуляре, начал движение, окутался маскировочной голограммой и исчез прямо в воздухе.
Проводив взглядом пустоту, в которой только что растворился Двенадцатый, я покачал головой. Представил, сколько раз сегодня смерть пролетала мимо меня. Пожалуй, если бы я верил в богов или какие-то сущности, то Фортуне преподнёс бы что-нибудь вместо банального «спасибо».
Сев на колени перед многострадальным Янусом, я боролся с желанием расковырять его и вытащить всё, что ещё могло сохраниться. Прикидывал в голове, как его можно хотя бы частично запустить — пусть даже для минимальных целей.
Опять вспомнил о тишине. Тишине, которая никогда не сопровождала меня в работе. Я переключил плеер часов в режим «музыка под настроение».
Считывая данные с моего тела, часы выдали подборку треков, которые, по их мнению, подходили к моему эмоциональному состоянию. Не читая названий, я ткнул в первый попавшийся трек на маленьком экране.
Тишина…
Хлопнув себя по лбу, я вспомнил, что так и не вставил в уши микронаушники. Благо встроенных было два комплекта — «для тебя и любимого. Будьте на одной волне», — гласила реклама.
Вот так и получается, что самый любимый для себя — это я.
Выдавив на ладонь две металлические капли, похожие на ртуть, я взял одну и привычным движением закинул в ухо. Раздался щелчок. Со второй повторил то же самое — второй щелчок.
Снова ткнул в трек, услужливо подобранный алгоритмами.
В ушах заиграла незнакомая песня.
Опёршись на блок Януса, вспоминал последние несколько дней.
Да, мне только и остаётся что петь и плясать.
Да лучше бы я не придумал — я остановил воспроизведение, нашёл плейлист под названием «Нормально Жгёмс» и перешёл на привычные бодренькие песни, которые так помогали сосредоточиться на работе.
Открыл капсулу Януса и взял тот злосчастный стабилизатор — серебристый цилиндр 20 см длиной с прямыми чёрными выступающими прожилками из тех же графено-висмутовых микронных трубок. Затем достал его собрата, который был последним рубежом между выгоранием от переизбытка энергии того, что можно назвать мозгом Януса.
Чёрный как смоль, весь в копоти, но коннекторы на нём, я знал, не поплавились.
Я сдавил руками что было сил, а их в этом теле у меня не так уж и много. После третьей попытки он поддался — с большим трудом провернул, выдавил коннектор с стабилизатора.
Зная, что в капсуле Хронос использовались такие же по номиналу стабилизаторы, с одним отличием — коннекторы были немного длиннее, — я всего лишь вставил часть коннектора из сгоревшего стабилизатора в коннектор ещё рабочий, тем самым удлиняя его до необходимого размера.
Взглянув на часы, увидел, что они показывают 22:00.
Блин, а я их так и не синхронизировал с местным временем. Надо бы исправить. По-видимому, бедняги неоднократно пытались найти хоть какую-то из возможных сетей, и, не найдя подходящей для синхронизации времени, сочли, что всё так и должно быть.
После окончательной сборки доработанный стабилизатор я примотал стяжками, которые в изобилии были мною забыты в вычислительном блоке. Благо под рубашкой он был не так заметен.
Вернулся Двенадцатый, снимая с себя и своего трофея маскировочное поле.
Снизу Двенадцатого красовалось пушистое тело — то ли лиса, то ли лисица. Зверёк смотрел на меня не отрывая взгляда, а ногами перебирал так, будто уже бежал со всей прыти, спасая свой маленький чёрный нос.
— Ух ты, вот это улов! — радостно возгласил я.
— Как вижу, всё работает. И даже очень хорошо. А теперь будь любезен — оттащи её метров на 200 и выпусти. И тут же назад.
— Принято, Макс. А я там ещё видел одну зверюшку...
— Э-э, нет, стоп. А ну-ка, дружочек, максимальный порог эмоций — не больше 40%. А сейчас сбрасывай до 10.
— Уровень эмоций понижен на 10%, — более холодным металлизированным голосом сообщил Дрон. — Выполняю команду.
Он быстро исчез, включив маскировку, но то ли удивлённый, то ли жалобный визг лисицы был слышен ещё несколько секунд.
— Подними тяговым компенсатор ом Янус целиком и замерь, сколько он весит.
Двенадцатый завис над моим проектом-спасителем. Через несколько секунд корпус вместе с ложементом поднялись в воздух на метр.
— Какой вес, Двенадцатый?
— 247 кг 423 г, — буднично доложил Дрон.
— Чудесно. А теперь плавно опускай.
То ли у меня не было желания ковыряться во внутренностях Януса при таком солнцепёке, то ли не было желания вообще. Но как всегда, выход Лени нашёлся сразу.
— Двенадцатый, нужно закрыть его маскировочным полем и отбуксировать вместе со мной в закрытое помещение.
— Конечно, Макс. У тебя есть уже что-то на примете?
— Не уверен, но мне кажется, что возле моего дома, рядом с огородом, я видел что-то вроде амбара. Сможешь разведать и глянуть, безопасно ли там?
Дрон развернул снимок посёлка сверху.
— Макс, пожалуйста, отметь, какое место ты считаешь подходящим.
Я указал на довольно объёмное строение, находившееся, как мне казалось, на нашем участке земли.
— Здесь. — Ткнул я пальцем, указав на выделяющуюся точку на карте. Потом обвёл пальцем территорию, где стоял дом со всеми строениями. — Это дом, где живёт... жил… — поправился я. — Жил Антон. По его воспоминаниям, там дед и бабушка, но её я ещё ни разу не видел. Маскировочное поле не снимать. Проверь заодно, — указал пальцем на прилегающий к бане сарай, — вот это место более предпочтительно.
— Будет сделано. Расчётное время — 15 минут.
В очередной раз накрывшись голографическим полем и уже не видя, как Дрон мчался на разведку, я устроился в тени Януса.
Вот и хорошо. Делать ничего не хотелось, а скудная тень, создаваемая коробом Януса, была не самым лучшим прикрытием от светящего солнца, но всё же лучше, чем ничего. Я сложил кусты мяты в ложемент Януса, предварительно перевязав своей оставленной майкой.
Через силу я заставил себя думать. Последовательность действий, в том числе и непредвиденных… Думалось не очень легко, но заставлять себя планировать будущее я научился чуть старше, чем был сейчас.
Если бы я не рассчитывал и не предусматривал бы различные развития ситуаций, хрен бы я сейчас загорал под солнышком. Да и вообще не дышал бы.
План в голове начал прорисовываться. Время, в которое я должен прыгнуть, если модернизация Хроноса пройдёт без осложнений — восстановление должно быть ровно в то время, как меня встретили агенты контроля. Заберу родителей, а там — допустим, сюда, в это же время. Только прыгну сразу в их палаты, перетаскивая их по тому же принципу, как и я попал сюда. Пусть и вне капсулы Хроноса, зато очень быстро, и уж точно им это не навредит. Проверено, так сказать.
Захватив область с их кроватями экранирующим полем — уверен, что за дверью их палат уже дежурит не один вооружённый боевик в полной экипировке. И просто так зайти они мне не дадут. А вот 2–3 секунды — и меня снова нет. И через эти две-три секунды я появлюсь в палате уже другого родителя и сделаю то же самое. Да, отличная идея.
А тут уже разъясню всю ситуацию, что со мной стало. Будем двигаться дальше. Да, интересно, тяжело ли будет убедить их в том, что этот маленький парень — их сорокалетний сын? Ладно. Будет время — будет пища, так сказать. Это всё вторично.
А затем уже, также врываясь на досмотровой хронокапсуле в те места, где я смогу набрать необходимых материалов — или сразу уже полуготовых деталей — чтобы восстановить Януса. А также надо будет заглянуть к Жорику. Извини, Георг, дружище, но четыре пустые клонированные оболочки я всё-таки у тебя бессрочно позаимствую. Всё равно спишут как потери — «от рук злого террориста». То есть, от меня. Хе-хе-хе. Так уж точно клеймили все подконтрольные СМИ.
Ну ничего. Подсоберусь, а потом сделаю такой массовый вброс информации, что хрен эти уроды усидят в своих золотых креслах. Буду принципиально прыгать по разным отрезкам времени и собирать на них компроматы. Пусть посмотрят на тех, кто сидит у власти. И ни одни их чёрные делишки не останется без обнародования.
Кстати, об моральных уродах… Надо ещё разобраться и наказать тех троих.
УУ, нет, конечно, я не злодей. И убивать троих ни в чём не повинных садистов и убийц я не буду. А вот оставить их на всю жизнь калеками — это я с радостью. Нет-нет, и даже уговаривать меня не нужно, чтобы я сжалился и просто убил. Нет. Их наказание должно быть максимально длительным, мучительным и дискомфортным. На протяжении всей их жизни. Пусть осознают собственную ничтожность. И страдают.
По губам начала расплываться улыбка и чувство предвкушения торжества. И справедливости. Пусть и субъективной — но я вам не рыцарь в сияющих доспехах. И даже не его конь.
А вот что делать, если возникнут проблемы с установкой стабилизатора в хронокапсулу? Да, Дрон хоть у меня и теперь не только предприимчивый, но эмоциональный — инструктировать его всё-таки придётся. Если возникнут какие-то заминки, отправлю его в хроно-капсуле. А хрен знает, сколько месяцев субъективного времени внутри неё пройдёт из-за повреждённого отражателя.
Точно, отражатель… Как хорошо, что я запасливый и предусмотрительный. И в ней хранятся ещё целых 10 штук — на всякую нештатную ситуацию. Да, есть у меня такой бздик — по завершению проектов многократно перестраховываться, докидывая всевозможные детали для нештатных поломок. Но чтобы вышли из строя стабилизаторы? Такого я не предусмотрел.
Ничего. План есть. Будем действовать.
Под бодрые выкрики старого как мир немецкого вокалиста…
Сорок тысяч способов подохнуть:
В далеком темном будущем все очень, ОЧЕНЬ плохо!
Его голосом были перепеты, наверное, все песни мира. Хоть и о большинстве он и не знал. Спасибо прогрессирующим в то время нейросетям и бесконечному желанию людей слышать любимую песню только его вокалом. Даже после его смерти.
Дрон вернулся.
— Макс, я нашёл идеально подходящее место для Януса — это тот сарай.
— Поясни, — сказал я.
— Дело в том, что то строение большое и частично забито сеном. Но дверь одна, и очень узкая. По габаритам Янус туда не пройдёт. И без перемещения Хроноса по тому же принципу, как он попал внутрь лаборатории, у нас разместить его не получится. А вот в то, что можно назвать гаражом или сараем — из-за больших ворот он пройдёт без каких-либо проблем.
— Отлично. Значит, сделаем так.
Я запрыгнул, оседлав верхом закрытую капсулу с ложементом, и сказал:
— Подхватывай и спускай вниз под голограммой. Сенсоры — на максимум. Так, что бы когда я вышел из голограммы, нас никто не видел.
— Нет, Макс. Я не буду рисковать. Несмотря на то что датчики откалиброваны, у нас не было прецедентов перетаскивания одновременно чего-то мягкого и твёрдого. Есть вероятность, что тебя — верхом на этой капсуле — также раздавит. Рисковать я не буду, если ты только не отдашь прямой приказ.
— Ага, конечно. Приказ на самоубийство? Ну уж нет.
Я машинально повернулся к валуну, рассматривая на нём чёрное пятнышко с перьями, которое осталось от вороны.
Ну да — что-то одно. Либо меня, а потом уже Янус. Либо его, потом меня.
В любом случае желания у меня не было оставлять вновь возвращённое своё детище без присмотра. Даже на 10 минут. И меньше. Да ещё и на открытой местности.
— А знаешь что, я придумал, — я открыл дверь системного короба, на котором стоял ложемент Януса, и залез внутрь.
С трудом, но детскому телу удалось там разместиться так, чтобы можно было там находиться — хоть и без комфорта, но надолго и не требовалось.
— Ну что, дружок, полетаем?
Бодрым и радостным голосом Двенадцатый сообщил:
— Эх, прокачу!
Да, кажется, я нашёл баланс. Чтобы мой друг начал осваивать эмоции — без вреда себе и окружающим.
Уже немного металлизированным голосом он сообщил:
— Голографическая сфера активна. Начинаю подъём.
Глава 4. Главное что есть я у меня
Как же было морально приятно проделывать обратный путь, сидя хоть и в неудобной коробке, но не топая своими ногами, а спокойно сидеть и, выглядывая из открытой дверцы, любоваться красотой природы с высоты полёта.
Дрон плавно тянул Янус, и мне казалось, что он сам наслаждается этими видами.
Я вызвал вновь виртуальный экран и отключил музыку, и уже в наушниках раздался голос Двенадцатого:
— Макс, я сохраняю запись этого полёта. Я думаю, когда-нибудь ты захочешь пересмотреть её.
Надеюсь, доживу до этого «когда-нибудь», — подумал я, а вслух сказал:
— Да, это было бы здорово… — максимально тихо, практически шёпотом, боясь нарушать эту идиллию.
Но всё же, переборов наслаждение от созерцания прекрасных видов, также почти шёпотом сказал:
— Двенадцатый, если при монтаже нового стабилизатора в капсулу Хроноса возникнут проблемы, тебе придётся прыгнуть вместе с ней и закончить работу уже там. Я подготовил стабилизатор так, чтобы он встал без проблем. Тебе нужно максимально быстро снять защитную крышку, вытащить один из повреждённых стабилизаторов, установить новый и отдать хронокапсуле команду на перерасчёт.
Но сначала, ещё до этого, достань из-под сиденья целый отражающий излучатель и передай его мне. Пока ты будешь заниматься стабилизатором, я постараюсь заменить отражатель.
— Если времени начнёт не хватать или мне понадобится помощь, приоритет отдаёшь моей задаче. Свою работу, если не успеешь закончить, доделаешь уже в хронопузыре.
— Хорошая идея, Макс, но реализация будет хромать. Давай наоборот. Твои руки спокойно смогут открыть щиток и заменить стабилизатор, а мои манипуляторы лучше приспособлены для тонкой работы с отражателем. Я провёл четыре симуляции. Если отражателем займусь я, мы выиграем около трёх минут. Этого с лихвой хватит, чтобы дождаться перекалибровки мощности ноль-реактора. С большой вероятностью капсуле тогда не придётся снова уходить на сброс излишков мощности.
Да, если капсула без проблем интегрирует второй стабилизатор, удержаться в локальном времени она уже должна. Первоначально я вообще рассчитывал её на два стабилизатора. Это уже мой внутренний подстрахуй — паранойил настолько, что без спора подыграл ему на полную и установил три стабилизатора.
А если бы моя дорогая не обрадовала меня своим уходом, я бы дождался доставки новых стабилизаторов из седьмой лаборатории… Ну, тогда всё могло пойти по-другому. Мог бы не успеть. А может, как раз наоборот — успеть и не прыгать, пытаясь покоцанной рукой выковырять из Януса столь редкие и дефицитные части.
Интересное слово, наверное, осталось из словарного запаса Антона. Да, дефицит — это прям синоним этого времени. Да, нужно ещё синхронизировать часы и узнать точно, какой сегодня год.
Вышел из мыслей я и напрямую спросил у дрона:
— Дружок, а ты знаешь, какой сейчас год и точное время?
— Да, Макс. Я провёл не очень точную, но всё же настройку времени и даты по длинным радиоволнам. Это единственное, что было по-настоящему полезного в эфире.
— Здорово! — обрадовался я. — Скорректируй время и дату на моих часах.
— Готово, Макс. Или лучше — Корректор?
Я улыбнулся. И до меня начало доходить, почему меня Дрон называет «Корректором». Я слишком часто пользуюсь этим словом — «скорректировал», «скорректируй»… Ну, по крайней мере, заслуженное прозвище.
Не став опускать Янус на землю, Двенадцатый спустил меня чуть дальше подножья горы, не доходя до начала посёлка:
— Макс, дальше придётся тебе пешком. В самом начале я заметил людей.
Я выбрался из системного короба и сказал дрону, чтобы он летел дальше без меня, и перед тем как открыть ворота гаража — не снимал маскировочное поле, чтобы никто не видел.
Дрон согласился и потащил Янус.
Под тихое электрическое потрескивание я пересекал границу с голограммой и опять его потерял из виду.
Осмотревшись по сторонам, я увидел похожую палку орешника — сестру-близнеца той, которую я отобрал у охреневшей старушки.
Находясь ещё в моральном экстазе от увиденных красот, я бодрым шагом шёл обратно домой. И вот, не дойдя до первого дома, я увидел знакомую рыжую конопатую рожу.
Настроения не было связываться с ними сейчас от слова совсем. Фыркнув ноздрями, я пошёл мимо злосчастной троицы. Но теперь-то, по крайней мере, я точно знаю, как выглядят эти дебилы вживую.
— Э, тормознутый, а ну стопэ!
— Батя твой тормознутый, ржавый ты опездал, — повернув голову, сказал я, продолжая без остановки идти.
Подхалимы рыжего начали хихикать, но под его растерянным и явно раздражённым взглядом сразу заткнулись.
— Чё ты бякнул, слышь? Я тебе сказал — сюда подошёл!
Не останавливаясь, я поднял руку и показал всем известный, как мне казалось, жест — выдвинув средний палец.
Рыжий, мгновенно подбежав ко мне, схватил за плечо и развернул к себе:
— Ты что, тормоз, берега попутал? Забыл, с кем разговариваешь?
Видимо, заметив на моей руке чёрный браслет, с довольной ухмылкой схватил меня за левую руку и попытался их снять. Но не тут-то было — снять их мог только владелец.
Пытаясь бесцеремонно их стянуть, тем же гнусавым голосом начал говорить:
— О, ты мои часы нашёл. Я как раз такие же потерял. Слышь, пацаны, это мои же?
Подхалимы начали кивать головой, поддакивать:
— Да-да, у него точно такие были.
Видимо, не ожидая от меня никакого сопротивления, рыжий продолжал тянуть за браслет, пытаясь одной рукой нащупать хоть что-то, чтобы их отстегнуть. Видя, что у него ничего не получается, уже начал со злобой меня обвинять:
— Слышь, так может ты их вообще у меня украл, грёбаный воришка! Снимай давай, это мои часы!
Полностью охренев от происходящего, с нарастающей злобой я следил за продолжающейся игрой одного недоактера.
— Кому сказал, выродок, снимай давай!
Я спокойно сказал:
— Да, хорошо.
Рыжий отпустил руку, видимо уже предвкушая обнову в виде «импортных» часов.
— Снимай, снимай, воришка! — язвительно бубнил он.
Я сделал быстрый шаг назад и, на манер удара катаной, что было сил, врезал палкой по шее рыжему. Всё, что он успел сказать — это только:
— Ааа…
Таким же выверенным движением я ударил под изгиб левой ноги.
Он упал на колени. Не дожидаясь, пока он поймёт что-либо, с ноги, буквально прыгая ему в лицо, я ударил ему в нос.
Чувство нетренированности этого тела ощущалось явственно. Всё-таки в своём первом я посещал спортзал и какие-то уроки самообороны, хоть и редко, но это было. А здесь, видимо, паренёк совсем забил огромный болт на своё тело.
От удара рыжий свалился на бок, чем я решил непременно воспользоваться, сделав максимально быстрый рывок, начиная бить ногами по лицу.
Надо отдать должное — рыжий не растерялся и схватил меня рукой за ногу. За что и поплатился, получив со всего размаха хлёстким ударом по этой самой руке. Хватка ослабла, я отошёл на шаг — и сразу же получил камнем в живот.
Поддержка рыжего не так уж и сильно растерялась и, видимо, не желая ввязываться в ближний бой, начала кидать в мою сторону камни.
Другой угодил в ногу, третий — в плечо, и, только прикрываясь руками, я рванул прочь, чтобы в мою многострадальную голову не влетел очередной камень, брошенный этими обезьянами.
Убегая, я пожалел, что отпустил Двенадцатого.
И поставил мысленно галочку — никуда не выходить без своего дрона.
Наверное, где-то в подсознании я всё ещё оперировал понятием, что справиться с тремя подростками мне не составит особого труда — и поплатился за эту ошибку. Только сейчас начал доходить простой факт: эти ребята старше меня сегодняшнего как минимум на три-четыре года.
Добежав до очередного двора, я ещё раз убедился — погони не было. Видимо, те двое остались вылизывать задницу своему предводителю. Уже более спокойно подошёл к колонке и припал к ледяной воде. Пить было немного проблематично — и из-за одышки, и из-за жара — но по-настоящему холодная вода была для меня сейчас настоящим живительным эликсиром.
Осмотрев себя, я заметил на ноге ссадину — то ли порез, то ли просто неудачно черканул тот камень. Ну ладно, хрен моржовый, мы ещё с тобой увидимся… Посмотрим, насколько тебе помогут твои прихлебатели.
Идя раздражённым шагом мимо уже знакомого двора, я заметил на лавочке ту самую старушку. Видимо, она не собиралась отступать от своих традиций и начала свою привычную песню:
— Вот он явился, матершинник, — сказала она ехидным, довольным голосом.
Смесь раздражения, чувства хоть и не победы, но и не поражения, сыграла свою роль.
— Кто, я? — показал я на себя пальцем.
— Да ну нахуй, — с добродушной улыбкой чётко проговорил я.
— Матершинник! Матершинник! — продолжала тыкать в меня пальцем старуха.
Подойдя к ней поближе, я спокойно произнёс:
— Да, я матершинник. И хули? Нет, это прямой вопрос — и хули с этого?
Бабка снова растерялась.
— Вот, держи, — воткнул я возле неё злосчастную палку. — Возвращаю. Да и спасибо, она мне очень помогла.
Не слушая дальше, что она бубнила, я одним касанием включил музыку и спокойно побрёл домой.
Подойдя к знакомым воротам, ведущим во двор, я выдохнул и направился к ним. Но вдруг упёрся во что-то невидимое. Музыка тут же отключилась, и в наушниках раздался голос Двенадцатого:
— Макс, подожди.
— У, бля! — произнёс я, отпрыгивая от невидимой стены.
Перейдя на шёпот и стараясь держать себя в руках, я спросил:
— Что-то случилось? Возникли проблемы?
— Нет, проблем не возникло. Но есть моменты, о которых тебе нужно знать.
— Ту мяту, которую я собрал — я вытащил и положил на порог.
Когда я занимался размещением Януса, ворота от ветра грохнули, но никто не пришёл, поэтому полагаю, проблем не стоит ожидать.
— Что с левой ногой? Ты прихрамываешь, и штанина немного порвана.
— Случайно встретил тех трёх уродов… — я сделал паузу, — …которые убили Антона.
— Опиши мне их, Макс, — голос Дрона стал ощутимо строже.
— Э… не, дружочек. Я понял, куда ведут твои мысли. Но ещё рано. И сам не вздумай искать их или что-то предпринимать. Мы сделаем это… красиво. Но позже.
— Как скажешь, — с явной досадой ответил Дрон. Похоже, его привязанность и эмоциональная матрица делали своё дело.
— Я пошёл, — коротко сказал я.
— Постарайся не хромать, — добавил вслед Двенадцатый.