Полная версия:
Мио Вик Жена без правил
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Меня точно туда пустят? — она нервно оглядывает кучу дорогих тачек у входа и парковщиков в жилетах. — У меня не особо товарный вид.
— Пустят, куда они денутся? Мы за этим и приехали, чтобы вид стал товарный, — успокаиваю её, хотя сам начинаю злиться.
Она теребит дверную ручку, хотя автомобиль ещё не остановился.
— Не психуй, — бурчу я, снимая блокировку. — Ещё рано.
Виола мгновенно тушуется, опускает руки на колени и замирает.
— Э-эм… Прости. Дверь не открывалась, и я испугалась.
— Чего испугалась? Что я захотел переспать с тобой в машине? Тогда логичнее было бы тебя в лес увезти, а не в центр города, нет? Оу-у, или это у тебя более смелые фантазии, чем у меня? — с усмешкой подкалываю её, и она естественно заливается краской по самые уши. — Приехали. Дверь уже открывается. Выходим.
На улице девчонка держится более уверенно. Осанку выпрямила, подбородок приподнят. Кажется, действительно испытывает натуральный ужас, оставаясь со мной один на один, хотя я веду себя максимально корректно.
Входим в здание.
Мрамор, яркий свет, запах кофе и дорогих духов. Виола оглядывается, как мышка, впервые попавшая в сырную лавку. Я ловлю её взгляд в отражении витрины и отворачиваюсь. Запрещаю себе пялиться.
— Красиво здесь, — шепчет она. — Но, наверное, безумно дорого.
— Моя жена не должна выглядеть как нищенка с вокзала.
Она поджимает губы, и я вижу, как в глазах вспыхивает обида. Потом гаснет.
— У меня есть одежда. Нормальная.
— Нормальная, чтобы в ней не жалко было машины красить, — уточняю я. — А нам завтра на ужин ехать, к партнёрам. Ты должна выглядеть так, чтобы у людей не возникало вопросов, почему я на тебе женился. И чтобы не трепались, что у тебя муж жмот. Поэтому тебя надо приодеть и причесать.
Окидываю взглядом свой неогранённый алмаз: джинсы, свитер, волосы собраны в хвост, лицо без косметики. Красивая, блин, до скрежета зубов, но похоже, сама не понимает этого.
— Нам на третий этаж, — киваю на эскалатор. — Там салон.
«Beauty» вывеска во всю стену, розовый неон, внутри всё стерильно-белое и пафосное. На входе нас встречает Нонна ― администратор с коровьими ресницами.
Увидев меня, пружинит вверх одновременно с грудью, но, когда заметила, что я не один, её радость сразу угасает.
Месяц назад я нажрался в рестике на первом этаже. Не хотел волочиться домой и снял номер в отеле через улицу, а Нонну на выходе из центра встретил. Почти до утра с неё не слазил, но без особого кайфа, как смену отпахал. Уходя она оставила свой номер телефона. Естественно, я его сразу выкинул.
— Добрый день. Вы записывались? ― корчит обиженную мордашку.
― Записывался. «Total Look»!
― Что это значит? ― шепчет сбоку Виола.
― Салонный уход «всё включено», ― поясняю ей вполголоса и, повернувшись к Нонне, сверлю взглядом стерву.
— Подождите, я проверю, — она хмурясь скребёт когтем по экрану, якобы лист записей перелистывая.
— Не морочь мне голову! — начинаю злиться.
Какого беса она выпендривается? Я её отодрал и ещё деньжат подкинул, чтоб сильно не расстраивалась, что следы от пальцев оставил на филейной части.
А надо было головой думать, когда с пьяным связывалась! Я вообще её на автомате с собой позвал, но девка ни секунды не ломалась. Побежала чуть ли не вперёд меня.
Чего ждала? Продолжения, как в мыльной опере? В каких облаках она летает?
В итоге Нонна вспоминает о своих обязанностях и, надувшись, ведёт нас к диванам, демонстративно раскачивая кормой.
― Кофе, чай?
— Воды, — буркаю я, опускаясь в кресло.
Виола садится рядом на диван, на самый краешек. Вертит головой, разглядывая постеры с идеальными лицами, стеллажи с баночками, девушек в халатах, снующих туда-сюда.
— Миран, — она касается моего рукава. — Спасибо. Я понимаю, что это для дела. Но всё равно спасибо.
Я поднимаю голову и встречаюсь с её глазами. Такие тёплые, что хочется утонуть.
— Работаем, жена.
В этот момент из-за стеклянной двери выплывает Сабина.
На каблуках, с идеальной укладкой и губами, которые, кажется, стали ещё больше, чем в прошлый раз. При виде меня её лицо расплывается в фальшивой улыбке, от которой меня всегда тошнило.
— Миранчик! — трещит как фитилёк, приближаясь. Руки раскрывает для объятий, но я даже не встаю. — Какими судьбами? Ты ко мне? Знала бы, что зайдёшь, я бы освободилась пораньше... — наклоняется, демонстрируя декольте, и пышная грудь чуть не вываливается к моему носу.
Пытается пристроить свой округлый бампер на широкий подлокотник моего кресла ― сталкиваю.
— Её облизывай... — я делаю паузу, глядя на Сабину в упор, и киваю на Виолу.
Сабина застывает с открытым ртом.
Улыбка сползает, сменяясь недоумением.
Фыркает гневно, потом снова фальшиво улыбается.
— Кого? — переспрашивает пискляво.
— А ты слепая? — усмехаюсь я. — Знакомься, Виола. Виола, это Сабина. Я звонил, что покупаю полный пакет для девушки. Привёз в назначенное время. Совсем мышей не ловите?
― Здрасьте, ― Виола вежливо кивает.
— Очень приятно, — выдавливает Сабина, разглядывая Виолу как под микроскопом. — А-а-а... наверное, произошло недоразумение. Одну минуту, я сейчас проверю.
Куксится, прежде чем свалить.
— Вы близки были, да? И с одной, и с другой? — спрашивает Виола.
Она уже всё просекла. Умная.
Поднимаю на неё взгляд с прищуром. Ещё одна решила меня достать?
— «Близки» ― слишком громко сказано. Я один раз приехал родинку проверить в этот центр, думал увеличилась. С тех пор обращаюсь, при необходимости. Тут много услуг и для мужчин тоже. Стрижка, массаж.
— Да? А мне показалось, они тебя приревновали.
— Значит, обе дуры.
— Может, они на тебя глаз положили?
— Без разницы, — сухо отвечаю я, осознавая, что, если она продолжит давить на меня из женской солидарности и клеймить позором, точно отправлю её восвояси.
— В любом случае их поведение никуда не годится, — неожиданно заявляет она. — Они на работе находятся, а ты клиент.
Я сразу успокаиваюсь. Ожидал, что она начнёт выспрашивать, было у вас что-то или нет, а если было, то как. Но не стала. Говорю же, умница.
— Сервис хромает на обе ноги, это да, но мастера здесь отличные, ― немного расслабляюсь.
Появляется Сабина.
— Прошу прощения, Миранчик. Всё прояснилось. Для тебя всё что угодно. — она снова стреляет глазами в Виолу. — Работы не початый край. Пройдёмте, дорогая. Я вас провожу...
— Я пока отъеду по делам. Часа через два-три вернусь.
— Так быстро? — Сабина расстроенно хлопает накладными ресницами.
— Вам хватит.
И ухожу, оставляя их вдвоём. На выходе оборачиваюсь. Виола стоит растерянная, Сабина уже тащит её вглубь салона, что-то щебечет про уходовые процедуры.
По возвращении иду по коридору и слышу голоса. Сабина говорит громко, раздражённо.
— ...Вы вообще понимаете, от чего отказываетесь? Вы посмотрите на себя! Волосы секутся, кожа тусклая, брови как у домовёнка! А я вам предлагаю преображение! Наращивание — это сейчас база, без неё вообще никуда! Губы надо чуть-чуть… самую малость… чтобы соблазнительно! А вы упираетесь!
— Я не хочу, — слышу спокойный голос Виолы. — Мне не нужны ваши ресницы. И губы меня устраивают.
Я толкаю дверь.
Все в помещении застывают, включая парикмахера и визажиста. Виола сидит в кресле, завёрнутая в халат. Рядом на столике горы баночек, кисточек, каких-то средств. Сабина стоит над ней, с победным видом.
— Миранчик! — подбегает ко мне Сабина и льнёт к моей груди. — Слава богу, ты приехал! Ты не представляешь, что тут творится! Я предлагаю ей услуги, лучшие, самые топовые, а она отказывается! Говорит, не хочет губы корректировать, от бровей отказалась, от уколов отказалась... Я не знаю, как с ней работать!
Я смотрю на Виолу. Она сжимает подлокотники кресла, готовая вскочить. Но взгляд держит. Гордая.
И вдруг мне становится смешно. Я реально ржу, в голос, как ненормальный.
— Ты чего? — Сабина смотрит на меня как на сумасшедшего. — Миранчик?
— Да нет, всё пучком, — отсмеявшись, я вытираю глаза. — Сабина, ты мне скажи: я тебя о чём просил?
— Ну... — она мнётся. — Сделать из неё конфетку.
— И что ты предлагаешь? Наклеить на неё патлы, губы надуть как у рыбы-клоуна?
Сабина хватает ртом воздух.
— Но тренды... Сейчас все делают...
— Мне плевать на тренды, — обрываю я. — Я просил сделать жену красивой, а не перекраивать её под шаблон.
Виола поднимает на меня глаза.
— Жену??? Но... — Сабина краснеет пятнами. — Если бы я знала, что это твоя жена, я бы по-другому...
— Уже не важно. — достаю бумажник, кидаю на столик пачку купюр. — Это за маникюр, педикюр и всё, что ты успела. Дальше я сам.
— Миран, пожалуйста! — Сабина хватает меня за рукав. — Не уходи! Я всё исправлю! Мы сделаем всё, как ты скажешь!
Я стряхиваю её руку.
— Поздно. Виола, вставай. Идём.
Виола поднимается, запахивая халат. Выходит из кабинета, я за ней. В коридоре она вдруг останавливается и смотрит на себя в зеркало.
— Миран... Я в халате. Мне не в чем идти.
— А, — я оглядываю её. — Ну да. Не парься, пошли. На этом же этаже приоденем тебя.
— В халате?
— Тут недалеко. — усмехаюсь я.
Другая вывеска, пальмы в кадках, и девушки-консультанты такие, что глаз отдыхает. Длинные ноги, короткие платья, грудь как на подбор, тройка и четвёрка, не меньше. При виде меня они вспархивают, как стайка райских птиц.
— Миран! — самая смелая, блондинка подлетает первой. — Какая встреча! Вы к нам? Что-то конкретное ищите?
— Ищу одежду для жены, — киваю на Виолу. — На все случаи жизни. Домашнее, выходное, для мероприятий.
Девушки переглядываются. Блондинка, кажется, Ася, окидывает Виолу быстрым взглядом.
— Поняла. Пройдёмте, — она берёт Виолу под руку.
Её усаживают на белый кожаный диван. Приносят шампанское, но она мотает головой, просит воды. Я отхожу к окну, делаю вид, что смотрю в телефон, но краем глаза наблюдаю.
Через десять минут выкатывают длинные вешалки. На них платья, костюмы, блузки. Столько, что за сутки не перемерить. Девушки начинают суетиться вокруг Виолы, прикладывать ткани к лицу, к волосам.
— Это очень идёт к вашим глазам!
— А это подчеркнёт талию!
— Примерьте обязательно!
Виола сидит как каменная. Я вижу, что ей неуютно, что она устала и хочет домой. Но терпит. Молодец.
— Так, — Ася хлопает в ладоши. — Давайте определимся с образами. Для начала база. Снимите, пожалуйста, халат, мы примерим платье.
Виола вцепляется в воротник.
— Снять прямо здесь?
— Ну как же, — Ася улыбается профессионально. — Чтобы примерить, надо раздеться.
— Я не буду раздеваться, — отрезает Виола.
Девушки переглядываются. Ася смотрит на меня, в поисках поддержки.
Я подхожу ближе.
— В чём проблема?
— Я не буду раздеваться при всех, — Виола скромно опускает глаза. — Я пойду в примерочную. Одна.
— Виола, — я наклоняюсь к ней. — Это просто одежда. Тебе помогут, подберут, подскажут. Расслабься.
— Я расслаблена, — тихо бормочет, сжимая халат. — Но раздеваться не буду.
Ася снова смотрит на меня, потом на Виолу.
— Дорогая, вы же при муже, что стесняться? Он же ваш муж, он всё видел.
Виола краснеет до корней волос.
Я с лёгкой улыбкой невольно зацепляюсь вниманием за её грудь, поднимающуюся на вдохе.
― Нет.
Хотя внешне как ангел, но характер у Виолы зубастый.
— Все вон, — требую я.
Девушки замирают.
— Что, простите?
— Оставьте нас.
Они вылетают пулей, и через минуту панорамная дверь закрывается, шторы с тихим шорохом опускаются, отрезая нас от всего мира.
Мы остаёмся вдвоём.
Глава 7 «Смотрины».
Миран Сомов
— Нравится что-нибудь? — киваю на вешалки с одеждой. — Походи, посмотри. Тут этого добра на три жизни хватит. Пока не выберешь всё, что нужно, мы отсюда не уйдём.
Виола оглядывает ряды платьев, костюмов, блузок. В глазах растерянность.
— Я даже не знаю, с чего начать...
— Тогда я за тебя решу.
— Спасибо, но нет, ― отказывается с вежливостью. — Я сама.
— Я сама. ― важно повторяю её интонации. ― Самостоятельная, значит? Как только кто-то погладит против шерсти, ты сразу в атаку?
— А кому понравится, когда за него всё решают? Мне это не нравится.
— Ситуации разные бывают. Какой смысл вывозить всё самой? Например, проблемы?
— Ну… возможно… примера другого перед глазами не было. Мама практически одна меня растила.
— Батя-то где? Ушёл за хлебом и не вернулся?
— Его давно нет. Умер, когда я в шестом классе училась, — глубоко вздыхает. — Лучше него никого нет. Мама больше замуж не вышла. Любит папу до сих пор. Мы часто о нём вспоминаем.
— Понял.
Точно! Читал же в личном деле, что-то там про несчастный случай. Нафиг спросил? Мы не на интервью, чтобы делиться жалостливыми историями.
— Что выбрала? ― подгоняю сухо.
— Э-м-м… — подходит к вешалке, проводит пальцами по ткани. — А что это за материал? — спрашивает, оборачиваясь. — Шёлк?
— Шёлк, шёлк, — подтверждаю я, теряя терпение. — Настоящий, не синтетика.
— Красивый... — она разглядывает платье, потом смотрит на ценник и округляет глаза. — О господи...
— Чего?
— Миран, это стоит как моя зарплата за три месяца.
— И? — давлю взглядом. — Ты теперь моя жена. Привыкай.
— Но это же безумие... — она мотает головой. — Я не могу такое носить. Я испачкаю, порву...
— Значит, купим другое. И всё.
Она смотрит на меня, будто я инопланетянин, говорящий на непонятном языке.
— Ты серьёзно?
— Виола, — я подхожу ближе. — Ты сейчас будешь спорить или всё-таки выберешь что-то, чтобы мы могли уже поехать домой?
Она вздыхает, возвращается к вешалкам.
— А вот это? — показывает на тёмно-синее платье, простое, без изысков.
— Скучное, — комментирую я.
— А это?
— Слишком короткое. Не обязательно светить своими красивыми ногами перед каждым встречным.
Она краснеет, прячет улыбку.
— Ты всегда такой... прямой?
— А смысл темнить? Я сразу всё говорю, как есть.
— Заметно, — усмехается она.
Подходит к другой вешалке, достаёт красное платье. Простое, шёлковое, с открытыми плечами.
— А это?
Я смотрю. На ней это будет смотреться «ого-го».
— Нормально, — киваю. — Бери.
— Нормально? — вздыхает с обидой. — Всего лишь?
— Идёт тебе, — поправляюсь я.
— Я ещё даже не примерила, — смеётся она.
— И не надо. Я и так вижу.
Она смущённо отводит глаза, вешает платье обратно.
— А ты сам себе выбираешь одежду? — вдруг спрашивает. — Или тебе другие подбирают?
— У меня есть человек, — пожимаю плечами. — Я в это не вникаю. Сказал привезите, мне привозят.
— Не любишь искать что-то новое? Я не про одежду. А в целом… Например, раз в неделю я обязательно хожу куда-нибудь, где ни разу не была. И это не зависит от денег.
― И куда же ты ходила на этой неделе?
― В пекарню у цирка.
— Сравнила булки с одеждой, — бурчу я.
— Суть та же, — парирует она. — Можно найти красивое и не за три зарплаты. Просто надо искать.
— Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне искать тебе одежду по дешёвке? — я чувствую, как начинает закипать кровь. — Я тебя как жену должен выводить в люди, а ты в обносках?
— Я не говорю про обноски, — спокойно отвечает она. — Я говорю про то, что цена не главное. Главное, чтобы вещь подходила человеку. А человеку, между прочим, должно быть в ней комфортно.
Нет, в чём-то она права. Но бесит.
В мыслях смеюсь. Носит шмотки из секонда, а понтов на миллион!
― А ты глядишь на меня и прикидываешь, как направить мою заблудшую душу на путь истинный, так? У баб это прям бзик какой-то.
— Нет. В тебе и так много хорошего. — внезапно добавляет и слегка отводит взгляд. Будто это просто случайное замечание.
Я смеюсь, глядя на её выкрутасы вокруг вешалки.
— Эм-м-м... Можно и мне у тебя кое-что спросить? Ввиду нашего положения, я считаю, мы должны… друг о друге знать… необходимое.
С трудом подбирает слова и густо краснеет.
— Спрашивай, не стесняйся.
— Откуда у тебя шрам над бровью?
— Этот? — по памяти дотрагиваюсь до тонкой полоски. — Когда мелкий был, с велосипеда упал. Обычное дело.
— У тебя есть татуировки?
Не такие вопросы я ожидал. Аж поперхнулся, уставившись на неё. Она что, со мной заигрывает?
Вряд ли. Глаза наивные, как у ребёнка. Похоже, она и правда не догоняет, в какую степь такую линию разговора можно развить.
― Кхм-кхм, ― прочищаю горло. ― Нет. Я не сторонник разукрашивать тело. Без того красивый.
― Не сомневаюсь… Ой! ― вспыхивает и таращит глаза, как застуканный зверёк с украденным печеньем в зубах. ― То есть… ты хорошо выглядишь.
Я рефлекторно затормаживаю на ней взгляд. Потекла, что ли? Уже не против чего-то большего? Я-то только «за»! Её грудь будет классно смотреться сверху, да и попец тоже, если её наклонить.
От таких мыслей у меня встаёт, однако инстинкты вопят, что не даст. Сигналы она подаёт двусмысленные, но невербальные маркеры её поведения не врут. Обычно чуйка меня не подводит, когда вот-вот запахнет сексом. А тут не пахнет.
Зачем тогда она меня дразнит? Неосознанно? Глупая совсем?
Что ж…
Будем лечить глупость.
Я беру с вешалки платье. Чёрное, простое до безобразия. Протягиваю ей.
— Надень это.
Она смотрит на платье, потом на меня. Берёт в руки, переступает с ноги на ногу. Мнётся секунду.
А потом дёргается в сторону, но я преграждаю путь.
— Куда?
— В примерочную. ― озирается по сторонам.
— Переодевайся тут.
— Как это тут? ― в недоумении растерянно моргает.
— Я хочу посмотреть, — уточняю для глупышки.
Потому так настойчиво её донимаю, что мне дико нравится её смущать. Обычно бабы сами вешаются и запрыгивают в койку, а тут такая скромница на контрасте.
― Зачем?
— Ну как зачем? Приедем завтра на ужин, а мне скажут: «Друган, а у жены твоей классная родинка на левой лодыжке.» А я и не в курсе. Неловко получится.
— Ты… ты издеваешься? ― глядит с укором. ― Какая родинка? Никто не будет о таком говорить!
— Может, я для тебя Америку открою, Виола, но мужчины о женщинах многое говорят. И не только о родинках, а похлеще. Что там в тренде сейчас? Заросли? Стразы в неожиданных местах?
— Фу! Миран! — она уже не знает, смеяться или злиться. — Прекрати нести чушь!
Я любуюсь ею. Серьёзно, любуюсь. Как она краснеет, как пытается сохранить достоинство, кутаясь в халат, под которым почти голая. Как смотрит с упрёком, но в глазах искры.
— Ладно, — хмыкаю я примирительно и медленно надвигаюсь на неё, а она пятиться. — Давай серьёзно. Ты теперь моя жена. По документам. Мы живём в одном доме. Мне надо знать, что там у тебя. Вдруг ты там вся в татуировках, а я не в курсе?
— Нет у меня татуировок, — буркает она.
— А шрамы?
— Тоже нет.
— А родинки?
— Есть немного, — выдыхает она, понимая, что я не отстану. — На спине. Под правой лопаткой… небольшая...
— Покажи.
— Миран!
— Что «Миран»? — я притворно возмущаюсь, продолжая наступать. — Я должен знать. Вдруг она в форме бублика или кометы?
— Какие бублики, какие кометы? — она закатывает глаза. — Ты невозможен.
Я загнал её в угол. Она скрещивает руки на груди, и в этом жесте столько женского благородства, что мне становится почти стыдно.
Почти.
— Я не буду с тобой спать, — чеканит, тщательно подбирая слова. — Я понимаю… что ты сейчас проверял, насколько далеко я позволю тебе зайти. Не думай, что тебе всё можно. Это не так.
― Не помню, чтобы я приглашал в свою спальню.
Она зависает.
У меня внутри что-то переворачивается.
Знакомая картина. Бывшая когда-то тоже пыталась ставить границы. А я их сдвигал. Пока не сдвинул совсем, и тогда ей стало со мной тошно.
Да. Я способен перегнуть палку. Знал за собой всегда. Но с Виолой почему-то не хочется. Вернее, хочется, но не так. Не сломать, а, чтобы сама…
Бред. Блин, что за сопли?
Дразнишь половозрелого мужика, будь готова к ответке!
С такой, как Виола, бесполезно телиться — она до последнего будет обдумывать, «надо, не надо», «прилично, не прилично». Лучше сразу действовать в лоб.
И с примеркой шмотья сразу разберёмся быстрее, если, конечно… она не изъявит желание перепихнуться. А вот это, безусловно, будет неожиданностью.
― Послушай, на приёме у хирурга или гинеколога ты ведь раздеваешься. Или также ломаешься? — раздраженно вопрошаю.
— Да не ломаюсь я. ― моська горит, и Виола прикладывает ладони к щекам. ― Причём тут хирург? И гинеколог?
― Ну, если тебе будет так проще, представь, что я врач. И ты пришла на осмотр. Я предлагаю гарантированный способ, решить проблему, когда моя жена краснеет, как помидор, на обычный вопрос: «Дорогая, вы же при муже, что стесняться? Он же ваш муж, он всё видел». Вот, чтобы такого больше не было, я должен увидеть. А ты должна знать, что я увидел. Всё просто.
Она хмурится, топчется на месте. Задумалась, что доля истины в моих словах есть, но явно ей жутко хочется меня приструнить.
Женская привычка, не имеющая смысла. Если бы не допускала мысли, что придётся раздеться передо мной, сразу бы отшила. А если допускала — к чему лишние сомнения?
— Не тяни время, Виола. Нас ждут, — подгоняю её, понимая, что некоторым девушкам нужно, чтобы их убедили. — Не съем я тебя.
Фыркает в запале и разворачивается ко мне спиной. Развязывает пояс халата и позволяет ему съехать по плечам.
Шорох ткани, её сбившееся дыхание.
Забираю из её рук халат и откидываю на диван.
— И это тебе тоже больше не понадобится, — шепчу сзади в её волосы и расстёгиваю лифчик, сразу спуская лямки вниз по рукам...
Клянусь, ничего подобного и в планах не было!
Буквально импровизирую на ходу.
Вот это накал, азарт, интрига. Впервые за много лет мне не всё равно, что будет дальше.
Мои пальцы невесомо касаются её ключиц, скидывая лифчик на пол.
Она вся покрывается мурашками.
— Ни одна женщина под такое платье лифчик не наденет. Если, конечно, у неё башка варит. Некрасиво, когда видно лямки, а твои трусы... — дёргаю резинку. — Выглядят, как памперс. Тоже не годятся.
— Трусы не сниму!
— Приехали! Я и это должен объяснять? Бельё должно быть незаметно под одеждой, а не выпирать швами наружу, сообщая всем окружающим, что на тебе памперс старой бабки. Давай снимай шустрее... не могу на этот антисекс смотреть. Слышала, что француженки могут носить старые джинсы с майкой-алкоголичкой и плечистый пиджак? Но под всем этим барахлом обязательно будет крышесносное нижнее бельё! Судя по твоей одежде из секонда, я как-то рассчитывал на лёгкий «шик», а тут пшик…
Одним рывком спускаю трусы вниз.
― Ты! ― взвизгнув, поворачивается ко мне передом, видимо, забывшись. ― Ой! — пытается прикрыться руками, но я перехватываю её запястья. — Отвернись.
— Не отвернусь.
— Миран…
— Постой спокойно, — как одурелый, пялюсь на неё. — Я не прикасаюсь. Пойми, рано или поздно тебе придётся перестать дёргаться при виде меня.
Охх-мм-м!
Кожа гладкая, без загара и татуировок. Грудь настоящая, круглая. Талия… бёдра… стройные ноги ― всё идеальное.
У меня сердце забарахлило. Не хочет работать, что-то там щёлкает. Тяга вроде есть, но когда сердце всё же включается, то заводится с такой силой, что аж страшно.
Она стоит передо мной полностью обнажённая...
Глава 8 «Я фиктивная жена врага».
Виола
Я стою перед ним голая.
Воздух холодный. Кондиционер гудит где-то над головой, и каждую клетку моей кожи обжигает, как жидким азотом.
Мурашки бегут по плечам, по спине, по животу. Я не знаю, от холода или от того, что он смотрит.
Не отрываясь. Медленно ведёт глазами сверху-вниз. От шеи к груди, от груди к животу, ниже.
Статическое напряжение словно накапливается в каждом волоске на моём теле, готовое выбить искру при малейшем касании.
Визуальный контакт до озноба. Кажется, что его взгляд не просто тактильно скользит по мне, но и буквально проходит сквозь эпидермис, сквозь мышцы, сканируя мои внутренние органы. Как на УЗИ.
Боже...
Зачем я это делаю? Зачем позволила?
Ой ладно, жалко мне, что ли. Пусть посмотрит. Надо ублажать монстра. Знаю, что я ещё кучу раз накосячу. А так... авансом смогу хоть немного ему угодить.
В сознании гудит тревожная сирена. Система оповещает о критической уязвимости.
План.
У меня был план. Два года подготовки, тонны информации, километры просчитанных шагов. Я знала, что придётся играть. Знала, что придётся терпеть. Знала, что враг будет близко.
