Виктория Миллер Сотворённые

11 Глава

Вечерний стадион тонул в синих сумерках. Огромное пространство почти опустело, лишь на дальних дорожках изредка мелькали тени бегунов. Мы вышли на теннисный корт и решили с Веней сыграть партию. Меня захлестнул азарт. Я носилась по площадке, отбивая его подачи, и чувствовала, как по телу разливается приятный жар. Дыхание сбивалось, но я лишь смеялась и подначивала его, совершенно забыв о своей привычной скромности. В какой-то момент мы остановились у сетки, чтобы перевести дух. Веня, вытирая лицо краем кофты, посмотрел на меня со странной, хитрой улыбкой. И вдруг всё изменилось. Воздух, только что пахший талым снегом и погоревшим сеном, внезапно стал другим. До меня донёсся резкий запах миндаля. Сердце, только что бешено стучавшее от бега, заныло от внезапного страха. Навалилось жуткое чувство обречённости, будто я оказалась в западне, из которой нет выхода. Я не видела очертаний тела или лица, но ощущала пристальный, немигающий взгляд. Кто-то сидел на дальних трибунах, в кромешной темноте, и смотрел на меня в упор, не шевелясь.

— Боже мой, ты чего?! — долетел до меня приглушённый голос Вени. Он сразу перестал улыбаться и сделал быстрый шаг ко мне. — На тебе же лица нет. Что стряслось? Что ты там такое умудрилась увидеть?

Я не могла ответить. Страх впервые с детства стал таким первобытным, горьким и пронизывающим всё тело, будто мою душу хотят вырвать такими сильными лапами, что никакое сопротивление не сможет меня спасти. В такие моменты всё остальное кажется безобидным и безопасным, закрывается пеленой, лишь бы не погибнуть, лишь бы рядом были люди. Веня, заметив мой дикий молчаливый ужас, резко откинул мешавшую сетку и подошёл близко.

— Что ты там увидела?

Я не выдержала. Весь тот ужас вырвался наружу неконтролируемой дрожью. Я сделала шаг навстречу и буквально врезалась в него, впервые в жизни так отчаянно ища защиты. Я прижалась к нему, вцепившись пальцами в его кофту.

— Вень, Мне так страшно...

Он тут же прижал меня к себе, стараясь успокоить. Но ужас был сильнее: я чувствовала, что даже его объятия не спрячут меня от того, что должно случиться. Веня почувствовал это и сжал руки ещё крепче.

— Тише, моя хорошая, всё в порядке... Я здесь, рядом. Ну ты чего, успокаивайся… — прошептал он, утешая меня. — Что вообще случилось? Кто сумел тебя так сильно напугать? Ну же, не молчи, поделись со мной.

Он отстранился почти на сантиметр, наклонился и заглянул мне прямо в лицо. В моих глазах он не нашёл ничего, кроме бездонного, первобытного ужаса. Я не могла найти слов — язык онемел. Но я молча подняла дрожащую руку и указала пальцем туда, в сторону бетонной колонны, откуда из непроглядной темноты на меня продолжал давить тот тяжёлый, невидимый взгляд. Веня проследил за моим жестом, всматриваясь в темноту. Он медленно поднял голову и козырёк его кепки больше не скрывал лица.

— Я, походу, знаю его, — тихо произнёс Веня. — Этот запах...

Его признание ударило сильнее любого крика. Вениамин продолжал крепко сжимать объятья, согревая своими ладонями. Его голос звучал спокойно, но я чувствовала, как сильно колотится его сердце.

— Всё нормально, слышишь? Нет там никого, — тихо говорил он, заглядывая мне в глаза. — Давай я сейчас быстренько проверю, и ты сама увидишь.

Он плавно отстранился, достал из кармана телефон и включил фонарик. Тонкий, холодный луч блеснул в синеве стадиона. Веня развернулся и пошёл через всё поле — прямо к той самой трибуне, к массивной бетонной колонне, за которой затаилась тьма. Я стояла, вцепившись пальцами в край сетки. Я видела, как его фигура становится всё меньше, а свет фонарика падает на пустые сиденья и серый бетон. Чем ближе он подходил к тому месту, откуда я чувствовала этот неотступный, зверский взгляд, тем сильнее мне хотелось закричать, чтобы он вернулся. Когда до колонны оставалось всего несколько шагов, яркий луч света внезапно погас. Веня остановился. В темноте я увидела, как он обернулся в мою сторону и развёл руками, показывая на тёмный экран разрядившегося телефона. Но он не повернул назад. Он сделал последние шаги и вошёл в самую гущу мрака под колонной. Я видела лишь его смутный силуэт. Веня вытянул руку и медленно, вслепую, провёл ею по пустоте, прощупывая пространство, где, как мне казалось, кто-то сидел и смотрел на нас в упор. Там никого не было. Совершенно никого. Веня спокойным, размеренным шагом пошёл обратно ко мне. Когда он был уже рядом, на его лице сияла загадочная улыбка.

— Вот видишь? Никого, — сказал он, снова обнимая меня за плечи. — Обыкновенные старые трибуны. Ну всё-всё, тише... Слышишь меня? Сделай глубокий вдох... Вот умница.

— Там... там точно никого нет? — шёпотом прохрипела я, всё ещё не отводя взгляда от той тёмной колонны.

— Там пусто, уверяю тебя… Вообще никого. Только пыльный бетон и ветер в пролётах. Наверное, просто какая-то тень неудачно упала, вот ты и испугалась… Родная, ну тише, всё хорошо.

— Но твой телефон... он погас именно там, Веня. Погас прямо в той темноте!

— Забыл зарядить, — он нехотя усмехнулся, мельком взглянув на телефон в своей руке. — Мобильник сел в самый драматичный момент. Досадное совпадение. Ты только не волнуйся, ладно?

Он притянул меня к себе, обнимая так крепко, что я слышала, как бешено колотится его сердце. Оно стучало совсем не в такт его спокойному голосу:

— Чудо ты моё... — Он уткнулся подбородком мне в макушку. — Мы сейчас пойдём к ребятам, нас ждут. Хочешь, по дороге возьмём чашку твоего обожаемого облепихового чая? Тебе согреться надо обязательно. Я здесь, и вообще никому тебя обидеть не дам. Мы же друзья!

Он поднял руку, и мы молча синхронно дали друг другу пять. Веня говорил ласково, но я видела, как он то и дело бросает короткие, полные боли взгляды за мою спину, в ту самую темноту, которую он только что назвал «пустой». Он лгал мне, потому что боялся не меньше моего. Это было не предчувствие опасности, а ощущение захлопнувшейся западни.

* * *

К концу апреля зима почти уступила место весеннему настроению, когда все мысли только о предстоящих праздниках и планах на лето. За это время мало что изменилось. Антонина Вайнрих всё ещё числилась в розыске, а загадка того странного существа в коридоре старого дома во время игры так и осталась неразгаданной. Мы лишь успокаивали себя тем, что это был чей-то удачный розыгрыш. Лишь изредка я и Саша вспоминали таинственного незнакомца по имени Людовик и его странное предупреждение насчёт книги. Фотография, которую прислала Крис, была слишком размытой и нечёткой — по ней невозможно понять, есть ли реальное сходство между этим человеком в ковбойской шляпе и тем самым героем жуткой норвежской истории. Совпадение имён всё равно не давало нам покоя: слишком уж странно, что и наш случайный незнакомец в тёмных очках, и тот учитель-безумец из прошлого звались одинаково — Людовик Мортен.

Вениамин стал для меня по-настоящему близким человеком. Мы могли часами говорить по душам, ничего не скрывая и не пытаясь казаться лучше, чем есть на самом деле. Но глубоко внутри меня не отпускало странное сомнение: а что, если он и есть тот самый воображаемый друг, внезапно ставший реальным? Эта мысль вызывала целую бурю противоречий. С одной стороны — трепетное, родное тепло, знакомые до боли жесты и даже фразы, которые я будто уже слышала раньше. С другой — ледяной страх перед чем-то необъяснимым. Если бы не тот обряд в октябре, я бы, наверное, просто списала всё на совпадения, но теперь подозрения терзали меня с каждым днём всё сильнее. Мне безумно хотелось открыться Кристине, но я понимала: никто не поверит. Так я и оставалась один на один со своими догадками, не зная, радоваться мне этому чуду или бежать от него.

Вениамин и Павел пригласили нас на Байкал в эти выходные — наши общие знакомые давно обещали показать петербуржцу легендарное озеро. Я и сама была там всего пару раз: один — ещё со школой, а второй — при каких-то смутных обстоятельствах, которые теперь и не вспомнить. Кристина поначалу сомневалась, всё ещё переживая из-за кражи, но в итоге согласилась поехать. Местом сбора выбрали квартиру Вениамина — от него было удобнее всего выезжать из города. Его дом, современный жилой комплекс, правда с не очень уютным двором и кучей магазинов, находился почти в самом центре, рядом со старым действующим кинотеатром.

Эта поездка, организованная ребятами, была для нас с Крис отличным шансом отдохнуть. Утром Веня заехал за мной, и я так торопилась, что заставила его довольно долго ждать. В пути мы увлечённо мечтали: как здорово было бы отправиться в поход на великах или сидеть летом после дождя на веранде деревянного дома с видом на густой еловый лес. А ещё — натянуть на стену белую простыню вместо экрана, чтобы до утра смотреть атмосферные американские ужастики из девяностых, или под рассвет забраться на крышу дома, и, свесив ноги, молча смотреть, как просыпается город. Мы почти приехали, это был жилой комплекс песочного цвета с необычной архитектурой и множеством остекленных лоджий. Сегодня солнечно, на небе застыли пушистые белые облака, а на газонах только-только начинала пробиваться первая зелень. Мы проехали мимо магазинов и кафе, расположенных на первом этаже комплекса, и свернули вглубь двора. Веня уверенно вёл машину, лавируя между припаркованными авто, пока мы не остановились прямо у его подъезда, двери которого скрывались в тени глубокого, немного мрачного крыльца. В подъезде шёл, видимо, ремонт, яблочно-зелёные стены пахнут краской, лёгкий сквозняк витает между балкончиками, а мы поехали на лифте, где строители перевозили кули с цементом. Двери на этаже были тоже у всех одинаковые, тёмно-коричневые из грубого шершавого металла. В руках Вениамина зазвенели ключи, и со звуком открывающегося дверного замка вперемешку с подъездным эхо, словно тёплый дымок, опять окутал меня сладкий хлебный тонкий аромат, и как только дверь открылась, а взгляд упал на тёмный ламинат, запах стал сильнее. Сердце замирало каждый раз в такие моменты, мы заходим в прихожую, в тёмный большой коридор, Вениамин включает свет. Я стала незаметно рассматривать обстановку. Вдоль синей стены коридора, слева, расположен стеллаж из чёрного металла с массивными полками из дерева, на полках много книжек и пластинки. Коридор широкий с выступом справа, за которым расположена гостиная. Стены в гостиной из натурального кирпича тёплого цвета, а в центре комнаты обеденный стол с четырьмя высокими стульями, за ним зелёный диван, разграничивающий зону отдыха, оттуда выглядывали кисточки узорчатого ковра, угол длинной дубовой тумбы под ретро и телевизор. На полу в комнатах блестит паркет, а с потолка кое-где свисают светильники. Напротив обеденного стола, с другой стороны гостиной расположен чёрный кухонный гарнитур на фоне синей стены. В другой комнате спальня с таким же синим цветом стен, алым узорчатым гобеленом и чёрными комодиками, там же у стены массивный деревянный письменный стол, словно антикварный, на котором стоит моноблок, а в углу стеллаж с комнатными растениями. С детства люблю рассматривать интерьеры, а здесь видна идея.

Мне безумно нравилось это наше новое состояние — такая естественная, тёплая дружба без лишнего притворства. Веня излучал лёгкость, которая передавалась и мне. Мы иногда подкалывали друг друга, перебрасываясь короткими фразами, и это было совсем не обидно, а наоборот — ужасно уютно. Я ничего не знала о том, в какой семье жил Веня, как прошло его детство, и почему он не рассказывает о своих близких. Было любопытно, какая обстановка его окружает. Даже запах его квартиры был мне знаком.

— Ну, добро пожаловать в мои скромные петербургские хоромы на сибирской земле, — негромко сказал он.

Веня подошёл ближе и добавил:

— Да не бойся ты, призраков тут точно нет.

Едва я переступила порог, ко мне сразу же подкатился ластиться огромный, толстый полосатый котяра — я была в полном восторге, этого важного парня зовут Тимофей.

— Ого! А это что за кабачок? — Я осторожно погладила кота. — Какой классный. Твой?

— Это Тимоха, — улыбнулся Веня, разуваясь. — Взял его на передержку до июля. Мужик с характером.

— Какое чудо! — я восхитилась, напрочь забыв обо всем на свете. — Тимоха, ты просто невероятный.

— Сам удивлён, что он к тебе так ломанулся, — хмыкнул Веня, проходя в комнату.

— Тим, ты покорил моё сердце! — призналась я.

Настоящий сибирский богатырь: его плотная шерсть лоснилась идеальными табачно-серыми полосками, а пухлые щёки и широкая морда придавали ему суровый, недовольный вид. Он вальяжно переваливался на бок, растопыривал подушечки лап, намекая, что его нужно чесать. Это был добрый избалованный кот.

— Ну всё, ты попала, — донёсся из кухни голос Вени вместе с шумом закипающего чайника. — Теперь он от тебя не отвяжется.

— Для такого мужчины ничего не жалко, — ответила я, проводя рукой по полосатому меху. — Веня, серьёзно, как ты умудрился его заполучить? Его хозяева вообще в своём уме — оставить такую роскошь?

— Хозяева в отпуск улетели. А Тимка у них парень непростой. Питание там всякое, витамины… Короче, заморочек выше крыши.

Мы перешли за стол, но самое забавное было в том, что Тимофей не остался в гостиной. Он вальяжно прошествовал за нами, прыгнул на свободный стул и устроился там, выпрямив спину, словно настоящий джентльмен. Кот чинно сложил лапки перед собой и внимательно перевёл взгляд с меня на Веню, как будто полностью участвовал в нашей беседе.

— Боже, Веня, посмотри на него! — я не могла сдержать улыбку. — Ему не хватает галстука-бабочки. Или хотя бы личного набора столовых приборов.

Веня негромко рассмеялся. Рядом с ним всегда было так легко. В его лёгкости было столько спасительного юмора и дурашливости, он умел парадировать людей, петь, перевести серьёзность в шутку, даже когда этого не хочешь. Мне безумно хотелось узнать о нём как можно больше, особенно о его семье и жизни. Веня охотно делился историями. Он рассказывал, как ввязался в эту безумную поездку из северной столицы в Сибирь и как до этого обживался в глухой глубинке под Питером, где вечно что-то происходило. Мой друг с азартом коллекционировал миниатюрные модели самолётов, и меня тронуло его признание завести домашнего соболя или какое-нибудь другое необычное животное. Мы могли часами говорить на эту тему.

— Какая у тебя интересная квартира, Веня, — не удержалась я от комплимента. — Ты её уже с такой обстановкой снял?

— Да нет, это мои личные квадратные метры, — загадочно улыбнулся он. — Продал недвижимость в Петербурге и обосновался здесь. Всё, что ты видишь кругом, — плод моей безудержной фантазии.

— Значит, в Питере ты тоже жил один? — спросила я, оглядывая студию. — Как ты вообще в нашей глубинке оказался? У тебя здесь родственники?

В этот момент Веня внезапно изменился в лице. Он вытянул руки перед собой, плотно сомкнув ладони, и заговорил тихим, серьёзным голосом:

— Вик, я никому ещё этого не говорил... Но тебе скажу. Родителей у меня нет. И родственников нет.

Внутри всё замерло от этого признания. Заметив мой неподдельный испуг, Веня тут же попытался перевести всё в шутку. Он слегка подмигнул, рассмеялся и накрыл мою ладонь своей:

— Эй, ну ты чего? Всё нормально, слышишь? Извини ради бога, не думал, что это так мрачно прозвучит. Там долгая история, давай не будем портить великолепное утро.

— Веня, ну так же просто не бывает, — тихо произнесла я, чувствуя, как сжимается сердце. — У каждого человека есть какая-то родня. Ты в интернате рос?

— Я сирота, Вик, — уклончиво ответил он, окончательно закрывая тему.

Было очевидно, что он всеми силами пытается съехать с темы, но моё любопытство уже было не остановить. Разгадка его прошлого ускользала, а логика никак не сходилась. Я знала, что Веня старше меня на два года, но понятия не имела, чем он занимался до открытия магазина.

— Погоди, а где же ты учился? — спросила я. — Ну, до этого.

Веня вздохнул:

— Да нигде, по сути, не учился. Только в этом году поступил. Раньше всё как-то не до лекций было, жизнь постоянно вносила свои хаотичные коррективы. Но ты чего притихла-то? — он осторожно сжал мою руку. — Не хочу, чтобы ты думала, будто я какой-то проблемный тип с кучей тайн. Всё нормально, честно.

— Да нет, я не испугалась, — покачала я головой, чувствуя, как от его тепла проходит оцепенение. — Скорее просто удивилась. Жаль, что мы не поговорили обо всём этом раньше.

— Мир вообще штука сложная, — тихо произнёс Веня, облокотившись на стол и подперев подбородок скрещенными пальцами.

— Знаешь… — Я внимательно всматривалась в его черты. — Ты мне очень напоминаешь моего старого друга. Он тоже был сиротой.

Я поймала себя на мысли о своём воображаемом друге детства, но развивать эту абсурдную тему не хотелось. Веня негромко ответил и странно улыбнулся, будто его самого обожгло мимолётной догадкой. Но он тут же моргнул и отрезал:

— Мир вообще тесен, похожих людей полно.

В этот момент раздался звонок домофона — приехали Кристина с Павлом. Мы засуетились, начали собираться, и напряжённая атмосфера моих личных переживаний осталась в стороне. Крис и Паша тоже впервые были в гостях у Вениамина, так что все с интересом осматривались.

— Кристина, слушай, — вдруг спросил Веня, пока мы возились в прихожей. — Вика мне уже несколько раз говорила, что я похож на её друга. Что это за таинственный персонаж?

Я испугалась. Я никогда раньше не рассказывала ему подробностей, всегда уходя от разговора, и этот вопрос застал меня врасплох. Я растерялась, а Кристина с явным недоумением посмотрела на меня — мол, «Ты чего, с ума сошла? Зачем ты это плетешь?»

— А-а-а, ну... это друг детства, — замямлила Крис, пытаясь спасти ситуацию.