Виктория Миллер Фантом

— Замолчи! Просто замолчи!

— Он узнал, что Анджали Вайш сожгла книгу, и понял — это конец, — тихо произнесла я.

Внутри всё скручивало от тупой, опоясывающей боли. Хотелось выть, вцепившись в сиденье, но я лишь сильнее сжала зубы, выдавив:

— Я ведь так долго его ждала...

Паша летел, игнорируя знаки и втискиваясь в узкие просветы между машинами. За окном догорал серый, тревожный закат — казалось, вместе с этим солнцем за горизонт уходит всё самое светлое, что у нас было.

— Я понятия не имела, как важны эти грёбаные условия! — всхлипнула Кристина, закрывая лицо руками. — В октябре я ничего не знала про этого Иргерна!

— Послушай, хватит нести бред! — не сдавался Паша, резко перестраиваясь в левый ряд. — Никакого Иргерна не существует, это просто сказки для впечатлительных!

— На дорогу смотри, Красильников! — закричала Крис, размазывая слёзы по щекам. — Я не знала, что обряд проводить нельзя! Таких историй тысячи, откуда мне было знать, что всё так обернётся?!

— Крис, солнце, успокойся, — Артём взял её за руку.

— Заткнись, Паша! Ты ни черта не смыслишь в этой книге! — выкрикнула Кристина.

— То есть, по-твоему, он назвал себя «воображаемым» просто по приколу? Чисто ради красного словца? — вмешался Артём.

В его голосе не было сарказма, он привык доверять фактам, какими бы безумными они ни казались.

— Может, он просто спятил? — огрызнулся Паша.

В ответ на очередной сигнал сзади он выдал тираду отборного мата и резко перестроился, едва не зацепив обочину.

— А что случилось тринадцать лет назад? — негромко задал вопрос Саша, который до этого сидел тише травы. — О чём он написал?

— Скорее всего, он жил в то время! — Кристина вцепилась в спинку переднего сиденья. — Но без книги мы ничего не поймём. Мы вообще теперь ничего не поймём!

— А ведь он сирота, если вы вдруг забыли, — бросил Артём, глядя в окно на проносящиеся мимо тени деревьев. — У парня вообще нет родни, никакого прошлого, которое мы могли бы проверить. Только это письмо.

— О-хре-неть! — выдохнул Паша. Это слово поставило жирную точку в их споре.

Дорога резко вильнула, и лес расступился. Прямо по курсу, над тёмными крышами посёлка, выросла башня линии электропередач. Рёв мотора теперь смешивался не только со всхлипами Кристины и моими рыданиями, но и с пронзительным воем сирен. Закат окончательно выцвел, оставив после себя тусклую полосу на горизонте. Паша резко ударил по тормозам — машину качнуло, гравий заскрипел под колёсами, и в наступившем внезапном смятении он отдал приказ:

— Всё. Приехали. Выходим!

Мы выскочили из машины и в сумерках бросились через зеленеющий пустырь к башне. На бегу наши пальто и куртки распахивались от встречного ветра, а я звала Вениамина во весь голос, надеясь, что он меня услышит. Чем ближе мы подбегали, тем яснее проступали фигуры: полицейские, врачи, какие-то люди из местных. А на земле, на песчаной насыпи, лежало тело, накрытое белой простынёй. Из-под края выбились каштановые локоны, перемешанные с песком. Горизонт поплыл, время замедлилось. Картинка перед глазами стала расслаиваться на тени и пятна. Я почти потеряла сознание, но Саша вовремя подхватил меня, преграждая путь и крепко обнимая. Его голос доносился будто издалека, отделяясь от общего шума.

— Ты туда не смотри, Вик. Не надо, — тихо, но приказным тоном произнёс Саша, разворачивая меня к себе и не давая увидеть то, что было вдалеке.

— Пусти! Пусти! — кричала я, пытаясь вырваться, но руки были как чужие. — Саша, это же он. Это он, да?

Саша только сильнее сжал мои плечи, заставляя смотреть ему в глаза, а не в сторону насыпи.

— Посмотри на меня! — повторял он, и я видела, как у него самого стекленеют от слёз глаза. — Сейчас врачи разберутся. Мы здесь, мы рядом!

— Пусти меня! — я дёрнулась, пытаясь вырваться из его хватки. — Мне надо к нему, пусти!

Саша не шелохнулся, он держал меня за плечи так крепко, что это даже причиняло боль. Его лицо было совсем близко — бледное, с какими-то застывшими глазами.

— Не ходи туда, не надо! — не отступал он, а его голос звучал спокойно на фоне моего крика. — Вика, послушай, мыслям место в голове. Понимаешь? Они должны оставаться мыслями.

— Каким мыслям? О чём ты?! Там Веня! — кричала я в попытке вырваться, но он прижал меня к себе, закрывая обзор.

— Судьба — штука такая, её не переспоришь, — тихо, прямо мне в ухо проговорил Сашка. —