Майк Сойд Предел емкости

ГЛАВА 6: СТЕКЛЯННЫЙ КУПОЛ

Полицейский аэрокар стремительно оставлял позади темные, бетонные массивы Слепых Углов. Чем ближе они подлетали к центру мегаполиса, тем чище становился воздух за бортом. Густой, ядовитый смог рассеивался, уступая место стерильной, искусственно контролируемой атмосфере Амальгамы.

Здесь не было кислотного дождя. Над центральными районами Кредо раскинулась невидимая климатическая сеть, расщепляющая тяжелые тучи на безопасный, мелкий туман, который оседал на зеркальных небоскребах блестящей росой. Амальгама сияла так ярко, что Оливеру пришлось опустить поляризационный визор на шлеме.

Хейз вел машину молча. Его правая рука, лежащая на штурвале, внезапно дернулась.

Детектив поморщился и разжал пальцы. Мышцы между большим и указательным пальцем свело короткой, но болезненной судорогой. Хейз помассировал сустав левой рукой. Ощущение было странным: глубокая, ноющая мышечная усталость, словно он всю ночь с ювелирной точностью вырезал узоры по твердому дереву, хотя последние сутки он только и делал, что держал в руках табельный излучатель да бумажные стаканчики с кофе.

— Вы в порядке, детектив? — Оливер заметил жест наставника.

— Старость, Пейдж, — глухо отозвался Хейз, сгибая и разгибая пальцы. — Клеточная регенерация не спасает от банального износа суставов.

Он потянулся к приборной панели и отключил автопилот, переходя на ручное управление, чтобы размять кисть.

— И недосып, — добавил Хейз, его голос прозвучал суше обычного. — Я не спал нормально уже неделю. Проваливаюсь в черную яму на пару часов, а просыпаюсь таким разбитым, словно разгружал вагоны. Вчера утром нашел свои ботинки в прихожей насквозь мокрыми и в какой-то белой глине, хотя не помню, чтобы выходил из квартиры ночью. Наверное, лунатизм. Побочный эффект от последней калибровки нейро-портов. Система всё никак не может синхронизировать фазы сна.

— Вам нужно в медблок, сэр, — серьезно сказал Оливер. — Переутомление снижает эффективность боевых алгоритмов.

— Я сам решу, что снижает мою эффективность, — отрезал Хейз. — Сосредоточься на деле. Мы подлетаем.

Впереди, среди ровных, уходящих в небо геометрических линий зеркальных башен, появилось странное архитектурное образование.

Поместье доктора Алдоса Мерсера, известное как «Стеклянный Купол», выглядело как инородное тело. Это была гигантская полусфера из бронированного полимера, занимающая площадь целого городского квартала. Внутри купола, освещенный мягким, искусственным солнечным светом, зеленел настоящий тропический лес. Деревья, папоротники и экзотические цветы, клонированные по старым ДНК-архивам, сплетались в густые джунгли, посреди которых возвышался роскошный особняк.

Шестьсотлетний нейро-хирург страдал тяжелейшей формой паранойи. Он отгородился от мира непробиваемым стеклом, создал собственную биосферу и нанял частную армию.

Хейз направил аэрокар к главной посадочной платформе перед куполом.

Обычно здесь должны были кружить патрульные дроны Мерсера, а на площадке дежурить как минимум четверо охранников в тяжелой броне.

Но платформа была пуста.

— Детектив... — Оливер напрягся, его рука инстинктивно легла на кобуру. — У них отключены посадочные маяки. И периметр не отвечает на автоматический полицейский запрос.

Хейз посадил машину с глухим стуком магнитных замков.

Он заглушил двигатель. В наступившей тишине было слышно только легкое гудение систем жизнеобеспечения купола.

— Мы опоздали? — шепотом спросил стажер.

— Убийца работает тихо. Ему не нужно отключать внешние маяки, он проходит сквозь них, — Хейз выхватил излучатель и проверил заряд батареи. Его лицо превратилось в каменную маску. — А вот корпоративные чистильщики, с которыми мы разминулись в квартире историка... они не церемонятся. Они вырезают всё, что стоит на их пути.

Детектив толкнул дверцу и вышел наружу.

Воздух здесь пах свежим озоном. Хейз подошел к тяжелым, бронированным воротам шлюза, ведущего внутрь купола. Панель биометрического контроля была не просто взломана — она была расплавлена в текучую лужу серого пластика точным попаданием плазмы. Тяжелые створки были приоткрыты ровно настолько, чтобы мог протиснуться человек.

— Чистильщики, — констатировал Хейз. — Они поняли, что Мерсер — слабое звено. Тот, кто нанял их, приказал зачистить всех, кто был связан с проектом «Чистый Разум», включая своих же старых партнеров.

Оливер встал за спиной наставника, сжимая пистолет обеими руками.

— Если там работает элитный отряд, нам нужно вызвать подкрепление, сэр. Мы вдвоем...

— Подкрепление будет лететь из Управления десять минут, Пейдж, — Хейз боком протиснулся в щель шлюза. — За десять минут плазменные винтовки превратят этого старика в кучку пепла, и мы никогда не узнаем, кто такая Эвелин и почему из-за нее вырезают Элиту. Идем. Держись в тени и следи за тепловизором.

Они оказались внутри Стеклянного Купола.

Перепад атмосферы ударил по легким. Здесь было жарко, влажно и пахло сырой землей, экзотическими цветами и хлорофиллом. Густые заросли гигантских папоротников и лиан создавали естественный, запутанный лабиринт. Сквозь стеклянные своды купола пробивался свет Амальгамы, отбрасывая на широкие листья причудливые, дергающиеся тени.

А еще здесь пахло кровью.

В десяти метрах от шлюза, среди растоптанных орхидей, лежали два тела в серой униформе частной охраны Мерсера. Их броня была прожжена насквозь.

Хейз двигался сквозь джунгли бесшумно, как хищник. Оливер старался ступать след в след, но синтетические листья то и дело предательски шуршали по его бронежилету.

Они вышли к центральной части купола. Здесь джунгли расступались, открывая вид на сам особняк. Здание было шедевром минимализма — три этажа идеального стекла и хромированной стали.

Внутри особняка мелькали вспышки. Синие и белые разряды плазмы освещали стеклянные стены изнутри. Раздался глухой взрыв, от которого по куполу пошла вибрация.

— Они на первом этаже, — шепнул Хейз. — Пытаются вскрыть центральное хранилище.

Детектив и стажер короткими перебежками преодолели открытое пространство и прижались к стеклянной стене особняка. Сквозь прозрачную перегородку Хейз видел просторный холл, заставленный антикварной мебелью.

Четверо наемников в матово-черной броне расположились полукругом вокруг массивной, титановой двери, вмонтированной в пол — входа в подземный бункер. Один из чистильщиков устанавливал на замки портативный плазменный резак. Сноп искр брызнул во все стороны, когда резак начал вгрызаться в титан.

— Их четверо, — прошептал Оливер. Его зубы слегка стучали от адреналина. — Мы не сможем взять их живыми, сэр. У них тяжелая броня.

— Значит, возьмем их мертвыми, — голос Хейза был абсолютно спокойным.

Детектив приложил левую ладонь к стеклянной стене. На его перчатке мигнул красный диод — высокочастотный резонатор.

— На счет три. Целься в визоры. Раз, два... три.

Хейз активировал резонатор. Огромная стеклянная панель особняка, не выдержав направленной звуковой волны, мгновенно покрылась паутиной трещин и с оглушительным звоном осыпалась внутрь тысячами острых осколков.

Наемники резко обернулись на шум, вскидывая винтовки, но Хейз уже действовал.

Он шагнул сквозь осыпающееся стекло, поднимая излучатель. Его движения были лишены суеты. Два выстрела — два синих росчерка. Плазма пробила визор первого наемника и сожгла сочленение брони на шее второго. Оба рухнули замертво, не успев нажать на курки.

Оливер выскочил следом. Он открыл шквальный огонь по третьему чистильщику. Заряды стажера легли кучно, пробивая кевлар на груди врага. Наемник отшатнулся и упал на мраморный пол.

Четвертый — тот, что работал с резаком — среагировал профессионально. Он бросил инструмент, перекатился за массивный кожаный диван и открыл ответный огонь из тяжелой винтовки.

Плазменные сгустки ударили в стену рядом с Хейзом, осыпая его каменной крошкой. Детектив ушел в слепую зону, скользнув за мраморную колонну.

Оливер оказался прижат огнем к дверному проему.

— Выкури его, Пейдж! — крикнул Хейз.

Оливер, тяжело дыша, высунул руку из-за укрытия и выпустил три заряда в диван. Кожа загорелась, комната наполнилась едким дымом. Наемник был вынужден сменить позицию. Он поднялся, чтобы перебежать к лестнице, но это стало его последней ошибкой.

Хейз уже ждал. Один точный, математически выверенный выстрел в затылочный нейро-порт. Наемник рухнул лицом вниз, замертво.

В холле воцарилась звенящая тишина, нарушаемая только шипением брошенного плазменного резака, который продолжал плавить титановую дверь бункера.

Оливер медленно опустил пистолет. Его руки тряслись.

— Чисто... — выдохнул он.

Хейз вышел из-за колонны. Он подошел к двери бункера и ногой отшвырнул плазменный резак в сторону. Наемники успели прорезать лишь половину верхнего замка. Титановая плита оставалась непреклонной.

Детектив присел на корточки и активировал канал связи на панели рядом с дверью. Полицейские коды доступа обошли внешний брандмауэр и напрямую подключились к внутреннему интеркому бункера.

— Доктор Алдос Мерсер, — голос Хейза, усиленный динамиками, гулко разнесся по ту сторону титановой плиты. — Это детектив Декстер Хейз, Управление Полиции Кредо. Корпоративные псы, которые пытались вас вскрыть, мертвы. Вы в безопасности. Откройте дверь.

Из динамика раздался треск статики, а затем — прерывистое, паническое дыхание.

— Хейз? Полиция? — голос Мерсера был старческим, дребезжащим, полным животного ужаса. — Откуда мне знать, что вы не с ними? Совет хочет моей смерти! Они хотят похоронить проект!

— Если бы мы хотели вашей смерти, я бы просто позволил плазменному резаку закончить работу, — сухо ответил Хейз. — Открывайте. Нам нужно задать вам несколько вопросов об Объекте 01. Об Эвелин.

На том конце повисла долгая, тяжелая пауза. Само имя прозвучало для старика как удар хлыста.

Раздался тяжелый лязг гидравлики. Титановая плита медленно, со скрипом поползла в сторону, открывая проход в ярко освещенную подземную лабораторию.

Хейз и Оливер спустились по коротким металлическим ступеням.

Бункер Мерсера представлял собой высокотехнологичную медицинскую операционную, совмещенную с жилой зоной. Вдоль стен тянулись ряды серверов, крио-камер и старых, еще первых моделей нейро-экстракторов — тех самых машин, чертежи которых Оливер нашел в налоговых архивах.

Сам доктор Мерсер забился в угол, прижимая к груди старый кинетический пистолет.

Ему было шестьсот десять лет. Тело старика поддерживалось десятками медицинских трубок и портативных стимуляторов, вживленных прямо в позвоночник. Его оптические импланты — черные стеклянные шары вместо глаз — лихорадочно щелкали, фокусируясь то на Хейзе, то на Оливере.

— Вы... вы не из Совета, — прошамкал Мерсер, медленно опуская пистолет. Его трясло. — Они прислали за мной чистильщиков... Корнелиус мертв. Я видел в новостной сети. Они зачищают следы.

— Советник Рот убит не корпорацией, — Хейз шагнул вперед, возвышаясь над съежившимся стариком. — Его убил маньяк. Тот, кто оставляет на телах старые диски памяти. Тот, кто мстит за проект «Чистый Разум». И вы — следующий в его списке, доктор.

Мерсер истерично хохотнул. Этот смех больше походил на кашель.

— Маньяк? Вы идиоты! Вы ничего не понимаете! — старик схватился за свою лысую голову. — Это не просто маньяк! Это призрак из прошлого! Он уже идет за моим сердцем!

— Кто он такой? — Хейз схватил старика за плечо, встряхивая его. — И кто такая Эвелин?

При упоминании этого имени Мерсер зажмурился. Его оптические импланты издали тонкий писк.

— Она была первой... — забормотал старик, раскачиваясь из стороны в сторону. — Мы не знали, как экстрактор повлияет на живой мозг. Корнелиусу нужны были тесты. Он нашел эту женщину. Она была идеальным кандидатом. У нее был муж. У них была невероятная, безумная эмоциональная связь. Корнелиус приказал изъять ее.

Хейз почувствовал, как мышцы его правой руки снова самопроизвольно сжались в тугую, болезненную судорогу. В его памяти не было ничего. Только черная, выжженная пустота. Но его пальцы сейчас горели так, словно он сжимал рукоять раскаленного металла.

— Вы стерли ее личность, — жестко произнес Оливер, стоящий позади. Стажеру было физически противно находиться в одной комнате с этим стариком. — Вы выкачали ее до дна.

— Это была наука! — взвизгнул Мерсер, вскидывая голову. — Мы прокладывали путь к вечной жизни! Да, ее мозг не выдержал. Она сгорела. Но ее муж... он сошел с ума. Он ворвался в лабораторию. Он кричал, что превратит себя в оружие. Что он заставит нас глотать наши собственные воспоминания! А потом... потом мы сдали его полиции. Мы заставили его пройти принудительную Жатву. Мы выжгли из него память об Эвелин и о нас! Он стал никем!

— Но он вспомнил, — тихо, ледяным тоном сказал Хейз. — Каким-то образом этот человек обошел блокировку Жатвы. Он проснулся двести лет спустя, и теперь он режет вас на куски. Как он выглядит, Мерсер? Кто он?

Старик посмотрел на Хейза своими черными, механическими глазами. Зрачки-диафрагмы сужались и расширялись, сканируя лицо детектива.

— Я не помню! Это было двести лет назад! Я прошел через пять Жатв с тех пор! Я сам стер его лицо из своей головы, потому что его глаза снились мне в кошмарах! Я оставил только знания о проекте! Я не знаю, как он выглядит!

Старик вырвался из хватки Хейза и отполз к бронированной двери бункера.

— Я не пойду с вами! Снаружи чистильщики Совета. Снаружи этот мститель! Этот бункер — самое безопасное место в Кредо. Титан выдержит даже ядерный удар! Уходите!

Мерсер ударил по панели управления. Тяжелая титановая плита начала медленно закрываться.

Оливер дернулся вперед, чтобы остановить дверь, но Хейз перехватил его руку.

— Пусть сидит, Пейдж, — спокойно сказал детектив. — Он прав. Этот бункер мы с тобой не вскроем при всем желании. И никто другой не вскроет. Доктор сам запер себя в идеальном сейфе. Здесь он в безопасности. До утра доживет, а там вызовем тяжелую технику Департамента и вырежем его отсюда вместе с дверью.

Дверь с оглушительным лязгом захлопнулась, герметично отрезая бункер от внешнего мира. Загорелись красные индикаторы блокировки.

Хейз шумно выдохнул, чувствуя, как на него наваливается чудовищная, бетонная усталость. Недосып последних дней, системный сбой в квартире историка и адреналин перестрелки требовали своего. Его мышцы ныли.

— Пейдж, — Хейз повернулся к стажеру. — Бери аэрокар. Лети в Управление. Поднимай тяжелую штурмовую группу и возвращайся сюда. Нам нужно будет эвакуировать этого старого ублюдка в центральную тюрьму.

— А вы, детектив? — Оливер неуверенно посмотрел на наставника.

— А я останусь здесь. Установлю периметр на случай, если корпорация пришлет вторую волну чистильщиков, — Хейз потер виски. — Мне просто нужно посидеть в тишине пять минут. Выполняй.

Оливер кивнул, развернулся и быстрым шагом направился к выходу из особняка.

Хейз остался один.

В разрушенном холле особняка стояла тишина, нарушаемая лишь шумом дождя по стеклам купола. Детектив подошел к уцелевшей зеркальной стене, чтобы проверить внешние датчики периметра.

Он остановился, глядя на свое отражение в темном стекле.

Измученное, серое лицо. Глубокие тени под глазами. Сутулые плечи. Внезапно ему показалось, что человек в отражении смотрит на него с легкой, едва заметной насмешкой. Хейз моргнул, и наваждение исчезло. Просто усталость. Просто чертова усталость.

Мышцу на правой руке снова свело болезненной судорогой. Хейз поморщился и инстинктивно сунул руку в глубокий карман своего кевларового плаща, чтобы достать капсулу нейро-стабилизатора.

Его пальцы нащупали плотную ткань подкладки. А затем... они наткнулись на грубый, разошедшийся шов.

Хейз нахмурился. Он никогда не замечал здесь дыры. Его пальцы скользнули глубже, в скрытую полость между слоями кевлара, о существовании которой он даже не подозревал.

Там лежало что-то холодное. Металлическое. Тонкое и невероятно острое.

Мысль, холодная и колючая, как осколок льда, попыталась пробиться сквозь блокировки его сознания. «Откуда это здесь? Что это?»

Но в этот момент физическое истощение обрушилось на него с такой силой, что перед глазами поплыли темные круги. Мозг детектива, перегруженный за сутки, просто отказался обрабатывать новую информацию. Сработал защитный протокол нервной системы — принудительное отключение.

«Потом, — вяло подумал Хейз, отпуская холодный металл в кармане и с трудом отходя от зеркала. — Разберусь с этим потом. Всего пять минут сна».

Он медленно сполз по титановой двери бункера вниз, садясь прямо на холодный мраморный пол. Он вытянул гудящие ноги и прикрыл глаза.

Всего пять минут. Ему нужно просто перезагрузить систему.

Веки Хейза сомкнулись. Дыхание стало глубоким и ровным. Сознание детектива Декстера Хейза, принципиального и холодного полицейского, окончательно провалилось в спасительную, глухую темноту.

В пустом, разрушенном холле особняка воцарилась абсолютная тишина.