Lora Miron Антримексы

— Тогда ждём тебя на кухне. Завтрак стынет, поторопись, — спокойно добавила она, поправив край шторы, словно хотела хоть немного приглушить шум ливня.

— Хорошо, — пробормотал Макс прячась под одеяло. — Еще минутку…

— Ждем.

С тяжёлым вздохом Макс поднялся с кровати, будто каждое движение давалось ему с усилием. Он медленно натянул джинсы, накинул любимую тёмно-синюю кофту, потом на секунду замер, проверяя, на месте ли кулон — тот самый, из-за которого всё и началось. Убедившись, что цепочка лежит в кармане, он выдохнул и направился на кухню.

Там его ждала чашка горячего какао — мама поставила её заранее, зная, что утром Макс не любит долгих разговоров. Он сделал пару глотков, чувствуя, как тепло медленно разливается по телу, и на мгновение задержался у окна: за стеклом моросил мелкий дождь, капли стекали по стеклу причудливыми дорожками, а тротуар блестел, будто кто-то рассыпал по нему тысячи крошечных зеркал.

Через полчаса он уже был готов выйти из дома. На улице его ждала Лили — промокшая, но бодрая, с такой энергией, будто дождь только придавал ей сил.

— Ну наконец-то! — воскликнула она. — Я уже думала, ты вообще не выйдешь!

Они двинулись по мокрой дороге, и почти сразу разговор понёсся вперёд, обгоняя их шаги. Они увлечённо обсуждали заброшенный дом — вспоминали каждую деталь. В этом вихре время пролетело незаметно. Они спорили, перебивали друг друга, смеялись над собственными теориями, и казалось, что весь мир сузился до этой мокрой улицы, их голосов и тайны, которая тянулась за ними, как невидимая нить. И вот, когда они уже почти дошли до школы, воздух прорезал резкий, пронзительный звонок на урок. Звук ударил по ушам, возвращая их в реальность.

— Вот чёрт, опоздали! — воскликнула Лили с досадой. — Бежим!

Она сорвалась с места, её кроссовки заскользили на мокром асфальте, но она удержалась и помчалась вперёд. Макс бросился за ней, сердце колотилось, где-то у самого горла, а в голове мелькнуло: «Только бы не потерять кулон!»

Но именно в этот момент он случайно выронил его из кармана. Кулон выскользнул, мелькнув тусклым блеском, и с глухим стуком упал на землю. Макс резко затормозил, будто налетел на невидимую стену. Он присел, схватил кулон и, не веря, что чуть не лишился его, принялся пристально осматривать.

Убедившись, что кулон цел, мальчик на секунду прижал его к груди, словно извиняясь за то, что чуть не потерял. Потом, чтобы больше не рисковать, он надел его на шею, аккуратно заправил цепочку под кофту и прикрыл тканью — теперь кулон был надёжно спрятан.

Лили ждала его у входа в школу, под навесом, постукивая ногой по бетонной ступеньке.

— Ну что ты там возишься? Давай быстрее! — крикнула она, махнув рукой. — Нас сейчас завуч заметит — и всё, пиши пропало!

— Идём! — отозвался Макс, выпрямляясь и делая глубокий вдох.

В тот момент, когда он переступил порог школы, его охватило странное чувство — будто невидимая рука сжала сердце, наполнив душу необъяснимой тревогой. Воздух здесь казался гуще, чем на улице, будто пропитался тишиной и чем-то ещё, чему Макс не мог подобрать названия.

Школа встретила их безлюдными коридорами. Тишина звенела в ушах, и этот звон был почти осязаемым — он отражался от холодных стен, скользил по гладким плиткам пола, застревал в углах. Все ученики находились на занятиях, и от этого пустота коридоров казалась не просто отсутствием людей, а чем-то нарочитым, словно здание само по себе затаило дыхание.

Ребята побежали на второй этаж, их шаги гулко отдавались в тишине, эхом катились вперёд, будто торопились предупредить: «Они идут!». Дверь в класс была распахнута, и они вошли, чуть запыхавшиеся, с лёгким румянцем на щеках — будто только что вырвались из какой-то другой, более живой реальности.

— Ну вот, опоздавшие явились, — не очень ласково произнесла учительница, не отрывая взгляда от журнала. Её голос прозвучал сухо, как шелест бумаги, и на мгновение даже заглушил ту странную напряжённость, что витала в воздухе.

— Здравствуйте, извините нас, мы задержались у лавки с круассанами, — попыталась вывернуться Лили, привычно пряча неловкость за лёгкой улыбкой. В её голосе слышалась та самая непринуждённость, которая всегда помогала сглаживать острые углы.

— Здр… — Макс не успел закончить фразу.

Он посмотрел в сторону стоящих возле парт учеников — и его резко окутал страх, тяжёлый, густой, будто вдруг на плечи навалился невидимый груз. То, что он увидел, было невероятно, и реальность будто треснула по швам, обнажив что-то совершенно иное. Он стоял и не мог прийти в себя, слова застряли в горле, а мир вокруг замер.

Половина класса перед ним были не люди, а существа, наполовину напоминающие птиц. В целом они выглядели как люди — с двумя ногами и руками, но детали выдавали их чужеродность. На спине у каждого темнели чёрные, длинные крылья, словно сотканные из вороньего пера; они достигали земли, когда существа стояли прямо, и даже в неподвижности казались живыми — будто в любой момент могли взметнуться вверх, рассекая воздух. Эти крылья не были простыми придатками: они были сложными, подвижными, с чётко различимыми перьями, похожими на перья хищных птиц, но чёрными как уголь, без единого белого пятнышка. Каждое перо, казалось, поглощало свет, не отражая его, и от этого крылья выглядели почти как прорехи в самой реальности.

Кожа у существ была бледной, почти прозрачной, сквозь неё просвечивались тонкие, словно паутинки, вены, едва заметные, но от этого ещё более тревожные. Глаза — большие, тёмные, с вертикальными зрачками, как у кошки, — блестели неестественным внутренним светом, будто в них тлел крошечный огонь, не дающий тепла. Их лица были изящны, с тонкими чертами, но нос был слегка крючковатым, а уши — слегка заострёнными, напоминая эльфийские, и эта смесь знакомого и чуждого делала их облик особенно пронзительным. Когти на их длинных, изящных пальцах были острыми как иглы и имели необычный перламутровый оттенок — будто отливали не светом, а какой-то иной, скрытой субстанцией.

Они казались не просто существами, а неким мостом между мирами, тонкой гранью, где одно переходит в другое. Их нахождение здесь было не случайно — в этом Макс был уверен. Они пришли с целью, которая оставалась загадкой, и сама эта тайна витала вокруг них, как едва уловимый запах озона после грозы. Но сам их вид, их неземная красота, сочетающаяся с неизбежным ощущением скрытой мощи, навсегда запечатлелась в памяти. Они были и прекрасны, и ужасны одновременно — загадка, зашифрованная в каждом движении их чёрных крыльев, в каждом взгляде их необычных глаз. Кто они? Представители неизвестной расы? Ангелы или демоны? Или что-то ещё, совершенно непостижимое для человеческого воображения? Ответ на этот вопрос лежал глубоко в тени их непроницаемых взглядов, и, возможно, он так и останется неразгаданной тайной…

Макс почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок, а пальцы невольно сжались в кулаки, будто тело само искало способ защититься от того, что не укладывалось в голове. Он судорожно втянул воздух, пытаясь вернуть себе хоть каплю ясности, и, наклонившись к Лили, шепнул ей на ухо, так тихо, что сам едва услышал собственный голос:

— Ты тоже это видишь?

— Вижу что? — с интересом и удивлением переспросила девочка, слегка нахмурившись, будто пыталась понять, о чём он говорит, и в её взгляде не было ни тени страха — только искреннее недоумение.

Макс попятился назад, словно от невидимой опасности — так резко, что подошва кроссовка зацепилась за высокий порог класса. Он нелепо взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но тщетно: рухнул на пол, жёстко ударившись локтем. Боль вспыхнула острой искрой, но он её даже не заметил — леденящий ужас затмевал всё. В глазах потемнело, в ушах нарастал гул, будто мир сузился до одной-единственной мысли: «Бежать». Вскочив, он бросился прочь из класса, едва не сбив с ног зазевавшегося младшеклассника в коридоре.

Лили смотрела вслед убегающему другу глазами, полными смятения и неразрешенных вопросов. Она медленно подошла к парте, где сидел Дилан и села рядом, чувствуя его тревогу.

— Что с ним случилось? — спросил мальчик, его лицо выражало искреннее недоумение.

— Сама не понимаю, — прошептала Лили. Она почувствовала, как волна необъяснимой тревоги накрывает ее с головой. Она видела ужас в глазах Макса, его внезапный, неконтролируемый страх — такой сильный, что он буквально стёр с лица все остальные эмоции. Что могло так сильно испугать его? Что он увидел в этой обычной комнате, среди привычных вещей и знакомых лиц? Она знала Макса, он не был трусом, он был сильным и уверенным в себе. Но сейчас он бежал, будто преследуемый демонами.

Она посмотрела на Дилана, и увидела в его глазах такое же недоумение, как у себя — будто они оба оказались посреди головоломки, у которой пропала половина деталей. Бросив взгляд на Стейси, она заметила и ее растерянность, с глазами полными вопросов. Лили молча ответила ей, пожав плечами — этот жест получился каким-то беспомощным, слишком маленьким для той бури эмоций, что бушевала внутри.

Макс вырвался из стен школы и помчался в близлежащий парк, словно ища там спасение. Обессиленно рухнув на скамейку, он пытался понять, что же сейчас было в школе и что это за существа… Дождь хлестал без устали, будто сам мир оплакивал его смятение. Капли барабанили по скамейке, стекали по плечам, пробирались под воротник, но Макс почти не замечал холода — его трясло от другого, от чего-то куда более глубокого и тёмного. Парк казался пустынным убежищем: ни прохожих, ни собачников, ни влюблённых парочек — только голые ветви деревьев, склонившиеся под напором ветра, да редкие фонари, светившие тускло, словно боялись привлечь к себе внимание.

Внезапно его пальцы сами собой коснулись кулона на шее — маленького, тяжёлого, с непонятным узором, который будто вибрировал под кожей. Макс резко снял его, словно вещь вдруг стала обжигающей. Какое-то время он держал кулон в дрожащей руке и пристально рассматривал, пытаясь разгадать его тайну: откуда он у него, почему кажется одновременно знакомым и чужим, будто принадлежал кому-то другому, а теперь по ошибке достался ему. На металле тускло играли отблески света, и Максу на миг почудилось, что узор шевелится, складываясь в незнакомые символы.

Неожиданно рядом появилась Айлин. Она возникла будто из ниоткуда — ни шагов, ни шороха, просто вдруг оказалась там, где секунду назад никого не было.

— Поговорим? — спросила она тихо, раскрывая чёрный зонт с потрёпанными краями и аккуратно укрывая его от ледяных капель. Голос её звучал спокойно, почти буднично, будто сидеть под ливнем и предлагать поговорить — самое обычное дело.

Макс вздрогнул от неожиданности, будто призрак прошлого возник прямо перед ним. Сердце подпрыгнуло к горлу и замерло, где-то у самого кадыка.

— Откуда ты? Как ты здесь…? — запинаясь пробормотал он, растерянный и испуганный. — Как ты сюда попала?

— Сейчас не об этом, — твёрдо ответила девушка. Её пронзительный взгляд скользнул сначала по его бледному лицу, задержался на влажных волосах, прилипших ко лбу, а затем остановился на кулоне, зажатом в его пальцах. В её глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание — или на тревогу.

— Что это за вещь? Зачем он мне? От кого ты хочешь меня защитить? И что вообще сейчас было в школе? Кто эти… Кто это вообще? — в отчаянии закричал Макс, глядя на Айлин так, будто она была единственным якорем в этом сходящем с ума мире. Голос сорвался, и последние слова прозвучали почти как всхлип.

— Так, стоп! Не обязательно, чтобы нас все слышали и думали, что у тебя крышу развернуло с запада на восток, — спокойно, но твёрдо прервала его девушка. Она чуть наклонила зонт, прикрывая их обоих плотнее, и кивнула куда-то в сторону: там, за кустами, мелькнула фигура прохожего в жёлтом дождевике — он шёл, уткнувшись в телефон, и пока не обращал на них внимания, но мог в любой момент поднять голову.

Он мгновенно замолк, оглядываясь по сторонам с виноватым видом, будто его поймали на чём-то постыдном. Боялся, что их разговор услышит кто-то посторонний, что кто-нибудь заметит, как дрожат его руки, как расширены зрачки, как весь он сейчас — один сплошной оголённый нерв. И ещё боялся, что если кто-то вмешается, этот хрупкий, едва наметившийся разговор оборвётся, а вместе с ним исчезнет и последняя надежда хоть что-то понять.

— Давай прогуляемся, — нежно предложила Айлин, кладя руку на плечо Максу и указывая взглядом на тихий пруд, мерцающий в центре парка. В этот момент как по волшебству дождь отступил, и первые лучи солнца пробились сквозь пелену туч. Айлин с лёгким щелчком сложила зонтик — тот послушно сжался, стряхнув с купола несколько упрямых капель, которые звонко ударились о брусчатку. На её лице расцвела светлая улыбка, в которой читалось тихое торжество, будто она сама причастна к этому внезапному прояснению.

Мальчик, будто зачарованный, перевёл взгляд на просветлевшее небо — на то, как тяжёлые свинцовые тучи медленно расползались, открывая лоскутки лазури. Затем он посмотрел на Айлин, в её глаза, где отражался этот новый, умытый мир. Не веря в чудо, он вытянул руку, растопырив пальцы, и ощутил исчезающие капли на ладони — холодные, лёгкие, почти невесомые. Он провёл по коже большим пальцем, стирая влагу, удостоверяясь, что дождь действительно прекратился, что это не сон и не игра воображения.

— Ого! — с удивлением произнёс мальчик, приподнимая брови, словно пытался разгадать загадку. — Это ты сделала?

— Что сделала? — с лукавой улыбкой переспросила Айлин, чуть склонив голову набок. В её глазах плясали искорки веселья, а в уголках губ пряталась едва заметная хитринка.

— Дождь… Как он так быстро прекратился? — Макс обвёл рукой вокруг, будто хотел охватить разом весь парк, эти мокрые скамейки, блестящие от влаги кусты и внезапно ставшее ясным небо.

— Ах, дождь… — Айлин легко пожала плечами, и в этом жесте было столько непринуждённости, будто она каждый день управляла погодой. — Просто мне кажется, так гораздо лучше, не так ли?

— Но как это возможно? — в его голосе смешались восхищение и недоверие, словно он балансировал на грани между верой в чудо и попыткой найти разумное объяснение.

— Пустяки, — заверила она с теплотой, мягко коснувшись его руки. — Когда-нибудь и тебя научу. Ну, или хотя бы расскажу пару секретов.

Он медленно поднялся, бережно снял рюкзак, чувствуя под пальцами привычную шероховатость ткани и холодные металлические застёжки. Торопливо, почти украдкой, спрятал кулон в боковой карман — тот самый, куда обычно клал самые важные мелочи. Металл едва ощутимо звякнул, скользнув по подкладке, и Макс невольно вздрогнул, будто звук этот был слишком громким для тишины вокруг.

Перекинув рюкзак через плечо, он замер на секунду, прислушиваясь к себе: в груди теснилось сразу столько чувств, что трудно было разобрать, где кончается надежда и начинается волнение. И всё же, полный этого странного, трепетного ожидания, Макс последовал за Айлин к пруду, по тропинке, усыпанной золотым ковром опавших листьев, шуршащих под ногами.

Сердце Макса трепетно забилось, словно хотело вырваться из груди в предвкушении чуда. В присутствии Айлин обыденность отступала, растворяясь в ореоле необъяснимой магии, которая будто струилась от неё лёгкими, едва уловимыми волнами. Даже воздух рядом с ней казался другим — чище, прозрачнее, наполненным каким-то особенным смыслом. Он чувствовал себя избранным, допущенным к тайне, которую ещё предстояло узнать, и от этого по спине бежали мурашки.

— Этот кулон, который теперь принадлежит тебе, не совсем обычная безделушка…

— Это я уже понял, — с ноткой горечи проронил мальчик. В глубине души он совсем не желал владеть этой вещью. Предчувствуя, что она принесет только беды.

— Начну с антримексов, именно так называют этих полулюдей, полуптиц, которых ты сейчас видел у себя в классе — замедленно продолжила девушка, будто подбирая слова, чтобы они не прозвучали слишком дико. — Они уже много лет живут наравне с людьми. Им пришлось, не было выбора. Они абсолютно безобидны и тебе не стоит их бояться. Но есть еще одно существо, отличающееся от антримексов – гигантский орел. Он не просто большой, он огромный. И пока он находится в другом мире, мы все в безопасности, но в любой момент он может попасть в наш мир и уничтожить не только антримексов, но и людей. Он считает, что антримексы – это угроза и хочет уничтожить их всех, чтобы сохранить свою власть. А люди… они просто окажутся под его когтями.

Макс, скептически изогнув бровь, слушал Айлин. Её слова хоть и звучали захватывающе, казались ему очередной выдумкой — такой же, как сюжеты фантастических фильмов, которые он так любил пересматривать по вечерам, заворожённо следя за невероятными битвами и невозможными чудесами. Только сейчас перед ним сидела не актриса на экране, а живая Айлин — и это сбивало с толку.

Её голос то чуть дрожал, то становился твёрже, будто она сама пыталась удержать в себе эту странную правду и не дать ей рассыпаться от малейшего сомнения. А в её глазах, в самой их глубине, Макс вдруг увидел, что-то… настоящее. Не игру, не попытку впечатлить — искренний отсвет того, во что она сама безоговорочно верила. Что-то, что заставляло поверить и его, несмотря на всю абсурдность ситуации.

Огромный орёл, способный убивать людей и антримексов? Звучало невероятно, почти нелепо — словно строчка из какой-то мрачной легенды или забытой сказки, которую рассказывают шёпотом у костра. Но Айлин говорила с такой убедительностью, с такой неподдельной дрожью в голосе, что сомнения постепенно отступали, растворяясь в напряжённой тишине комнаты. И где-то внутри у Макса зарождалось странное чувство: а вдруг это всё-таки правда?

— Зачем ему кулон? — поинтересовался Макс.

— Ты ведь заметил, он открыл тебе глаза на этих созданий, — тихо ответила Айлин, не отводя взгляда. — Но его дар этим не ограничивается. О других его свойствах ты узнаешь позже, когда придёт время. Именно поэтому он будет одержим его поисками. Он жаждет заполучить всю его мощь — эта мысль словно въелась ему в кости, стала навязчивой идеей, от которой он уже не сможет избавиться. В разных ситуациях, связанных с антримексами, кулон будет действовать по-разному. Он может стать щитом, укрывающим от смертоносных чар, либо смертельным оружием, способным испепелить врага одной только вспышкой. Но это зависит от того, кому он принадлежит. Поэтому он не должен попасть в плохие руки. А точнее — лапы… — Айлин чуть скривила губы, будто сама почувствовала горечь от этих слов. — Его нужно охранять всеми возможными и невозможными способами. Ты уязвим, и тебе самому нужна защита. А я помогу тебе в этом.

Макс, несмотря на свой скептицизм, затаил дыхание. Он смотрел на Айлин, на её прекрасное, но немного усталое лицо, на её большие чёрные глаза, в которых читалась не просто решимость, а груз долгих ночей и тяжёлых решений. Ему стало не по себе — не от страха перед выдуманным орлом, не от жутких историй, а от чего-то другого… от неизъяснимого ощущения правды, которое исходило от девушки, словно тихий, но уверенный гул, проникающий под кожу.

— Но как… как ты можешь мне помочь? — растерянно спросил мальчик.

— Я – антримекс Макс.

— И ты тоже? — удивленно переспросил он и резко отпрянул назад.

— Не бойся меня. Я лишь хочу помочь. Ведь только я знаю, как сражаться с ним, знаю его слабости, знаю, где он прячется — в каких тенях, в каких заброшенных местах, куда даже свет боится заглядывать. Но и мне нужна помощь. Твоя помощь. А этот кулон — ключ к победе. Он поможет нам найти орла и победить его.

Мальчик не знал, верить ли ей, существовала ли эта угроза на самом деле, но что-то в ее глазах, в ее голосе, в ее уверенности заставляло его поверить.

— И ещё кое-что, — вспомнила она, пристально глянув на Макса, словно пытаясь разглядеть каждую черту его лица. — Обращай внимание на кулон. Он может многое тебе сообщить. При этом он загорается разным светом. Если свет красный, значит, рядом опасность, если жёлтым — значит, должно произойти какое-то важное событие, но не предвещающее опасности.

— Красный-опасность, желтый-событие, не предвещающее беды… — медленно пробормотал мальчик. — Я понял. Буду следить за ним.

— Отлично. И что бы не происходило с кулоном, каждый раз сообщай мне об этом. И мы вместе будем принимать решение о дальнейших действиях.

— Да, конечно.

— Ладно, нужно прощаться. Отправляйся в школу и делай вид, что ничего не произошло. Знаю, будет сложно, но ты справишься. Я верю в тебя.

Девушка обняла мальчика прижав к себе.

— Удачи! — прошептала она, чуть отстранившись, чтобы снова заглянуть в его глаза.

— Макс неуверенно кивнул головой и медленно повернулся в сторону школы пристально посмотрев на нее. Повернувшись в сторону Айлин, он с удивлением обнаружил, что ее нигде нет.

— И как это у нее получается… — фыркнул себе под нос.

Школа встретила его привычным гулом перемены. Коридоры бурлили жизнью, полной юношеского задора и порой бессмысленной агрессии. Шутки, смех, обсуждение последних новостей – жизнь шла своим чередом, будто ничего и не произошло. Но для Макса все изменилось навсегда. Он смотрел на них, этих беспечных, ничего не подозревающих ребят, и чувствовал себя безумно одиноким. В груди мальчика поселилось тягучее чувство тоски. Он с трудом заставил себя идти вперед, сквозь этот шумный людской поток, стараясь не выдать волнения. Каждое лицо казалось чужим, далеким, и только слова Айлин эхом отдавались в голове: «Делай вид, что ничего не произошло». Но как можно притворяться, когда мир вокруг тебя стремительно меняется, когда на плечи ложится такая ответственность.

— Дурдом, — прошептал мальчик, и направился в сторону своего класса. Взор его был прикован к полу, будто там скрывалась разгадка всех бед. Внезапно, словно вихрь, налетел старшеклассник, едва не сбив его с ног.

— Эй, смотри куда прешь! — грубо бросил он.

Макс поднял глаза, встретившись взглядом с обидчиком, который, не удостоив его вниманием, прошел мимо. Мальчик застыл как вкопанный глядя ему в след терзаясь вопросами: «Кто же он, антримекс или обычный человек…» Другие ребята проходили мимо, каждый раз случайно толкая его в плечи, но Макс этого будто не замечал. Его сейчас волновало совсем другое. Он все прокручивал в голове недавно состоявшийся разговор с Айлин. Вдруг почувствовав чью-то руку у себя на плече, Макс обернулся. Это была Лили.

— Ты куда пропал? Что случилось? — в ее голосе звучала искренняя обеспокоенность.

Макс всё ещё не мог прийти в себя — перед глазами всё плыло, а в ушах стоял странный гул, похожий на отдалённый шёпот ветра. Он словно только что вынырнул из глубокого сна и никак не мог сообразить, где находится.

— Эй, очнись! — Лили легонько потрясла его за плечо, и от этого простого, человеческого прикосновения Макс вздрогнул, будто его ударило током. — Я с тобой разговариваю.

— А? Что? — резко опомнился мальчик, тряхнув головой, чтобы прогнать остатки странного оцепенения.

— Почему ты убежал? Что произошло? — не унималась девочка, нахмурив брови.

— Я… — заторможено отвечал Макс, подбирая слова, которые звучали бы правдоподобно, но не выдавали бы всей правды. В голове мелькали десятки отговорок, но ни одна не казалась достаточно убедительной. — Живот прихватило, пришлось уйти.

— Уйти? — удивилась она, округлив глаза так, что они стали казаться ещё больше. Лили скрестила руки на груди, и в этом жесте было столько недоверия, что Макс почувствовал себя пойманным на лжи, даже если она была вынужденной. — Да ты вылетел из класса, как ошпаренный, и ничего не сказал. Я думала, ты… ну, не знаю… что-то случилось. Что произошло? Рассказывай.

Мальчик посмотрел в её встревоженные глаза, и внутри него разгорелась тихая борьба: с одной стороны, ему отчаянно хотелось поделиться всем, что с ним происходит, потому что держать это в себе становилось невыносимо; с другой — он помнил слова Айлин о том, что нельзя никому доверять, пока не разберёшься, что к чему. Он не знал, как доверить ей свою тайну, и стоит ли впутывать её в этот кошмар, который с каждым днём становился всё запутаннее. Спасительный звонок прозвенел, даруя ему передышку.

— Ладно, последний урок остался, потом расскажешь, пошли!

Возле класса Макс снова застыл.

— Ну что встал? Заходи! — потребовала Лили, в голосе звенела нетерпеливость, смешанная с лёгким раздражением. — Что, опять живот прихватило?

— Какой живот? — растерянно пробормотал мальчик. Он начисто забыл, что наврал ей про живот минуту назад. — Ах да, живот, да нет, просто задумался. Идем.

Лили быстро прошла по классу, ловко лавируя между партами, и села на своё место у окна — туда, где солнечные лучи ложились тёплым пятном на столешницу и где она всегда раскладывала ручки в строгом порядке, будто от этого зависел порядок во всём мире. Она бросила на Макса короткий взгляд — в нём читалось лёгкое нетерпение и всё та же затаённая тревога, — но тут же отвернулась, делая вид, что целиком поглощена доставанием тетради из рюкзака.