Lora Miron Антримексы

Вокруг дуба порхали бабочки — не обычные, а будто сотканные из света и тени. Их крылья переливались всеми оттенками серо-голубой гаммы: от почти прозрачного, едва уловимого, до глубокого, насыщенного, похожего на ночное небо, усыпанное звёздами. Все они были одинаковы по форме, но различались размером — от крохотных, не больше горошины, до внушительных, с тыкву диаметром около пятидесяти сантиметров. Они кружились в неспешном танце, напоминая живые, сверкающие драгоценности, которые кто-то рассыпал вокруг дерева.

Небо над полем оставалось тяжёлым, набухшим тёмными грозовыми тучами, будто вот-вот разразится буря. Но в радиусе примерно тридцати метров вокруг дуба царило удивительное, мягкое свечение — оно рассеивало мрак, словно невидимый фонарь отгонял тьму. Это сияние создавало ощущение уюта и безопасности, будто ребята находились под невидимым куполом, оберегающим их от всех опасностей мира.

В воздухе витала тишина, нарушаемая лишь едва слышным шелестом травы и тонким, почти музыкальным жужжанием бабочек. Тревога, сковавшая их в первые мгновения после телепортации, постепенно отступала, сменяясь острым любопытством и тем самым мистическим благоговейным ужасом, который охватывает человека, когда он вдруг осознаёт: он стоит на пороге чего-то великого, непостижимого, того, что выходит за пределы привычного мира.

— Неужели это действительно происходит, и я не сплю? — удивилась Стейси. — Кто-нибудь ущипните меня.

Дилан, словно тень, приблизился к ней и легонько ущипнул за шею.

— Ай, больно! — взвизгнула девочка, резко схватившись за шею и подпрыгнув на месте, будто от укуса невидимого насекомого. Её глаза расширились, а брови взметнулись вверх, придавая лицу одновременно обиженное и комичное выражение. Она сурово глянула на Дилана, сверкнув глазами так, что даже серебристые отблески на траве будто померкли на мгновение. — Ты балван, я же пошутила!

— Я тоже, — усмехнулся мальчик.

Стейси резко подошла к нему — её движения были резкими, но в них не было настоящей ярости, скорее, это была реакция на накопившееся напряжение, способ выпустить пар. Она звонко дала Дилану подзатыльник — не со всей силы, но достаточно ощутимо, чтобы он поморщился. А потом снова принялась поглаживать ноющую от боли шею, будто пыталась успокоить сразу и кожу, и собственные нервы.

— Ай, за что? — возмутился мальчик, потирая затылок и делая вид, что смертельно обижен.

— Ответочка, — промолвила Стейси с ехидной улыбкой, наслаждаясь его замешательством. В её глазах мелькнул озорной огонёк, и на секунду весь этот невероятный мир — сияющая трава, исполинский дуб, бабочки-драгоценности — отошёл на второй план. Осталась только привычная, родная динамика их перепалок, которая вдруг стала якорем, удерживающим их в реальности. Она скрестила руки на груди и слегка наклонила голову, будто оценивая, достаточно ли он наказан, или стоит добавить ещё одну колкую фразу для полного эффекта.

— Эй, перестаньте дурачиться, — вмешалась Лили, пытаясь остановить их перепалку. — Где это мы? Что ты сделал Макс?

Но едва они замолчали, как нежные бабочки, словно живые цветы, начали опускаться на их плечи, окутывая их своим невесомым прикосновением.

Стейси испуганно сжалась и замолчала, боясь пошевелиться. А Лили подняла руки ладонями кверху и бабочки быстро окружили ее, медленно садясь ей на ладошки. Девочка стояла неподвижно, боясь спугнуть бабочек. А Дилан то и дело отмахивался от них.

— Я…. Я ничего не делал, — неторопливо заговорил Макс.

— Да неужели?! — выдавила Стейси боясь пошевелиться.

— Я просто сидел и у меня в голове почему-то крутилась эта картинка, а потом я просто подкинул кулон вверх и …, и мы очутились здесь.

— Это невероятно Макс, — радостным голосом ответила Лили. — Мы теперь знаем, как использовать кулон.

Она медленно встала, боясь потревожить порхающих созданий, подошла к дубу и медленно протянув руку, коснулась его кончиками пальцев. И только она до него дотронулась, как он стал светиться еще ярче.

— Как красиво! — прошептала она с восхищением.

— Это все конечно очень здорово, — все еще отмахиваясь от бабочек проворчал Дилан. — Но что нам делать дальше и как вернуться обратно?

— Наверное так же, — неуверенно предположил Макс.

— Значит ты представлял эту картинку и просто подкинул кулон вверх? И все? — изумленно воскликнула Стейси.

— Ну да, все, — растерянно ответил мальчик.

— Может вернемся обратно? — жалобно произнесла девочка. — Просто я… не очень люблю бабочек.

— А мне тут нравится, — тихо проговорила Лили. — Давайте еще побудем, хоть немножко.

Она посмотрела на Макса с надеждой и улыбнулась. Мальчик робко улыбнулся в ответ, разделяя ее чувства и желание остаться в этом чудесном месте.

— Здесь так красиво и так тихо, будто мы одни на всем свете, — вполголоса произнесла девочка.

Ее сердце замирало от восторга. Она чувствовала, как энергия дерева проникает в нее, наполняя теплом и покоем. Бабочки кружились вокруг, приветствуя ее в этом волшебном мире.

— Вот еще, — возмутилась Стейси. — Этого еще на хватало.

— Ладно Макс, давай, кидай кулон и поехали обратно, — решительно сказал Дилан.

Макс смотрел на кулон с такой нежностью, будто благодарил его за эти чудеса. Ему самому было тяжело расставаться с этим волшебным местом, с этой захватывающей дух красотой. Но тоска по родителям и младшей сестренке не отпускала его, в голове возникла картина того старого, заброшенного дома. Собравшись с духом, он подбросил кулон в воздух. Мир вокруг снова заполнился калейдоскопом преобразующихся кубиков, а кулон засиял ослепительным, небесно-голубым светом. И вот, мгновение спустя, они снова оказались в темной, унылой комнате.

Тяжелый вздох вырвался из груди Макса. Гостиная встретила их давящей тишиной, контрастирующей с той звенящей пустотой волшебного места. Сердце болезненно сжалось от резкой перемены, от потери той неземной красоты, что ласкала взор и наполняла душу.

— Фух, — выдохнула Стейси с облегчением. — Как хорошо снова оказаться дома.

Дилан достал из кармана телефон, намереваясь включить фонарик, но взгляд его замер на экране, когда он увидел время. С момента их исчезновения оно почти не сдвинулось с места. Им казалось, что они пробыли там целый час, если не больше, но часы показывали, что прошло всего пять минут.

— Как странно, — растерянно сказал Дилан.

— Что странно? — спросила Лили.

— Время… оно почти не изменилось, — озадаченно добавил мальчик. — Я помню, было двадцать пять минут девятого, когда мы переместились, а сейчас только тридцать… как такое возможно?

— Ты уверен? — переспросил Макс.

— На все сто, — заторможенно ответил Дилан.

Лили подошла и заглянула в экран его телефона. Ее лицо вытянулось от удивления.

— Это невозможно, — прошептала она, будто боясь нарушить грань между реальностью и волшебством.

Внутри нее нарастало чувство смирения перед величием Вселенной, перед силами, которые она не могла понять, но чувствовала каждой клеточкой своего тела.

Стейси обняла себя за плечи, пытаясь согреться не только физически, но и душевно. Возвращение домой, в привычную обыденность, казалось одновременно спасением и утратой, но она осознавала, что их место здесь, рядом с близкими.

Внутри каждого из них поселилось невыразимое знание, глубокое и личное, изменившее их навсегда. Они понимали, что время относительно, а границы между реальностями тонки и проницаемы. Их души стали богаче, сердца – мудрее, а связь между ними – крепче, скрепленная тайной, которую они теперь хранили вместе.

— Возможно, так даже лучше… Никто не заметит нашего отсутствия, а то я уже голову сломал, что мы будем говорить вашим родителям, когда пропадем, ну, скажем на неделю, — промолвил Макс.

— Кстати о родителях, хорошо, что мы еще в кафе позвонили им и предупредили, что задержимся, — вздохнула Лили.

— Это точно, — подхватила Стейси. — А сейчас чего делать будем, может по домам?

— А как же Макс? — с грустью спросила Лили, её взгляд метнулся к мальчику, словно она боялась, что, если отвернётся хоть на секунду, он исчезнет. — Ему некуда идти.

— Я пойду домой, — резко ответил Макс. — Вдруг родители вернутся.

— Они не вернутся, ты же знаешь, — взяв его за руку произнесла Лили. — Переночуешь у нас, а завтра что-нибудь придумаем.

Макс опустил голову, пряча взгляд, полный неприкрытой боли. Ему было невыносимо осознавать, что его мир, такой привычный и безопасный, рухнул в одночасье. Слова Лили, наполненные сочувствием, лишь сильнее подчеркивали его одиночество. Он чувствовал себя потерянным ребенком, выброшенным на обочину жизни. В горле стоял ком, мешая дышать, а в глазах щипало от слез, которые он изо всех сил старался сдержать. Ему не хотелось казаться слабым, но внутри бушевала буря эмоций, с которой он не знал, как справиться.

— А что мы скажем твоим родителям? — голос Макса прозвучал тихо, почти шёпотом, будто он боялся, что даже эти слова могут разрушить хрупкое равновесие, которое им удалось сохранить.

— Придумаем что-нибудь по дороге, — уверенно ответила Лили и крепче сжала его руку, стараясь передать ему всю свою поддержку и тепло. Она понимала, что сейчас ему нужно не столько утешение, сколько просто присутствие рядом — кто-то, кто разделит его боль и не оставит одного. В этом прикосновении было больше слов, чем в любых заверениях: «Я здесь. Ты не один».

— Нужно забрать книгу, — вспомнил Дилан, и пошел на второй этаж.

— Подожди, я с тобой, — окликнула его Стейси.

Ребята забрали книгу и спустились вниз.

— Мы со Стейси решили, что книгу, ну, на время, конечно, нужно отдать тебе, — протянув свёрток Максу, сказал Дилан. В его голосе звучала надежда, что это хоть как-то поможет. — Может найдешь там что-то полезное.

— Спасибо конечно, огромное, но что ты родителям скажешь? — Забирая книгу спросил мальчик.

— Ай, — отмахнулся мальчик, стараясь выглядеть беспечным, хотя в глубине души он и сам не знал, что скажет родителям. — Что-нибудь придумаю. Не переживай из-за этого.

Стейси подошла ближе и обняла Макса:

— Не волнуйся, мы справимся, все вместе, и обязательно найдем твою семью, — с искренней теплотой прошептала девочка.

Макс кивнул, стараясь улыбнуться, хотя на душе скребли кошки. Внутри него всё сжималось от страха и тоски, но рядом были друзья — и это было единственное, что удерживало его на плаву в этом бурном, непредсказуемом море событий.

Ребята вышли из дома, и прохладный ночной воздух сразу окутал их, будто пытаясь смыть с плеч тяжесть пережитого дня. Улица казалась непривычно тихой — даже привычный городской гул стих, уступив место редким звукам: далёкому гулу проезжающей машины, стрекоту сверчков, где-то в зарослях у забора да тихому скрипу старой качели на детской площадке.

Стейси и Дилан предложили ребятам зайти за ними, чтобы вместе отправиться в школу. Все было решено. Лили и Макс отправились домой.

— И что мы будем врать твоим родителям? — поинтересовался Макс едва сдерживая гримасу отчаяния.

— Скажем, что твои родители задержались у друзей, а тебе одному дома страшно, и я позвала тебя к нам. Вот и все, — приободрила мальчика Лили.

— Думаешь сработает?

— У нас выбора нет, нужно убедить их! — твёрдо ответила она. В её взгляде читалась готовность стоять на своём, даже если придётся повторять эту историю снова и снова, пока взрослые не примут её за чистую монету. Девочка знала, что родители могут задавать уточняющие вопросы, цепляться за детали, и мысленно уже прокручивала в голове возможные ответы, стараясь предусмотреть каждую мелочь.

— Спасибо, что помогаешь мне, хоть и не должна.

— Мы же друзья! А друзья должны помогать друг другу, — взяв Макса за руку, сказала Лили и улыбнулась — Не бойся, все получится!

Мальчик робко улыбнулся в ответ.

Подойдя к дому Лили, они вошли во двор. Девочка пошла вперед, а Макс, закрывая калитку, невольно взглянул на свой дом. Сердце сжалось от тоски. Где же его родители и маленькая сестренка? Как же он хотел сейчас прижаться к маме и папе, даже поиграть с Джесси, чего раньше он почти никогда не делал! Тяжело вздохнув, он поспешил за Лили. Уже у самой двери Макс остановил ее:

— Может, всё-таки не нужно? — еле слышно пробормотал мальчик. Его голос дрожал, будто он боялся не отказа миссис Беннет, а того, что своим присутствием нарушит этот уютный, безопасный мир, в который его так щедро приняли.

— Перестань, все нормально, — возразила Лили и достав из кармана ключи, открыла дверь.

— Мам, пап, я дома.

В доме пахло свежей выпечкой. Из кухни вышла мама и уже собиралась ругать дочь за долгое отсутствие, но увидев Макса резко замолчала.

— Здравствуйте, миссис Беннет, — с дрожью в голосе поздоровался мальчик и опустил глаза, пряча в этом жесте и благодарность, и стыд, и отчаянную надежду на то, что ему не откажут.

— Здравствуй, Макс! — улыбнулась мама Лили, и в её улыбке было столько тепла, что у мальчика вдруг защипало в носу. Она не стала задавать лишних вопросов, не стала выяснять детали — просто приняла его присутствие как должное, как что-то естественное и правильное.

— Мам, можно Макс сегодня у нас переночует? — резко заговорила девочка, будто боялась, что, если не скажет сейчас, момент ускользнёт. — Его родители задержались у друзей, а ему одному дома страшно.

— Эээ… — уже собиралась что-то сказать мама, наверняка хотела уточнить, позвонить, убедиться, но Лили её перебила, не давая шанса на сомнения.

— Пожалуйста, пожалуйста, мамочка, только на одну ночь, — жалобно умоляла девочка, сложив руки перед собой и глядя на маму своими большими, полными надежды глазами. В её голосе звучала не просто просьба — в нём была вся её решимость защитить друга, удержать его рядом, не дать ему снова почувствовать себя одиноким.

— Конечно, оставайся, — с улыбкой ответила мама — Положим тебя в гостевую спальню. Ты голоден? Может хочешь пирога?

Макс кивнул, не в силах произнести ни слова. Ее доброта пробила брешь в стене отчаяния, которую он воздвиг вокруг себя. Он понимал, что они хотят ему добра, но боль от неизвестности, о судьбе его семьи все-равно грызла его изнутри. Хотелось просто уткнуться в мамино плечо и выплакаться до полного опустошения, чтобы из груди вышла вся тяжесть, скопившаяся за эти часы, но ее не было рядом.

— Спасибо, — обняв маму радостно прокричала Лили. — Вы самые лучшие!

— Огромное спасибо вам, миссис Беннет, — с улыбкой выдавил Макс.

Мама улыбнулась и позвала ребят на кухню пить чай с пирогом.

— Ну вот видишь, — прошептала Лили, нежно коснувшись руки друга. — Я же говорила, все будет хорошо.

Ребята были очень рады такому исходу событий.

В эту ночь Макс долго не мог уснуть. Гостевая спальня была уютной: на стенах висели акварельные рисунки с морскими пейзажами, на тумбочке тихо тикали маленькие часы с мягким, приглушённым звуком, а одеяло пахло свежестью и лавандой — наверное, миссис Беннет добавляла сушёные цветы при стирке. Но все эти детали, призванные дарить покой, лишь подчёркивали, насколько чужим и непривычным было это место. Беспокойство терзало его, заставляя метаться в постели, взгляд был прикован к темному окну.

«Мама, папа, где же вы сейчас…» — пронеслось в голове мальчика, и слёзы хлынули из глаз, бесшумно скатываясь по щекам и утопая в подушке. Он старался не всхлипывать, не издавать ни звука, чтобы никто не услышал его слабости и не пришёл с ненужными сейчас утешениями — в этот момент ему хотелось просто побыть наедине со своей болью. Что делать дальше? Где искать тех, кто ему дороже всего на свете? Вопросы роились в голове, наскакивая друг на друга, и ни на один из них не находилось ответа. Вся его надежда теперь – только в друзьях и этом проклятом кулоне, хранящем, может быть, ключ к их спасению.

Он снова уткнулся в подушку, пытаясь унять дрожь, и прошептал в тишину, так тихо, что даже сам едва расслышал:— Пожалуйста, пусть с ними всё будет хорошо…