Лор Кор Косэй-кан

Как фрустрировать монаха

Прошло два года с тех пор, как Рин начала меня тренировать. И вот он я, снова, отбросив синай¹, вымотанный и взмокший, лежу на деревянном полу. Но теперь, такая же обессиленная, рядом лежала и тяжело дышала Рин. Она уже давно не называет меня слабаком. Теперь, атакуя, она ворчит, что не позволит ученику превзойти учителя. Несите премию «Сенсей года».

Атмосфера в пограничье между человеческим и подземным мирами была напряжённой. Как верхним мирам удаётся избегать участия в этом бардаке? В мире живых нечисти не стало больше, а вот людей стало меньше. Куда они пропадают и где сейчас их души, никто не знает.

Цутому повысили. Но на загруженность это не повлияло, видим его мы все так же редко. Араши часто помогает монаху искать информацию, которая могла бы пролить свет хоть на что-то из происходящего. Чаще всего, безрезультатно. Но Цутому не сдается, ему не нравится, что Бюро стало приписывать вину за исчезновение людей всем преступникам подряд, неважно, человек это или ёкай², главное, чтобы был повод зацепиться. Так что теперь наш монах и нечисть защищает. У него определенно есть потенциал к достижению просветления в этой жизни.

Пекарню рядом с книжным закрыли. Теперь Дайске бегает в ту, что в соседнем квартале. А еще, мне кажется, он прогуливает школу. Не то чтобы для старшеклассника это что-то удивительное, но может, стоит заставить показать табель посещаемости? А то ещё его родители скажут, что мы будущее ребенку загубили. Хотя мама Дайске в восторге от Араши и полностью доверяет ему сына. Ведь разве возможно под присмотром демона сбиться с пути истинного? Эх, если бы она знала…

Я между тем осилил книгу о страстном притяжении между подземным драконом и райской девушкой, которая его ненавидела, но потом передумала. Дайске порекомендовал. В ответ я посоветовал ему читать фанфики. Оригинальный лор фандома обычно хоть какую-то глубину добавляет в такие истории.

***

– Я так больше не могу, – бессильно простонал Цутому вместо приветствия и упал на диван для посетителей.

– Бабуля, которую ты спас от каса-обакэ³, продолжает приходить и сватать тебе свою внучку? – спросил я.

– И это тоже, – печально вздохнул монах.

– Его снова отправляют на Когай-но яма. На гору, где он искал нечисть уже… три раза? Или четыре? – объяснила состояние Цутому вошедшая следом Рин.

– Пять... Пять раз! – возмущался монах.

– Сочувствую, – хором ответили мы с Рин.

– Араши, у тебя случайно нет древних супер секретных сведений об этом месте? – обратился он к нашему, как показало время, почти всезнающему демону.

– Из значимого – там когда-то Ямауба жила, такие в принципе практикуют пожирание людей. Но это ты и сам знаешь. Если найдешь, Бюро сможет списать на нее десять, а то и пятнадцать пропаж в том районе. – буднично ответил Араши.

– Вы же мне поможете? – с надеждой спросил Цутому.

– Не я, скоро закончится мой незапланированно двенадцатичасовой рабочий день и я пойду домой смотреть в потолок. – ответил я, на что получил красноречивые грустные глаза, как у кота из Шрека.

Как давно он научился делать такой жалостливый взгляд?

***

Исходя из легенды, чтобы найти Ямаубу, нам надо заблудиться в лесу, в котором она живет. Оказалось, что единственный топографический кретин из нас – Цутому, но одного его отправлять на встречу с ведьмой опасно, может и не выжить. Суровая она старуха. Мы решили пойти вместе и действовать по ситуации. Я предложил покричать её. Ну а что, вдруг сработает? Очень хотелось свалить побыстрее, тем более в последние дни дождливо. Мою идею не оценили, и было решено подняться на гору, чтобы хотя бы сделать вид, что мы заблудились. То, что она нападает на одиноких путников, никого не смутило. Вообще-то человек у нас тут только монах, может, такой вариант тоже засчитывается.

***

По горе, расширяясь к основанию, тянулся глубокий овраг. Из которого в какой-то момент стали появляться ёкаи-кабаны, катакираува. Серьезно, целое стадо? Зачем так много-то? Сегодня я уже один раз устал, больше не хочу.

– Цутому, плотно сожми ноги и стой на месте! – крикнул Араши.

Звучит смешно, но эти товарищи известны тем, что проскочив у человека между ног, забирают его жизнь и пожирают душу. Но после них остается труп. Если бы федералы нашли на горе трупы пропавших людей, можно было бы решить, что именно эти злобные поросята наводят страх на местных.

Сражение с катакираува выглядело комично. Большой синий демон о́ни накалывал кабанов-ёкаев на нагинату, как оливки на шпажку. Рин пару раз сбили с ног, поэтому она приноровилась орудовать катаной, прыгая по спинам, а потом и вовсе оседлала одного из ёкаев. Я прикрывал Цутому. Он, насколько позволяла поза, отбивался посохом. Мне в облике оборотня рвать катакираува на части и раскидывать по сторонам было просто и, соответственно, скучно. И долго, учитывая размер атаковавшего нас стада. Кстати, на вкус эти злобные духи отвратительны.

Когда примерно половина кабанов была повержена, а оставшаяся часть растворилась в лесу, начался дождь. Душ после воркаута. Бродить по слякоти в лесу – это именно то, чего мне не хватало после двенадцатичасового рабочего дня.

Изредка поскальзываясь, мы продолжили подниматься в гору. По пути мы встретили еще несколько злобных кабанов, но они ретировались самостоятельно. Не такие смелые по одиночке?

В конце концов, мы добрались до вершины. Я до последнего надеялся, что неприятный подъем компенсируется потрясающим видом с вершины, пусть даже высота всего метров шестьсот. Вы когда-нибудь были на горе, вершина которой покрыта лесом? Знаете, какой оттуда открывается вид? Вид на лес. Во все стороны.

Ни вида, ни Ямаубы.

Спускаться было решено по другой стороне горы. Как оказалось, не зря. Мы набрели на хорошо утоптанную тропу, ведущую вниз. Только вот она всё никак не заканчивалась, хотя, по ощущениям, мы уже должны были быть внизу. Похоже, случился приступ массового топографического кретинизма и мы всё-таки заблудились. Сеть, конечно же, не ловила. Почему Цутому с такими рабочими заданиями до сих пор не скачал приложение с офлайн-картами?

Пока мы спорили и перекидывали вину за произошедшее друг на друга, Араши взял лук и запустил стрелу вглубь леса. Послышался резкий глухой звук стрелы, вошедшей в дерево, а сразу за ним чей-то дрожащий голос:

– Нет-нет-нет-нет-нет! Не убивайте меня! Я всё верну, только не убивайте!

Мы осторожно направились в сторону, откуда доносился звук, и обнаружили прикованного к дереву человека со стрелой в плече. Он был в расстегнутой куртке, из-под которой выглядывала традиционная монашеская одежда. Здоровой рукой он крепко прижимал к груди сумку с печатью какого-то храма.

– Постой, я тебя знаю! – воскликнул Цутому. – Ты же недавно перевелся из восточной префектуры? Уже сбегаешь? – хмыкнул монах. – Да лучше бы не переводился! Но нет, захотелось карьерного роста. А теперь придётся всю жизнь бегать.– Ну так подал бы обратное прошение, – недовольно посмотрел на него Цутому. – А в сумке что? Ты решил напоследок храм обокрасть? – нахмурился монах, на что беглец стыдливо отвёл глаза.

– Да как ты не понимаешь, меня бы уже в живых не было, если бы я не сбежал! – пробормотал он куда-то в сторону.

Цутому разозлился. Он по второму кругу распинался о том, что праведный монах, отбросив эгоизм, должен жить, стремясь облегчать страдания всех, кто в этом нуждается, а не идти на поводу у своего эго, ко… Он вдруг замолк на полуслове.

– Погоди-ка, ты что-то узнал? – подозрительно посмотрел Цутому на своего коллегу.

– Если отпустишь, расскажу, – решительно ответил беглец, – С сумкой. – добавил он.

***

Оказалось, беглый монах подслушал разговор осё, настоятеля своего храма, и офицера Бюро. Священник жаловался, что монахи работают без выходных, при этом федералы продолжают отправлять их в одни и те же места, где ничего нет.

– Уважаемый осё, вы усомнились в методах работы Федерального Бюро Равновесия? – спросил офицер. – Уверяю вас, операция “Камикакуси” идет по плану. Уважаемый осё, вам напомнить, что добровольно к ней присоединились? Если вы, уважаемый осё, решили поменять своё мнение, боюсь у меня для вас неприят…

Тут горе-монах выронил из рук телефон, чем привлек внимание участников беседы. Говорит, еле ноги унес. Мне вот интересно, как так вышло, что сумка с деньгами его уже собранная ждала.

***

– Это неудачная отсылка к легендам о камикакуси? Бесследно пропавшие люди, которых прячут духи? – размышляла Рин.

– Полагаю, зависит от контекста, – сказал Араши, недовольно разглядывая испачканный подол кимоно.

– В этом как будто что-то есть, – задумчиво произнес Цутому.

– Например? – спросил я. – Звучит в лучшем случае как конспирологическая теория. В худшем как очередное дурацкое название подотчетного мероприятия Бюро.

– Они не дают названия мероприятиям, Тэцу. – ответил Цутому.

***

Беглеца мы отпустили вместе с награбленным.

– А где выход из леса, случаем, не знаешь? – напоследок спросил его я.

– Идите дальше по этой тропе. Склон пологий, а она его по спирали огибает, поэтому длинная и спуск много времени занимает. Меня сюда раз шесть уже посылали, – ответил он, исчезая в темноте.

¹ Синай – бамбуковый спортивный меч. Используется для тренировок в кэндо, а также других видах боевых искусств.

² Ёкай – сверхъестественные существа в японской мифологии.

³ Каса-обакэ – Оживший зонтик в японской мифологии. Это цукумогами (оживший предмет), который ожил когда ему исполнилось 100 лет.

Ямауба – чудовищное существо, ёкай из демонического пантеона японской мифологии. Пожилая женщина, которая живёт в горах. Слово «ямауба» буквально означает «горная старуха».

Нагината – это традиционное японское холодное оружие с длинной рукоятью и изогнутым клинком. Ее длина составляет около 2 метров, а на конце крепится лезвие длиной 30-50 см.

Катакираува – монстр в виде свиньи или поросенка. Он проскакивает у человека между ногами, после чего тот умирает от истощения. При этом он выпивает человеческую душу, а в теле человека оставляет свое подобие.

Осё – настоятель буддийского храма, который руководит религиозной и административной жизнью общины.

Камикакуси – в японской мифологии и фольклоре внезапное бесследное исчезновение человека обычно объясняется концепцией камикакуси, что буквально переводится как «спрятанный богами (или духами)».

Ради светлого завтра

Очередной совместный обед был перенесен в храм, чтобы наш вечно загруженный монах не тратил время на дорогу и не забыл, как мы выглядим.

– Цутому, ты знал, что ваш прихрамовый попрошайка нынче флаеры раздаёт? – спросил я, переворачивая в руке желтый лист бумаги, похожий на типичную рекламную листовку.– По-твоему, я тут за всё отвечаю? – раздражённо парировал монах. – Это заботы настоятеля, – добавил он, – но я передам.

Оказывается, Цутому успел в седьмой раз побывать на Когай-но яме – горе, где мы встретили катакираува¹, ёкаев-кабанов. В этот раз они с коллегами там встретили только черепаху, запутавшуюся в зарослях плюща. «Хотя бы черепахе помогли, а то бы зря всю ночь по лесу шастали» – ворчал монах.

Ситуация с загруженностью служителей храмов не улучшалась. Цутому рассказал, что один из его коллег как-то произнес вслух слово “отпуск”, после чего его никто не видел. Говорят, изгнали с позором.

– Цутому, ты знал, что ваш прихрамовый попрошайка нынче флаеры раздаёт? – к нам подошла Рин с идентичным моему, но красным листом бумаги.

Монах на её вопрос закатил глаза и не стал отвечать.

– О, у тебя красный, дай посмотреть? – я потянулся к листовке в руках девушки.

Выяснилось, что кроме цвета бумаги, флаеры ничем не отличаются.

– А Дайске где? – я заметил отсутствие нашего очкастого друга.– В школе, – хором ответили Цутому и Рин.

О, сегодня не прогуливает. Похвально.

Время флаеров настало, когда я почти опрокинул стакан газировки. Салфетки для протирания стола из них оказались так себе, но, после моих нелепых попыток навести порядок, осуждения во взгляде Цутому поубавилось.

Мы убирали за собой мусор, когда я увидел знакомое слово на размокшем жёлтом листе.

– Я же говорил, это конспирологи, – указал я ребятам на заголовок листовки и начал читать: – «Выбирай камикакуси², если хочешь пережить конец света». Кто-то в наше время ещё вступает в секты? – удивился я.

– Дай сюда, – Цутому забрал у меня из рук флаер и стал озвучивать отрывки: – «Мир обречен… апокалипсис скоро… тело – всего лишь сосуд… камикакуси… боги перенесут в новый мир… успей в первый поток…». Бред какой. – подытожил монах. – Пожалуй, сразу пойду к настоятелю, пусть прогоняет попрошайку.

– Если камикакуси, как гласит легенда, это люди, которых выкрали духи, то, получается, создатели секты – ёкаи, которые такое умеют? – размышляла Рин.

– Думаю, сектанты просто привязались к городской легенде, которая стала реалистичнее на фоне регулярных исчезновений людей. – ответил я. – Не факт, что тут замешана нечисть.

– И что не так с этим миром? – обреченно покачал головой Цутому.

***

Нам с Рин стало любопытно, что за люди в двадцать первом веке адекватности предпочли мировые заговоры и тайные знания, поэтому мы отправились по адресу, указанному на противно липкой от газировки листовке.

Локация на флаере оказалась офисным зданием в приличном районе. Неожиданно. Дверь с табличкой “Камикакуси сегодня” располагалась на одном этаже со студией танцев и кабинетом маникюра.

Мы не успели постучать, как из распахнувшейся двери спиной на нас стала надвигаться что-то причитавшая женщина.

– Я п-принесу, д-дайте мне полчаса! Я быстро! – продолжала она, запинаясь, говорить кому-то внутри.

– Поторопитесь! – за ней в коридор вышел мужчина лет пятидесяти.

Зачесанные на одну сторону волосы с проседью, очки в тонкой оправе, выглаженные серые брюки и белая рубашка с коротким рукавом. И бейджик с логотипом популярной сети магазинов и надписью «Кодзима Масао, менеджер отдела бытовой техники».

– Нам бы в секту, – не думая, выдал я. – Кодзима-сан, верно?

– Ох, не хотел смущать, – убирая бейдж в карман, заговорил мужчина, – я только с работы, очень спешил. Ведь столько работы! В смысле тут. Да и там, если честно, еле успел. – вежливо улыбаясь объяснял Кодзима-сан. – Проходите, пожалуйста, – указал он рукой на дверь.

Внутри оказался просторный кабинет. У дальней стены по центру стоял массивный стол, с одной стороны заваленный книгами, стопками журналов и бумаг, среди которых были знакомые нам желтые и красные флаеры. И, кажется, у них есть такие же листовки в зеленом цвете. Перед столом стояли два кресла и небольшой диван напротив.

– Присаживайтесь, я сейчас, подождите минутку, – указал нам на диван Кодзима-сан.

На стене за столом висела офисная доска с надписью «Осталось мест». Мужчина подошёл к ней, стёр цифру 67 и написал 66. Потом взял со стола журнал и начал что-то в него записывать, но неожиданно замер, стукнул себя по лбу и заворчал, что он с этими работами уже со счету сбился. Кодзима-сан закончил писать и вернулся к доске, чтобы исправить 66 на 65, после чего сел в кресло напротив нас и заговорил:

– Итак, что вас сюда привело? – вежливо улыбнулся менеджер отдела бытовой техники.

– Флаеры, – Рин достала из кармана и протянула ему липкий и мятый кусок бумаги. Даже как-то стыдно стало за такое его состояние.

– Понятно-понятно, – мужчина, даже не поморщившись, взял в руки то, что раньше было красным флаером, и продолжил: – меня, как вы уже поняли, зовут Кодзима Масао, я администратор.

– Администратор секты? – ухмыльнулся я.

– Организации «Камикакуси сегодня». Мы не секта, мы, в своем роде, – община, проповедующая равенство и взаимоподдержку, – мягко ответил мужчина.– А причем здесь конец света и легенда о камикакуси? – недоверчиво прищурила глаза Рин.– Так это же метафора! Апокалипсис – это наше общество сегодня. Мы морально умираем в капитализме, где вместо общества осталась только его иллюзия в виде социальных сетей, в то время как в реальной жизни нас преследует одиночество, страх, недоверие друг к другу и постоянный стресс.

– Это всё ещё не звучит, как конец света. – возразил я.– Метафора, друг мой, метафора. – повторил администратор, разводя руками.– А камикакуси? – уточнила Рин.

– Камикакуси – это легенда о спрятанных духами. Вы же знаете? А мы здесь прячем свои сердца от зла, являясь такими духами сами себе. И снова метафора!

– А места куда продаете? – спросил я.– Ну что вы, мы тут ничего не продаем. Мы, конечно, рады любой помощи, но места лишь для тех, кто искренне и всей душой разделяет наши ценности.– Но всё же, куда? – не унимался я.– У нас есть образовательная программа, групповые и индивидуальные коуч-сессии, если говорить на современном языке. Авторский подход на стыке психологии и менеджмента. Во благо развития и поддержки всех и каждого, – с довольным видом объяснил Кодзима-сан.

Однозначно секта. Судя по выражению лица Рин, она со мной солидарна. Вдруг в кабинет без стука влетела женщина, которую мы видели, когда пришли. Не обращая внимания на нас, она перевернула сумку над столом и трясла пока из неё высыпались купюры. Ну секта же.

– Госпожа Танэда, что вы творите? У меня же гости! – хозяин кабинета возмущённо вскочил с кресла и направился к женщине. Та хотела что-то ответить, но, заметив нас, замерла с открытым ртом.

– Нам всё равно пора, – сказала Рин, схватила меня за рукав и потащила к выходу.

– Возьмите вот, – сунул мне в руку какую-то брошюру Кодзима-сан, – там вся информация и расписание собраний. Приходите обязательно!

***

– Да ладно, у них в контактах есть социальные сети. Они же вроде противники иллюзии общества? – хмыкнул я, разглядывая брошюру, лёжа на траве в парке.

Цутому говорит, что наша с Рин привычка валяться на траве везде, где есть трава, однажды доведет нас до энцефалита от укуса клеща. Но я уверен, что сейчас гадкий американо из ближайшей кофейни сделал нас ядовитыми для всех насекомых как минимум на три часа.

– Я там кое-что прихватила, – сказала Рин, вытаскивая из рюкзака журнал, в который администратор «Камикакуси сегодня» вписывал 65-е место. – Поднимайся, посмотрим, что там.– Не хочу подниматься, хочу лежать, – заныл я.

Рин недовольно на меня посмотрела, на пару секунд задумалась и легла головой мне на грудь. На вытянутых руках она подняла раскрытый журнал над нами.

– Видно? – спросила она.– Чуть левее.

Пока мы возились с поиском удобной позы, мне один раз чуть не прилетело локтем в лицо и один раз всё же прилетело локтем в бок. Лежать в итоге было удобно, а вот читать в такой позе нет. Но мы довольно долго пытались. Было бы там ещё что читать.