Леона Вали За периметром

— Она живая, — прошептала я.

— Я видела.

— Мы вернём её.

— Не обещай, Лив.

Я кивнула. Она была права.

13:37.

Запасная дверь четвёртого отряда на наши три коротких удара не ответила. Я повторила: два, пауза, один. За дверью что-то заскребло. Потом послышался голос Норы:

— Назовитесь.

— Да блять, Нор, это я.

— Ты же сказала, два коротких и один. А в первый раз ты три подряд стукнула.

— Я сейчас здесь сдохну от твоей внимательности. Открывай.

Щёлкнул засов. Мы проскользнули внутрь. Нора стояла с такой серьёзной рожей, будто действительно нас задержала на посту. Кристина уже оттаскивала тумбу обратно.

— Все? — спросила она.

— Все. Диана живая.

Кристина зажала губы ладонью и отвернулась. Потом взяла меня за плечи, тряхнула, посмотрела в лицо.

— Всё, говори теперь нормально. Где она?

— На фабрике. С остальными. У меня список.

Из прохода выглянула Стеф. Я не поняла, как долго она там стояла.

— Какой ещё список?

Мы замолчали. Эн села на край шконки. Лиза вдруг стала очень заинтересованно рассматривать шнурки на ботинках.

— Так, — сказала Стеф. — Вы опять выходили.

— Мы вернулись, — ответила я.

— Вы издеваетесь? Я вам только утром сказала, что больше никого не выпущу!

— Ты и не выпускала. Мы через запасную.

— А кто её открыл?

— Я, — сказала Кристина.

Стеф закрыла глаза. Когда открыла, выглядела не злой, а постаревшей лет на десять.

— Всё. Не хочу знать. Нет, хочу. Дай бумагу.

Я отдала ей лист. Она читала молча. Потом вернулась к началу, прошла взглядом по фамилиям, остановилась на строке «59».

— Это все, кого вы видели?

— Все, кого пересчитали по цехам. Есть две закрытые комнаты, их не проверили. Но в списке каждый, с кем говорили. Указано, кто где находится, кому плохо и где выходы.

— Вы там были?

— Были. Диана жива. Рэйчел тоже. Вода и еда на фабрику не поступали. С субботнего утра. Стеф, у них женщина почти не встаёт.

Стеф села на ближайшую шконку прямо с листом в руках. На секунду мне показалось, что она сейчас заплачет. Но она только потёрла лоб.

— У нас скоро медосмотр. Сказали подготовить людей и список раненых. Если обнаружат, что вы отсутствовали...

— Мы уже здесь. Никого не придётся искать.

— Ты думаешь, дело только в том, чтобы вас не искать?

— Нет. Но я этот список всё равно Райду понесу.

Она подняла голову.

— Он меня после первого раза чуть не сожрал.

— Я сама скажу, как вышла. Ты дверь не открывала.

— А Кристина открывала. Это, по-твоему, лучше?

Я посмотрела на Крис. Та покачала головой.

— Я знала, что делаю.

Стеф встала.

— Подожди здесь. Я попробую связаться с дежуркой. И не вздумай теперь сама бежать к администрации. Хоть эту дорогу пройдём официально.

13:51.

Лиза села рядом и закрыла лицо ладонями. Эн рассказала остальным, что Диана жива. Потом пошли вопросы о других, и мне пришлось повторять: список есть, люди живые, но пока вывести их нельзя.

Марго приподнялась на шконке, когда услышала имя Дианы.

— Она живая?

— Живая. Она про тебя спрашивала.

— Что говорила?

— Что ты молодец, что добралась.

Марго смотрела на меня несколько секунд. Потом легла обратно и отвернулась. Я не стала подходить ближе. От неё пахло кислым потом. Эн поправила плед. Мне хотелось, чтобы пришли медики. И в то же время я поймала себя на том, что страшно представить, как они начнут расспрашивать Марго о её руке.

Стеф вернулась от двери.

— Райду передали. Велел явиться с документом и одной из участниц. У него, видимо, сегодня день встреч с тобой, Кросс.

— Я пойду.

— Я уже поняла. Куртку только застегни. Ты вообще когда-нибудь хоть раз делаешь всё так, чтобы мне за тебя не приходилось краснеть?

— Когда сплю.

— Что-то давно ты этим не занималась.

Кристина протянула мне маленькую кружку воды. Я выпила. Хотела взять побольше, но вспомнила фабрику и поставила обратно. Не потому, что от этого там прибавилось бы воды. Просто теперь любая капля казалась чужой.

14:09.

К Райду меня снова провели через административный корпус. Стеф шла рядом, держа список так, будто это был самый важный документ во всём учреждении. Может, сейчас так и было.

Кейн сидел за столом. При нашем появлении поднял глаза и на секунду просто замолчал.

— Кросс. Я не понял, вы тут поселиться решили?

— У меня новости про фабрику.

— Очень надеюсь, что они поступили законным путём.

Стеф положила листы на стол.

— Список. Фамилии, отряды, состояние, расположение. Девочки с промки. Пятьдесят девять подтверждённых человек.

Кейн перевёл взгляд с неё на меня.

— Откуда?

— Я была там.

Он откинулся на спинку стула. Тишина продлилась так долго, что я успела разглядеть на его столе остывший чай и две рации. Одна постоянно потрескивала, но он не брал её.

— Вы только что были здесь, Кросс. Вы слышали распоряжение.

— Слышала.

— И намеренно его нарушили.

— Да. Стеф меня не выпускала. Я через запасную дверь вышла.

— Прекрасно. Ещё одна дверь, которую нужно закрывать снаружи. У вас там секретный кружок по разрушению учреждения?

— Можете потом отдельно про дверь. Сейчас посмотрите лист.

Он взял его, но не начал сразу читать.

— Почему вы считаете, что я должен верить вашей информации?

— Не считайте. Проверьте. Там пофамильно, кого мы видели, где они сидят. Две комнаты не смогли открыть — так и написано. Если бы я хотела соврать, сказала бы, что всё проверила и никого больше нет.

Он посмотрел на пометки, стал читать. В какой-то момент перевернул лист, вернулся обратно, позвал сотрудника у двери.

— Подними журнал субботнего вывода и список производственных участков. Сверить с этим. Связаться с ответственным по промзоне. Если канал живой, сообщить, что в корпусе подтверждены люди. И медиков предупреди — понадобится выездная проверка.

Сотрудник взял копию. Я успела подумать, что надо было сделать три экземпляра, а не два. Кейн оставил оригинал у себя.

— Откуда цифра пятьдесят девять?

— Пересчитали. Пятьдесят две с производства, семь из хозотряда. Там Диана Дэвис. Я её видела, говорила с ней.

— Её состояние?

— Нормальное, насколько после такой ночи может быть. Видимых тяжёлых ран нет. Но другие женщины слабые. У них нет еды и питьевой воды с субботнего утра. Питание шло только в отряды, на промку ничего не доставляли. Некоторые уже плохо стоят. Вот отдельно записано, кому нужна помощь.

Он дочитал строку, где я дважды подчеркнула «НЕТ ВОДЫ И ЕДЫ», и больше не шутил.

— Вы уверены, что на территории нет угрозы?

— На самом производстве мы никого такого не видели. Но это не значит, что я проверила каждый склад. За закрытые двери мы не ломились. Они сами закрылись внутри после того, что было ночью.

— Что именно было?

Я рассказала, что Диана видела возле санчасти. Как женщина напала на мужчину, как продолжала двигаться после выстрелов. Не пересказывала каждую деталь её словами, но не стала смягчать самое главное. Кейн слушал молча. Когда я сказала, что Диана видела укусы, он спросил:

— Она сама контактировала с нападавшими?

— Говорит, нет. Но у неё на руках ещё со вчерашнего дня порезы после колючки. Я их видела. У остальных тоже могли быть рабочие раны, поэтому мы всё записали. Это врач должен смотреть, не я.

Он поднял на меня глаза.

— Вот с этой частью я согласен.

— Отлично. Значит, наконец-то хоть в чём-то.

Стеф незаметно толкнула меня локтем. Я замолчала.

Кейн свернул лист, потом снова развернул.

— Я не отправлял людей туда, потому что мы не знали, что внутри. Большой корпус, много закрытых помещений, камеры покрывают только часть проходов. По ряду постов связь потеряна. Если туда ввести группу вслепую, можно не вывести ни её, ни тех, за кем пришли. Теперь у нас есть направление и фамилии. Но ваши глаза — это не медицинское заключение, Кросс.

— Я не утверждала, что медицинское. Я говорю, что им надо дать воду и вывести. Сегодня. Не завтра.

— Сначала проверка. Никого не смешивать с жилыми отрядами до осмотра.

Он нажал кнопку рации, назвал имя Хелен Уорд и попросил соединить с медпунктом в ПКТ. Несколько секунд ждал. Потом по второму каналу ответил женский голос. Он сообщил количество людей, местонахождение, отсутствие снабжения, необходимость оценки состояния и возможного вывода по отрядам. Я слушала и впервые за день слышала, как мои слова превращаются во что-то, кроме очередного «потом разберёмся».

— Сколько человек можете выделить? — спросил он в рацию. — Да, понимаю, что у вас там уже очередь. Но без осмотра я их в жилку не выведу. Тогда сначала вода и сопровождение. Обход отрядов не отменяем. Согласуйте порядок, сообщите мне.

Связь опять зашипела. Кейн положил рацию.

— Воду отправим отдельной доставкой под охраной. Медицинскую группу подготовят. После осмотра и сверки списка будет организованный вывод. Тех, кто требует изоляции, направят в отдельные помещения. Остальных — в свои отряды.

— А когда?

— Когда соберём людей для безопасного прохода.

— У них уже сутки нет воды.

— Я услышал вас с первого раза.

Он посмотрел на Стеф.

— В четвёртом подготовить поимённый список, отдельно отметить раненых и заболевших. Обходы по жилым отрядам тоже не отменяются из-за того, что кто-то самостоятельно решил мне помочь. И запасную дверь закрыть так, чтобы из отряда больше не выходили по желанию. Понятно?

— Понятно, — сказала Стеф.

— Кросс, объяснение за повторный выход напишете. Не считайте, что я вам разрешил ходить, куда вздумается.

— Не считаю.

Он вернул мне копию списка.

— Дэвис вы увидите после проверки. До этого не лезьте.

14:38.

На обратном пути мы встретили сотрудников с канистрами воды на тележке. Я не знала, на фабрику ли везли эти канистры, и хотела спросить. Стеф заметила мой взгляд раньше.

— Нет.

— Я ничего не сказала.

— Ты лицом сказала.

— Он же обещал.

— Обещал. Теперь дай людям выполнить работу.

Я посмотрела на неё. С утра она только и делала, что пыталась удержать нас внутри. А сейчас шла рядом с листом, который мы привезли, и сама не знала, получится ли у сотрудников всё сделать.

— Ты правда не знала, что там столько человек? — спросила я.

— У нас был список выходов. Но кто именно успел выйти в два, кто остался на другом участке, кто вообще не попал в журнал, я знать не могла. Производство большое. И связи с ним с ночи нет. Мы своих-то каждую проверку по людям считаем, а не по бумажке.

— Теперь будут считать всех.

— Теперь хотя бы попробуют.

14:51.

В отряде уже готовились к осмотру. Стеф велела женщинам оставаться в секции и не разбредаться по помещениям, а Кристина на отдельном листе записывала, кто жалуется на плохое самочувствие и кому нужны постоянные лекарства. У Маи левая рука висела на косынке. Она спросила про список, но я ещё не успела ответить, когда подошла Лиза.

— Что сказал?

— Воду отправляют. Медиков готовят. Вывод после осмотра.

Она смотрела на меня, словно пыталась понять, не придумала ли я это, чтобы отстала.

— Рэйчел вернётся?

— Если пройдёт проверку, её вернут в четвёртый.

— А Диана?

— Тоже.

Лиза кивнула. Потом вдруг села на ближайшую шконку и закрыла лицо руками. Я села рядом. Мы не разговаривали. Впервые за день у нас появилось что-то конкретное, чего можно было ждать.

Из главного прохода Стеф крикнула, чтобы все приготовились к осмотру. Кто-то заворчал, что она совсем спятила, кто-то побежал к раковине умыться, пока вода ещё шла тонкой струйкой. Марго лежала в соседнем проходе, и я увидела, как она потянула рукав ниже на запястье.

За дверью отряда послышались шаги. Потом осторожный стук.

— Медицинский обход, — сказал женский голос.

Я повернулась к двери. На фабрику сейчас должны были отправить воду, потом врачей, потом тех, кто сможет провести пятьдесят девять женщин обратно. А здесь нас уже собирались считать и осматривать по одной.

Диана снова была не рядом. Но теперь я хотя бы знала, где она. И впервые с ночи у меня в кармане лежал не только её оторванный знак, а листок с именами людей, которых уже нельзя было просто не заметить.