Леона Вали За периметром

08:22.

Стеф открыла нам не сразу. Сначала в двери щёлкнул один замок, потом второй, и она высунула голову, будто ожидала увидеть кого угодно, только не нас.

— Вы время видели?

— Видели, — сказала Мая.

— Я вам час дала! Час! А там сейчас такое творится, вы вообще представляете?

— Всё, Стеф, мы пришли, — сказала Эн. — Пусти нас сначала внутрь.

Стеф отступила. Мы прошли, и за нашими спинами дверь сразу захлопнулась. В проходе толпились женщины. Похоже, они стояли здесь с того момента, как Нора заметила нас из окна.

— Диана с вами? — крикнула Лиза из дальнего конца.

Я даже не успела снять куртку.

— Нет. Не нашли.

Несколько человек заговорили одновременно. Кто-то спросил про санчасть, кто-то про стрельбу. Лиза попыталась протиснуться ко мне, но впереди неё оказалась Кристина. Она быстро оглядела меня, взяла за подбородок и повернула лицо к свету.

— Целая?

— Целая.

— Руки покажи.

— Крис, я не маленькая.

— Покажи.

Я показала обе. Она отпустила меня, зато тут же заметила Маю.

— А ты что плечом дёргаешь?

— Калитка не открывалась.

— И?

— Открылась.

Марго направилась к ближайшей шконке. Эн проводила её, а я осталась в проходе. Лиза уже стояла передо мной.

— Ну что? Про фабрику узнали?

— Подожди. Дайте мне две минуты.

— Моя сестра там, Лив. Я не могу две минуты.

Я понимала. И всё-таки от её голоса хотелось просто уйти в умывальник, закрыться и постоять, пока никто ничего не спрашивает. Но Лиза ждала. И все остальные тоже.

— Диану мы не нашли, — сказала я уже громче. — В санчасти никого не было. В одной комнате следы... В общем, что-то там произошло. Нашли её нагрудный знак. Вот.

Я достала его и показала. Кристина взяла пластиковую карточку, прочитала фамилию, потом посмотрела на меня. Я забрала знак прежде, чем кто-нибудь ещё попросил подержать.

— А на промке? — спросила Лиза.

— Мы туда не ходили. Слышали, как сотрудники говорили, что возле хозяйственного прохода видели нескольких человек в зелёных робах. Они шли в сторону промзоны. Кто именно — не знают. Это могли быть девочки из хозотряда, а могли и не они.

— Значит, живые!

— Я сказала: могли быть. Не надо пока...

— А разве их не на фабрике оставили? — перебила она. — Марго вчера слышала, как в цехе стучали. Значит, хотя бы там кто-то был.

— Был, — сказала я. — Но когда именно и что сейчас, мы не знаем.

— А что в санчасти? — спросила Нэнси. — Трупы есть?

— Нет, — ответила Эн. — По крайней мере, мы не видели.

— Кровь была?

— Была.

Стеф вернулась с главного выхода.

— Вы мне объясните: вас кто-то из сотрудников видел?

Мы замолчали. Не очень удачно, если собирались делать вид, что просто быстро прогулялись к санчасти.

— Видел, — сказала Мая. — Внутри. Разговаривал по рации.

— С кем?

— С Райдом.

Стеф закрыла глаза.

— Блять. Ну спасибо.

— Мы тебя не называли, — сказала я.

— А он сам, конечно, никогда не догадается, кто у четвёртого дверь открывает.

Мая тем временем незаметно отошла в сторону каптёрки. Я видела, как она придерживала куртку за край, чтобы пакет не шуршал. Эн заметила тоже и заговорила с Лизой ещё громче. У нас с ней, кажется, получалось прикрывать Маю даже без слов.

08:38.

Когда шум немного стих, я наконец дошла до своей шконки. Нора свесилась сверху.

— Я видела, как вы пришли. Марго что?

— Не очень.

— Она ещё ночью была какая-то странная.

— Она там одна бегала, Нор. Я бы тоже странная была.

Нора кивнула. Я сняла ботинки и вытащила из кармана помятое яблоко, которое сунула мне утром Кристина. Есть не хотелось. Нагрудный знак Дианы я подержала на ладони и снова убрала во внутренний карман куртки.

— Ты воду пила? — спросила Кристина за спиной.

— Пила. Чуть-чуть.

— На, допей.

Она подала мне кружку. Я выпила почти сразу и только потом заметила, что вода пахнет пластиком — наверное, из тех бутылок, которые мы ночью наполняли у крана. В умывальнике кто-то долго открывал вентиль. Из труб сначала хрипело, потом пошла тонкая струйка.

— Видишь, — сказала Крис. — Хорошо хоть набрали.

— А если совсем отключат?

— Тогда будем знать, сколько у нас осталось. Пока не надо раньше времени пугаться.

Я присела. Кристина заглянула мне в лицо.

— Ты ведь опять собираешься идти?

— Я ничего ещё не собираюсь.

— Ты с детства так отвечаешь, когда уже всё решила.

— Мы с тобой в моём детстве не знакомы были.

— Не мешай красивой фразе.

Мне стало смешно. На секунду, совсем ненадолго. Потом из соседнего прохода раздался голос Марго, и я поднялась.

Она сидела на шконке, Эн стояла рядом с кружкой. Марго кричала, что не хочет больше воды, и зачем её все заставляют. Эн ничего ей не навязывала, просто протянула кружку.

— Я не заставляю, — сказала Эн. — Поставлю здесь, если захочешь.

— Ты всё время возле меня ходишь!

— Хорошо. Отойду.

Марго прижала руку к груди. На манжете я опять заметила тёмный след.

— Слушай, — сказала я, присаживаясь рядом, — давай хотя бы ранку промоем. Тебе всё хуже, а у нас тут ни врача, ни нормальной аптечки. Надо посмотреть.

— Вы что, решили меня в санчасть обратно отправить?

— Нет. Я просто хочу посмотреть на руку.

— А потом скажете, что я ненормальная?

— Да кто тебе вообще это говорил?

Марго открыла рот, но не ответила. Эн уже принесла немного воды и чистую тряпочку. Я осторожно взяла Марго за запястье. Она сначала сопротивлялась, потом неожиданно разжала пальцы.

На внутренней стороне предплечья тянулась неровная ссадина. Чуть выше были два более глубоких повреждения, похожих на зацепы. У одного из них ткань прилипла к засохшей крови. От воды она отошла не сразу. Марго зашипела и попыталась вырвать руку.

— Всё, всё. Я же не врач, — сказала я. — Сама тогда промой, как тебе не больно.

— Это ночью, — сказала она. — Когда через проход бежала. Там железо торчало.

— Почему не сказала сразу?

— А что бы изменилось?

Я не нашла ответа. Действительно, что? Мы с утра дошли до санчасти, где лежали бинты и антисептик, а про её руку не знали. Обидно было именно это. Мая со своими украденными лекарствами оказалась права ещё раз.

Эн принесла чистую салфетку из своих вещей. Кристина достала из тумбы остаток антисептика, которым обрабатывала мелкие порезы, и мы вместе кое-как привели повреждение в порядок. Марго потом долго держала рукав закатанным, рассматривая повязку, будто не узнавала собственную руку.

— Ты поесть хочешь? — спросила Крис.

— Нет.

— Тогда полежи. Хоть полчаса.

Марго легла не раздеваясь. Эн укрыла ей ноги пледом. Я заметила, что на лице у Марго выступили мелкие капли пота, хотя в комнате было прохладно.

Мы не стали мучить её дальше. Сказать, что мне от этого стало спокойно, не могу.

09:02.

Мая нашла нас возле чаепитки. Куртку она уже сняла, лекарства исчезли, и я не собиралась спрашивать, куда именно. Левую руку она держала на весу.

— Крис, у тебя шарф какой-нибудь ненужный есть?

— Для чего?

— Руку подвязать. Я её, кажется, всё-таки отбила.

— Покажи.

Мая попыталась поднять локоть и тут же выругалась. Кристина не стала тянуть её за больное плечо, просто принесла длинный платок. Мы сделали что-то вроде косынки под предплечье. Мая посмотрела на себя в зеркало над раковиной.

— Красота. Осталось табличку «инвалид» повесить.

— И ещё раз в калитку разбежаться, — ответила Эн.

— Вот за это я тебя и люблю.

Стеф подошла к нам прежде, чем мы успели закончить.

— Звонок был из дежурки. Райд требует меня и одну из вас. Сейчас.

Мая повернулась.

— Я пойду. Я же с тобой договаривалась.

— Ты куда пойдёшь с этой рукой? — спросила Кристина.

— Ногами же иду.

— Мая, — сказала Стеф, — он спрашивал не только того, кто разрешение выпрашивал. Любую участницу. Мне, честно говоря, вообще всё равно, кого. Лишь бы потом не пришлось объяснять, почему никто не явился.

Я посмотрела на перевязанный локоть Маи. Она ещё утром разбила плечо, но до сих пор пыталась делать вид, что ничего особенного не произошло. И лекарства надо было спрятать, и чужие вопросы отбивать. В конце концов, решение идти за Дианой было моё.

— Пойду я.

— Нет, — сразу сказала Эн. — Ты сейчас начнёшь с ним ругаться.

— А ты, конечно, будешь молчать.

— Я хотя бы сначала подумаю.

— Эн, хватит.

Стеф посмотрела на нас.

— Всё. Лив идёт. Одевайся.

Мая хотела возразить, но я покачала головой.

— Сиди. Ты калитку плечом открывала. Теперь хотя бы дай ему отдохнуть.

— Только лишнего не наговори, — сказала она.

— Я постараюсь.

— Вот это меня и пугает.

Кристина поправила ей косынку и сунула мне в руки куртку. Даже сейчас у неё находилось время следить, как кто одет. Я вздохнула, надела ботинки — второй раз за утро — и пошла вслед за Стеф.

09:17.

На этот раз дверь открыли официально. Пришедший за нами сотрудник сверился с фамилиями, велел идти рядом и предупредил, что никуда сворачивать нельзя. Стеф сразу начала объяснять, что никого не отпускала, просто ситуация была исключительная. Он сказал: «На месте расскажете». И дальше мы шли молча.

У административного корпуса мы подождали, пока сопровождающий поговорит с человеком за дверью. Внутри было прохладно. На подоконнике стоял электрический чайник с открытой крышкой, рядом две немытые кружки. Свет здесь работал, но одна лампа моргала. Я подумала, что у них, видимо, тоже генератор не справляется, и тут же разозлилась: наш отряд со свечками всю ночь просидел, а у них хоть одна лампа моргает.

Стеф теребила ключи. Никогда раньше я не видела, чтобы она так нервничала перед начальством. Обычно это мы стояли перед ней и придумывали, почему кто-то забыл подписать пакет в каптёрке или вышел не по строю. Сейчас она выглядела такой же заключённой, только с ключами.

— Ты только за меня не говори, — шепнула она.

— Не буду.

— И про то, что дверь открыла... Я сама объясню.

— Я же сказала: мы сами решили.

— Лив, не надо изображать благородство. Просто расскажи по-человечески, как было.

Я кивнула. Дверь в дальнем конце коридора открылась, и нам разрешили пройти.

Кейн Райд стоял у стола, а не сидел за ним. На столе лежали два списка, рация, связка ключей и зарядка от телефона. Он выглядел уставшим, хотя и не настолько, как сотрудник из санчасти. Рукава рубашки были закатаны.

— Четвёртый, значит.

— Да, — сказала Стеф.

Он узнал меня. Конечно, узнал. Вряд ли каждый день к нему приводили заключённую, которая при любой удобной возможности напоминала, как сильно ей понравилось распределение на швейку вместо библиотеки.

— Кросс. Не удивлён.

— А я рада, что мы с этого начали, — сказала я.

Стеф шумно вдохнула. Райд посмотрел на неё.

— Сколько человек покинуло отряд?

— Четыре, — ответила она. — Я их выпустила, да. Они хотели выяснить, где Дэвис. Я дала им час и велела вернуться. Никого больше не отпускала.

— Приказ оставаться внутри вы получили?

— Получила.

— И всё равно открыли?

— Если бы я не открыла, они бы сами попытались. Там половина отряда с ночи возле дверей стояла. Я решила, что четверо безопаснее, чем когда они все разом рванут.

Я посмотрела на неё. У Стеф получилось гораздо лучше, чем я ожидала. Райд, кажется, тоже заметил, что она не собирается прятаться за моей спиной.

— А вы, Кросс, почему решили, что можно самостоятельно ходить по территории?

— Потому что Диану вчера отправили на работу, а назад она не пришла. И ни один сотрудник не сказал, где она.

— Это не даёт права открывать режимные проходы и передвигаться без сопровождения уполномоченных сотрудников исправительного учреждения.

— Я знаю, что не даёт. А кто её искать будет?

Он положил ручку.

— Вы не знаете, что происходит снаружи вашего отряда.

— Да. Именно поэтому мы и пошли посмотреть.

— И обнаружили, что можно выломать калитку, зайти в санчасть и создать ещё одну проблему тем, кто пытается удержать учреждение в рабочем состоянии.

— А мы не создавали бы проблему, если бы сидели и ждали, пока нам скажут, что наша подруга пропала окончательно?

— Вы не знаете, что с ней случилось.

— Так скажите мне!

Я повысила голос. Стеф осторожно взяла меня за рукав, но я уже не могла остановиться.

— Вы вчера вызвали хозотряд. Их отправили куда-то ночью. Она была у санчасти, там её нагрудный знак лежал. На фабрике люди остались ещё со вчерашнего дня. Вы знаете хотя бы, сколько их сейчас там?

Райд выдержал паузу. Не как человек, который ищет красивый ответ, а как человек, которому за ночь этот вопрос задали уже раз двадцать.

— У нас нет подтверждённого списка людей по всем участкам, — сказал он наконец. — Связь с частью постов отсутствует. Ваша знакомая могла уйти с группой в другое помещение. Я не буду говорить, что знаю её местонахождение, если не знаю.

Я вдруг почувствовала себя глупо. Не потому, что он был прав, а потому, что я приготовилась ловить его на лжи, а он сказал ровно то, чего мы и так боялись.

— Тогда надо проверить фабрику.

— Проверят, когда будет возможность.

— Когда?

— Когда это не увеличит число пропавших.

— Очень удобно.

Он посмотрел мне прямо в лицо.

— Кросс, если бы я сейчас отправил туда четырёх человек и они не вернулись, вы бы спросили, зачем я их отправил. И правильно спросили бы. Поэтому сейчас никто никуда не идёт по собственному желанию.

У меня нашлось что ответить, но Стеф заговорила раньше.

— Они в карантин не заходили. Но оттуда слышны крики.

Райд посмотрел на неё, потом на меня.

— Вы подходили к карантинному корпусу?

— Шли мимо, — сказала я. — Сотрудник нас провожал. К калитке. Там дверь кто-то колотил, люди кричали. Он велел ускориться.

— Внутрь не заходили? Ни в одно помещение карантина?

— Нет.

— Никого оттуда не выводили? Не разговаривали вплотную с людьми, которые были внутри?

— Нет. Мы даже их не видели. Только слышали.

Он что-то пометил в листе. Потом спросил про санчасть: какие кабинеты осматривали, что трогали, сколько времени там были. Я перечислила коридор, лестницу, комнату с перевёрнутым стулом, журнал на стойке. Про лекарства Маи не сказала. Про знак сказала сама: нашла его на полу возле табурета и забрала с собой.

— Нагрудный знак при вас?

— Да.

— Покажите.

Я достала его и положила на край стола. Райд повернул пластик, прочитал фамилию.

— У неё он и раньше плохо держался, — сказала я. — Это не значит, что с ней что-то случилось.

Он поднял взгляд. Наверное, хотел сказать, что я сама себе сейчас отвечаю. Но промолчал. Вернул знак.

— На территории были выстрелы, — сказала я, убирая его. — И за внешним периметром. Мы видели мужчину у забора. В него стреляли, а он продолжал лезть. Что происходит?

— По территории передвигаться без сопровождения опасно. Этого вам достаточно, чтобы выполнить распоряжение?

— Нет, недостаточно. Но я уже поняла, что другого ответа не получу.

Он опёрся ладонями о стол. Рядом затрещала рация. Кто-то назвал номер поста, попросил повторить, потом связь пропала. Райд нажал кнопку, ответил, подождал и положил её обратно.

— Мне не нужны ещё четыре человека, которых придётся искать, — сказал он. — И людям в вашем отряде тоже. Вы сюда явились давать объяснение, а не распределять сотрудников по объектам. В следующий раз дверь не открывать. Это касается и вас, и завхоза.

— Понятно, — сказала Стеф.

— А за калитку кто отвечает?

Я посмотрела на неё. Стеф — на меня. Мая, кажется, мысленно выругалась бы за нас обе, если бы стояла рядом.

— Мы открывали, — сказала я.

— Я уже вижу. Как именно?

— Плохо была закреплена. Ударили, и крепление оторвалось.

— Кто ударил?

— Я пришла вместо Маи, — ответила я. — Если нужно объяснение от участницы, записывайте меня. Мы все решили пройти через неё.

Он задержал на мне взгляд. Я не знала, поверил ли он, что ударила именно я. Но и уточнять не стал.

— Объяснение напишете, когда выдадут бумагу. Сейчас возвращайтесь. У дверей отряда ещё раз проверите запоры. Стефани Маерс, людей в отряде пересчитать и отчитаться. И сообщить, кому требуется медицинская помощь. По возможности передадим препараты.

— У нас женщина поранилась, — сказала я. — Марго. Она с ночи плохо себя чувствует.

— Рану обработали?

— Чем смогли.

Он сделал пометку на своём листе.

Я уже повернулась к выходу, когда он добавил:

— И библиотека сейчас тоже закрыта, Кросс. Чтобы у вас не возникло новых идей.

Я остановилась. Ну вот. Значит, помнит.

— Не переживайте. Сегодня у меня другие планы.

Стеф почти силой вывела меня в коридор.

09:49.

Пока мы ждали сопровождающего, она смотрела на меня так, будто решала, ругать или благодарить.

— Я тебя просила по-человечески поговорить.

— Я и говорила. Ни разу даже не выругалась.

— Это ты считаешь достижением?

— Сегодня — да.

Стеф коротко засмеялась, сама от себя этого не ожидая, и тут же помрачнела.

— Он про лекарства не спрашивал?

— Не спрашивал.

— И не надо мне рассказывать, что вы ничего оттуда не взяли. Я вас знаю.

Я промолчала.

— Вот и хорошо, — сказала она. — Не знаю — значит, не знаю.

Выйдя на улицу, я услышала короткую очередь со стороны внешнего периметра. Стеф автоматически остановилась. Сопровождающий сказал, что нам надо идти, и сам зашагал быстрее. В этот раз я не задавала вопросов. Их у меня стало ещё больше, а ответов никто не прибавил.

10:07.

В четвёртом отряде женщины уже ждали нас возле столов. Кто-то успел разлить чай по кружкам, кто-то перекладывал хлеб из пакетов в общую корзину. Воды из крана почти не было. От обычного воскресенья оставалось только то, что не надо было выходить на фабрику по расписанию. Для тех, кто там остался, это, видимо, было не так уж приятно.

— Ну? — спросила Лиза, едва мы вошли. — Что он сказал?

— Ничего про Диану, — ответила я. — Не знают, где она. Обещают проверить промзону, когда смогут.

— Когда смогут! — повторила она. — Они всю ночь могут строчить из автоматов, а зайти на фабрику не могут?

— Лиза, я сама это спрашивала.

— И что?

— И ничего.

Эн сидела с Марго. Та не спала. Смотрела на дверь, обнимая колени здоровой рукой. Повязка на второй сползла к запястью.

— Она хоть ела? — спросила я.

— Полконфеты, — ответила Эн. — Потом сказала, что тошнит.

Мая вошла из каптёрки и тихо спросила, удалось ли нам объясниться. Я кивнула.

— Про мои вещи?

— Ничего.

— Хорошо.

— Я сказала, что твоё плечо пострадало, поэтому пошла я.

— Да и так бы пошла. Тебя же хлебом не корми, дай с Райдом поссориться.

— Не поссорилась. Просто поговорили.

Кристина посмотрела на меня поверх кружки.

— Вот теперь совсем страшно.

Мы не успели продолжить. В главную дверь громко постучали.

Стеф подхватила ключи, но открывать сразу не стала. Сначала спросила фамилию, дождалась ответа и лишь потом отперла. Вошёл сотрудник с папкой. На секунду я решила, что нас опять вызывают писать объяснения. Вместо этого он попросил всех собраться в секции.

Женщины подтянулись из проходов. Кто-то остался у шконки: слышно было и оттуда. Лиза стояла рядом со мной, так напряжённо сжав руки, что побелели костяшки.

Сотрудник развернул бумагу.

— В связи с чрезвычайной обстановкой до особого распоряжения запрещено покидать жилые отряды без сопровождения и разрешения дежурной части. Производственная зона закрыта. Перемещение между локальными участками прекращено. Все остаются на местах. Сотрудники будут проводить проверку численности и решать вопросы снабжения по мере возможности.

— А на фабрике люди! — сразу выкрикнула Лиза.

Он поднял ладонь.

— Я ещё не закончил.

— А я уже закончила! У меня там сестра. Вы их будете выводить или нет?

— Самовольных выходов не будет, — произнёс он, глядя в бумагу. — Это ради безопасности всех находящихся на территории. Необходимо исключить неконтролируемое перемещение между участками. До отдельного распоряжения к промзоне не подходить.

— Так они там останутся? — спросила Эн.

— Вопрос решается. По остальным отрядам распоряжение такое же. Не создавайте дополнительных проблем. Двери держать закрытыми.

— Вы хотя бы знаете, сколько там людей? — спросила я.

Он посмотрел на меня, и я узнала то самое выражение. Не раздражение даже. Просто просьба, чтобы мы не заставляли его отвечать на вопросы, ответа на которые у него нет.

— Информация уточняется.

Стеф расписалась за получение распоряжения. Лист убрали в папку. Сотрудник ушёл, и мы услышали, как за ним закрывается дверь.

На несколько секунд в секции стало очень тихо. Потом Лиза сказала:

— Они нас просто заперли.

— У нас тут хотя бы вещи наши есть и шконки, — ответила Нэнси. — На промке у девочек даже этого нет.

Мая стояла у стола и придерживала больную руку. Вчера она ещё могла приказать всем в цеху разойтись по машинкам. Сейчас смотрела на Стеф и ждала, что та скажет. А Стеф смотрела на лист с распоряжением, будто там между строк должен появиться ещё один пункт: что делать дальше.

— Ну что? — спросила Лиза. — Опять будем до завтра ждать?

Никто не ответил сразу. Я знала, что она спрашивает не только Стеф. Ещё утром я сама говорила почти то же самое.

Я дошла до своей шконки и достала нагрудный знак Дианы. Положила его на колено. Два чёрных стежка, за которые я столько раз над ней смеялась. Когда вернётся, пришью нормально. Хоть насильно посажу возле себя, никуда не отпущу, пока не закончу.

— Лив, — сказала Эн, остановившись рядом. — Ты что думаешь?

— Думаю, что они промзону открывать не собираются.

— Они сказали «до распоряжения».

— Знаю.

— И что теперь?

Я убрала знак в карман.

— Теперь надо узнать, кто там остался. И как туда вообще можно попасть.

Эн посмотрела в сторону главного выхода, потом обратно на меня. Мы обе видели, как Стеф проверяла замок.

За окнами было обычное воскресное утро. В какой-то другой жизни я бы сейчас спала, а Диана спала бы до десяти, как ей вчера разрешили. Но десять уже прошло. И никто больше не мог сказать, когда она вернётся.